Дмитрий Иуанов.

Вокруг света за 100 дней и 100 рублей



скачать книгу бесплатно

Центральная пешеходная улица, которая линейкой пролегает сквозь весь Петропавловск, – это изобилие фонтанов, скамеек и памятных сооружений – в отличие от остального города, состоящего из серых сталинок, пыльных дорог, изб и китайских рынков. Я стал старательно приставать к прохожим с просьбой записать на камеру слова прощения, адресованные девушке друга, подходил ко всем встречным: толпе двадцатилетних рокеров, торжественному кортежу, трем военным, священнику, влюбленным парам, стае голубей, хулиганящим школьникам и еще больше хулиганящим учителям. Не все говорили утвердительные слова, но видеоматериал стал накапливаться. После пробега по длинной улице была обнаружена большая сцена петропавловского парка. Вокруг нее под дождем гуляли свадьбы. Это было лучшим местом в городе для привала, особенно при условии существования навеса над сценой – он защищал от непогоды.

Я приветливо помахал полицейскому в будке неподалеку, залез на сцену, разложил пенку со спальником и принялся готовить на горелке запасенные еще с Москвы тушенку и макароны. Время остановилось, рядом маршировали военные, фотографировались праздники, игрались одноклассники, а я сидел на сцене, смотрел на показывающих на меня пальцем людей и дышал дождем, поедая тушенку.

Так прошел час, а может, четыре. Я лежал на пузе и писал в блокнот слова. Человеку свойственно обманывать других, ибо в некоторых вещах признаться тяжело. Но чаще он обманывает себя, так как область того, в чем страшно признаваться себе, еще больше. Это были часы признания. Я писал слова, которые в жизни боялся подумать. Для меня слово стало лекарством, а написание – мантрой.

Внизу стали собираться бабушки. Каждая считала за честь подняться по ступенькам на сцену и разузнать, действительно ли в пять вечера, как и каждую четную субботу, сегодня здесь начнутся ретро танцы. «Несомненно», «скоро-скоро» – слышали от меня они и, удовлетворенные, голубями усаживались на лавочках. Когда стая набралась порядочная, а мне надоело, что каждая будит меня, а не спрашивает подругу справа, я собрал манатки и направился в центральную мечеть.

Главному муэдзину было донесено, что пожаловал путешественник из России – муэдзин вышел проводить экскурсию под куполом мечети. Худощавый, темнобородый, ниже меня на полголовы, в мантии Равенкло и острыми игривыми глазами, он испустил в меня фотонов добра больше, чем я мог поглотить.

– Сие и есть ислам, – заключил он после получасовой тирады об основных постулатах религиозного исповедания. – А ты хорошую штуку делаешь, мир изучая. Кстати, у тебя-то есть женщина?

– Мама, сестра, девушка – все есть.

– Как, и девушка есть?

– Найдется.

– Почему она не с тобой?

– Она занимается другими делами.

– Но как ты ее оставил в своем городе?

– Обнял, попрощался и оставил. Что такого?

– Это очень, очень неправильно, – раздосадованно опустил глаза служитель мечети. – Вы женаты?

– Нет.

– Ужасно! Она не может оставаться без тебя.

– Почему не может? Может.

– Нет.

Вдруг она будет гулять с мужчинами?

– Моя девушка может делать что угодно и гулять с кем угодно.

– Женщина может гулять только с мужем и с мужчинами-родственниками. С другими мужчинами, если они не являются ее мужем, ей позволено иметь только деловые контакты. Общаться с иными и в других случаях она права не имеет.

– И тогда это будет любовь?

– Да, самая настоящая.

– Это будет пытка. Любовь заканчивается там, где люди начинают хотеть владеть друг другом.

– Нет, любовь заканчивается там, где начинается грех, – скрестив руки на поясе и выдав голову вперед, произнес муэдзин.

– То, что ты описываешь, – это идеальное поведение пары в одной из восточных идеологий, но это не поведение любви. Любовь не терпит рамок – этим она отличается от творчества.

– Ты еще очень, очень юн и многого не понимаешь. Если женщина будет гулять с мужчиной, он может сексуально возжелать ее. Он даже не покажет ей это, но сам факт подобных мыслей – грех. Получается, грех совершил и тот, кто подвиг на такие думы, и тот, кто их позволил подумать. Ты хочешь, чтобы твоя женщина грешила?

– Нет, я хочу, чтобы она была свободна. Как по мне, держать ее под уздой – грех.

Человеку свойственно обманывать других, ибо в некоторых вещах признаться тяжело. Но чаще он обманывает себя, так как область того, в чем страшно признаваться себе, еще больше.

– Она может быть свободна в ваших отношениях, но при этом воспитана согласно заповедям семьи.

– Друг, давай не будем учить друг друга. Чтобы в нашем споре родилась истина, мне надо пожить в вашей коммуне с неделю, а у меня поезд сегодня вечером.

После он мне долго рассказывал, почему чтит Библию и зачем перечитывал ее и другие великие книги наряду с Кораном. «А вот буддизм – занятие бестолковое. Люди поклоняются придуманным ими идолам и еще верят в это», – усмехнулся он. Я же считал, что буддизм является скорее не религией, но системой практик, и поддерживал идею общего просветления, поэтому мы снова не нашли понимания друг в друге. Однако наши споры ему понравились, и он пригласил меня в круг казахских проповедников, где мы сели в тесную компанию и еще час философствовали о смысле нашей деятельности. Под конец я откланялся, взвалил рюкзак, под видом беседы с Аллахом прислонился к стене в дальнем темном углу и заснул на коврике звездным казахским сном до закрытия мечети.

В этот день путешествию исполнялся небольшой юбилей – десять дней. Мне написал знакомый и перекинул на карту долг в триста рублей, которые занимал еще полгода назад. Счастью не было конца. Затем я задумался, соответствует ли это правилам путешествия. Потом плюнул и под брызг разлетающихся капель из-под промокших кроссовок побежал в ближайший супермаркет.

Выбрав маленькую шоколадку и самый большой кусок мяса по-французски, я попросил разогреть его продавщицу на кассе. Она долго меня разглядывала, затем отправилась в каморку, где громко хлопнула крышкой СВЧ-печи. Пока она отходила, другие продавщицы лет тридцати повысовывались из-за своих кассовых аппаратов и принялись стрелять взглядами то в меня, то в друг друга, похихикивая. Ко мне подошел охранник:

– Ты сам откуда будешь?

– Вечер бодрый! Я из Рязани, то есть из Казани, путешествую потихоньку, – неуверенно пробормотал я, не подозревая, как здесь относятся к москвичам.

– Ооо, друг, так это ж недалеко от столицы нашего необъятного союза! Девоньки, вы слышали, откуда он пожаловал? – те утвердительно кивнули. – Ну-ка, сотворите чаю нашему подмосковному гостю.

Продавщица вернулась, пробила мне продукты, за которые я расплатился карточкой с только что полученной от товарища внушительной суммой. Шоколад я сунул в карман, а мясо с апельсином развернул и начал есть. Из разных комнат магазина показались еще несколько женщин и мужчин – все они сели в круг рядом, но чая себе не налили.

– Девоньки, поделили удальца? – улыбнулся охранник своим коллегам.

– Маринка говорит, что он к ней пойдет. А я говорю, чтоб с Маринкой ко мне приходил. У меня водка есть из Астаны, – она демонстративно поставила бутыль на стол, а Маринка потупила глаза. – А еще вид на парк.

– Ну, что скажешь, молодец? – обратился ко мне охранник.

– Спасибо за предложения, у меня поезд в три ночи.

– Ох, и ладно! Тогда давай рассказывай, ты здесь что делаешь?

– Проездом я, путешествую. Скоро в Новосибирск отчаливаю.

– Я так же, как и ты, раньше путешествовал. Себя искал, понимаешь, и весь СНГ в поисках объехал. И что? Нашел себя в родном Петропавловске. В других городах я чужой, а здесь свой, хоть и плотят мало, – охранник перевел взгляд с меня на ладони с растопыренными пальцами, которые он принялся крутить. – Петропавловск – самый низкооплачиваемый город в Казахстане, но цены на продукты здесь одни из самых высоких. Все из-за границы с Россией! Казахи с русскими – это 60 на 40, многие наши давно мигрировали в Челябинск, Омск и Новосибирск. Особой разницы в менталитетах я не вижу, поэтому свалить просто, – мужчина остановился и глубоко вдохнул воздух, хлебнул чай, при этом издав звук, с которым это делают все дедушки. – А мне и здесь хорошо. Здесь моя семья.

Мы около часа пили чай и говорили про нелегкую судьбы жителя Петропавловска, а после продавщицы подарили мне литровую водку и выгнали во двор с закрытием магазина. Я вышел посереди улицы, умыл лицо дождем и откусил шоколадку. Это был лучший кусок шоколадки, который попадался мне, к тому же еще и с вафлей. Он хрустел, таял во рту, расплываясь сладостью по губам, и, пережеванный, нанесший добро, падал в желудок. Расплываясь в удовольствии, в ночи я побрел к вокзалу через весь город. На втором этаже вокзала расположились тетеньки в палатках. У одной из них я попросил зарядить телефон. «Услуга предоставляется, стоимость тридцать тенге», – оттараторила она заспанным еле открывающимся казахским ртом. Услышав, что я еду в кругосветку за сотку, тетенька посмеялась и принялась объяснять, как это позорно – клянчить услуги без денег. После пятиминутного урока она всунула зарядку в розетку и закрыла окошко. Ко второй продавщице я пришел подготовленным и попросил кипятка. «Услуга предоставляется, стоимость двадцать тенге!» – выдала она заученную схему. Услышав, что прошу забесплатно, она была готова рвать и метать, спрашивая у меня, кто будет платить за газ, свет, электричество и воду. Спустя десять минут активных нравоучений она влила кипяток в стакан и обиженная ушла смотреть телевизор.

Десятый день путешествия подходил к концу. Я вспомнил, чего ж такого случилось за это время, и понял, что доволен как слон. Мне всегда было тяжело хранить крупицы искренних чувств в ячейках памяти – со временем они затирались напильником обыденности. На спасение приходили лист бумаги и черная ручка. Я открыл тетрадь и попытался стать продолжением своим мыслям, обрекая их в слова. После пятнадцати минут стараний пришлось признаться – получалось это откровенно паршиво. Тогда я составил список из десяти человек, оказавших на меня большое влияние, которых хотелось хлопнуть по плечу и сказать теплое «спасибо». После этого признания самому себе правда начала литься проще. На листе бумаги сначала неуверенно, а затем более твердо стали появляться мои страхи и барьеры. «В этом путешествии я буду их ломать. Правил существовать не будет, посмотрим, что из этого выйдет». Мне хотелось разрушить всю пирамиду ценностей, старательно выстраиваемую институтами семьи, школы, университета, работы, разгромить все то, во что я искренне верил. Я прощался со своими устоями, зачеркивая их жирной черной линией и запивая прекрасным чаем «Гринфилд» с мелиссой, покуда гудок поезда не ознаменовал возвращение в Россию.

Глава 10. Как познать фристайл

В этот безрадостный день Петр, бомж-старожил новосибирского вокзала, в очередной раз не смог опохмелиться и тем самым оказался в состоянии дополненной реальности (обычно реальность дополнялась потоком цивилизованных туристов, предназначенных исключительно для побора их излишних средств). С чувством осадочного влияния ежевичной настойки на сей раз в вагоне номер шесть он увидел существо с большим синим рюкзаком, всем своим видом показывающее равнодушие к человеку без места жительства. Это было худшим развитием – ни о каком опохмеле речи быть не могло, и Петр отправился горевать до следующего дня, сулившего гораздо большее количество туристов. Существо же с синим рюкзаком вышло на середину площади Гарина-Михайловского и прокричало громким спертым голосом: «Ну, здравствуй, Сибирь-матушка!» На что сидевшие голуби с отвращением завертели крыльями, а бабушки – пальцами у висков.

Тем временем, не обращая внимания на птиц и пенсионеров, я достал из рюкзака светлое полотно, заготовленное еще с Москвы. «Здравствуй. Я еду вокруг света за 100 дней и 100 рублей. Просто скажи „Привет!”» – было написано зеленым по белому. Я уже опробовал его в Казани, где за весь день со мной поздоровался один человек, после немедля перешедший на противоположную сторону улицы. Предстояло проверить, как оно работает по эту сторону Урала. Я накинул полотно на рюкзак, рюкзак на плечи и зашагал по улице Челюскинцев. «Береги зубы смолоду», «Шагом марш за ноутбуком», «Коммунистическая партия – твоя опора» – сообщали мне серые информационные щиты с обоих сторон улицы. «Город большой, но провинция», – твердо оценил я – по наружной рекламе всегда можно понять размеры поселения. Мне давно хотелось попасть в Сибирь, которая казалась дикой, холодной и недоступной, а ее столица, стало быть, являлась концентрацией всего этого. На деле же предо мной развесил свои улицы, сталинки и кустарники типичный российский город – возможно, Петрозаводск или Уфа. «Новосибирск так Новосибирск!» – согласился я и попробовал затеряться в толпе, собравшейся рядом с цирком. Надежда, что кто-то все же последует инструкции, висевшей сзади рюкзака, не отступала. «Чего встал с такой махиной, людям пройти мешаешь», – посетовала женщина сбоку. «Молодой человек, вам в лес надо, а не в город», – сообщил мне свои стереотипы мужчина с пузом слева. Оценив перспективы знакомств, я оставил цирк позади и проследовал на станцию «Маршала Покрышкина», где уговорил школьников пропустить меня по месячному проездному. Для путешественника, который приноровился жить, есть и передвигаться автостопом, самыми большими тратами в городе остается проезд на общественном транспорте – его оплата всегда случайна.

Двумя неделями ранее мне написал парень по имени Игорь Попелюх. Сообщение его было простым и внятным: «Алоха! Чувак, будешь в Новосибе – трезвонь. Впишу без проблем!» Сказано – сделано, я протрезвонил во все его социальные сети, переехал Обь по метромосту и, выйдя на «Студенческой», пошел в сторону Горского микрорайона. Эти места могли бы быть каким-нибудь Перово в Москве, но рынок с бабушками и носками, стихийно самоорганизовавшийся по правую сторону улицы, холод и воздух из леса, насыщенный пылью, выдавали – мы находимся в Сибири.

– Эээй, пацан, спасибо, что пришел! – с порога меня встретил крепкий светлый парень с добротными щеками в толстовке и шортах. Его усы начинали завиваться, подавая большие надежды. Рядом с ним на стене висел велосипед, а в углу стоял сноуборд.

– Игорь, привет! Благодарю, что пригласил. Вероятно, что пахну не лучше бомжа с вокзала – но я таким и являлся пару часов назад, в общем, не обессудь.

Игорь улыбнулся и, минуя кухню, провел в обширную комнату с балконом, смотрящим на синие новостройки. «Это твоя. Можешь жить здесь, сколько хочешь». У меня была возможность переночевать в еще одной квартире в этом городе, но после таких слов стало ясно, что придется задержаться здесь надолго.

– Респект! Не знаю, повезло тебе или нет, но мне у тебя нравится, – искренне сказал я и протянул литровую бутылку водки, подаренную в казахском магазине. – Это для здоровьица.

Через час мы сидели на кухне, понимая, что дальше ее сегодня уже не уйдем. Оказалось, Игорь снимает видео о путешествиях и экстремальном спорте, а год назад проехал Соединенные Штаты Америки с востока на запад – нам явно было что обсудить.

– Короче, Америка глубоко въелась в мою голову. Она изменила восприятие жизни, – не без доли ностальгии заявил он, потягивая жидкость из стакана.

– Не понимаю, что в ней такого особенного. Возможно, она могла быть интересна, но так как туда хотят многие, это по умолчанию паршивое место.

– Чувак, ты просто там не был. Если окажешься, сам все поймешь. Планируешь заглянуть туда в рамках своей кругосветки?

– Придется. Поначалу я думал двигать в Южную Америку. Мне хотелось проехать ее с побережья Перу до Рио-де-Жанейро, а потом перебраться в Испанию. Но я почитал истории ограбленных одиночных путешественников, оценил стоимость пути, шансы уехать бесплатно и понял, что будет тяжеловато уложиться в сто дней. Я без понятия, как в дороге заработать за короткий срок на авиабилет. Посмотрев, сколько по времени плывут корабли из Америки в Европу, я понял, что придется ехать в Северную Америку, точнее, в США, так как в Канаде в ноябре уже холодно. Топить мне туда неохота, и страну я не котирую, но это оптимальный маршрут.

– Димон, отличное решение! Чем ты руководствовался, выбирая такой план?

– Тут все просто: я порешил с университетом, работой, закончил свою предыдущую жизнь и вышел на дорогу. Концепция путешествия предполагает, что надо мчать по суше автостопом в какую-нибудь сторону, а возвращаться с противоположной. Например, если уходить на юг, нужно приходить с севера. Зимой в России холодно, поэтому я решил, что сначала буду топить по нашей стране, то есть на восток, потом в Азию, а дальше само пойдет.

– Парень, я слушаю тебя и хочу сорваться сам!

– Так поехали! Собирай свои манатки, и через день стартанем вместе в Красноярск, а потом до Байкала достопим и там посередь Ольхона упадем. Будем с утра толкать друг друга в озеро, а вечером сушить носки у костра.

– Не, сейчас дела в Новосибе горят. Не смогу. Чтобы быть в пути, все проблемы надо оставить дома. Я сам раньше часто ездил по России да Европе и знаю, что такое дорога.

– А ты зачем ездил?

– Как зачем? Путешествовал!

– Обычно люди в дороге пытаются найти себя. А по твоему быту и деятельности складывается ощущение, что тебе уже не нужно бегать на самопоиски. Слишком уж ты гармоничен. Может, уже пришел?

– Я не ищу и никогда не искал. Это твои загоны, что все надо делать зачем-то. А я делаю потому, что мне нравится и это весело. Нет цели, это ощущения ради эмоций и опыта. Это фристайл, чувак.

Я замолчал. Мне всегда казалось, что все в жизни творится для определенного смысла. И путешествовать надо тоже для чего-то, в конце всегда должна быть цель. Полезность же путешествий измеряется не количеством эмоций и гигабайтами фотографий, а качеством последующих изменений в жизни. Так, трехдневная поездка в российскую глубинку может стать практичнее, чем месячный евротрип. А идея того, что можно уехать без цели ради веселья, была для меня отталкивающе чужда.

– Ладно, но зачем ты снимаешь видео из путешествий? – попытался подловить Игоря я. – Почему нельзя уехать, а потом вернуться и ничего не привезти? Может быть, для тебя отснятые кадры – это тоже своего рода цель?

– Видео – это классно. Со временем память замыливается, но видеоролики оставляют воспоминания такими, какие они были, а при грамотном монтаже даже усиливают. Спустя два года я пересматриваю видео и думаю – как же было круто. Хочу еще разок.

– Похоже, для тебя это самовыражение. Но почему ты снимаешь видео, а не, например, фотографии?

– Фото – это тоже творчество, но они передают меньше эмоций и больше состояния. Я не знаю, как правильно, но видео – это мой путь. Сейчас объясню, – Игорь встал со стула, открыл холодильник и достал большой кусок курицы, которую положил на сковородку. – По сути, человек – это творец. Каждому предначертано создать что-то новое, может, не кардинально для всего человечества, но как минимум для себя. Мне пришла эта мысль в Питере. Стоял обычный день, я ехал в метро, кажется, на Чернышевского, и увидел мужчину, у которого были большие очки. Они были красивы: золотистые рамки оправы, блестящие линзы, плавные дужки. И я задумался: мозг человека так эволюционировал, что он создал устройство, которое помогает ему же лучше видеть. Я посмотрел вокруг и понял, что все было создано человеком. Бесчисленное множество изобретений! В этом и есть природа человека: ему нужно сделать свое. Пусть оно минимально будет отличаться от другого, но это будет его создание. Для кого-то это ребенок, для кого-то записанная мысль, для кого-то крупная IT-компания. А видео – это моя штука, которую я создаю. Она не физическая, но так я влияю на мир.

– И как ты влияешь на мир сейчас?

– Монтирую сноуборд-видео, называется «Дорога в ПРИ». Думаю устроить премьеру в кинотеатре, а потом хочу снять с друзьями целый фильм про экшен-спорт и проехаться с ним по России.

Курица тщательно поедалась, а кухня наполнялась беседами – продолжалось это до трех часов ночи, пока один из нас не заснул на матрасе, а другой – на полу.

Мы встали в полдень, и Игорь отправился на съемки видео батутного зала, а я выбрался проведать туманный город. Красный проспект встречал застывшими голыми деревьями и спешащими одетыми людьми, а оперный театр – информационным табло «+3 градуса». Если бы на моем комплекте одежды была бирка, то точно с надписью «Комфорт +10», поэтому я по привычке мерз и бегал. Забежав в случайную галерею, я попытался обсудить проблемы современной живописи с посетителями, но разговоры не заводились – здесь каждый был занят своим делом. В пути я предпочитал исследовать действительность с помощью людей – именно они были лучшими достопримечательностями. Обычно меня интересовали три группы – красивые девушки, молодые предприниматели и бомжи. На улицах, в заведениях и социальных сетях я пытался входить именно в эти круги общения. Но здесь первые отказывались идти на контакт, вторые были слишком заняты, а третьи, похоже, попрятались по теплотрассам. Инфраструктура вокруг была пригодна для работы и жизни, но не для отдыха и окультуривания. Казалось, что в России второй город по скорости жизни после Москвы был именно Новосибирск.

Мне стало привычно жить без денег. Первые дни я чувствовал, что очень слаб и беззащитен без купюр в кармане – было невозможно сделать финансовый выбор, и приходилось довольствоваться тем, что выдавал мир. Но сегодня, спустя почти две недели, все вывески, которыми пестрели центральные улицы, открытые окна кафе, барбершопов и плакаты кинотеатров, стали казаться мне откровенной заманиловкой, предназначенной для того, чтобы отвлечь от настоящей жизни и потратить часы и рубли. Лучшим развлечением и времяпрепровождением для меня стал окружающий мир, который можно было изучать бесконечно, а отвлекаться на остальные мелочные предложения мне не хотелось. Я шел по наполненным проспектам и думал: «Люди, вы что, не видите, что вам преподносят чушь? Почему вы не занимаетесь любимым делом, не проводите время с семьей или с близкими людьми?» Мне и дальше могло казаться, что деньги – олицетворение бесполезности, пока я не проверил почту. Оказывается, еще вчера пришло письмо от человека, который восторгался фотографиями Италии и Грузии с сайта www.iuanov.com. Он захотел купить 4 снимка для размещения в галерее и спросил о стоимости. Вспоминая, как приходилось карабкаться по горам Местии и крышам Венеции, я назвал стоимость в 5 тысяч рублей за все кадры. Через час я отправил отпечатки на почту и тут же получил всю сумму на карту. Казалось, я стал миллиардером. Пять, ПЯТЬ тысяч рублей!!! Да я могу смести полки любого магазина! Это был первый случай продажи фотографий по Интернету, и он уже был непомерно приятен, а с учетом безденежного путешествия, это стоило отпраздновать трижды. Мне сразу захотелось угощать всех тех людей, кто был добр ко мне, и я побежал в магазин за едой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10