Дмитрий Иуанов.

Вокруг света за 100 дней и 100 рублей



скачать книгу бесплатно

Я слушал их истории и вжимался в пол. В отрочестве каждое лето я на месяц уезжал в детские лагеря, творческие и спортивные. И во всех отрядах всегда находился один или два изгоя, отдых которых превращался в пытку. Каждый считал за должное поиздеваться над ними, иногда и вожатые. У них часто крали вещи, били, отнимали еду, но больше всего было сексуальных издевательств. Иногда мне казалось, что эти люди выбирались случайно. Однажды мне выпало быть таким, и я, стиснув зубы, терпел и показывал, что парень не промах. Спустя время подростки поняли, что выбрали не лучший вариант, и переметнулись на другого пацана, которого в тот же день избили после ужина. Тогда мне казалось, что любому детскому обществу нужен человек для издевательств, чтобы сплотиться.

После этого ребята высказали мнение, что путешествия без денег выглядят абсурдными и ничему не учат, ибо они противоречат самой сути жизни – ведь деньги всегда нужны. Они рассказали свой пример, когда были времена, что Серега и Стас работали расфасовщиками грузов и должны были кормить всю семью. Зарплаты хватало только на жилье и продукты первой необходимости, и приходилось придумывать, где достать деньги любым способом. «Вот это было приключение!» – отметил Стас. Они клали в упаковки товара на пару килограмм меньше, чем было заявлено. Потом при клиенте ставили на весы и незаметно надавливали рукой сверху. Весы показывали на те недостающие пару килограмм больше, и клиент не замечал подмены. Стоимость тех двух килограмм шла им в карман, и за месяц набегало на целую зарплату. Потом ребята покупали на нее недостающие продукты в холодильник и игрушки детям.

За окном потемнело и насупилось. Дождь еле сдерживался, чтобы не ливануть. Слева два старых зеленовласых холма на стыке образовали перевернутую параболу, вершина которой разрезалась надвое хмурой рекой Юрюзань. Справа нас встречали леса и камни, камни и леса, чередующие друг друга, как белые и черные клавиши рояля. Серега и Стас вспомнили еще несколько историй молодости и однозначно заключили, что сейчас стало спокойнее.

– Организм настоящего челябинца по-прежнему не воспринимает воздух, которого не видно. А в целом суровости в нас не осталось. Вот в Златоусте соседнем – и то больше.

– Серег, там всегда было жестче. Наш Челябинск в подметки не годился Златоусту.

Организм настоящего челябинца по-прежнему не воспринимает воздух, которого не видно.

– Парни, а почему он суровый? – хотел разобраться со стереотипами я.

– Там завод на заводе стоит, а еще вокруг много зон было. Зэкам, которые отсидели, давали дома и участки на окраине города, а некоторым и в центре. Раньше после восьми вечера было не принято выходить на улицы. А если вышел и тебя отмутузили – сам виноват.

– А как там морозовская мафия головорезила, помнишь? Они Михальченко прямо на глазах у соседей пристрелили, а все из-за водки.

– Да, все пацаны после армии хотели к ним попасть. Потому что знали – если не с ними, то против них.

– Главное, город-то какой сам! Леса, озера да горы.

– И такие люди там встречались черствые.

После подобных слов Сереги и Стаса стало ясно, что пора менять маршрут.

Я спросил:

– То есть там очень красиво?

– Да.

– И может быть опасно?

– Да.

– Мы будем проезжать этот Златоуст?

– В пятнадцати километрах по трассе.

– Отлично, мне туда! – декларировал я.

– Ты че, дурачок? Давай с нами в Челябинск дуй, там в отеле переночуешь, а потом на день смотаешься в Златоуст, если так природу посмотреть хочешь.

– Не, пацаны. Мне точно туда надо.

– Блять, путешественник, мы скоро столб проезжать будем, на нем написано: «Сюда – Европа, туда – Азия». Вот это примечательность! Фотку сделаешь – все бабы потекут. А на Златоуст забей, нечего тебе там ночью шныряться.

– Столб выглядит заманчиво. А можно и в Златоуст успеть, и со столбом сфотографироваться?

– Не, выбирай одно.

– Тогда столбы подождут!

– Ой, фиг с ним, – хлопнул по плечу товарища Серега. – Он долбанутый, не видишь, что ли. Пусть смотается, ему там хоть мозги на место поставят.

Остальное время мы молчали. Парни проехали первый поворот на Златоуст, все еще надеясь, что мы все вместе попадем в Челябинск. Но я настоял на своем, и, миновав Балашихинское водохранилище, мы высадились у стелы, на вершине которой красовался крылатый конь, а внизу в темноте проглядывалась синяя надпись «Златоуст». Мы обменялись контактами, пожали руки, и Серега со Стасом исчезли в тлеющем горизонте.

Первое, что ударило – это сильный холод. Здесь, на Южном Урале, температура упала до градусов пяти. Второе – спертый воздух, сочетавший запах гор, заводов, мусора и шлейфов газов от фур. Я первый раз подосадовал, что поехал осенью, хотя понимал, что, если доберусь до Сибири, тамошняя погода будет радовать еще меньше. В ход сразу пошла старая куртка, взятая у друга за несколько часов перед отправлением, и по двое носков на каждую ногу. Это не особо спасло, я бросил рюкзак и принялся бегать вокруг стелы, пытаясь ударить поднятыми коленями по ладошкам, как на уроке физкультуры. Потом постоял в планке на асфальте три минуты, взбодрился, затянул рюкзак покрепче, свернул с трассы и ступил на темную дорогу. Среди абсолютной тишины зубы от холода тарабанили чечетку. И только остановившись, сжав руками челюсть и навостривши ухо, можно было услышать, как летают вороны меж шепчущихся сосен, а на мир садится ночь. Нужно было идти пятнадцать километров.

Глава 8. Что таит в себе Урал

Пальцы суматошно дрожали, будто неумело пытались отыгрывать ноктюрн, а теплые клубы изо рта нарушали одиночество черного одеяла, укрывшего дорогу. Я шел вперед и шумел пожухлой листвой на обочине, пытаясь убедить себя в том, что все хорошо. Сзади раздался шум, а потом прямо перед носом припарковался большой джип «Сузуки Гранд Витара», преградив мне путь и усиленно мигая. Я хотел обойти его, но водитель настойчиво прокричал: «Чего уставился? Запрыгивай!» Опасливо посмотрев на короткостриженого длинноносого мужчину за рулем, я все же закинул рюкзак на заднее сиденье, а сам пристегнулся на переднем. Идти три часа по темноте мне хотелось меньше.

– Откуда? – строго спросил меня водитель голосом полицейского.

– Из Москвы, – таким же тоном ответил я.

– Куда?

– Путешествую по России.

– Зачем?

Я замолчал. Ответ в одно слово у меня заготовлен не был. Нужно было сформулировать все цели в точном и красивом предложении, и я стал шуршать извилинами.

– Ясно. Спать где будешь? – продолжил копать мужчина.

– Точно не знаю. Наверное, в палатке под горой. Главное – подальше от улиц, где отсидевшие живут.

Водитель посмотрел мне в глаза, потом в окно, потом снова в глаза и стал бегать зрачками. Десятью секундами позже он спросил:

– От гостиницы не откажешься?

– Да не, я путешественник, по хардкору гоняю, – подпрыгнув на сиденье, продолжил топить я.

– Понятно, не откажешься.

Через пять минут я смотрел вслед захлопывающейся двери, пошатываясь рядом с ресепшеном гостиницы «Парус». В руке лежал ключ от трехместного номера «стандарт». Открыв дверь, я сбросил вещи рядом с мусоркой, а сам побежал прыгать на кровати, как парень из детского лагеря. «Я только что хотел спать в палатке, а теперь оказался один в трехместном номере. Где зэки? Где опасность? Где Стас с Серегой?»

В дверь постучали. Я спрыгнул с кровати и открыл номер. На пороге стоял тот же мужчина, протягивая пакет с горячей картошкой и котлетой. «Златоуст отвечает взаимностью. Ночью особо не высовывайся. Днем сходи в горы. Приятного». Он положил на тумбочку пакет и захлопнул дверь. Я тут же распахнул ее, выбежал в коридор и прокричал ему: «Зачем вы это делаете? Как я могу вас благодарить?» Мужчина сбавил шаг, обернулся через левое плечо и, подмигнув мне, заявил: «Хорошие люди должны помогать друг другу». Эта фраза стала девизом всего путешествия. Я вернулся в номер, открыл пакет с едой, достал визитку и прочитал: Илья Александрович, директор ООО «Планета».

Прозвенел телефонный звонок. Я поднял голову со стола и снял трубку. «Это путешественник? Добрый день. Ваш номер забронирован до двенадцати дня, продлевать будете?» Кто ж мог знать, что их клиент отрубился за столом и продрых в такой позе всю ночь? Через пятнадцать минут, наперекосяк с рюкзаком, из которого торчали наспех покиданные вещи, я предстал с повинной перед работниками отеля. На это они посмеялись и вручили в подарок купон на 100 рублей в местной столовой. Цены в Златоусте, в отличие от жителей, не кусались, и полный комплексный обед стал расплываться по самым отдаленным уголкам желудка. Из Москвы я захватил тряпочный рюкзак «Quechua», который в скомканном состоянии помещался в карман, а в разложенном вмещал фотоаппарат, блокнот, ноутбук, толстовку и горный воздух Урала. Я забросил тяжелый рюкзак под лестницу в отеле, включил на плеере знаменитый альбом «Live at Woodstock» Джимми Хендрикса и с Кечей за спиной выбежал на улицы Златоуста.

Люди встречались и впрямь нерадушные, озирающиеся, одетые в рабочие костюмы и серые офисные наряды, но заинтересованные и готовые помочь. Поначалу я отправился на гору Косотур, выросшую посереди города, окаймленную трамвайными путями и покосившимися избами. Добравшись до верхушки горы, я обнаружил огромную пачку овсяного печенья, загоравшую на солнце, и немедленно употребил по назначению. Вся гора давно не стриглась и поросла поначалу хвоей, а затем красавицами-березами. Я бегал от одной к другой и обнимал их, вопрошая, каково живется в Златоустах, а после упал посереди леса и растаял в шуме травы и пении птиц. На всей горе были замечены один я, один лось, один трехлетний Ваня и один тридцатилетний папа.

Часом позже стае разъяренных собак не удалось догнать мои улепетывающие пятки, уносящиеся прочь из соседней деревни. На радостях я решил отправиться в национальный парк Таганай, который представлял собой сплетение горного массива, лесов и рек. Высунувшийся из будки лесник на входе предупредил, что не стоит заходить далеко, ибо солнце уже клонилось к горизонту, на что услышал доносимое ветром «ага».

Я прыгал по камням и скалам, обтекаемым реками, вторил звукам ежей, дятлов и ветра, радовался соснам и купался в листве. После недавнего дождя тропинки размыло, и приходилось наступать только на определенные сухие участки, шпагатом расставляя ноги. Нет-нет – да я шмякался в лужи. Потом спокойно шел со слегка поджатыми пальцами и смотрел на точку чуть выше горизонта, пытаясь распрощаться со своими мыслями – все, как завещал дядя Карлос. Так незаметно пролетело километров семь, я добрел до двухсотступенчатой лестницы, ведущей на соседнюю гору, и присел попить водицы из родника. Солнце настойчиво покусывало дальнюю вершину большой Уральской сопки, лес блестел всеми оттенками фотошопа, желтыми и красными цветами, а родник журчал: «Пора обратно». Внезапно пришло осознание, что сегодня надо бы уехать в Челябинск, что до цивилизации 7 километров по лесу, что транспорт уже, очевидно, не ходит, вещи покоятся на другом конце города за 20 километров, а живот урчит грезами о еде. Я попробовал отыскать ягод, солнце окончательно спустилось в погреб Земли, а родник зажурчал еще настойчивее. Делать было нечего: я включил фонарь и попробовал идти.

Вы когда-нибудь ходили ночью по дикому лесу в одиночку? Это похоже на копание в потаенных уголках своего сознания. Наугад ты прыгаешь с камня на скалу, проскальзываешь в грязь и трясину, сбиваешь мелких животных ногами и пытаешься разглядеть хоть что-то. Я выключил фонарь и принялся слушать. Уши зажужжали, а в горле появился увесистый комок. Стояла абсолютная тишина. Природа обнажила свою глубокую печаль, пронзающую все живое, словно приоткрывая занавесы тайны. Казалось, именно тут Бог озарился создать человека. Я стоял неподвижно и слушал минут десять, после чего начал различать из общей каши отрывистые звуки. Слышал, как ползет червяк, и будто сам изгибал руку подобно ему, чувствовал, как падает пожухлый лист, гонимый ветром, и сам желал гнаться, улавливал, как скрипела ветка, и был готов издавать такие же звуки. Если гармония с природой возможна, то я явно делал шаг навстречу ей.

Можно было различить только три цвета – темно-синий, цвет неба; вспыльчиво-белый, цвет звезд; черный, цвет всего остального: стволов деревьев, клубов травы с кустами, перекладин веток, моего тела и настойчивой смерти. Я упал в траву и уставился перпендикулярно вверх. Сквозь виньетку леса проглядывался космос. Я помахал ему рукой, включил фонарь и зашагал дальше.

Потом, минуя охрану национального парка, выбрался в город, добрел до отеля, стрельнул мелочь на уже не ходящий трамвай, отдал мелочь, залез на гору, дождался часу ночи, доехал с машинистом товарняка до вокзала и вышел на перрон. Проходящий транссибирский поезд стоял здесь две минуты, и моей задачей было любым способом запрыгнуть в него.

Когда колеса поезда перестали стучать, я ринулся в плацкартный вагон, продумывая план: «Так, будет секунд десять, чтобы объяснить, почему меня надо пустить. Скажу, что еду в кругосветку, нет денег, и хочу поцеловать проводницу в щеку за два часа езды в поезде».

– Здравствуйте!

– Доброго времени суток, молодой человек! У вас какое место? – широко улыбнулась мне короткостриженая заспанная проводница в серо-красной форме. Проводников поездов, следовавших на дальние расстояния, всегда можно было отличить по большим синякам под добрыми глазами.

– Понимаете, я еду вокруг света, у меня совсем нет денег. Мне позарез надо в Челябинск. Давайте я вас в щеку поцелую, а вы меня на свободное место впустите?

– Чтоооо? Нет у меня свободных мест! Не пусчу!

– Точно есть, я в кассе узнавал! – выпалил я. Проводница настойчиво выталкивала меня руками из вагона, крича: «Охрана!» Я оценил шансы и решил за оставшуюся минуту добежать до следующего вагона и попытаться попасть к другой проводнице.

– Мальчик, у тебя секунд двадцать осталось! – выпалила мне большая женщина из прохода, когда я подбегал к нему. – Билет свой показывай и запрыгивай скорее.

– Я без денег в кругосветное путешествие еду, – еле разборчиво сказал я, забираясь в тамбур. – Можно я вас поцелую, а вы…

– На хер отсюда! – заорала проводница и стала выталкивать меня своим весом, коего у нее было предостаточно.

– Вы мой шанс, вам же нет разницы! У вас столько свободных мест, а я добраться до Челябинска смогу. Я в любой уголок сяду, калачиком свернусь и спокойно доеду, никто не заметит.

– Знаю я вас, мужиков-бездельников! У меня муж такой же дома сидит и так же целоваться лезет. Мне вас по горло хватает! Пошел отсюда!

Я не стал настаивать и выпрыгнул из вагона. Через десять секунд дверь захлопнулась, поезд дал гудок и медленно тронулся дальше, в сторону Сибири. «Как же так, раньше всегда прокатывало! Не за поцелуй, так за двести рублей можно было любую проводницу на три часа езды уломать. А это куда годится?»

Припечалившись, я отправился на вокзал, где выпил две чашки кипятка, предупредил охранников, что не бомж, положил пенку и спальник на сиденья, рюкзак под голову и проспал в теплоте пять часов. В 7 утра отправлялась электричка до Челябинска, но проблема была в том, что в электричке были контролеры. Мне удалось проскочить, а потом понадобилось 20 минут, чтобы уломать их и весь споривший вагон. В итоге все сошлись на том, что я отдаю все свои имевшиеся деньги, кроме заветной сторублевой купюры – то бишь заработанные еще в Казани сто с лишним рублей. В Москве у меня было хобби – склонять людей к нужным решениям, но здешние стальные уральские мужики не шли ни на какие приемы НЛП и соционики. Никто не верил, что человек едет вокруг света, а были убеждены, что пьяница хочет добраться до Челябинска бесплатно.

Я задремал на рюкзаке. Подсел мужчина в шапке и принялся расспрашивать «чёй-то здесь делаешь». Я вкратце объяснил, что путешествую, мчу через Россию до Китая без денег. Сквозь полуприкрытые свои глаза увидел его, вытаращенные и наливающиеся кровью. Он заорал, что двадцать лет отдал ВДВ и службе России, а я, тварюга такая, небось не служил и вздумал кайфовать по жизни! «Вот сученыш, разъебу суку! Пидор ты ебаный!» Эти и другие подобные высказывания устремились в меня. Он схватил своей гигантской рукой меня за руку и взвыл яростью на весь вагон, готовый двигать по роже. Я отбросил руку, взял рюкзак и побежал в носках на соседнюю лавку. Мужчина остался сидеть на месте, но пуще прежнего бросался гондонами и пиздюками, орал, отчего он должен вкалывать за двадцать тысяч рублей, сидеть в Златоусте и платить за дочь, а я – веселиться и смотреть мир. Обеспокоенная женщина пригласила лечь на ее сиденье и принялась оберегать от дурачка. Он пару раз срывался с места, но сидевшие рядом пассажиры сдерживали.

Я лежал и думал, как можно помочь ему вырваться из ограниченных взглядов и превратить ярость в любовь. Прибежали полицейские, плюнули и сообщили, что это пациент, отсидевший в местной психушке, обладающий справкой о ненормальности, и что они ничего не могут сделать.

Челябинск встретил солнцем. Само название города происходило от слова «Челяба», что с турецкого переводилось как «божественный» – это было видно по окружающим пейзажам. Меня приютил физик-программист Алексей, первым вопросом которого было: «Есть хочешь?» От пуза объевшись в столовой, мы отправились гулять по городу, спорить о науке, смысле создания человека и о выборочном выбрасывании из общества неразвитых людей. Челябинск утопал в золотой осени, выдавая индустриальные пейзажи и показывая красивых девушек. Мы сели у озера, в котором отражалось гладкое небо, разрываемое белыми линиями истребителей с соседней авиабазы, и стали рассматривать пульсации на руках. Здесь, в столице Южного Урала, городе, который представлялся эпицентром суровости, мне впервые с начала путешествия удалось почувствовать себя спокойно. Потом мы долго гуляли по главному зданию ЮУрГУ, младшему брату Московского Государственного, лазали по челябинским крышам, познавали российский автопром под традиционный русский рэп, а реалии местной дворовой культуры – под традиционный русский мат. В двенадцать ночи я отправился гулять на пустынные улицы Челябинска, вспоминая, что еще совсем недавно ехал в электричке до Владимира. Последние дни пронеслись, как один, и у меня до сих пор не получилось освоиться в новом обличье путешественника. «Пока никаких кардинальных выводов не сделал, но вроде бы еду в нужном направлении», – думал я, ступая ногами на свежий мягкий асфальт. Кругосветное путешествие продолжалось.

Часть II. Сибирь

Глава 9. Где заканчивается любовь

Нос пробил спертый запах угля и потных носков. Я обильно чихнул на нижнего соседа и проснулся.

Аппараты для пограничного контроля пыхтели и щелкали подобно неопытному, но самоуверенному бурундуку. Женщина в погонах, с узкими глазами и узкой улыбкой, стрельнула в меня оценивающим взглядом и промямлила: «Лежи, не твоя». Непотертыми глазами с размывающимся сонным взглядом я заметил потертую надпись «Петропавловск» прямо за окном со второй полки. Сон как рукой сняло, я спрыгнул в трусах вниз и принялся закидывать шмотки в рюкзак.

«Смотать решил?» – заехидничала казахская женщина-погранконтроль. Я объяснил, что это моя остановка, по Транссибу дальше не еду, и нужно успеть выбежать за 10 минут, пока поезд не тронулся. Это привело всех проверяющих в еще большее недоумение, особенно учитывая факт отсутствия у меня миграционной анкеты. Они справились насчет билета, узнав, что он у проводницы, ринулись к ней. Оной не оказалось на месте, и все хором завопили в рацию: «Закрывай двери и жми стоп-кран. У нас нелегал в вагоне!»

Спросонья совсем не хотелось пугаться. Поезд задерживали на два часа, я поставил будильник позже, но внезапно приехал вовремя. После прохождения границы я не получил миграционку и поэтому выходить в Казахстане не мог. Билет до Петропавловска был с концами сдан проводнице, а других билетов не было. Пограничники, косясь на большой рюкзак, предложили отправить меня в камеру и проверить. Я сообщил им на чистом русском, что они охренели, выхватил бланк анкеты, чиркнул фио, втиснул паспорт, схватил в охапку рюкзак, кроссовки и палатку, выхватил отштампованную миграционку с паспортом и вымелся из вагона. Через две минуты поезд тронулся, а из проема повысовывались большущие казахские глазены. Какими бы узкими они до этого ни казались, бьюсь об заклад, эти были круглыми и огромными.

Двумя сутками ранее мне написал неизвестный молодой человек с необычной просьбой. Он поссорился с девушкой, очень хотел вернуть ее и не нашел лучшего способа, как попросить меня снять видео. В нем люди должны просить прощения за него и совершать экстравагантные поступки, тем самым привлекая внимание возлюбленной. В видео появлялся и он сам с проникновенной речью, – по его задумке, все это должно было сработать и примирить пару. За смонтированный ролик он хотел заплатить. Как альтернативу я предложил купить билет из Челябинска в казахстанский город Петропавловск, что лежал на Транссибирской железной дороге, а оттуда через 12 часов – в Новосибирск. Это было в два раза дешевле и в пять раз полезнее, и мы ударили по виртуальным рукам. Так я в одних носках оказался посередине платформы Петропавловска.

В телефоне не имелось скачанной карты и какой-либо иной информации об этом месте. Я ткнул пальцем в произвольном направлении и пошел с сонным и недовольным настроем разглядывать местных интеллигентов. Вокруг над русскими вывесками стали появляться надписи в стиле «Темир Жолы», облепившие таксисты предлагали «махнуть рупь на тенге», а большую часть населения и впрямь составляли довольные и пока не различаемые друг от друга казахи.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10