Дмитрий Иващенко.

О Хрюнвальде и не только. Сказка для детей среднего, взрослого и пожилого возраста



скачать книгу бесплатно

Бодес в приглашающем жесте повёл рукой в сторону «слонодома» и трава мгновенно пригнулась в нужном направлении, образовав тропинку шириной в метр. Прочая трава стояла, образовав некий бордюр.

– Клод, родной, ты опять решил поиграть в эту игру? – Ахмед рассмеялся и морщины вокруг его глаз приняли любимое их положение – гусиными лапками. – Тогда так! – он взмахнул рукой.

Воздух впереди сгустился. Сконцентрировался до той степени, что стал виден. И образовал облачка, выстроившиеся низенькими ступеньками, аккуратно восходившими к голове слона – жилища.

Маги, похоже, откровенно потешались над людьми, впервые соприкоснувшимися с магией. Барбер, впрочем, завис только на секунду, потом ступил на эту лестницу и зашагал, как ни в чём ни бывало. Хрюнвальд до сей поры по воздуху ни разу не ходивший, сомневался дольше. Потыкал носком сапога нижнюю ступеньку, перенёс на неё вес, но увидев спину Барбера перед собой, осмелел, и поднялся вместе со всеми.


Уважаемый Ахмед провёл их в большую круглую комнату, в центре которой в полуметре от пола парил ковёр. Ахмед тут же сел на него и повёл рукой в направлении стены. Стена, переходящая в пол и, так же как и пол, покрытая слоновьей кожей, начала изгибаться и образовала полукруглое сидение, персон на двенадцать. Ахмед медленно упустил руку с растопыренными пальцами, став похожим на великого пианиста, и в появившейся скамье образовалось пять аккуратных выемок для седалищ.

– Прошу вас, дорогие мои! Чувик сейчас подаст фрукты и прочее.

Бодес, к удивлению всех, сел на дальнее место. Хрюнвальд, по размышлению, сел посередине.

Барбер, взглянув на расклад, брякнулся рядом с Хрюном, оставив пустое кресло между ними и господином Бодесом.


– Давайте вернёмся к Вашему вопросу, мой мальчик! Раз уж Вам так не терпится. – Начал уважаемый маг: – Поклонение богам – тема сложная. И неизвестно кому она нужна больше, людям или богам. – Господин Ахмед устроился поудобнее, изогнув парящий ковёр на манер дивана, взял кисть винограда и продолжил: – Люди всегда стремятся прижаться к кому-то более сильному, более мудрому. Допускаю, что всё это идёт ещё из детства, но я слабо разбираюсь в психической науке, оставлю это тем, кто более сведущ в вопросах человеческого поведения.

Вы будете смеяться, но даже таких скромных магов, как я и мой старый друг Бодес, в паре миров почитают богами. О чём мы естественно не просили. А уж глубокоуважаемая Алия, оказавшая мне великую честь своей дружбой, имеет преданных поклонников в каждом из миров, которые она посетила. Кто Спасительницей называет, кто Белой ведьмой. – Маг улыбнулся: – Перед этим, правда, многие пытались её на костре сжечь. Потом конечно поняли свою ошибку, извинились. Повезло, что она не злопамятная.

Женщина – маг? – Хрюн округлил глаза. – Но я читал, что женщинам…

Ахмед поднял ладонь и Хрюн затих.

– Два слова – две ошибки. Первая: – Алия не женщина. И не мужчина. В её туманном мире нет полов, там каждый способен создавать жизнь, не прибегая к помощи противоположного пола.

Вид она может принимать любой, хотя и предпочитает женский. Так окружающие меньше ощущают угрозу. Женщина в любом мире воспринимается как защитница и созидательница, в противовес разрушителям – мужчинам. Вторая: – между ней и магами пропасть не меньшая, чем между магами и дождевыми червями. Она сама может создавать миры. И сеять жизнь на них.

Хрюн был потрясён услышанным. В отличие от Барбера и Бодеса, сохранявших полную невозмутимость. Видимо они ничего нового не узнали.

– Но ведь Вы тоже можете создавать жизнь. Ваш дом выглядит вполне живым! А уважаемый господин Бодес, – Хрюн неосознанно перешёл на язык хозяина: – даже может наделять разумом!

Улыбка старого мага заставила Хрюнвальда остановиться.

– Для того, чтобы создать птицу, мне необходимо перо. Алие не требуется ничего, кроме желания. Даже магического поля. Другой уровень взаимодействия. Однажды я посетил их мир, по её личному приглашению.

– Расскажите, дядя Ахмед! – Хрюн заёрзал на месте, как ребёнок в ожидании игрушки. Сам заметил это и постарался придать себе подобающий беседе вид. Ни от кого, естественно, его поведение не укрылось. Барбер хмыкнул, подавляя смешок, Бодес прикрыл улыбку рукой, а «гусиные лапки» господина Ахмеда приняли привычное положение.

– Нечего мне рассказывать. Это мир тумана. Солнце еле пробивается. Их мир стар, светило уже умирает. Серая пустыня, редкие красные растения. Трудно дышать. Около миллиона соплеменников Алии живут в созданных ими мирах, лишь изредка навещая затухающий мир, чтобы почтить память предков.

– А почему им не создать себе новое Солнце? – это был голос Барбера.

Ахмед вздохнул: – При создании новой звезды все близлежащие миры будут уничтожены. Включая наш. Раса Алии не хочет сеять смерть для тех, чьё время ещё не пришло.

Вспомнилась мне притча, касающаяся как раз обоих вопросов, что голову твою занимают, мой мальчик. Если угодно.

– Конечно, дядя Ахмед.

Бодес еле заметно кивнул. Барбер сделал вид, что его это вовсе не касается и остался в той же позе.

«Однажды один молодой человек увидел, что в реке тонет собака. Оступилась на крутом берегу и свалилась в течение. Уже из сил выбилась, а к берегу ни на метр не смогла приблизиться. Скинул он с себя рубаху и нырнул в реку. Взял собаку подмышку, но и сам не может на берег выбраться. Подгрёб, на сколько сил оставалось, да и кинул собаку в сторону берега, а сам уж помирать собрался. Но шёл на его счастье берегом бог. Увидел такую самоотверженность и пожалел юношу.

Вытащил его и собаку из воды и спрашивает: – Ты действительно жизнь мог отдать за бездомную собаку?

– Да не думал я про жизнь, просто не мог по-другому поступить. – Отвечает юноша, зубами клацая.

Понравился такой его ответ богу.

– Я решил улучшить твою жизнь в награду за этот поступок и выполнить любую просьбу. Но знаю, что люди никогда сами не понимают, чего они хотят на самом деле. Я дам тебе право на три просьбы, чтобы ты точно получил то, в чём нуждаешься. Хочешь, я сделаю тебя королём, многодетным отцом или флотоводцем? Подумай.

Юноша подумал.

– Королём наверно хорошо. Я знаю, как сделать наше королевство богаче, а жителей счастливее.

– Да будет так. – Сказал бог и исчез.

Юноша, став королём, тут же отменил все налоги, они его всегда угнетали. Запретил страже задерживать жителей, ведь он помнил, как задерживали его. Первую неделю народ ликовал.

Потом стали кидаться камнями в стражников, вести себя заносчиво. Деньги в казне кончились, не на что стало чинить дороги, а преступность многократно возросла. Тогда юноша решил вернуть всё назад, но народ поднял бунт и разгромив королевский замок, потащил короля на виселицу.

И тогда молодой человек, с накинутой на шею петлёй, сказал: – Бог, вторая просьба!

Перед ним возник бог. – Неважные у тебя дела, король. Кем ты хочешь стать сейчас?

– Я понял в чём моя ошибка. Сделай меня снова королём. Я всё исправлю.

– Как пожелаешь. – И бог снова исчез.

И снова юноша проснулся королём. Но в этот раз он решил сделать всё наоборот. Счастливы жители будут только в богатом государстве. Первым указом он поднял налоги. Помня о неблагодарности жителей, он дал страже полномочия хватать каждого, кто не одобряет государственной политики. Решил железной рукой загнать человечество к счастью.

Государство богатело. Юноша починил все дороги, но народ ходил всё мрачнее. И то тут, то там стали появляться подпольные ячейки несогласных. Стража сбилась с ног, хватая то одного, то другого. И в один день в государстве вспыхнула революция. А юноша снова оказался на эшафоте.

– Бог, последняя просьба! – прохрипел он, верёвка уже затянулась.

– Ты же решил сделать всё иначе. И опять петля. – Возник перед ним бог. – Снова сделать тебя королём?

– Нет. Верни меня пожалуйста на берег, где мы с тобой встретились.

– Зачем?

– Там осталась бездомная собака. Я не могу сделать людей счастливыми, я это понял. Но я могу дать собаке дом. Пусть хоть она станет счастливой.

– Вот поэтому я и разрешил тебе три просьбы. Чтобы ты разобрался в себе.

Бог исчез, а по берегу бежали наперегонки юноша и его собака».

Уважаемый Ахмед отхлебнул чая. Его слушатели сидели задумчивые.

– Я давно живу на этом свете, и неплохо узнал людей, поэтому понимаю, что нельзя заставить человека выбрать путь, даже если знаешь, что на этом пути он будет счастлив. Если Вам, мой мальчик, милее тот мир, где умерли Ваши родители, а Вы были одиноки – возвращайтесь. Но Ваша родина – здесь. Здесь родилась Ваша мать, здесь родился Ваш отец. Ваши прадеды создавали Дастан по крупицам. Я не вправе решать за Вас, но могу дать хороший совет. И он Вам уже известен.

Глава 14 «Отъезд»

– Нет, вы как хотите, но я это не надену! – Хрюн бегал по комнате, размахивая коричневыми штанами. – Жёлтое спереди, коричневое сзади, это даже уже не смешно!

В дверях его комнаты стоял Клод Бодес, к ногам которого жались еноты, не любящие пропускать бесплатных зрелищ. В кресле, в углу комнаты, сидел Барбер. Он держался рукой за голову и улыбался.

Бодес тоже улыбнулся: – А какую цветовую гамму Вы предпочитаете в это время года?

Хрюн застонал: – Да хоть чёрное, хоть белое, но… – он стушевался: – Да неважно, их ведь уже не перекрасить.

– Почему нет? – с родительской интонацией ответил господин Бодес и наклонился к енотам: – Фрам, как считаешь, стоит перекрасить штаны Хрюнвальду?

Фрам обстоятельно кивнул.

Бодес прошёл в комнату и провёл рукой над штанами, брошенными на кровать. Штаны на глазах становились чёрными. – Так лучше?

Хрюнвальд как зачарованный смотрел на свои новые, иссиня-чёрные штаны.

– Спасибо. Я до сих пор не привык, что в моей жизни появилась магия.

– Не за что. Одевайтесь и жду вас обоих у себя в кабинете.

– Наряжайся, принцесса, и догоняй. – Барбер встал и вышел.

Через пять минут Хрюн в бледно-жёлтой рубашке, чёрной кожаной куртке и магически-чёрных штанах был в кабинете Всевидящего Бодеса. Барбер уже был тут.

– Итак, господа! – Начал волшебник: – Вы отправитесь в Дхар-Дастан, но возможно Хагена там уже нет. Придётся его нагонять. Я дам вам небольшую сумму на еду и накладные расходы. Двести крон думаю будет достаточно. По сотне на едока. Но в силу некоторых, хмм, обстоятельств Барбер не сможет сопровождать Вас, Хрюнвальд, в самом городе. Вам придётся действовать самому. Финансовый аспект, я полагаю, лучше доверить Барберу. – Бодес взял со стола мешочек и протянул рыжебородому: – Он даст Вам некую небольшую сумму, чтобы Вас не ограбили. Возьмите блокнот и карандаш. Записывайте, если услышите что-то незнакомое или непонятное. Ваш друг Вам потом объяснит, о чём шла речь.

Сегодня ночью я вынужден буду уехать по срочному делу, поэтому утром мы уже не увидимся.

Желаю удачи! А теперь ступайте отдыхать. Если что-то понадобится, обратитесь к Селесте или Фраму.

Маг поклонился и компаньоны поняли, что аудиенция окончена. Кивнув в ответ, они вышли.

И была ночь, наполненная для Хрюнвальда страхами и переживаниями, и было утро, наполненное суетой и сборами. И был день. Солнце уже припекало, хотя ещё не достигло полуденного апогея. Хрюн неуверенно шагал за Барбером, поминутно проверяя всё ли необходимое он взял.

Барбер заметил такое странное его поведение.

– Не звени нервами, Малой, мы ж не женить тебя ведём. Столицу свою посмотришь. Неплохой город, кстати. Никто тебя не обидит. Только за языком следи, когда будешь представляться. И страже на входе в город в глаза не смотри. Они наглых не любят. Как войдёшь, топай на центральную площадь, найдёшь там Хью Три Ноги, у него спросишь про Хагена. Хью всё знает, что в городе творится.

Хрюнвальд тут же записал имя в блокнот.

– Если за вечер не успеешь, заночуешь в городе, утром меня найдёшь, я на берегу буду. На тропинке, ведущей в порт.

Хрюн записал и это.

– Ещё деньги тебе нужны будут. – Барбер остановился и сунул руку в карман. – Вот тебе пять монет. Только не размахивай ими. Это недельная зарплата большинства горожан.

– А ты точно не можешь со мной пойти? – тихо спросил Хрюнвальд.

– Сам-то как думаешь?

– Ну да, прости. Тебя же Бальзамир ищет.

Когда показались городские ворота, Барбер ещё раз показал пальцем, где он будет находиться и пожелал удачи.

Перед воротами сидели несколько попрошаек. И когда Хрюн проходил мимо, кто-то схватил его за рукав. Хрюн опустил глаза. Чумазая девочка, лет шести, с грязным вязаным медвежонком подмышкой. Её платье было не стирано самое меньшее полгода. То ли матери было глубоко наплевать на ребёнка, то ли это был некий образ, для вызывания большей жалости. Разбираться Хрюн не хотел, но отцепляться девочка не собиралась. Хрюн порылся в кармане и выбрав одну монетку подал ей.

Когда он проходил в ворота, все стражники наблюдали за девочкой, к которой аттракцион неслыханной щедрости прохожего привлёк внимание остальных нищих. Едва Хрюнвальд миновал ворота, за ними началась драка.

Глава 15 «В которой Хрюн проникает в город, а город проникает в него»

Город Дхар-Дастан был очень древним. Об этом можно судить хотя бы по тому, что само название «Дхар-Дастан» с древнего, ныне мёртвого языка, переводится как «Сердце мира». Вряд ли древний народ стал бы называть на своём мёртвом языке город, который еще не построен.

Еще об этом косвенно можно судить по наличию в городе глиняной канализации, чертежи которой, если они и были, давным-давно потеряны. Можно было судить по стенам, которые обветшали задолго до рождения всех местных старожилов. По странной, полигональной кладке этих старых стен, кладке, повторить которую сегодня не возьмётся ни один каменщик. По величественным арочным кованым воротам королевского замка, рассчитанным вероятно на великанов. И установить их на место наверное смогли бы только великаны. Каждая петля этих ворот весила тонну. Это были Царь – Ворота. И каждый проходящий сквозь них вероятно чувствовал себя мышью, прошмыгнувшей в людской дом. Мышью, не имеющей права находиться здесь. Многие вещи во дворе королевского замка поражали ещё больше. Например огромный плоский камень, идеально круглый, и ограненный как мельничный жернов. Метров пятнадцати в диаметре, и метр высотой. Сейчас с него зачитывали королевские указы. Но первоначальное назначение этого камня назвать не мог никто. Может там парковались драконы, а может головы рубили кому ни попадя.

Или два хрустальных тавра, в три человеческих, или пять гномьих ростов, каждый. Стоявшие в нишах по обеим сторонам двери в замок. Ниши были окрашены в пурпурный цвет, и когда солнце освещало двор, от них исходило сияние и весь двор наполнялся цветными солнечными зайчиками.

Конечно город рос, как и положено всякой столице государства, но при копании любой ямы под будущий дом строители неизменно натыкались на древний каменный фундамент. Поэтому для облегчения жизни и удешевления строительства жители стали сначала выкапывать фундаменты, а потом уже проектировать новый дом, исходя из размеров основания.

Город был стар, но уютен и заботлив к жителям.

Даже старейшие из ныне живущих волшебников никогда не видели этот город юным. Ни Хаген, разменявший девятую сотню лет, ни Уважаемый Ахмед, который после празднования тысячелетнего юбилея, вовсе перестал считать, сказав, что второй раз такую попойку ему не пережить.

Возможно Бабура, учитель Уважаемого Ахмеда мог бы пролить свет на возраст города, но уже лет триста он гостей не принимает и сам никуда не выходит из своей башни. Потому что остолоп Фергюс, пытавшийся осчастливить мир, и погубивший значительную часть этого свежеосчастливленного мира, тоже был его учеником. Но к его счастью, если можно так сказать о покойнике, он погиб при этом эксперименте. Иначе население Дхары просто порвало бы его на сувениры. Потом бы оживило и снова порвало. Однако вернёмся к Бабуре. Мало того, что своей выходкой Фергюс сорвал Бабуре важный эксперимент, так еще и просители со всего Дастана потом многие годы продыху магу не давали. «Исправь, дорогой Бабура, верни всё взад! Раз ты его научил, значит и обратно возвертаешь. Не можно, чтобы богатые стали бедными, а бедные – богатыми». Сотни раз пытался Бабура им объяснить про тонкие материи, что нельзя вылупившегося цыплёнка обратно в яйцо вернуть, а потом разозлился и дверь захлопнул. Навсегда.

Но так или иначе, в людском восприятии Дхар-Дастан был всегда и всегда будет. Это привлекало в город много туристов. Туристы любят достопримечательности. Даже водосточная труба, если она старше прабабушки туриста будет достопримечательностью. А тут любой булыжник в мостовой видел прадедушек ваших прабабушек.

Но всё – таки главной достопримечательностью города для гостей несомненно была Центральная площадь.

С её полусотней магазинов, магазинчиков и лавочек, ограничивающих площадь по периметру, и тем спасавших остальной город от экспансии бойких торговцев на прилегающие улицы.

А главной достопримечательностью Центральной площади, да простят нас Королевский замок и бог шоппинга, был Хью «Три Ноги». Хью был попрошайкой. Многие годы, с девяти утра до шести часов вечера, он сидел недалеко от входа в универсальный магазин «Маркс и Спренгельс», принадлежащий двум бородатым гномам– торговцам, в котором аж на трёх его этажах продавались доспехи и оружие от лучших мастеров, дамские платья и шляпки, ювелирные изделия, вино и шоколад. Как вы понимаете, ходили туда в основном парами, и пока дама мерила шляпки, её небедный кавалер изучал оружейные новинки. Зажиточный мужчина под ручку с сердобольной дамочкой, о чем ещё мечтать? Хью «Три Ноги» сидел в лучшем месте лучшей площади лучшего города. «Ухватил фортуну за задницу» – любил говаривать Хью.

Двадцать пять лет назад он договорился с юным, тогда ещё лейтенантом стражи Гримальди о сотрудничестве. И за небольшую прибавку к зарплате служаки, Хью получил спокойствие и защиту. А спустя пять лет, погиб король и новый регент королевства Невилл начал заменять нелояльных подчинённых своими людьми. Тогда Хью использовал все свои связи, а знал он в этом городе всех, и помог сохранить Гримальди место. Несмотря на то, что Хью преследовал этим свои меркантильные интересы, Гримальди был ему благодарен. Он больше не брал с попрошайки денег, и следил, чтобы спасителя никто не обижал. А когда выслужился до капитана, наказал рядовым стражникам оберегать покой Хью и не обирать заведения, речь о которых пойдёт ниже. Теперь стража не трогала Хью и не позволяла другим это делать. Зато других, менее удачливых попрошаек, гоняла.

Был у Хью талант, придумывать прозвища. Времени у него было вагон и маленькая тележка, наблюдательности тоже не занимать, поэтому выданные им кому-либо прозвища прилипали обычно намертво, не оторвать. Бывало, Хью даже совали деньги за то, чтобы он изменил прозвище на более благозвучное и приемлемое. Иногда Хью соглашался и брал деньги, иногда, если считал получившееся шедевром, отказывался.


Таким шедевром например были «Почти Неуловимый Карл» и его жена «Карлица». Карл был довольно тщедушным мужичком с вечно всклокоченной бородёнкой, работал поденщиком, и главной трудностью его жены было отловить благоверного, до того, как он спустит в питейных заведениях свой дневной заработок. За годы ухода от погони, Карл обзавёлся неимоверным опытом в смене заведения за пять минут до того, как там появится его жена. Он менял тактику каждый день, поэтому Карлице нечасто удавалось отловить мужа в очередном кабаке. Но если уж удавалось…… Карлица, которую на самом деле звали Жанной, хотя её давно так никто не звал, была женщиной крупной, ростом с гвардейца, и весом далеко за сотню. Одной только грудью она могла, резко повернувшись, сбить с ног крепкого мужчину. Чему есть немало свидетелей.

Или, например, жизнерадостный горбун Мирон, по прозвищу СплюНаБоку, на которого в данную минуту сыпался с крыши голубиный помёт, отскребаемый уже известным нам Карлом за десять золотых в час.

Но давайте вернёмся к попрошайке Хью.


В деньгах «Три Ноги» давно уже не нуждался. Семьи, которую надлежит кормить, у него не было. Носить дорогую одежду попрошайке попросту глупо. Поэтому несколько лет назад Хью выкупил таверну «Охрипший Петух» у вдовы бывшего хозяина, а спустя еще пару лет гостиницу «Унылый путник» и таверну «Кабанчик и перина». «Петух» был местом недорогим, больше подходящим для моряков, с тюфяками из овечьей шерсти, а «Кабанчик» ориентировался на более обеспеченных гостей. Там даже были белые простыни и настоящие перины. «Унылый путник» предоставлял нумера любой степени комфорта.

Все три заведения находились здесь же, на центральной площади. Сам Хью жил на первом этаже «Кабанчика», переделав подсобное помещение под свои нужды. Лестниц Хью не любил. О своих приобретениях Хью молчал, благоразумно полагая, что эта информация повредит его основному бизнесу. Никто не будет подавать богатому попрошайке. А Хью всегда мог подсказать путешественнику где именно тот может остановиться на ночлег и перекусить. И проследить, кто входит, и в каком состоянии выходит из его заведений. Хью «Три Ноги» всегда держал руку на пульсе города.

Поэтому он моментально срисовал молодого человека, который сразу выдал в себе простофилю, впервые увидевшего площадь. Простофиля задирал голову, рассматривая крыши и балконы, яркие вывески и серые скульптуры в нишах зданий. Хью по привычке начал подбирать пареньку кличку, но почему-то в голову ничего не шло. У молодого человека не было каких либо физических недостатков, за которые можно было бы зацепиться. Ни в одежде, ни в выражении лица не было той изюминки, которая является внутренней сутью человека. Род занятий паренька тоже оставался загадкой. Спина прямая, но армейской выправкой и не пахнет. Походка лёгкая, но уверенная. Глаза умные, цепкие, аристократические, а лицо простодушное.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7