Дмитрий Коробков.

Горе счастья. Сборник рассказов



скачать книгу бесплатно

© Дмитрий Коробков, 2016


ISBN 978-5-4483-3763-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Одиночество

Борис Михайлович, не спеша брёл к своему дому. Батон хлеба, и коробка яиц лежали в его пакете. Как мало, стало ему нужно. Раньше, денег постоянно не хватало, даже когда неплохо зарабатывал. А теперь, остаются излишки от небольшой пенсии. «Похоронные» деньги давно отложены, и дети проинформированы о тайном месте их хранения. Никто не должен страдать материально, когда его не станет. Дети живут отдельно, и жена, ушла из этого мира. Как часто он хотел побыть один, раньше. Отдохнуть от суеты и постоянного галдежа городской жизни. Забраться в какую-нибудь лесную глушь, но обязательно с речкой, поселившись в отшельнической избушке. Он был неприхотлив в быту, и еде. Хотя, в былые годы, с лёгкостью мог позволить себе «шиковать». Но омары съедены, а прошлые путешествия по дальнему, и ближнему зарубежью, как старая киноплёнка – в архиве его памяти. Память, слава Богу – пока ещё в полном порядке, как и рассудок. Странное ощущение: ты жив, но тебя, словно уже ни для кого нет. Тебя не замечают. Ты никому не нужен. Никто просто не знает о твоём существовании, разве что коммунальные службы, и пенсионный фонд исправно, и ежемесячно приветствуют тебя.

Зазвонил телефон.

– Да, привет! Хорошо. Какие у меня дела? Гуляю, вот, в магазин ходил… Конечно. Позвони, только. Пока, – тень улыбки скользнула по лицу старика.

«Странная натянутость разговора с сыном. А ведь раньше мы с ним болтали. О чём? Интересно, я был хорошим отцом? Нет, конечно, не идеальным. Ругался, наказывал, что ещё? Бил? Но только в глубоком детстве, ладошкой по попе, да через шубу… Наверное, не очень хороший, или не очень плохой? Был… Я и сейчас ещё отец, только… Выросли детишки. Зато теперь, как говорится: „И умирать не страшно“. А когда было страшно, и что такое, этот страх смерти? Других страхов, что ли мало. Иной раз бывало, жить страшнее…»

«Но почему плохой? Нормальный. Другим уж всё равно теперь не стать. Играли, рисовали, гуляли… Им было интересно со мной, и весело. И дочка, как она радовалась моему возвращению с работы! Бежала мне навстречу, распахнув свои маленькие ручки. А я шёл, и страшно боялся. Боялся, что она может споткнуться и упасть. Хотелось рвануться к ней, но страх спровоцировать её на ответное движение останавливал внутренний порыв. «Только бы не упала, – звучало в голове». Такая маленькая и ласковая хохотушка. Да.

Капризный, в детстве, сынуля пытался кричать на всю округу, за что и получал шлепок по заднице. Благо, что тот «капризный» период прошёл очень быстро, почти незаметно. Ещё до детсада. Доброта и отзывчивость стали его «визитной карточкой». Впрочем, это можно отнести к обоим детям. Хотя, чуть-чуть наглости им бы в жизни не помешало. Оба любили утреннюю рыбалку. Сначала, я брал с собой дочь. Потом, сын стал ходить со мной. Теперь, я и сам не помню, где лежат удочки.

Я их часто баловал, но порой бывал и жестковат.

Но так я отец, а не мамаша, со слюнявчиком в руках… Как недавно, и уже совсем давно, всё это было. Какие взрослые стали дети, но всё ещё глупые. Только теперь не слушаются, и советов почти не спрашивают, – взрослые… Свои ошибки нагляднее. Глупыши. Не стоит торопиться отказываться от детства. Чем дольше ты его сохранишь, – тем лучше. В душе, конечно. В поступках, взрослеть лучше пораньше. Всё должно быть вовремя. Вот теперь я много знаю. Опыт жизненный огромный. Столько повидал, испытал, прочитал и познал, что пора помирать. Всё это ненужно даже мне».

Старик, вдруг заглянул в свой пакет: «Молоко забыл! Ну, и ладно. Схожу вечером, или завтра утром. Теперь не к спеху. Это ж не то, что было раньше: хоть дождь, хоть снег, хоть камни с неба – вставай и беги на молочную кухню за детским питанием! Молоко, кефир, творожок. Вкусный творожок-то был… Выросли детки».

Михалыч остановился у детской площадки, и присел на лавочку. В утренние часы, здесь было пусто и тихо. Молодые мамочки ещё не вышли на прогулку со своей ребятнёй. Детсадовских, – тащили за руку к манной каше, а школьники обречённо несли свои рюкзаки, набитые учебниками, словно «Бурлаки на Волге».

«Люблю утро: свежо, светло, и всё устремлено вперёд, в будущее. То самое время, когда ты, вполне оправданно, никому не нужен».

Сколько друзей, и товарищей было у Бориса в молодости! И вот теперь, – один. Кто-то умер, но не все. С большинством он сам прервал отношения. Не терпел предательства и фальши. Некоторые исчезли сами, когда Михалыч, потерял значимую должность. Конечно, это были не друзья, и даже не товарищи. Просто им всем, было что-то нужно от Бориса. Кому – халява, выгода, а кому – статус значимого друга.

«Наверное, всё-таки не страшно, когда от тебя чего-то хотят, – подумал он, – гораздо хуже, когда перестают общаться, если им ничего материального от тебя уже не нужно. Но и сожалеть о таких потерях не стоит. Это не страшно, и даже не обидно. Разве может быть страшно, когда от тебя отваливается засохшая грязь? Немного жаль. Жаль, что волочил её за собой…»

Старик откинулся на резную спинку лавочки, и прикрыл глаза, слушая птичий щебет.

«Только бы не впасть в маразм! Раз уж смерть неизбежна, то хотелось бы уйти достойно, и в здравом рассудке. Не хочется ослепнуть. Оглохнуть, тоже плохо. Потерять способность передвигаться самостоятельно. Что ещё? Кажется всё. Да, это меня пугает больше, чем сама старуха с косой. Подумаешь, старуха… Да и я не молодой. Старик давно. Как закручу с ней любовь… Сладка будет смерть от любви. Хм. Давненько о любви не вспоминал. Скольких я любил… И ещё больше были влюблены в меня. Но то всё было, кажется до жены. И с ней мы пожили неплохо. Сначала, даже хорошо. В конце вот только, как-то не очень. Однако хорошего было значительно больше, чем дурного. Интересно, мы встретимся с ней после смерти, там..?»

Солнце поднималось всё выше, испаряя утреннюю прохладу. Тёплые лучи прогревали воздух.


«Но почему человек боится смерти? Рождённый в муках, с криками невыносимой боли матери. Что страшит человека? Забвение, неизвестность, или осознание того, что уснув навсегда, тебя сожрут черви. Есть кремация, не лучшая процедура. Никогда боле, тебе не открыть глаза новому дню. Не обнять родных и близких. Не услышать их голоса, как и этих птах… Нечего бояться, и нечего скулить! Я всегда жил, не боясь ничего. Конечно, в лесную избушку я теперь, и сам не полезу. Одиночества мне теперь в достатке, и в городской квартире. Много мне не нано, прямо – Диоген, хм. Никогда не любил этого философа. Злобный хмырь. Хотя многое из его утверждений и афоризмов, к сожалению, живут и по сей день, отражая современную действительность. Но мы итак все Диогены! Из ёмкости – утробы, появившиеся на свет. И в ёмкости – гробу покинем его. Разница лишь будет заключаться в стоимости последней ёмкости. Дорогая, лакированная древесина, или картонная коробка. Однако этот крошечный промежуток времени: «От Диогена до Диогена» сидеть в бочке глупо.

Аскетизм. Когда-то это была вынужденная черта многих. Не было ничего: ни дачи, ни машины, ничего прочего. Стал хорошо зарабатывать – купил машину. Ну, лет много прошло, менялись и машины. Старался построить дачу для детей. Чтоб было, где лето провести: на воздухе, у речки… А если дом большой и тёплый, так и зимой приехать можно. Построил. И как им было хорошо там! Пока были маленькими. Что теперь? Теперь уж всё не так. Есть машина: мне уж не нужна, а детям стыдно ездить на такой. Есть дача: опять же мне не очень то нужная. Да и раньше не была нужна для себя. Я ж там не отдыхал, а только строил. А дети выросли и тоже ездить перестали. Помру, наверно продадут… А своих детей, куда летом вывозить будут? Всё лето на «Всё включено» не выйдет… Эх».

Тень сожаления скользнула по его лицу.


«Однако нужно продолжать жить, на всю ту, полную катушку, которая мне ещё по зумам. „По зубам“, – громко сказано! Зубов-то почти и не осталось. Но дети, пусть запомнят меня не старым брюзгой, а тем, какой я был. И дочке нужно позвонить самому, нечего обижаться. У них дела, заботы… Может помочь, чем надо? Советы, им уж не очень нужны, но вдруг что»?

Михалыч не спеша поднялся с лавочки и направился к дому.

Сентябрь 2015 г.

Ветеран

Моему деду…


Школьные годы. Всего сразу и не вспомнить. Бросало меня по интересам и увлечениям из стороны в сторону. ИЗО-студию сменила лёгкоатлетическая секция по прыжкам в высоту, а следующую журналистику, хоккей с «Золотой шайбой». Родители порой не знали, куда теперь я записался. Была ещё мечта, заняться картингом, и гонять по трассам, ещё до хоккея с журналистикой. И я отправился в районный дворец пионеров. Когда последняя надежда: «Стать гонщиком» достигла абсолютного нуля, оказался я в кружке имени Волкова. Случайно оказался, но задержался среди юных корреспондентов на два года. Даже возглавлял среднюю возрастную группу, седьмой – восьмой класс. Это были интересные два года…

Занятия проходили дважды в неделю. Мы приходили во дворец пионеров по вторникам и пятницам. Бывало, что выезжали в выходные дни всей группой или её частью на определённые задания. Иногда, персонально с «Шефом», как мы звали нашего руководителя, Виктора Ивановича. В дни школьных каникул организовывались поездки в разные города. Экскурсии сочетались «работой». Мы собирали материал не только о достопримечательностях города, но и людях, живших в нём. Писали. Всё это называлось: «Проба пера». Впоследствии, что-то из написанного, обязательно появлялось в стенгазете дворца пионеров. Более интересные материалы могли претендовать на публикацию в прессе АЗЛК: «За советскую малолитражку» – завода нашего района. Пробиться на страницы газеты «Пионерская правда» могли только опытные представители старшей группы, и то крайне редко. Хотя к концу первого года занятий в клубе, мне было торжественно вручено удостоверение Юнкора «Пионерской правды».

Почему я вспомнил именно эту историю? Наверное, по тому, что о ней тогда не было написано ни строчки. Во всяком случае, из нашей группы никто об этом не писал. Так случилось, что такой задачи нам не ставилось. В тот день мы были интервьюерами. Скорее даже, просто ассистентами.


Зима выдалась очень холодной! На каникулы мы отправились в Брянск. Славный героический город. Нас разместили в одной из школ. Спали на раскладушках в классе, играли в спортзале и ездили по городу. Посещали предприятия, учреждения, пионерские клубы, а вечером записывали впечатления. Писали заметки и очерки.

В один из дней, мы отправились на «Партизанскую поляну».

Накануне, посетили школу имени Кравцова, чьё имя носила и партизанская бригада, воевавшая в лесных окрестностях Брянска. В начале войны здесь велась партизанская борьба с гитлеровскими оккупантами.

В этой поездке к нам присоединилась телевизионная группа. Правильнее сказать, что мы строго следовали всем указаниям автора телепередачи. Съёмочная группа приехала в Брянск для сбора материалов к определённой программе, посвящённой партизанскому движению. Выпускница факультета журналистики, а в прошлом нашего кружка, теперь была автором и ведущим программы «Отзовитесь горнисты». Поскольку передача была детско – юношеской, то все диалоги с ветеранами должны были вести юнкоры пионерской газеты. Поэтому та поездка так и осталась без рукописного отчёта. Весь материал был на плёнке. Спустя не один десяток лет очень сложно вспомнить всё до мелочей, но главное, кажется, сохранилось в памяти.

До мемориала мы добрались раньше, чем ветераны. Это был целый комплекс в заснеженном лесу. У подножия высокого обелиска горит Вечный огонь в память о не пришедших с войны. На этой поляне, которую называют «Партизанской», в ноябре 1941-го впервые прозвучали слова присяги Брянских рабочих – бойцов отряда народных мстителей.

Мы осматривались в ожидании ветеранов. Они задерживались, и наша группа помогала съёмочной, как только могла. Трясли огромную ель, чтобы оператор смог снять эффектное падение снежной шапки с дерева, и бегали от жуткого мороза, гоняя белок.

Ветеран приехал один. Имя и фамилия нашего собеседника, к сожалению, в памяти не сохранились. Столько лет прошло… Конечно, мы пытались что-то записать, законспектировать его ответы, но это было практически невозможно. Вот когда вспомнишь об обычном простом карандаше! Замёрзший шарик авторучки только царапал и рвал блокнотные листы. Перед камерой приходилось невозмутимо делать вид, что тщательно записываешь каждое слово.

Когда оператор прекращал работу и прятал камеру в тепло, мы дружно приплясывали в этих перерывах между съёмками. Техника не выдерживала мороза. Смазка в камере стыла, да и сама плёнка могла прийти в негодность.

Мы беседовали с ветераном. Задавали ему выученные вопросы, предполагающие героические ответы. Он же, рассказывал обо всём непринуждённо легко. О боях и операциях, о партизанской жизни и товарищах. Об отряде и быте, словно о туристическом походе, не концентрируясь на трудностях. Лично о себе он, по-моему, ничего не говорил. Шутил, и мы смеялись. Словно хотел отвлечь нас от мороза и согреть своей беседой.

Наконец нам разрешили погреться в одной из землянок. Туда принесли дрова, растопили буржуйку. Всей группой мы набились греться в настоящую партизанскую землянку. Ветеран улыбался нам и продолжал вспоминать своё военное прошлое, своих товарищей. Не успев толком отогреться, нас снова вытащили на улицу. Зимой съёмочный день совсем короткий. Ещё пара кадров с другими ракурсами, и мы закончили. Вернулись в землянку погреться, перед обратной дорогой к автобусу.

– Ноги совсем замёрзли! – сказал кто-то, из наших ребят выражая общее мнение.

– А мои, – не мёрзнут, – снова улыбнулся ветеран.

– Это как?

– А вот так, – и он постучал своей палкой по брюкам.

Это был стук по протезам.

Принесли ещё дров. Бросили в печь, и открытая буржуйка задышала свежим дымом и теплом. А ведь мы даже не заметили, что наш собеседник без обеих ног. Уже в землянке мы узнали, что он потерял их раненными и отмороженными. И на эту съёмку приехали не все, кто собирался, из-за проблем со здоровьем. Они передавали нам привет и извинения.


Спустя многие годы я совсем иначе вспоминаю ту загородную поездку. Да, именно так, загородную поездку. Мы всё понимали, но по-другому, не в полной мере осознавали происходящее. Турпоходы по местам боевой славы. Пробитые каски и ржавые гильзы в лесах, вокруг пионерлагеря. Военно – патриотическая игра «Зарница», салют у обелиска неизвестному солдату. Как правильно, что всё это было. Хорошо, что это есть и сейчас. Но всё же, это игра. Со счастливым концом, где победители и проигравшие дружно возвращаются домой с походной песней.

И тогда, в Брянске, мы приехали в лес на «Партизанскую поляну» лишь на несколько часов. Могли погреться в землянке, или в здании музея. Отапливаемый автобус стоял в ожидании. Всё воспринималось по-детски, не до конца.


А как они? Партизаны здесь жили. С утра до вечера, и снова до утра. Каждый день. Два долгих года. Не просто жили, а жили и воевали. Воевали и побеждали! И ждал их не тёплый автобус, а свинцовый град вражеских пуль. Взрывы мин и снарядов перепахивали нашу землю, разрывая их плоть. Пот и кровь они смывали с себя мёрзлым снегом. Фашистские выродки, пришедшие к нам с губными гармошками, были в ужасе от мужества наших людей. «Как так? Вся Европа распахивала перед ними свои двери. Падала на колени. Вступала в ряды завоевателя. Но тут, даже не бойцы регулярной Красной Армии, а простые рабочие и крестьяне, женщины и дети». На борьбу с партизанами немцы бросали моторизированные, и даже танковые дивизии, уничтожая на своем пути мирные деревни и гражданское население. Они не ждали такой яростной и ожесточённой борьбы в своём тылу, под самым носом. Партизан они не ждали…

Но партизан всё же ждали. Да, другие… Их товарищи в землянках и бойцы на фронте, родные и близкие. Живые и мёртвые, их тоже ждали.


Та программа в эфир вышла. Её досняли уже в студии, на Шаболовке. День в лесу с ветераном и два в студии, уложились в пятнадцать минут эфирного времени.

Ветеран, имя и лицо которого я совсем не помню, остался в моей памяти олицетворением всех партизан Великой Отечественной войны. И ещё, в память врезалась его фраза, и та почти весёлая интонация в голосе, с которой он постучал себя палкой по брюкам: «А мои не мёрзнут!» Запомнилось без блокнота. Наверняка ему было жаль потерянных ног. И не только их… Но я уверен, что он не жалел ни о чём, глядя на нас. Он был счастлив за нас! Вместе с нами! За мир, в котором мы живём. Да, он ни о чём не жалел!


Многих убила и покалечила та война физически, но ещё многих искалечила и убила морально. Сколько людей не смогли подняться с поля боя, а кто-то, поднявшись не смог вернуться в жизнь? Сколько потеряно родных, близких людей? Вдов, сирот сосчитать невозможно. Пропавшие без вести… Иногда люди теряли даже самих себя. Искалеченные, вернувшиеся к разрушенным городам и сожжённым сёлам; к могилам своих родных и близких, не все смогли пережить этого.


Наши несломленные ветераны! Победители! Героическое прошлое, мужественное настоящее и будущее, зависящее теперь от нас!


Мы расставались с брянским партизаном со словами благодарности за самоотверженное мужество и героизм, проявленные им и его товарищами – партизанами, в нелёгкой борьбе с фашистскими захватчиками. Те слова не были формальностью. Мы были искренны. Конечно, не понимая до конца всего того, что сегодня кажется очевидным. Но главное, что он понимал.

Но и сегодня, и завтра, никогда не будет лишнем ещё раз вспомнить о них. От всей души поклониться в пояс тем, живущим рядом с нами ветеранам. Склонить колено перед могилой известного и неизвестного солдата. Достать фотокарточки и награды своих родных и близких. Рассказать детям, внукам всё, что нам известно о той войне.


Один мой дед не воевал на фронте. Из-за больных ног он работал в тылу. Второй воевал. Пропал без вести где-то под Ленинградом, так я знал всегда. Только недавно, в этом году, я всё-таки нашёл копию донесения, из которого следует, что он пропал в боях, в районе Красного Бора, Ленинградской области.

Может, стоит там памятник неизвестному солдату, или братская могила? И моему деду кто-то несёт цветы? И новым пионерам торжественно повязывают галстуки? А девятого мая там прогремит салют?! Может…

Наши дети должны гордиться своими прадедами, и жить так, чтобы ветераны могли гордиться своими потомками!

 
У обелиска в День Победы
Цветы, к подножью возложив,
Помянем скорбно павших дедов.
Цветы с почтеньем тем, кто жив!
 
Апрель 2015 г.

Летом 2015 года, имя моего деда – красноармейца Филимонова Мирона Андреевича, увековечено на мемориальной плите братского захоронения в п. Красный Бор, Ленинградской области, на проспекте Карла Маркса.

Выражаю благодарность администрации посёлка от имени всех родственников.

Волшебный мел

Иван учился в начальной школе города N. На занятия он ходил с неохотой. Как-то не задалась у него в этом году учёба с первых дней. Озорной мальчишка никак не мог сосредоточиться на уроках после летних каникул. Был не внимателен, а потому домашние задания ему давались нелегко, но он их выполнял. Однако вызываемый учителем для ответа он терялся и путался. Пытаясь превратить свою растерянность в шутку, он только усугублял своё положение, поскольку учительнице приходилось успокаивать смеющийся над ним класс. Совсем перестало нравиться Ивану ходить в школу. Родители ругали его за двойки, не понимая, как он умудряется получать их за выученный урок. Они, как могли, помогали сыну разобраться с домашними заданиями, но Иван всё чаще стал уходить в какой-то свой, закрытый для всех мир.

Однажды возвращаясь после уроков, домой Иван увидел в соседнем дворе девочку рисующую мелками на асфальте. Ему захотел подразнить незнакомку, потоптав её «художества». Озорная улыбка предвкушения мелкого хулиганства расцвела на его лице. Он подкрался сзади, и уже было занёс ногу на асфальтовое «полотно» девочки, как замер. Красочный рисунок привлёк его внимание, остановив от намеченной шалости. Она так вдохновенно рисовала на шершавой поверхности, что не замечала за спиной замершего зрителя.

– Что это? – наконец спросил Ваня.

– Страна. Моя сказочная страна, – ответила девочка, – нравиться?

– Красиво. А, как ты, это..?

– Это всё волшебные мелки.

– Волшебные… Скажешь тоже, – недоверчиво хмыкнул Ваня.

– Они, как бы сами помогают мне рисовать, то о чём я думаю. И мне остаётся только водить рукой, – объяснила девочка.

– Ух ты! Мне бы так на уроках!

– Что на уроках?

– Да вот учу, учу, а у доски всё, что знаю, пишу с ошибками. Мне бы такой мелок волшебный, чтобы он не давал мне делать этих дурацких ошибок! Ведь я же знаю, как правильно…

– Вот возьми, – девочка протянула Ивану картонную коробку с мелками.

– Что? – отшатнулся он.

– Мелки мои, возьми!

– А, как же ты рисовать будешь?

– Я уже нарисовала. Бери, – помогут!

Иван, растерянный от такого предложения смотрел, то на мелки, то на девочку и на её рисунок. Соблазн был велик. Ведь он действительно готовит все уроки дома. Родители его проверяют. Но в школе, перед классом, где все хихикают и строят рожицы, он пишет неизвестно, что.

– Я только белый возьму, – решился мальчик.

Девочка улыбнулась, кивая ему головой. Иван взял из коробки белый мелок. С интересом рассмотрел его. Сел на корточки, доставая из портфеля тетрадку. Вынув из неё промокашку, завернул мел.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное