Дмитрий Ивницкий.

Внедрение по легенде



скачать книгу бесплатно

В течение девяти дней Фёдоров провел все запланированные следственные действия. Допросил покупателей поросят и провёл между ними и Анисимовым очные ставки, оформив протоколы в соответствии с общими правилами допроса. Во время очных ставок все покупатели опознали заведующего фермой и дали показания, что именно он выдавал им поросят на ферме, и они передали за них ему наличные деньги, в соответствии с весом. Анисимов отрицал их показания, указывая в протоколах, что это всё наговор на него. За весь период проведения следственных действий Денис ждал реакции прокурора, но все эти дни он не реагировал на происходящее. На десятый день лейтенант предъявил обвинение фигуранту, допросив его в качестве обвиняемого, в части проведённых следственных мероприятий и передал уголовное дело в следственное отделение для дальнейшего предварительного расследования. О результатах проводимых следственных действиях он ежедневно докладывал Соболеву.

Уголовное дело принял следователь Кириллов Александр, а на следующий день он зашёл к Фёдорову в кабинет:

– Денис, своими материалами ты втянул меня в конфронтацию с Полетаевым. Он, оказывается, две недели отсутствовал. Якобы был на «семинаре», а когда вернулся, сразу запросил уголовное дело. Я отнёс его ему. Как он бранился в отношении нас, что возбудили его по «сырым» материалам, не доказывающим вину Анисимова.

Уголовное дело более недели находилось в прокуратуре. Старший оперуполномоченный БХСС Васильев по просьбе Фёдорова позвонил прокурору. В тот же день дело передали нарочным, в секретариат РОВД, где Денис его получил. К материалу было приобщено постановление прокурора об отмене постановления о возбуждении уголовного дела, как вынесенное преждевременно, за недостаточностью улик в совершении преступления виновным. Фёдоров, с согласия начальника РОВД снова позвонил Соболеву:

– Здравия желаю, товарищ подполковник! Это вас беспокоит Фёдоров. Алексей Максимович, я опять обращаюсь к вам за советом и помощью. Прокурор отменил вынесенное мною постановление о возбуждении уголовного дела. Материал находится у меня.

– Здравствуй, лейтенант! Срочно привози материал, я сегодня пойду с ним в областную прокуратуру.

Уже через полтора часа Денис был у здания областного УВД, куда он приехал на своём автомобиле. Зашёл к заместителю начальника управления БХСС и передал ему документацию. Просмотрев материалы дела, вчитываясь в протоколы очных ставок, Соболев поднял голову:

– Доказательства виновности Анисимова в совершении хищения денежных средств неоспоримые. На что надеется Полетаев. Ох, не чист он на руку! Вечером схожу к заместителю прокурора области, с ним у меня всё уже договорено о встрече. Ты поезжай назад, а завтра я позвоню вашему начальнику, и ты приедешь за этими бумагами.

Когда Фёдоров вернулся и заходил в здание РОВД, в вестибюле он увидел Анисимова. Тот сразу подошёл к оперативному работнику:

– Денис Иванович, жду вас! Я готов кое о чём поговорить с вами!

– Проходите, Николай Андреевич, ко мне в кабинет.

«О чём это он хочет со мной побеседовать?» – подумал Денис, пропуская заведующего фермой в кабинет.

Около часа Анисимов рассказывал ему, какая у него трудная и ответственная работа.

О том, что свинарки воруют корма и поросят, а он никак с ними не может справиться. Много чего за это время посетитель наговорил о нехороших людях окружающих его, но, ни слова о своей вине.

– Николай Андреевич! Вы зачем пришли? Я думал, вы осознано раскаялись и пришли с явкой о повинной. Если вам больше нечего сказать, не занимайте моё рабочее время. Мне необходимо работать. А вину вашу мы докажем, и это будет в ближайшее время!

– Это как посмотреть, может, и вы окажетесь на моём месте. Знаете поговорку – «от сумы и тюрьмы не зарекайся»!

Денис не придал значения его последним словам. Когда он ушёл, достал из сейфа дела оперативно-розыскной деятельности и начал изучать некоторые документы…

Глава третья

…В то время как Макарчук и Зинкевич несколько дней отсиживались в тайнике, восьмой Армейский корпус группы армий «Центр» Вермахта сломил сопротивление Советских войск западнее реки Неман. Двадцать третьего июня тысяча девятьсот сорок первого года восьмая пехотная дивизия взяла Гродно.

Согласно новому административному устройству Гродно стал центром уезда в составе округа Белосток провинции Восточной Пруссии. Гаулейтером был назначен Эрих Кох. Функции администрации в городе стала осуществлять немецкая военная комендатура с соответствующими хозяйственными службами.

На восьмой день добровольного заключения в подвале стало невыносимо душно от горящих свеч. К духоте примешивался запах из «нужника». Неизвестность давила на нервы.

– Маркел Антонович, не пора ли нам выходить наружу. По моему, вам необходимо выйти в город и установить обстановку.

– Завтра, с утра встречусь с одним знакомым и разузнаю обстановку в Гродно.

На второй день Зинкевич ушёл в город, где пробыл полдня. Макарчук с нетерпением ждал его возвращения. Чтобы унять волнение, он выпил бутылку вина и незаметно уснул. Вернувшись, Зинкевич с трудом разбудил своего квартиранта:

– Я встретился со своим знакомым, а тот свёл меня с Войцехом Завадским. До прихода Советов у меня с ним были общие торговые дела, и мне он очень обязан. После оккупации Гродно Красной Армией Войцех выехал в Польшу. Теперь служит немцам в полевой военной комендатуре военного округа «Центр» и вернулся вместе с ними. Завадский рассказал мне, что в ближайшее время будет создана городская гражданская администрация и его назначат начальником управления. Он предлагает мне служить у него и завтра представит заместителю коменданта лейтенанту Генриху Шульцу.

– Ты обо мне с ним разговаривал?

– Да, я сказал ему о тебе, что ты тоже хочешь служить у немцев. При комендатуре организовывается полиция службы порядка, куда набирают полицейских. Поэтому, пойдёшь вместе со мной.

На второй день они подошли к зданию комендатуры к девяти часам. На крыльце их уже ждал мужчина лет сорока, одетый в немецкую форму, без знаков отличия. Увидев подошедших, он что-то сказал часовому на немецком языке, тот посторонился, и они прошли в здание. Пройдя по коридору, зашли в комнату, где почти посередине стоял большой письменный стол. С одной стороны стола, от стены, на которой висел портрет Гитлера, стоял один стул, а с другой два стула. В углу стоял шкаф с полками. На столе стояла старая печатная машинка. Завадский обратился к Макарчуку:

– Ты останешься пока здесь! – и кивнул Маркелу. – Пойдёшь со мной к заместителю коменданта. Как зайдёшь, сразу сними шапку, стой и жди.

Они ушли, а интендант сел на стул и стал терпеливо ожидать. Время тянулось медленно. Прошло более двух часов, когда вернулся Зинкевич. Он был какой-то перепуганный и подавленный. Но не успели они перемолвиться между собой, как вошёл Войцех:

– Пойдём! – и повёл Григория.

На втором этаже они остановились перед дверью. Завадский постучал и когда из кабинета послышался голос, сказавший что-то на немецком языке, он вошёл внутрь, увлекая за собой Макарчука. Войдя следом за сопровождающим в помещение Григорий увидел в хорошо обставленном кабинете сидящего в кресле за столом, полноватого военного в форме лейтенанта Вермахта. В стороне, на небольшом расстоянии от стола он увидел ещё одного немца, одетого в чёрную форму СД.

– Ты есть кто? – заговорил на плохом русском сидевший за столом офицер.

– Я Макарчук Григорий. Отец мой имел богатый хутор на Украине, в Житомирской области, за что его раскулачили и нашу семью сослали в Сибирь. От комиссаров я скрыл это и смог получить бухгалтерское образование. Когда призвали в армию, меня послали на интендантские курсы. По окончанию обучения мне присвоили звание интендант второго ранга, что соответствует общевойсковому званию лейтенант. В мае направили служить в двадцать девятую танковой дивизии помощником начальника склада горюче-смазочных материалов. С самого начала войны я хотел перейти к вам на службу, чтобы учувствовать в освобождении России от красных и евреев. Помощник командира танкового полка по снабжению, интендант третьего ранга Рябиченко приказал мне доставить горючее танкам, ведущих бой с вашими войсками. Но я его приказ не исполнил, а специально подставил бензовозы с ГСМ под бомбёжку, и они все были уничтожены. По вашим солдатам я ни разу не выстрелил.

Когда Завадский перевёл сказанное им, немец засмеялся:

– То есть гут, корошо!

В это время со своего кресла поднялся немец в форме СС и о чем-то начал говорить с заместителем коменданта на немецком языке. Григорий тревожно вслушивался в их разговор, пытаясь что-нибудь понять. Затем лейтенант Шульц поднялся, подошёл к Макарчуку и ткнул его пальцем в живот:

– Ти, поедешь с заместителем начальника гестапо унтерштурмфюрером СС Эрихом Шотом.

Затем он поднял телефонную трубку и что-то сказал приказным тоном. Гестаповец пошёл на выход и Григорий, с замиранием сердца пошёл за ним. Выйдя на улицу, он увидел легковой автомобиль, припаркованный рядом с крыльцом. За рулем сидел солдат в форме СС. Рядом с автомобилем стоял эсэсовец в звании унтершарфюрер СС. Как потом оказалось, его звали Дитер Зейлер. Он был правой рукой Шота, выполнял все его кровавые поручения. Поравнявшись с ним, унтерштурмфюрер что-то ему сказал. Тот подбежал к автомобилю, открыл пассажирскую переднюю дверцу, где уселся гестаповец. Затем открыл заднюю дверцу и подтолкнул в салон автомобиля Макарчука, а когда тот сел на заднем сиденье, уселся рядом с ним. Автомобиль тронулся и поехал по улицам Гродно.

«Куда они меня везут? Что они хотят со мной сделать?» – мелькали мысли у Григория.

Автомобиль остановился рядом с трёхэтажным зданием мрачного вида. Когда они вышли из машины, Шот завёл интенданта в здание и сопроводил в комнату на первом этаже, в которой стены были свежевыкрашены в светло-голубой цвет. У стены стоял медицинский шкаф, на приоткрытых дверцах было матовое стекло. На полках вместо лекарств лежали плетки из проволоки, отточенные шомпола, иголки и щипцы для ногтей.

«Это же камера пыток! Меня, что, хотят пытать? Почему он не верит мне?» – подумал Макарчук, моментально вспотев от страха, и у него участился пульс.

Гестаповец усадил его за стол и подал бумагу:

– Пиши биографию и клятву фюреру!

Он стал писать требуемые документы. В это время зашли следователь, севший за другой стол, и переводчик. Следом унтершарфюрер Зейлер привёл арестованного в гражданской одежде. По виду, задержанный был ровесник Григория.

– Коммунист? – спросил следователь через переводчика.

– Нет! Комсомолец!

– Кто взорвал водокачку на железнодорожной станции?

– Я не знаю! А если бы знал, то вам не сказал!

Зейлер подошёл к комсомольцу, в руке его блеснул кастет. Он с размаху ударил его в грудь. Арестованный упал, а унтершарфюрер стал избивать его ногами. Патриот потерял сознание. Его облили водой из ведра и усадили на стул. Минут через пять ему начали втыкать под ногти иголки. Когда подпольщик снова потерял сознание и был приведён в чувство холодной водой, ему вогнали отточенные шомпола в суставы ног. Тот начал кричать, а Эрих Шот стоял возле интенданта и смотрел, как тот на это реагирует. Затем он взял плётку, подал её Макарчуку и произнёс на чисто русском:

– Бей его, пока не даст правдивые показания. Григорий взял плётку и начал избивать. Бил не останавливаясь, приложив все силы, и на лице его просматривалась ненависть к жертве. Вдруг он почувствовал, что ему это нравиться. Прекратил избиение, когда услышал голос гестаповца:

– Стой! Ты его уже убил!

Шот что-то сказал на немецком языке Зейлеру. Затем обратился к Макарчуку на русском:

– Унтершарфюрер тебя проводит ко мне в кабинет.

Зайдя, следом за немцем, Григорий огляделся. Кабинет был отделан со вкусом. Обставлен он был обновлённой старинной мебелью. Окна на половину прикрывали тяжёлые гобеленовые шторы.

«Когда он успел так обжиться? Такое впечатление, что он находится здесь давно», – мелькнула у него мысль.

…Это потом он узнает, что его новый хозяин унтерштурмфюрер СС Эрих Шот был садистом с романтической натурой. Он въехал в дом, построенный известным в Гродно врачом Беклемишевым, осужденным судом за антисоветскую деятельность перед самой войной и сосланного в Казахстан. У входа в своё жилище эсэсовец держал огромного бульдога, натасканного хватать каждого, кто неосторожно приблизится к дверям. В самом доме терпеливо ждал возвращение своего покровителя целый гарем «рабынь любви». Стоило девушкам услышать на улице звук мотора его авто, как они открывали окна и встречали его радостным пением…

По праздникам Шот любил для эффектности выезжать в город на извозчичьей пролётке, а зимой на красивых санях. Для этого он пользовался услугами одного из местных извозчиков. Тот зимой ездил в красной шубе местного раввина, подаренной ему самим гестаповцем после зачистки гродненского гетто…

Через несколько минут в кабинет зашёл унтерштурмфюрер, сел в кресло за стол. Достал из стола папку, положил в неё принесенные документы.

– Господин Макарчук! Биографию ты сочинил, а теперь напиши клятву фюреру и расписку на сотрудничество с СД, вот тебе образец, – и подал ему листы бумаги.

Предатель прочитал тексты и написал клятву: «Я клянусь тебе, Адольф Гитлер, как фюреру и рейхсканцлеру, в преданности и храбрости. Я клянусь тебе и всем начальникам, которых ты назначишь, верно служить до своей смерти. Да поможет мне Бог!»

Вслед за этим написал расписку: «Я, Макарчук Григорий Ефимович, обязуюсь выполнять все поручения СД по выявлению евреев, коммунистов, лиц замышляющих и совершивших преступления в отношении Германии. Подписывать все документы, касающиеся моего сотрудничества со службой безопасности, буду псевдонимом «Бухгалтер».

Он передал написанные им обязательства Эриху Шоту. Тот прочитал и положил их в папку.

– Сегодня тебя поместят в Гродненский лагерь для военнопленных, где ты должен выявлять евреев, комиссаров и командиров, а также лиц, готовящих побег. Тебя отвезут домой, переоденешься в свою армейскую форму, и вернут сюда. Зейлер подготовит к выполнению задания и доставит в лагерь. О твоём сотрудничестве с СД никто не должен знать, даже начальник лагеря. Встречаться с тобой буду только я, когда будут приводить ко мне на допрос по моему требованию.

– Я оправдаю ваше доверие господин унтерштурмфюрер!

Когда через час Макарчук предстал перед гестаповцем в форме командира Красной армии со знаками отличия интенданта второго ранга, Шот кивнул Зейлеру. Тот подошёл к интенданту, с силой ударил его кулаком в лицо, попав в левый глаз и нос. Затем, свалив ударом ноги в живот, начал методично бить по всем местам тела. Упав на пол, предатель машинально закрыл голову руками. В голове мелькала мысль: «Что случилось? Ведь я дал согласие на сотрудничество».

Как издалека он услышал голос Шота:

– Довольно! А то ты убьёшь его! Теперь он предстанет перед военнопленными в надлежавшем виде.

Дитер доставил агента во временный лагерь для советских военнопленных, созданный немцами в начале оккупации города в районе улицы Дзержинского. Под видом военнопленного его сразу отвели в одно из помещений, где находились узники. Как только увезли его подопечного в лагерь, Шот позвонил коменданту концлагеря обер-лейтенанту Зиверсу.

– Хайль Гитлер! Ханс, к тебе унтершарфюрер Зейлер доставит русского офицера. Его не трогать, он за мной. Пускай увидит жизнь за колючей проволокой. Я буду приезжать и сам допрашивать его.

Вечером он самодовольно докладывал начальнику гестапо Эррелису Хейнцу:

– Господин оберштурмфюрер, я подобрал агента, через которого надеюсь выйти на оставленных в Гродно коммунистов для борьбы с войсками Рейха. В данный момент он находится в концлагере, для выявления евреев и коммунистов. Это первое задание, по выполнению я увижу точно его достоинства. Но мой опыт подсказывает, что он с этим справится успешно.

«Опять этот выскочка будет докладывать в Берлин о своих успехах», – неприязненно подумал Хейнц, но, помня о его связях в высших кругах СС, ответил:

– Заранее поздравляю тебя Эрих! Я помню

Глава четвёртая

Фёдоров сидел за столом и листал документацию, изучая информацию, поступившую к нему в последнее время. Минут через двадцать после ухода Анисимова его отвлёк шум в коридоре, приближающийся к его кабинету. Вдруг дверь распахнулась, и он увидел в проёме торжествующего прокурора. За его спиной стояли следователь прокуратуры Смирнов, дежурный по РОВД Лисягин, эксперт криминалист Востриков с фотоаппаратом и двое незнакомых людей в гражданской одежде. От предчувствия приближающих неприятностей у него засосало под ложечкой. Когда все зашли в кабинет, он услышал торжествующий голос Полетаева:

– Ну что, допрыгался, Фёдоров! Двадцать минут назад тебе передали взятку. Ты вымогал деньги у невинного человека больше месяца. Я предлагаю, в присутствии понятых и сотрудников милиции добровольно выдать купюры, полученные от Анисимова в качестве взятки.

Денис был ошеломлен происходящим. Он сначала не мог понять о какой взятке идёт речь. У него промелькнула мысль: «Какую ещё провокацию устраивает мне Полетаев? Как это низко и подло!» – а вслух произнёс:

– Виктор Григорьевич, о какой взятке вы ведёте речь? Да действительно, перед вашим приходом у меня в кабинете был Анисимов. Но он сам напросился на приём. Я предполагал, что заведующий фермой пришёл с заявлением о явке с повинной, однако посетитель наговорил всякой чуши и я его попросил уйти.

Присутствующие сотрудники милиции по просьбе прокурора осмотрели, а точнее произвели обыск, в сейфе, шкафах, ящиках стола находящихся в кабинете, но ничего не нашли. По их просьбе Фёдоров показал, что имеется в карманах его брюк и рубашки. Они были пусты. Казалось бы, обыск проведён, ничего не нашли. Но вот Полетаев уверенно подходит к столу, и как будто знал, где искать, приподнимает подставку для перекидного календаря. Под ней лежали несколько денежных купюр. Он подзывает к себе понятых.

– А теперь, товарищи понятые обратите внимание! – затем поворачивается к эксперту. – Востриков, фотографируй найденные деньги.

Разгрёб карандашом эти деньги, в наличии оказалось пять купюр, достоинством по сто рублей каждая. Криминалист сфотографировал снова. Потом поднёс к ним лампу и в ультрафиолетовых лучах на купюрах проявились надписи – «взятка».

– Понятые, видите эти деньги? В наличие имеются пять купюр, достоинством по сто рублей каждая. Всего пятьсот рублей. Как помните, в вашем присутствии на купюрах достоинством сто рублей, специальным карандашом было написано слово «взятка», о чём составлен протокол. Номера, указанные в нём, идентичны изображённым на найденных банкнотах.

– Я эти деньги вижу впервые! – с отчаянием в голосе возмутился Фёдоров и повернулся к Вострикову, – Валера, сними отпечатки пальцев с купюр.

– Это не к чему! – резко, на повышенном тоне крикнул Полетаев.

– А я настаиваю снять отпечатки пальцев с найденных денег, подставки для календаря, с участием всех присутствующих, и оформить это протоколом! – настаивал подозреваемый.

– Требования твои законные! Давай, обрабатывай Востриков, а я оформлю протокол, – вмешался следователь.

Денис заметил, каким недовольным взглядом посмотрел прокурор на своего подчинённого. А в это время эксперт обработал порошком банкноты и подставку, на которых обнаружил отпечатки пальцев. Затем он перенёс их на дактилоскопическую плёнку.

– Ты всё оформляй на протоколы, далее знаешь что делать, а я пойду к следователю Кириллову и получу у него материалы в отношении Анисимова, – обратился прокурор к Смирнову.

– Виктор Григорьевич, можете не ходить к нему, материала там нет, так как сегодня я его отвёз в областное управление БХСС. С этой документацией Соболев, в настоящее время уже должен быть у заместителя прокурора области, – произнёс Денис, взглянув на часы, и посмотрел на реакцию прокурора.

У того сразу слетела спесь с лица, и он стал как бы меньше ростом.

– Почему материал в областной прокуратуре? – машинально спросил Полетаев и следом обратился к Смирнову: – Ты работай, а я буду ждать тебя в своём кабинете, – и повернул голову в сторону Фёдорова.

– Это ничего не меняет. В отношении тебя сегодня будет вынесено постановление о возбуждении уголовного дела, ты будешь задержан по подозрению в совершении преступления.

Когда он ушёл, следователь составил протоколы обнаружения денежных купюр в кабинете оперуполномоченного БХСС и изъятия, отпечатков пальцев на них. Подписав их, все присутствующие при обыске удалились. Оставшись вдвоём, Денис обратился к Смирнову:

– Игорь Николаевич, неужели ты веришь, что я взял взятку у преступника? Тогда как связать то, что мною до последнего принимались все меры к привлечению Анисимова к уголовной ответственности. А в настоящее время материалы находятся на изучении в областной прокуратуре. Может, именно в данный момент выносится решение об отмене постановления, которым Полетаев отменил возбуждение уголовного дела.

– В этом ты прав, но как помеченные деньги оказались у тебя в кабинете?

– Я уже говорил, что Анисимов перед вашим приходом был здесь, но когда он сумел подложить деньги, не могу понять. Получается, они с прокурором в сговоре, и меня подставили. Какая подлость, какой цинизм! Теперь мне понятен смысл сказанной, в мой адрес, поговорки, заведующим фермой перед уходом, – «От сумы и от тюрьмы не зарекайся».

– Ты напрасно наговариваешь на Полетаева. Я был у него в кабинете, когда сегодня Анисимов пришёл в прокуратуру и рассказал о вымогательстве взятки. Прокурор немедленно позвонил по телефону, и минут через пятнадцать подошли два человека, в качестве понятых. Но меня смущает одно, заявление о вымогательстве взятки было написано заявителем заранее. Он сразу по приходу вручил его мне. Анисимов сам такой текст составить не мог, ему помогал человек с юридическим опытом. Вот оно! – заметил Смирнов, передавая его Денису.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9