Дмитрий Катаев.

Зеркало для Алисы. Сборник рассказов



скачать книгу бесплатно

Жёлтый взгляд


Она проснулась оттого, что увидела какой-то кошмар, но что в нём было – забыла почти сразу, как только открыла глаза. Где-то минуту или больше лежала, глядя в темноту и испытывая нарастающее радостное облегчение от того, что пережитый ужас оказался всего лишь сном. На стене успокаивающе тикали настенные часы, а в углу жизнерадостно горела красная лампочка не выключенного телевизора. Окончательно придя в себя, она полежала ещё, глядя на умиротворяющий красный огонёк, и решила спать дальше. А для того, чтобы подстраховаться и избежать ещё одного возможного кошмара, повернулась с левого бока на спину.

Именно в этот момент на улице кто-то закричал. Она не сразу поняла, что это был именно крик – скрип кровати частично заглушил услышанный звук и смешался с ним – так, что сначала решила, что ей просто показалось. Однако уже через несколько секунд крик повторился – громкий, пугающий и продолжительный. Кричал мужчина, и это явно был не поздний пьяница, орущий в ночи от избытка энергии и положительных эмоций. Кричал человек, испытывающий искренний, неподдельный страх.

Она вскочила сразу же, как только услышала третий вопль. Он звучал особенно жутко и пронзительно, но быстро оборвался каким-то рычаще-булькающим звуком, словно кричавший вдруг захлебнулся.

– Господи, – пробормотала она. – Что это?

Подождала ещё какое-то время, но больше ничего не услышала. На стене продолжали тикать часы, а внутри бухало сердце.

Что делать? За окном явно что-то произошло, кто-то пострадал, и наверняка ему требуется помощь. Или же всё это ей действительно просто послышалось – психика ещё не оправилась от увиденного во сне кошмара и отреагировала своеобразной звуковой галлюцинацией?

С улицы больше не доносилось ни звука. Лечь спать или же подойти к окну посмотреть? И, если там действительно происходит что-то плохое, вызвать полицию?

Колебания были недолгими – уснуть в ближайшее время вряд ли удастся. А если она не разберётся, что происходит, и тем более не поможет тому, кому, возможно, сейчас очень нужна помощь, то совесть потом не даст ей покоя. Осторожно, почему-то стараясь не шуметь и сдерживая дыхание, она выбралась из постели и аккуратно подошла к окну. Здесь немного помедлила – открывать было страшно – и всё-таки, решившись, чуть отодвинула занавеску.

Сначала она не увидела ничего, хотя смотрела очень внимательно, а во дворе успокаивающе ярко горели фонари. Что ж, видимо, действительно, просто послышалось. Слава богу, совесть её теперь спокойна. Осталось только задёрнуть занавеску, сходить на кухню попить воды и идти спать.

И вдруг в дальнем углу двора, в тени – там, где росли кусты шиповника, и куда почти не доходил свет фонарей, – она увидела странную и одновременно пугающую картину. На спине, головой к ней, на границе между землёй и асфальтом, раскинув руки и слабо дёргаясь, лежал человек, а над ним на коленях стоял другой человек, который держал лежащего за руки и, низко наклонившись, прильнул своим лицом к его шее.

– О, господи! – Она вскрикнула и отшатнулась.

Что это? Что происходит?

Может быть, показалось? Она тут же снова приподняла занавеску и посмотрела. И вдруг тот, другой, стоявший на коленях, как будто услышав вскрик – хотя как? услышать его оттуда было невозможно – или почувствовав её взгляд, поднял голову и посмотрел прямо в направлении её окна, моментально найдя его среди десятков других. И этот пристальный неотрывный взгляд был устремлён прямо на неё, а глаза незнакомца горели в полумраке неестественным мутно-жёлтым светом, как будто у большого кота или какого-то хищника.

И её охватил ужас.

Срочно звонить в полицию! Она оглянулась, отпустила занавеску, метнулась от окна прочь и стала искать, где телефон. Не видя в темноте, бросилась было включать свет, но в последний момент остановилась – тот, на улице, несомненно это заметит. После чего снова, в нарастающей панике, начала разыскивать мобильник в темноте: шарила рядом с подушкой, на тумбочке, на столе, на полу у кровати. Но телефона нигде не было.

– Где же он? – бормотала она. – Господи, господи, только найдись, – и, вспомнив, бросилась к сумочке. Высыпав её содержимое на постель, сразу же нашла искомое, схватила и попыталась набрать номер. Однако телефон оказался разряжен.

– Чёрт! – воскликнула она и стала искать зарядное устройство. Того не оказалось ни в сумке, ни где бы то ни было ещё. – Чёрт, чёрт, чёрт! Найдись, скорее, найдись!

Внезапно, в самый разгар этих суматошных поисков, её как будто что-то толкнуло и остановило. Какое-то совсем уж нехорошее, тёмное предчувствие, от которого на душе сразу же стало страшно тоскливо и холодно. Она ничего не услышала, но отчётливо, сердцем, поняла, что на улице произошло что-то ещё. Что-то там изменилось, и явно в худшую сторону. И обернулась на занавешенное окно.

Держа телефон в правой руке, очень осторожно, почти не дыша, подошла к окну. Долго не решалась выглянуть. Наконец, собравшись с духом и приподняв занавеску, посмотрела.

Первый человек по-прежнему лежал там, в дальнем углу двора, и от его шеи, понемногу увеличиваясь в размерах, по асфальту расползалось тёмное пятно, природа которого сразу стала ей понятна. Однако второго человека над ним уже не было. Ушёл? Ну, конечно же, ушёл, наверняка ушёл. Увидел её и скрылся.

Но нет, почему-то в глубине души это предположение показалось ей неправильным, ошибочным, хотя и очень хотелось, чтобы надежда оказалась правдой. Ей по-прежнему было жутко и беспокойно. И через мгновение она поняла, почему.

Нет, желтоглазый не ушёл. Он стоял внизу, на тротуаре прямо под окном, и пристально смотрел на неё. Встретившись взглядом, он поднял правую руку и приветственно помахал ею. А затем этой же рукой поманил её к себе и подмигнул – один мутносияющий глаз на мгновение погас и снова засветился.

Она заткнула рот, чтобы не завопить от ужаса. Боже, кто это? Как такое может быть? Что происходит? Срочно звонить в полицию, бежать на лестничную клетку, будить соседей! Но нет, они наверняка не откроют и не пустят. А звонить – как звонить? Где зарядник?

Не понимая, почему, но чувствуя, что поступает правильно, она бросилась к вещам, высыпанным из сумочки, и тут же нащупала в них зарядное устройство с замотанным вокруг проводом. Почему она сразу его не увидела и не нашла? Ругая себя и разматывая провод, метнулась к розетке и воткнула зарядку в мобильник, а вилку в розетку. Экран засветился, и она обрадованно схватила телефон.

В дверь позвонили.


Диалоги


– Папа, как ты думаешь, кто в нашем классе из мальчиков хуже всех учится?

– Ух ты. Неожиданно. А я, думаешь, знаю имена всех ваших мальчиков?

– Ну, некоторые-то знаешь?

– Некоторые знаю.

– Тогда угадай.

– Хорошо, сейчас. Гриша?

– Нет.

– Ваня?

– Нет.

– Никита?

– Нет, не Никита.

– Костя?

– Какой Костя? У нас в классе нет Кости.

– Я же говорю, что я не помню все имена. Попытался наугад. Кто там ещё у вас есть? Подожди, дай вспомню. Антон?

– Нет.

– Илья?

– У нас нет Ильи.

– Тогда Гена.

– Какой ещё Гена? Такого и имени-то нет.

– Как это нет? У крокодила Гены же есть.

– Так это у крокодила. А людей так давно уже не называют. Гена, надо же. Давай, вспоминай ещё.

– Подожди… А, вот. Игорь?

– Нет.

– Дима?

– Да нет у нас Димы.

– Саша?

– И Саши нет.

– Что за класс такой – ни Димы, ни Саши? Они в любом классе есть.

– У нас нет.

– Странный вы класс. Максим?

– Папа, хватит говорить имена, которых у нас нет.

– У вас и Максима нет? Популярное же имя сейчас. Ну, а какие тогда? А, вот. Ваня.

– Ваню ты уже называл.

– Да? Я уже и забыл.

– Ваня – нет. Ваня вообще отличник.

– Тогда сдаюсь.

– Не сдавайся, ещё много имён есть. Ну, ладно, называй все вообще, а я буду говорить, да или нет.

– Слава?

– Нет.

– Андрей?

– Нет.

– Серёжа?

– Нет.

– Егор?

– Нет.

– Евграф?

– Нет.

– Захар?

– Нет.

– Потап?

– Нет.

– Паисий?

– Какой ещё Паисий? Папа, ну хватит.

– Ладно, ладно, это я так уже. Паша?

– Нет.

– Миша?

– Не.. А какой Миша? Истомин или Баранов?

– Я уже и так понял, что они оба – нет.

– Да, они оба – нет.

– Петя?

– Нет.

– Вася?

– Да, Вася!

– Ух ты, а у вас есть Вася?

– Есть.

– Видишь, угадал всё-таки. А что, почему Вася хуже всех учится?

– Я не знаю. Да и не важно, это его личное дело. Важно, что ты молодец. А давай отметим твою победу?

– Это как?

– В кафе посидим.

– Да я смотрю, что это не я, а ты молодец. Хорошо отцом родным манипулируешь. Не пропадёшь в этой жизни.

– Так пойдём, отметим?

– Пойдём.


***

– Ты что будешь брать?

– Блин.

– Всего один блин?

– Да. Так я с начинкой.

– А, понятно. С какой?

– С творогом.

– Дайте нам, пожалуйста, один блин с творогом. Тебе разогреть?

– Нет.

– Нет, разогревать не надо, спасибо. Что ещё? Давай я тебе суп куплю какой-нибудь, второе.

– Не надо, это я и дома съем.

– Салат?

– Нет.

– Ты так и не наешься тогда.

– Я пришла сюда не наедаться, а съесть что-нибудь вкусное.

– Разумно. Ещё что-нибудь, кроме блина?

– Да. Сок и сосиску в тесте. Но это я сама возьму. А, и ещё гренки.

– Гренки обычно едят с чем-то ещё. С борщом там каким-нибудь или же щами.

– А я так съем, они и так вкусные. А ты, кстати, заметил, что ты сейчас сказал сразу несколько слов с шипящими?

– Нет. Это само собой так вышло.

– Забавно просто получилось.

– Забавно, да. Но вот поляки, например, постоянно так разговаривают – и ничего, привыкли. Всё, ты всё выбрала?

– Да. А себе ты, что ли, не будешь ничего брать?

– Нет, я дома поел. Я только кофе куплю и вон то пирожное.

– …Давай сюда сядем, здесь самое лучшее место.

– Почему?

– Отсюда телевизор хорошо видно, поворачиваться не надо.

– Зачем тебе телевизор? Он всё равно без звука.

– Всё равно интересно.

– Там ведь ерунду всякую показывают.

– И правильно. Мы же отдыхать сюда пришли. Зачем что-то серьёзное смотреть?

– Мудро. Ты сок-то весь сразу не пей.

– Я весь и не пью. Сначала часть сока, потом булочка, потом блин. Потом я остальной сок допью.

– А сосиска в тесте?

– Её я домой возьму, дома съем.

– Здорово ты всё продумала.

– Да.

– Это, кстати, тебя положительно характеризует. Есть такой эксперимент, – он регулярно проводится, – когда учёные собирают детей, дают им какую-нибудь вкусную еду: конфету там, шоколадку или пирожное – пусть будет пирожное, допустим, – и говорят им, что, вот, мы даём вам вот эту вкусность, и вы можете её сразу съесть, но если немного потерпите и съедите не сразу, то мы вам потом ещё одну такую же дадим. И у вас тогда будет уже не одно пирожное, а два. И дети всегда делятся на две категории: одни не могут терпеть и съедают пирожное сразу, а вторые терпят.

– И получают ещё одно пирожное?

– Да. И вот те, которые терпят, они обычно и учатся лучше, и во всём остальном: дружбе там, отношениях с родителями – у них тоже дела лучше обстоят. И в последующей жизни они обычно показывают более хорошие результаты. Поняла намёк?

– Поняла. А ты своё пирожное сейчас съешь или домой возьмёшь?

– Сейчас.

– Понятно.

– (смеётся) Молодец, уловила мысль.

– А я сегодня две пятёрки получила.

– По математике?

– По русскому и английскому. По математике у меня четвёрка.

– Ну, здорово. А за что?

– По русскому – за домашнее задание. По английскому – за то, что я стихотворение очень хорошо рассказала. По математике – за контрольную.

– У вас была контрольная?

– Я же тебе говорила. Позавчера.

– Точно. А почему не пятёрка?

– У меня там ошибка была.

– Значит, нам надо с тобой налечь на математику.

– Вот я так и знала, что ты это скажешь. Не надо нам налегать на математику, у меня с ней и так всё хорошо.

– А надо, чтобы было отлично. Так что сейчас придём и будем заниматься.

– Папа!

– Что?

– Не будем.

– Будем.

– Не будем.

– Будем.

– Не будем.

– Тебе надо развивать свой мозг. А математика – это царица всех наук.

– Не надо мне развивать свой мозг, я и так умная.

– Неправильная формулировка. Вот правильная: ты умная, поэтому тебе надо развивать свой мозг.

– Зачем?

– Затем, что человек либо развивается, либо деградирует, а третьего не дано. Не развивая свой мозг, ты деградируешь.

– Папа, опять ты начинаешь со своей психологией.

– Потому что повторение – мать учения.

– У тебя, между прочим, кофе стынет.

– Серьёзный аргумент. Ладно, давай потом обсудим. Держи моё пирожное.

– Нет, не надо. А ты тогда как же?

– Я не хочу. Просто несладкий чёрный кофе попью.

– Но это же невкусно.

– Это очень вкусно. Мне такой кофе нравится.

– Ты странный.

– Я не странный, я просто люблю чёрный несладкий кофе. Так будешь пирожное?

– Съешь лучше сам. Ты тогда, получается, вообще зря в кафе пришёл.

– Почему зря? Мы же празднуем мою победу в конкурсе «Угадай двоечника», и я отмечаю её своим любимым напитком. А пирожное я действительно не хочу, так что держи.

– Хорошо, спасибо. Я его дома съем.

– Молодец.


***

– Ну, что? Как ты в целом?

– Хорошо.

– Наелась?

– Да. А ты?

– Я и так сытый был. Куда пойдём дальше?

– Давай ещё погуляем?

– Давай, тем более, что и погода хорошая. Может, я тогда твой портфель понесу?

– Не надо, я сама.

– Да зачем сама? Он тяжёлый у тебя. Давай сюда, а то осанку испортишь.

– Ладно, держи. Папа, а ты читал «Мио, мой Мио»?

– Читал, только давно, в детстве. И я уже не помню ничего. А ты что, хочешь прочитать?

– Я книжку взяла в библиотеке, мне Катя посоветовала.

– Почему посоветовала? Ей понравилось?

– Да. Я тоже начала читать.

– И как?

– Интересно.

– Потом расскажешь мне, о чём там?

– Расскажу. Смотри – котик.

– Где?

– Вон, в окне.

– Не вижу.

– Вон там, на втором этаже, рядом с цветком.

– А, точно. Это даже не котик, а настоящий здоровый кошак.

– Кошак – это тоже котик. Красивый, правда?

– Да, ничего такой.

– Я бы его погладила.

– Тебя дома и так кошка ждёт. Она сейчас, наверное, спит. Представь: ты придёшь, возьмёшь её, а она сонная, тёплая, мягкая такая.

– А, папа, не говори! Мне сразу же домой захотелось.

– Папа знает, как тебя домой заманить.

– Она такая лапочка, такая сюсечка-малипусечка. Я приду и буду её тискать и мякать. А ты будешь её мякать?

– Нет, не буду.

– Почему?

– Зачем мне её мякать? Это же просто кошка.

– Кошка не может быть «просто кошка». Тем более, когда она сонная. Когда она сонная, то такая беззащитная и трогательная. И у неё такая мордочка милая становится – треугольненькая.

– Да, только ей уже почти четыре года, то есть, в пересчёте на человеческий возраст, она по возрасту как взрослая женщина. Ты вот представь – лежит такая взрослая тётенька лет сорока, спит, а к ней приходит какой-нибудь слон или носорог, хватает и начинает мякать.

– (смеётся) Почему слон? Тогда уж великан.

– Хорошо, пусть будет великан. Это с нашей точки зрения она милая и пушистая кошка, а с её точки зрения она взрослая, самостоятельная, состоявшаяся женщина в возрасте. И вот она спит себе спокойно, но тут вдруг подходят великаны, будят её, хватают и начинают мучить. С точки зрения кошки, наверное, всё обстоит именно так.

– Ну и что, а я всё равно буду её мякать и обнимать.

– Довольно эгоцентрично.

– Не надо, пожалуйста, мне своей психологии. Психология – это для людей, а не для кошек.

– Неплохой афоризм. Сколько уроков тебе сегодня задали?

– Четыре.

– Много. И математику задали?

– Да.

– Вот, значит, сейчас придём домой и будем делать домашнее задание.

– Но я хотела сначала отдохнуть.

– Да, сейчас придём домой, ты отдохнёшь, и будем делать домашнее задание.

– А ещё я хотела попить чаю с сосиской в тесте и пирожным.

– Хорошо, сейчас мы придём домой, ты отдохнёшь, попьёшь чаю с сосиской в тесте и пирожным, и будем делать домашнее задание.

– А ещё я хотела поиграть на компьютере.

– Хорошо. Сейчас мы придём домой, ты отдохнёшь, попьёшь чаю с сосиской в тесте и пирожным, мы сделаем домашнее задание, и ты будешь играть на компьютере.

– Папа!

– Что?

– Ничего. Так неинтересно.

– Играть на компьютере неинтересно? Не знал. Хорошо, тогда не будешь играть, конечно.

– Папа, ну хватит.

– Ладно-ладно, играй. Компьютерные игры развивают ум. Но сначала всё равно надо сделать домашнее задание.

– Нет.

– Да.

– Нет.

– Да.

– Нет.

– Помнишь, что мы завтра идём на рисование?

– Помню. А может, не пойдём?

– Почему?

– Я не хочу.

– Почему не хочешь? Тебе же нравится рисовать.

– Ну, там всё очень долго и сложно.

– Так и должно быть сложно. Чтобы хорошо рисовать, нужны разработанные навыки рисования, а для разработки навыков надо развиваться. А человек развивается только тогда, когда сложно.

– А зачем мне развиваться? Я и так развитая.

– Развитая, не спорю. Но тебе надо развиваться ещё дальше.

– Куда дальше-то?

– Развитию нет пределов.

– Зачем мне такая чересчур большая развитость?

– Люди с развитым мозгом живут дольше, лучше и интереснее. Ты ведь хочешь так жить?

– Хочу.

– Тогда какие вопросы?

– У меня всё равно не получается.

– Как это «не получается»? Ты с каждым разом рисуешь всё лучше и лучше.

– Папа, ты всё время мне льстишь. Хватит меня хвалить, это всё равно неправда.

– С чего ты взяла? Я говорю правду: занятия идут тебе на пользу, и рисуешь ты всё лучше и лучше. Тем более, что и преподаватель говорит, что у тебя талант. Так что надо обязательно ходить.

– Хорошо, уговорил.

– Смотри, как помогают разговоры, – мы уже пришли и сами не заметили.

– Чур, я открываю дверь!

– Хорошо, чур, ты. Тебе сразу налить чаю, как придём? Ещё ведь блины остались. Будешь пить чай с блинами, сосиской в тесте и пирожным?

– Да. Я хочу как следует отдохнуть.

– Понятно. Я тебе тогда «Смешариков» включу. Ну, открывай дверь-то.

– «Смешариков»?

– Да. И потом ещё «Грэвити фоллс» можешь немного посмотреть.

– Папа, я тебя люблю. Купишь мне вечером мороженое?

– Между этими фразами надо было сделать паузу чуть подлиннее. И ещё несколько нейтральных предложений тоже не помешало бы вставить. В общем, тоньше надо было действовать.

– Хорошо, поняла. Так ты купишь мне мороженое?

– Куплю.


Месяц


Тропа вела вперёд, потом у развилки направо, потом опять вперёд. Огромный замок со множеством комнат и залов, по которым его долго водили Крош с Лунтиком, и где он играл и веселился вместе с другими детьми и сказочными героями, остался позади. Максим оглянулся – замок возвышался слева от него, окна во всех башнях полны разноцветных огней, некоторые из них открыты, оттуда слышатся радостная музыка и смех. И он вдруг отчётливо, с тоской и грустью, внезапно и моментально заполнившими детское сердце, понял, что обратной дороги нет.

Максим завертел головой в поисках папы и мамы, и увидел их тоже сзади, но справа, стоящих далеко, дальше, чем замок, на какой-то возвышенности, отдельно друг от друга – маленькие тёмные неподвижные фигуры. Ему страшно захотелось назад, к ним – побежать, охватить руками, обнять, но он знал, что это бесполезно, и ничего не получится.

– Мама! – крикнул он. – Папа! Идите сюда, ко мне! – и усиленно замахал руками, чтобы привлечь их внимание. Он не услышал своего голоса, но увидел, что родители тоже подняли руки и машут ему в ответ. Возможно, и они ему что-то кричали, но отсюда не было слышно ни слова. Максим, отчётливо понимая, что у него всё равно ничего не получится, даже не сделал попытки бежать к ним. Он отвернулся, сел на траву и заплакал.

Здесь, на воздухе, было тихо и тепло. В замок он попал днём, почти сразу после того, как его привезли в больницу, и провёл там много времени, побывав вместе с Крошем и Лунтиком на всех этажах, во всех коридорах, залах и комнатах. Там играли другие дети, – к сожалению, все незнакомые, – ходили, бегали и летали герои самых разных сказок и мультфильмов, все веселились и радовались, а вокруг постоянно происходили всяческие невероятные волшебные чудеса. Сейчас же, когда он вышел оттуда, кругом была густая поздняя ночь, а рядом – никого.

Всё ещё всхлипывая, Максим огляделся. Он сидел на самом краю какой-то огромной долины, покрытой густой высокой травой и простирающейся далеко вперед. Там, вдалеке, она переходила в лес, а за лесом возвышались горы. Как и покинутый замок, местность эта была весьма необычной: и в траве, которая слегка колыхалась от слабого ветра, и среди далёких деревьев постоянно сверкали и двигались многочисленные маленькие огоньки – красные, жёлтые, голубые, белые, – словно там живут и движутся туда-сюда какие-то маленькие существа. Однако при этом никого из них не было видно. А над долиной, лесом и горами раскинулось бездонное ночное небо, в котором радостно и ярко сияли тысячи разноцветных звезд.

Максим потрясённо поднялся и долго смотрел вверх. Он никогда не видел настолько звёздного неба – ни когда вечерами гулял с родителями, братом и сестрой по городу, ни когда в садике, на зимней прогулке после ужина, воспитательница рассказывала детям о космосе. Звёзд было очень много, и они были самые разнообразные: большие, маленькие, средние, самых разных цветов и оттенков. Некоторые порой срывались со своих мест и искоса падали вниз на землю, куда-то за лес и горы, но большинство висели неподвижно. Они сверкали, мерцали и блистали, соединяясь в причудливые созвездия, а посредине тянулась широкая и длинная густая звёздная полоса, похожая на дорогу через все небо.

Но больше всего его поразили не звезды. Прямо перед ним в вышине, в профиль, висел огромный сияющий золотистый месяц с длинным носом и одним-единственным глазом. Этот глаз, живой и внимательный, пристально смотрел прямо на Максима и, поймав его изумлённый взгляд, подмигнул ему. И тотчас же рот месяца расплылся в широкой улыбке.

От неожиданности Максим сделал было шаг назад, но его словно не пустила невидимая неощутимая стена. В этот же момент огней в траве и далёком лесу словно стало больше, они засветились даже в горах, слегка мерцая, а в небе послышался едва уловимый звон, через несколько секунд превратившийся в тихую мелодичную музыку.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное