Дмитрий Медведев.

Черчилль. Биография. Оратор. Историк. Публицист. Амбициозное начало 1874–1929



скачать книгу бесплатно

Но Лесли не последует данным советам. Пообещав внести изменения, он издаст книгу, вызвавшую недовольство у знаменитого кузена.

Биография содержала немало эпизодов, читать которые Черчиллю было неприятно. Например, про супружескую неверность Леонарда. Ведь совсем не случайно уставшая от любовных похождений супруга Клара Джером в конце концов оставила мужа и уехала с тремя дочерями во Францию.

Именно в Париже мать Уинстона и проведет свою юность, застав самые яркие эпизоды Второй империи. Ее время в Париже будет заполнено верховой ездой, игрой на рояле, посещением выставок и салонов. Дженни была удивительно красива – жгучая черноглазая брюнетка со смуглой кожей. К тому же ее отличал жизнерадостный и кипучий нрав49. «Многие красавицы высшего света приходят и уходят, но далеко не многие, если вообще кто-нибудь, могли когда-либо сравниться с ней», – описывал ее красоту 5-й барон Россмор (1853–1921)50.

Уже с детства Дженни отличали независимость суждений и чрезмерная расточительность. Как иронично замечал один из ее знакомых: «Дженни смело можно отнести к такому типу женщин, для которых иметь меньше сорока пар туфель означает прозябать в нищете»51.

Возможно, она так и осталась бы в Париже, если бы не суровый нрав князя Отто фон Бисмарка (1815–1898), сумевшего «железом и кровью» объединить германские земли и, с немецкой педантичностью пройдя от Эльзаса до Парижа, обратить в прах красоту и роскошь владений Наполеона III (1808–1873).

Джеромы долго сопротивлялись давлению военных событий, отказываясь покинуть столицу. «Нам казалось невероятным, что пруссаки вторгнуться в Париж, поэтому мы со дня на день откладывали отъезд», – признается Дженни, когда события этой кампании станут уже достоянием истории52. Однако французские войска проигрывали одно сражение за другим, приближая неминуемый исход.

Настал день, когда дальнейшее промедление стало опасным. Оставался только один выход – бежать. Поезда к тому времени ходили нерегулярно. Чудом удалось достать билет на поезд до Довилля, уходивший через считаные часы. Собирались в спешке, захватив с собой лишь наиболее ценные вещи, которые завязали в простыни и скатерти53.

Какое-то время Джеромы еще питали надежду вернуться в Париж. Однако поезд, на котором они уехали в Довилль, был последним, покинувшим французскую столицу54. Проведя еще какое-то время на континенте, Клара с тремя дочерями села на корабль, направлявшийся в Англию. Жизнь порой образует удивительные комбинации. Настойчивость немецкого канцлера Отто фон Бисмарка косвенно повлияла на то, что дочь американского миллионера Дженни Джером была вынуждена оставить Францию Наполеона III и направиться в викторианскую Англию, где произвела на свет «величайшего британца в истории»[6]6
  Согласно результатам опроса, проведенного Би-би-си в 2002 году.


[Закрыть]
.

«Мрачный и наполненный туманами Лондон», который Дженни увидела впервые, произвел на нее тягостное впечатление55.

Вскоре Леонард Джером снял для своей семьи дом в Коувсе – небольшой деревушке, расположенной на острове Уайт. Остров был одним из любимых мест отдыха королевы. Здесь она провела свою юность, и именно сюда она приедет умирать. Остров также был знаменит яхт-клубом, одним из самых элитарных и закрытых учреждений подобного рода56. Ежегодно в начале августа на острове проходила пользующаяся популярностью королевская регата. Тихое место преображалось, становясь светским центром не только Англии, но и всей Европы.

Джеромы быстро стали частью высшего света. Вскоре они попали в списки участников многих торжественных мероприятий, которыми так славилась британская аристократия. «Сезон Коувса» не стал исключением. В первых числах августа 1873 года супруга Леонарда Джерома получила приглашение на бал, устроенный в честь будущего российского императора Александра III (1845–1894) и его супруги Марии Федоровны (1847–1928). На бал, кроме миссис Джером, были приглашены и ее дочери. Уникальный документ сохранился и сегодня находится в архиве Черчилля (номер CHAR 28/2/1A). В нем отражено главное, что произошло в тот день, 12 августа 1873 года. В начальной фразе «встретить Их Королевские Высочества, принца и принцессу Уэльских», Дженни сделала от руки приписку. После слова «встретить» она написала «Рандольфа».

Это была любовь с первого взгляда. Одному из присутствующих молодой лорд признался, что готов взять Дженни в жены. «Что ты думаешь по поводу Рандольфа?» – спросит она свою сестру Клариту. Потомок Мальборо на Клариту не произвел впечатления. Его огромные моржовые усы показались ей абсурдными, а манеры – надменными. «А у меня странное чувство, что он сделает мне предложение», – сказала Дженни. Поймав на себе удивленный взгляд сестры, она добавила: «Если так и будет, я отвечу „Да!“». Кларита лишь рассмеялась в ответ. Но на третьи сутки после знакомства лорд Рандольф действительно сделает предложение, которое будет встречено согласием57.

Что они нашли друг в друге? Просто оба были молоды, импульсивны, открыты для любви, и та не преминула закружить их в стремительном круговороте романтичных чувств, смелых ожиданий и бурных эмоций. «Я получил твою фотографию и твой локон волос, все время смотрю на них. Твой верный и преданный тебе Рандольф С. Черчилль», – писал он ей в выдержанном тоне, понимая, что переписка проходит через руки миссис Джером58. Со временем лорд Рандольф осмелел. Его письма стали более откровенными. «Дражайшая, я люблю тебя больше всех и никогда не полюблю другую (выделено в оригинале. – Д. М.)», – признавался он в середине сентября 1873 года59.

Казалось, жизнь совершила большой оборот и вновь оказалась в точке, откуда все началось. Знала ли Дженни, что это предложение, за которым стоял пропуск в британскую историю, было сделано именно в том месте – на острове Уайт, – откуда в 1710 году ее прапрапрадед Тимоти Джером (1688–1750) покидал родную землю, отправляясь в Новый Свет с королевским грантом на монопольное производство соли в штате Коннектикут?60 Конечно знала. Но чего Дженни знать не могла, так это того, что на рубеже нового XX века на том же острове Уайт, на очередной ежегодной регате, она объявит о своей новой помолвке. Однако до этого еще нужно будет дожить. Сейчас же ее мысли были заняты лордом Рандольфом и тем, как их роман будет принят родителями.

Последнее было весьма кстати, поскольку от мнения Джеромов и Мальборо зависела дальнейшая судьба будущего брачного союза. И эти мнения не внушали оптимизма.

Мать Дженни первой узнала о чувствах дочери. Она считала, что молодые торопятся. Итогом отношений, опасалась миссис Джером, будет не брак, а испорченная женская репутация. Дженни не придавала этим страхам большого значения. «Хотя ты ей очень понравился (выделено в оригинале. – Д. М.), – писала она лорду Рандольфу, который покинул остров Уайт и вернулся в родовое поместье, – моя мать ничего не хочет слышать о браке. Но я считаю, мы легко склоним ее на нашу сторону, когда увидим тебя в Лондоне или здесь. Благослови тебя Господь, дорогой»61. И действительно, Клара Джером относительно легко изменила свою позицию, приняв выбор дочери.

Следующим на очереди был Леонард Джером. Его первая реакция отличалась настороженностью. Правда, в отличие от супруги, Леонард в своей оценке придал немало значения тому факту, что его будущий зять был представителем аристократии. У него было амбивалентное отношение к британскому истеблишменту. С одной стороны, он признавал и даже завидовал их могуществу, с другой – гордость человека, который сделал себя сам, не позволяла полностью принять превосходство аристократии, основанное, по большей части, на праве рождения и принадлежности известной фамилии.

Родословная лорда Рандольфа была не единственной причиной, беспокоившей Джерома. Он хорошо знал свою дочь, которая унаследовала многие его черты, в том числе порывистость, любвеобильность и упрямство. Леонард боялся, что при неблагоприятном стечении обстоятельств отношения с лордом Рандольфом закончатся для Дженни катастрофой. «Я всегда знал: если ты влюбишься, это будет очень опасное переживание, – делился он с ней своими опасениями. – Ты не рождена для легкой любви. В твоем случае любовь – это либо все, либо ничего. Подобные тебе живут счастливо, только если им удастся найти друга сердца; если же они разочаруются – их ждут невыносимые страдания»62.

Отлично понимая, к насколько трагичным последствиям может привести неудачный роман с лордом Рандольфом, Леонард, тем не менее, не стал вмешиваться, позволив дочери самостоятельно принимать решения. Заявив Дженни, что он верит в нее, он фактически благословил ее отношения с Черчиллем63. «Не могу представить, чтобы какая-либо другая помолвка обрадовала меня больше, – сказал он. – Я уверен: все, что ты поведала о нем, правда, как будто я знаком с ним лично. Молодой, амбициозный, неиспорченный. И самое главное – он любит тебя»64.

Наступит время, и двое мужчин встретятся. Оба проникнутся искренней симпатией друг к другу. «Чем больше я его узнавал, тем больше он мне нравился, – напишет лорд Рандольф своей возлюбленной. – Уверен, мы всегда останемся с твоим отцом друзьями. Он поведал мне обо всех наговорах, которые кто-то сообщил ему про меня в Америке. Я был очень рад, что вся эта чепуха не произвела на него впечатления»65. В этом написанном в немного легкомысленном стиле послании прослеживается очень важная составляющая отношений между будущим зятем и тестем. Леонард верил и всегда будет верить в лорда Рандольфа и его будущее66. Далеко не все друзья молодого Черчилля могли похвастаться такой преданностью его талантам и личности.

В отличие от Джерома, Мальборо придерживались иных взглядов на любовную связь своего отпрыска. Первым с критикой отношений выступил их старший сын, маркиз Блэндфорд. Он считал брата «сумасшедшим». Сумасшедшим не потому, что тот влюбился в Дженни, а потому, что решился на ней жениться. Брак по любви – «иллюзия» и «ловушка», учил он Рандольфа67. Герцог Мальборо был еще более строг, заявив, что «неконтролируемые чувства полностью парализовали рассудок» сына. «Любовь зла», – повторял он, полагая, что страсть ослепила его дитя68.

Чем была вызвана столь резкая реакция? Так ли уж Дженни не подходила потомку герцога? Дело было не в Дженни, а в ее отце. Герцог Мальборо навел справки о Джероме, и то, что ему удалось узнать, его не обрадовало. Он считал Леонарда «вульгарным типом», «спекулянтом», лишенным респектабельности69. Однако не это главное. Испытывавший значительные финансовые трудности герцог возлагал на брак своих детей большие надежды, планируя с их помощью поправить положение. А Джером для этих целей не подходил. Тысяча восемьсот семьдесят третий год выдался для американца неудачным: рискованные сделки на Уолл-стрит поставили под вопрос его благосостояние.

Несмотря на реакцию отца, лорд Рандольф не отчаивался, веря, что его «брак с мадемуазель Джанет – всего лишь вопрос времени»70. Он оказался прав. Да, Джером переживал не лучшие времена, но ему уже приходилось бывать на мели, а впоследствии возвращать свое состояние. Можно было надеяться, что аналогичный сценарий повторится и на этот раз. К тому же Джером не был разорен, у него оставалась недвижимость. Кроме того, наученный горьким опытом предыдущих банкротств, он закрепил часть средств за своей супругой71.

Пройдет немного времени, и Мальборо скрепя сердце даст свое согласие на брак.

Но это еще не все. Когда принципиальные одобрения были получены, влюбленных ждало новое испытание – согласование условий брачного договора. Должно будет пройти девять лет, прежде чем в 1882 году в Соединенном Королевстве примут закон, защищающий финансовые права женщин в случае развода72. А до этого представительницы прекрасного пола не обладали никакими правами на имущество супруга – одно из наиболее ярких и непонятных противоречий Викторианства, эпохи, во главе которой стояла женщина.

Для практичного Джерома, исповедующего прогрессивные экономические взгляды Нового Света, подобное притеснение женщин было неприемлемым. Начались утомительные обсуждения: кто, кому и сколько передает для совместной жизни? Споры продлились полгода и завершились лишь в апреле 1874 года. От Леонарда молодожены получили в приданое пятьдесят тысяч фунтов стерлингов, что давало им две тысячи фунтов годового дохода. При этом одна половина от общей суммы и дохода принадлежала лорду Рандольфу, другая – его супруге. Еще тысяча сто фунтов годового дохода гарантировал герцог Мальборо73. Последний также уплатил долги своего сына и предоставил молодоженам небольшой особняк в Лондоне.

Церемония бракосочетания состоялась 15 апреля 1874 года. Местом ее проведения стал не Лондон и даже не Англия и не США. Молодые люди расписались в Париже, в здании британского посольства, в доме номер 39 по улице Фобур Сент-Оноре. Именно в Париже Дженни провела большую часть времени после знакомства с суженым на острове Уайт. Несмотря на то что церемония проходила под руководством капеллана посольства преподобного Эдварда Форбса, никаких документальных свидетельств в посольстве о том, что свадьба действительно имела место, не сохранилось. Официальные документы были оформлены дипломатической миссией США74.

Не считая этого исторического курьеза (дипломатическая миссия США регистрирует браки, только если оба молодожена являются подданными этой страны), виновникам торжества было приятно сознавать, что они скрепили себя узами брака в здании, которое принадлежало сестре Наполеона принцессе Полине Боргезе (1780–1825). После падения Бонапарта в посольстве некоторое время проживал также герцог Веллингтон (1769–1852).

В остальном церемония мало походила на то, о чем мечтали невеста и ее мать. Как-никак, Дженни была первой дочерью миссис Джером, которая выходила замуж. Леонард, конечно, устроил пышный обед. На невесте было роскошное платье из белого атласа, украшенное алансонскими кружевами, белые шелковые чулки, белые атласные туфельки и длинные лайковые перчатки. Отец также позаботился и о гардеробе дочери: двадцати пяти сшитых в Париже платьях, семи французских шляпках и множестве тончайшего вышитого белья75. Однако, несмотря на все эти роскошные детали, марьяж все равно на порядок уступал аналогичным торжествам того времени. Хотя само событие было весьма примечательно. И не только потому, что в Париже скреплялся союз, породивший будущего спасителя Британии. Оно было интересно и тем, что это одна из первых международных свадеб эпохи, когда благородная кровь Соединенного Королевства объединялась с капиталом Нового Света. Бывший премьер-министр Генри Джон Темпл, 3-й виконт Пальмерстон (1784–1865) как в воду глядел, когда, упоминая состоятельных американок, скажет: «Еще до конца столетия эти умные, красивые женщины станут дергать за ниточки половину правительств Европы»76. Одним из красноречивых напоминаний о том, что молодожены были близки высшему свету, является тот факт, что шафером жениха стал личный секретарь наследника престола принца Уэльского Фрэнсис Ноллис (1837–1924).

Принц Уэльский, будущий король Эдуард VII (1841–1910), также сыграл не последнюю роль в том, чтобы бракосочетание состоялось. По его скромному мнению, Уинстон Черчилль был обязан жизнью именно Его Королевскому Высочеству.

– Если бы не я, этот молодой человек никогда не появился бы на свет, – скажет он своему другу, лорду Реджинальду Бальёлу Бретту, 2-му виконту Эшеру (1852–1930).

– Почему, сэр?

– Герцог и герцогиня Мальборо были против брака Рандольфа, – объяснит король. – Именно благодаря мне они уступили77.

«Бросалось в глаза»78 отсутствие на мероприятии родителей лорда Рандольфа. Официальной причиной отказа посетить церемонию послужило неважное самочувствие герцогини Мальборо. Хотя все присутствующие прекрасно понимали, что дело не в этом. Джон Уинстон Черчилль так и не смог смириться с этим браком. Накануне «одного из самых важных дней» в жизни своего сына он направил ему небольшое послание, в котором пожелал «совместное счастье тебе и твоей супруге». Упрекнув отпрыска в том, что тот сделал свой выбор «без присущей рассудительности», герцог, тем не менее, пообещал, встретить «Джанет с распростертыми объятиями в ее новой семье» (выделено в оригинале. – Д. М.)79.

Поведение Мальборо, которое, по словам историка Уильяма Манчестера, отдает «исключительным пренебрежением»80, не может не удивлять. Ведь Рандольф был его любимцем. Кроме того, у герцога сложились хорошие отношения с невесткой. Во время их первой встречи она буквально очаровала будущего свекра. Дженни не только специально исполнила для него на фортепьяно бетховенскую «Аппассионату», но и проявила свои знания в области британской политики, успешно побеседовав с ним на эту тему. Впоследствии мать Уинстона будет с теплотой отзываться о 7-м герцоге Мальборо, считая его «чрезвычайно добрым, обходительным и учтивым» человеком81.

Иные отношения сложились у невестки со свекровью – герцогиней Фрэнсис Энн Эмили Вэйн Мальборо (1822–1899). Хотя в своих мемуарах Дженни писала о ней в сдержанном тоне, называя «выразительной и умной женщиной»82, между ними никогда не было душевой теплоты и взаимного понимания. «Она со мной совершенно не любезна, – будет жаловаться Дженни сыну накануне Рождества 1896 года. – Мы не перекинулись даже парой слов. Возможно, это и к лучшему. Посторонним мы можем казаться друзьями, но в действительности это не так»83.

Именно из-за своей неприязни к невестке герцогиня Мальборо будет с ужасом думать о возможности наследования титула сыном Дженни. «Вашей первейшей обязанностью является родить ребенка, – наставляла она другую невестку, супругу 9-го герцога Мальборо Консуэлу Вандербильт (1877–1964). – И это дитя обязательно должно быть мальчиком, ибо мне невыносимо думать, что герцогом станет этот выскочка Уинстон. Кстати, вы еще не беременны?»84.

Консуэла выполнит указание свекрови, произведя 18 сентября 1897 года на свет Джона Альберта Уильяма Спенсера Черчилля, будущего 10-го герцога Мальборо (1897–1972). Не трудно представить, как изменилась бы история Великобритании, если бы Уинстон все-таки наследовал титул. Во-первых, он не смог бы заседать в палате общин, переключив свою безграничную энергию на палату лордов, обладающую гораздо меньшей законодательной властью. Кроме того, будучи герцогом, он вряд ли смог бы стать первым министром королевы.

Маркиз Солсбери был последним представителем палаты лордов, занимавшим этот ответственный пост. Все десять премьеров, сменившие друг друга начиная с 1902 года (начало карьеры У. Черчилля) и заканчивая 1955 годом (уход У. Черчилля из большой политики), были представителями нижней палаты парламента.

Возвращаясь к отношениям Дженни и свекрови, можно выделить две основные причины их неприязни. Первая – чисто женская. Фрэнсис была матерью одиннадцати (!) детей, трое из которых умерли, не дожив до пяти лет. Рандольф был третьим (а фактически вторым выжившим) сыном и самым любимым ребенком герцогини. Это был как раз тот случай, когда любящая мать вполне искренне полагает, что, какой бы идеальной ни была супруга ее отпрыска, она все равно не будет любить ее сына всей душой, а значит, она его недостойна.

Вторая причина заключалась в том, что женщины не сошлись характерами. Черчилль будет описывать свою бабушку как человека «огромных способностей, энергии и решительности»85. Но главным было то, что, будучи по природе сильной натурой, герцогиня привыкла подавлять окружающих своей властностью. «Она правила Бленхеймом железной рукой, – возмущалась Дженни. – От шороха ее шелковых юбок дрожал весь дворец»86. С мнением Фрэнсис должны были считаться все, включая самых отдаленных членов семьи. Но леди Рандольф (именно таким стало ее имя после замужества) с ее своеволием, свободолюбием и упрямством не могла позволить подчинить себя. «Герцогиня ненавидит меня просто за то, что я такая, как есть. Что бы я ни сделала, что бы ни сказала, что бы ни надела, она во всем находит недостатки. Мы с ней предельно вежливы друг с другом, но это все равно что жить на вулкане, готовом в любую минуту к извержению»87.

К счастью, извержения случались редко и не касались непосвященных. После скрепления своих чувств узами брака Дженни и Рандольф провели медовый месяц на континенте. Затем они вернулись в Лондон, где их закружил вихрь праздников и удовольствий88.

В понедельник 25 мая 1874 года счастливые молодожены посетили Бленхейм. В руках юной леди был кружевной зонтик с черепаховым стержнем, инкрустированным золотом. Этот изящный предмет, подаренный Дженни ее отцом, оказался неуместен. Вместо палящего солнца над Оксфордширом сгустились грозовые тучи, то и дело сверкали молнии, лил вгоняющий в уныние дождь. И все же, несмотря на обильные осадки, жители городка Вудсток, в окрестностях которого расположен Бленхейм, облачились в парадные костюмы и вышли на улицы.

Радости встречающих не было предела. «Собравшиеся распрягли лошадей и, взвалив на себя повозку, провезли ее по узким улочкам через город», – восторженно писал корреспондент Oxford Times89. Когда повозка въехала на площадь перед «Медвежьим отелем», чету встретил мэр города. Он зачитал праздничное приветствие с пожеланием «благополучия всем членам благородного дома Черчиллей», а также «многих лет безоблачного счастья» молодоженам90.

Заслушав поздравление, процессия продолжила свой путь к дворцу. Преодолев узкие улочки Вудстока, экипажи подъехали к огромной каменной арке с привратником; в руках, в знак приветствия, тот держал длинный жезл, серебряная рукоятка которого была украшена красными шелковыми кистями.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22