Дмитрий Лекух.

Мы к Вам приедем (сборник)



скачать книгу бесплатно

– Что?

– «Да хрен его знает, – говорит, – парень, когда это началось. Но вот футбол тогда еще – точно не придумали…»

Задумываюсь.

Осмысливаю.

– Значит, – интересуюсь, – так думаешь?

Он в ответ только усмехается, криво и не по-доброму:

– Я не «думаю», Дэн. Все гораздо хуже. Я – знаю…

Молчим, курим. Я вздыхаю.

– А вот мне, – говорю, – Питер нравится. И я думал, что вражда – это только на клубном, ну, на футбольном уровне. А так – хороший город, красивый. Что, серьезно, все так далеко зашло?

Он кивает.

– Очень далеко, Данька. У них уже некоторые профессора в местном универе даже начали под все это хозяйство идеологическую базу подводить. Правда, не коренная питерская профессура, конечно. Те для такой байды – слишком брезгливы, в хорошем смысле этого слова. Лузеры, неудачники из еще более глубоких пердяевок, слетающиеся сейчас в Питер, как мухи на говно. Или, что еще хуже, – на труп бывшего имперского центра. Типа, Москва – это не Россия и никогда ею не была. И москвичи – никогда русскими не были, а были – московитами, москалями, угнетателями братских народов: русского, белорусского и украинского. И вообще, «русский» – слово плохое, потому как все народы обозначаются именами существительными, а «русский» – имя прилагательное. И хорошо бы – эту Москву ликвидировать, заодно со всею империей, а само слово «русский» заменить на какое-нибудь другое. Например, поляки очень хорошее слово для русских используют – «русин». Ну и исходя из этого – Питер и запад России необходимо направить в Европу, потому как населены они не москалями, а русинами, то есть настоящими европейцами. Сибирь – отдать «ограбленным» сибирякам вместе с газом, нефтью и прочими недрами. А москали – пусть подыхают в бессильной ярости и нищете, проклятые угнетатели…

– Они что, – икаю от удивления, – совсем, что ли, охуели? Ты не придумываешь? А то как-то – слишком на фантастику смахивает. Причем, херовую. Хотя слово «русин» – красивое, мне нравится…

Смеется.

– Я тебе, если не противно, могу их книжки дать почитать. Немалыми, кстати, тиражами изданные. Узнать бы еще, блядь, на чьи деньги…

Киваю головой, морщусь:

– А ты-то, Глеб, на хер себе голову этим говном забиваешь? Что, делать больше нечего?

Он опять усмехается.

– Ты что, – говорит, – так и не понял, Данька? Они – не говно. Они – враги. Да, пока мелкие, «шавочные». Да, они не делают погоды нигде, даже в том же Питере. Но даже таких – надо знать… гкхм… не могу сказать, что в лицо… лицом это образование назвать затруднительно… Но все равно – надо. Хотя бы для того, чтобы понимать, что это за хуерга такая за пятки прикусывает…

Делает глоток виски, аккуратно, под столом, передает мне фляжку.

Под столом – это потому что смешливая официантка в это время несет нам очередные стаканы свежевыжатого сока и черного как смоль горячего кофе-эспрессо. И в этот самый момент у меня неожиданно звонит телефон.

Кому это я, интересно, в такую рань понадобился?

Поднимаю трубку.

Лида.

– Привет, – говорит, – Данька! А у нас – одну пару отменили, а вторую я и прогулять могу.

Хочешь, встретимся?

Я смотрю на Али, тот улыбается и машет рукой.

Типа, – все слышал.

Давай, парень, рви когти.

Потом договорим.

– Конечно, хочу! – радуюсь. – Скажи только, куда подъезжать!

– А ты где сейчас? – спрашивает.

– Я? В «Хард-рок кафе» завтракаю, у Гайд-парка.

– О! – радуется. – Тогда и не надо никуда подъезжать, просто подходи к центральному входу, я там через минут двадцать буду, погуляем.

– Уже, – глупо улыбаюсь в телефонную трубку. – Уже лечу!

Убегая, я заметил, что Али подзывает официантку, видимо, чтобы заказать еще одну чашечку кофе.

Сколько же он их пить-то может?

Сгорит ведь на фиг.

Не хотелось бы…

Жалко его просто.

И его, и Ингу.

Она его все равно любит, что бы он там не думал и не говорил про их «непростые отношения».

Уж я-то это – точно знаю.

А кому еще об этом знать, если не мне?

…На следующий день я опять проснулся в семь утра, но это уже было не самопроизвольное радостное желание, а элементарная жесткая необходимость. Автобус в Ливерпуль отходил от отеля в самом начале десятого.

Жесть, однако.

Мне-то еще – ничего, я уже в час ночи благополучно спал, причем – почти трезвый.

А вот остальным…

Смотреть на эти рожи, с непосильным трудом погружающиеся в мягкое нутро автобуса, было, скажем так, – весьма жалостливо.

Ну, думаю, – это ненадолго.

Еще бы.

Почти у каждого в сумке чего-нибудь да звякало…

Али с Гарри, Стакановым, Егором и примкнувшим к ним топовым хулиганьем начали лечение еще до приезда автобуса, прямо в холле гостиницы.

Пивком.

Когда я подошел поздороваться, мне тоже тут же сунули бутылочку.

Видно, как «своему».

Взял, разумеется, хотя мне, в общем-то, и не требовалось.

Зато над страдающим Степашкой – поглумились всласть, с оттяжечкой. Рассказывали и какое вкусное пиво, и какое холодное, и как оно льется по пищеводу, и как проясняет голову.

Все ждали, когда же попросит.

Не-а.

Кремень.

Пришлось угощать так, без предварительных условий…

Степа бутылку взял в руки с достоинством, но выпил все-таки одним глотком, не отрываясь.

Тут же дали следующую.

Уж больно прикольно было наблюдать за простым человеческим счастьем…

Наконец Толя отдышался.

– Слышь, – говорит, – Степы, – ты, ты и ты! И еще – ты!!! Я же, блин, – в долгу не останусь, запомните! У меня в сумке – четыре литровых «Гжелки» с Москвы припрятаны! Кремень! Ну как четыре… пять, конечно… одну заначить хотел… не для себя, для вас же волков… хотя… правильно, что не заначил… а то – было семь, хотел шесть взять… вчера… блин, не удержался…

Народ ухохотался…..

Мне, кстати, именно со Степашей в автобусе сидеть выпало. Ничего страшного, даже совсем наоборот.

Хозяйственный мужик, чего уж там.

Он, оказывается, кроме водки еще и хлебушка черного с самой Москвы заначил, и сало с горчицей, и огурчиков баночку.

– Не первый раз, – говорит, – на выезд еду. Вон Али, зараза, знает, не случайно место по соседству всегда отхватывает. Ну как по соседству. В соседнем ряду. А то, слышь, Степа, я, когда выпью, так иногда становлюсь уж очень заебистым. Хотя ты уже привык. Правда, Али?

– Угу, – отвечает Али, зажевывая очередной стопарик Степашиной водки кусочком черного хлеба с ломтиком сала. – Но люблю я тебя не за это, совесть ты моя вечно пьяная…

Я с наслаждением выпил водки с мужиками, сходил в задние ряды – потихоньку покурить в приоткрытое окошко (чтоб водила не заметил курящих, там парни специально хитрым образом флаги развесили, да и курили аккуратно, по одному). После чего устроился поудобнее и стал смотреть на проносящуюся мимо окон автобуса сельскую Англию.

Она оказалась именно такой, какой я ее себе и представлял.

То есть – скучной.

Я полюбовался на нее еще с полчасика, повертелся еще немного в кресле, повспоминал вчерашние прогулки с Лидой, помечтал, опрокинул предложенный стопарик, откинул голову на подголовник и уснул.

Проснулся уже в Ливерпуле от вполне себе ощутимых толчков уже солидно набравшегося Толика.

– Слышь, Степа, – говорит, – какой-то ты хлипкий мне попался, как я погляжу. Вставай, блин, приехали уже на родину «Биттлз» и современного футбольного фанатизма, не к ночи он будь помянут, блин, на фиг. Время пивком подзаправиться, пожрать слегонца, да на стадио…

Я потянулся и посмотрел в автобусное окно.

Бас заруливал на стоянку.

Над кирпичным промышленным и мрачным Ливерпулем, то затихая, то опять усиливаясь, шел мелкий противный дождь.

В этом городе вообще все было плохо.

Все.

Без исключения.

И не стихающее, пробивающее «непромокаемую» ткань ветровки холодное сито дождя.

И не смолкающее, радостное и слаженное пение скузеров на «Энфилде», начисто перепевших и переоравших наш «гостевой» сектор.

И пиво в пабе.

И еда в ресторане.

И не лезущая уже в горло Степашина водка.

И издевательские аплодисменты скузеров нашей террасе на выходе со стадио.

И – самое главное – страшные, позорные «5:0», издевательски сверкающие сквозь плотную стену льющейся с неба воды, – на электронных табло легендарного стадиона «Энфилд Роудс». И – начисто втоптанная, закатанная отлаженным ливерпульским катком в зеленый, идеально ровный газон честь великой команды.

Я плакал.

Мне было дико стыдно, – но я плакал.

Молча.

А потом оглянулся вокруг – посмотреть, не заметил ли кто моего позора, и вдруг увидел, что я – не один такой. Прямо надо мной на террасе стоял один из тех людей, чей авторитет в «мясном» хулиганизме абсолютно непререкаем.

По крайней мере, для таких, как я – абсолютно точно.

Он заметил, что я смотрю на него и криво, болезненно усмехнулся:

– Не обращай внимания, парень. Это дождь. Это всего лишь дождь…

Глава 3
Межсезонье

Больше в этом году на выезды я не катался.

И опустошение было дикое после «Энфилда», и денег надо было на следующий год подкопить.

Ну и постараться «хвосты» в универе подчистить так, чтобы на следующий год поменьше напрягаться в этом плане.

Да и в зачет «золотого выезда» путешествия этого года пойти никак не могли, – что тоже свою роль сыграло, если честно..

Он, «золотой», «по году» считается.

Нет, были, конечно, вялые мысли пробить Валенсию, куда усиленно звал Гарри, или Волгоград, в котором мы все-таки оформили бронзу.

Но быстро проходили.

И дел до черта, и игра команды что-то не радует.

Я учился, крутился в поисках денег, ходил на стадион, свято соблюдая требование Гарри избегать силовых акций, переписывался и перезванивался с Лидой.

Ну и время от времени, если была такая возможность, – общался с Гарри, Али и другими парнями, с которыми познакомился на выезде.

Особенно мне была интересна компания Гарри и Глеба, разумеется.

И пообщаться, и потусить, и подучиться кой чему у них мне бы совсем не помешало.

Да и жгли они так, – при случае, разумеется, – что мои ровесники скромно курили в сторонке.

Первая, блин, лига.

Если не вторая…

Ну и, – это если уж совсем честно, – то уже сам по себе факт общения с этими людьми прилично добавлял мне авторитета в моей, скажем так, повседневной компании. Там, поглядев на все эти дела со стороны, меня все чаще стали подтягивать для решения каких-то внутренних вопросов, проблем, просили рассудить, если шли какие-то междусобойные косяки.

Вообще-то – мне это нравилось.

А кому не понравится, если душой не кривить?

Только тем, кому этого авторитета не видать, как своих ушей на прыщавой таблице.

Ну и прочим апездолам.

Правда, помимо приятной стороны «почета и уважения», все это хозяйство несло в себе еще и вполне приличную кучу весьма качественных геморроев.

За все, увы, надо платить.

Причем – по полной программе.

Причем – не когда-нибудь завтра, а здесь и сейчас.

Такая вот нехитрая философия…

Словом, к общению с этими людьми я – стремился.

Но – не злоупотреблял.

Если с такими парнями станешь чересчур назойливым – враз сострунят. Вот и старался: держаться поблизости, но ни в коем случае не надоедать.

Вроде как – получалось.

Так все и продолжалось, ровным счетом до девятого ноября, до «снежного дерби» с конями.

Я в тот день крепко приболел: еще с вечера слег с высокой температурой и на стадион пойти не смог, наблюдая, в результате, этот позор российского футбола по телевизору.

Было, блин, на что посмотреть.

Угу.

Нормальный пример «честной игры» для подрастающего поколения, ничего не скажешь…

А Гарри с парнями еще к тому же – вечером после игры под раздачу попали.

Под ментовскую.

Есть там, в курирующем фанатские дела спецуправлении МВД, такой майор, ярый фанат конюшни, чего не только не скрывает, но всячески всегда выпячивает. По всем конским праздникам для него, для суки серой, специальный «виповский» стол накрывают. Так вот, нет для этой мрази, для этого взбесившегося от собственного величия быдла большей радости, чем «при исполнении» по каким-нибудь мясным щщам как следует приложиться.

И ничего ты с этим дерьмом в ответ не сделаешь, он же в форме.

В клетку-то никому не хочется лет на несколько загреметь, как бы парни ни храбрились.

А тут еще и Али со своими «корочками» помощника-кого-то-там, не раз парней выручавшими, в командировку усвистал.

Вот майор и разошелся.

Нет, никого не убил, разумеется.

И – даже не покалечил.

Но унизил прилично.

И в результате семнадцатого числа вместо стадиона мы собрались в пабе: посмотреть там по телику ничего не значащий матч с лужниковским «Торпедо» и заодно – обсудить, как нам жить дальше.

Кстати, – так ничего и не решили.

Единственное более-менее рациональное предложение, исходившее, если мне память не изменяет, от Олигарха и Мосфильмовского, – снять побои и пустить дело на майора «по инстанции» – было напрочь отметено из-за вопиющего отсутствия желающих быть «потерпевшими».

Как правильно кто-то из парней сказал: «И западло, и палево, и не факт, что сработает».

Причем, отказался от этой темы и сам Мосфильмовский, а ведь ему тоже в тот раз от подручных майора весьма некисло досталось.

Вот так вот и просидели весь вечер, злясь и на весь мир, и друг на друга.

Но больше всего, естественно, – на конявых…

Да еще и мясо слило педовцам 0:1.

Хоть и в равной, хоть и в никому не нужной игре – ни вверх, ни вниз в турнирной таблице двинуться мы уже не могли, вне зависимости от результата.

А все равно – проигрывать неприятно.

К тому же в последнем туре…

Теперь некоторым, у кого бабла лишнего до фига, оставалось только съездить в пустую «турпоездку» в Валенсию, и – здравствуй, межсезонье.

Но расходиться после матча все рано не хотелось, и мы вчетвером: Гарри, Али, Депеш и я – ломанулись в клубешник на Пушкинскую – пообщаться, да и зажечь, как следует, если получится.

Не получилось.

Увы.

Слишком настроение было кислое.

Депеш вообще скоро свалил, сославшись на какие-то завтрашние неотложные семейные дела, а мы плавно переехали в близлежащую кофейню – потрепаться немного за жизнь, да и разойтись, каждый в свою сторону.

Гарри заказал на всех по чайнику хорошего черного чая и по двойной порции вискарика.

Типа, – «отвальную» за Валенсию проставил, он из нас троих один туда собирался.

У Али – дела, мне – просто не до этого.

Да и Гарри туда скорее винчика вкусного попить собрался да на город посмотреть, а не команду поддерживать.

Ну если только – так, заодно.

Нечего там поддерживать, если честно.

Та-а-ак обосрались…

Нет, я все понимаю: и команда молодая, и Егор не в порядке, и Сычев иудой оказался, но – нас-то так за что?

Мы-то, фанаты, – в чем виновны?

Мало ездили, мало дрались за честь клуба, мало глотки за команду на террасе рвали?

За что?!

Нуда и хрен с ними со всеми…

Сейчас уже – поздняк метаться, может на следующий сезон что замутят реальное. Там всего-то пару-тройку позиций усилить надо да Романцева подшить, а то пьет, говорят, больше положенного.

Посмотрим…

А пока – все, аллес.

Сезон закончен.

Вот и сидим в кофейне, кайфуем, виски пьем, чайком балуемся, но уже – даже и говорить-то особо не о чем.

Тут-то мне Али свое предложение и озвучил.

Непростое, конечно, но – один хрен, приятно, когда о твоих траблах кто-то еще, кроме тебя самого, задумывается.

– Ты, – спрашивает, – вроде говорил, что на журфаке учишься?

– Угу, – отвечаю, настораживаясь.

Будто он сам не помнит.

А когда Али вот так вот издалека подъезжает – жди второго слоя под каждым невинным вопросом.

А то и третьего.

Непростой человек Али.

Ой непростой.

– И как учеба? – интересуется.

Жму плечами неопределенно, а сам усиленно в голове масло гоняю, типа: что ему, бля, может от меня понадобиться-то?

– Да я не об этом, – морщится, соображая, что я напрягаюсь. – Время-то свободное остается?

– Да есть немного, – опять жму плечами. – Не было бы, с вами бы тут не сидел, чего непонятного…

– Вот и ладненько, – кивает. – А то я тут думал, чем тебе с «золотым выездом» помочь, не деньгами же. И неправильно их предлагать, и сам не возьмешь. «Золотой» нужно самому мутить, своим трудом, исключительно.

Киваю.

Это так.

Это Али очень хорошо понимает, у него у самого два или три «золотых» пробито, давно уже, правда.

Но – какая разница когда.

Главное – они есть, и вся недолга…

Значит, понимает.

– И, – чешет переносицу, – появилась тут у меня мыслишка одна. Вроде – вменяемая. Ты говорил, тебя на журфак потому и понесло, что сочинения писать нравилось, так?

– Так, – соглашаюсь.

Он кивает.

То ли моим словам, то ли каким своим мыслям.

Непонятно.

– Из всех наших «золотой» в этом году будет пробивать только Мосфильмовский, но у него и без тебя забот выше крыши…

И – опять соглашаюсь.

Мосфильмовский – фанат по образу жизни, на нем – вся инфа в Интернете, организаторские дела, общение с командой – его игроки воспринимают.

Короче, если на него еще и меня «повесят» в виде общественной нагрузки – это вообще вилы.

Да и к тому же он немного «лицом движа» работает, а «лицу» палиться на связях с хулиганьем слишком сильно не стоит.

Мало ли чего.

Согласен.

– Поэтому, – говорит, – тут вот какое дело. Ты ведь знаешь, каким я бизнесом занимаюсь?

– Знаю, – киваю, – что-то с издательскими делами связанное.

– Ну, – морщится, – не совсем, конечно, с издательскими. Скорее – с медийными. Но связей в разных СМИ, в общем, хватает. Так что могу поговорить с людьми, тебе оформят редакционные «корки». В штат при этом, разумеется, никто тебя зачислять не будет, будешь числиться внештатником. Но «корки» будут – вполне реальные, спецкоровские. Как тебе идея?

– Идея, – задумываюсь, – вроде как неплохая. И от ментов отмаз, если чего. Тра-та-та, «редакционное задание», все дела. Должен погрузиться, извините, иначе не получается. Красиво. Вот только один меня вопрос мучит, Глеб Георгиевич. Точнее, – вру. Два. Первый – на фига это тебе самому-то надо? И второй – что я должен буду для редакции делать, ведь – буду, да? А то что-то беспокойно мне. Слишком много сказок про бесплатный сыр слышал, видимо…

Али усмехается.

– Значит, – не веришь никому? Даже нам с Гарри? Похвально. Вернее, это, конечно, не очень хорошо, но пока жизненного опыта не хватает, – лучше уж так, чем потом каждый раз плакать, обжегшись…

Допивает свой виски, подзывает взглядом официантку:

– Еще три двойных, пожалуйста.

И лезет в пачку за сигаретой.

Гарри молчит.

Что ж, тогда и я – подожду, послушаю.

– Но в этот раз, – говорит, выдыхая первые клубы дыма, – насчет меня и, кстати, насчет Игоря – все чисто. Просто хочется помочь. Ну, может быть, если потом когда-нибудь поднимешься и так сложатся обстоятельства, – поможешь уже ты. В свою очередь. Но это – очень уж «дальняя» схема, смысла ее обсуждать вообще нет ни малейшего. Во-первых, слишком много «если» и «когда». А во-вторых, – ты и так придешь, если мы позовем. Иначе бы мы с тобой тут не разговаривали…

Затягивается еще раз и гасит сигарету в пепельнице.

– А вот в редакции, естественно, «захотят», тут ты прав. Каких-то материалов, какой-то информации. Не бесплатно, разумеется, хотя гонорары на том уровне, на котором ты придешь, – это совсем копейки. Вот если выезд как командировку сумеешь хотя бы пару раз за сезон оформить – это, конечно, удача. По принципу экономии, только не маши руками. Я их даже «поддавить», если что, чуть смогу, наверное. Ну а что писать можно, а что нельзя – ты и сам знаешь. Все-таки не мальчик с улицы, а боец из фестлайна, не вчера на свет родился.

Задумываюсь.

– А что за издания? – спрашиваю.

Али жмет плечами.

– Еще не знаю, – говорит. – Не спортивные, это точно. Своих людей у меня там нет, да и фанаты, как класс, их меньше всего интересуют. Может – мужские какие, может – молодежные. Или обычные, новостные. Какие-нибудь, не из первого ряда, ты там, извини, старик, – и на фиг не нужен, своих вьется, хоть отбавляй. Но и чтоб на слуху, иначе смысла в ксиве редакционной вообще никакого нет. Подумать надо. Время пока есть. Тут, самое главное, – это твое решение: надо это тебе или как…

– Поня-а-атно-о-о, – тяну время, украдкой поглядывая на Гарри.

Он-то что молчит, как воды в рот набрал?

А давай-ка я у него об этом впрямую спрошу!

А что?!

Топ-бой он или не топ-бой?

С кем мне еще советоваться-то?

– Игорь, – спрашиваю, – а ты что по этому поводу думаешь?

Он аж чуть виски не подавился, который в тот момент прихлебывал.

– Я… а… – говорит, – это… думаю, что нормально… а что?

– Да нет, ничего, – удивляюсь.

Гарри, наконец, собирается.

– Просто не понял, что от меня требуется, – говорит.

Делает еще глоток виски, крутит башкой удивленно.

Затягивается сигаретой.

– Тьфу ты, – усмехается, – что-то совсем о чем-то своем задумался. А так – нормальная тема.

– Лично я здесь подлянок не вижу, – добавляет решительно.

Что-то, думаю, – ты здесь темнишь, вожак.

Ну да ладно.

После разберемся.

А пока – наши интересы вполне совпадают.

Я же, думаю, в конце концов, даже если и подпишусь на эту историю, – никому ничего обещать не собираюсь.

Или – собираюсь?

Уже самим фактом своего согласия?

Типа, – вот те рыбка червячок, а под ним укрыт крючок?

…Надо будет поразмышлять на досуге…

Но не сейчас.

Сейчас – пора соглашаться.

– Знаешь, – говорю, – Али. Тема интересная. Если поможешь с этим – буду обязан. Реально.

Он удовлетворенно кивает…

Где я все-таки подставился-то, а?

Не в том дело, что неправильное решение принял.

Решение – по-любому правильное.

Просто интересно…

…Первое предложение от Али я получил в начале декабря. Какой-то молодежный журнал, вроде как цветной и популярный, интересовался футбольной и околофутбольной тематикой.

Али мне вечером по этому поводу позвонил:

– Съезди, пообщайся завтра, – говорит.

Но голос какой-то не сильно уверенный.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13