Дмитрий Иуанов.

Вокруг света за 100 дней и 100 рублей



скачать книгу бесплатно

Глава 4. Зачем нужны путешествия

Печальный асфальт, мокрый после дождя, ревниво провожал закатывающееся за пятиэтажки солнце. «Снова выхожу на дорогу в сумерках. Никуда не годится. И снова без денег в карманах. Так и не понял, бомж я или кто?» – общался мозг сам с собой. Страх накатывал с новой силой, и чтобы от него отвлечься, я зашагал по трамвайным путям, сигая через две рельсины на третью. На каждом прыжке рюкзак отталкивался от спины и, приземляясь, бил по попе, словно подгоняя. Через час я дошел до автомобильной развязки, кинул рюкзак на остановку, упал рядом на траву, взял колосок между зубами и стал считать звезды над головой.

– Все нормально? – крикнул мне взявшийся откуда-то из темноты мужчина. Я поднял голову. Недалеко стоял джип, а в нескольких метрах рядом – водитель, справлявший нужду в кусты рядом со мной. – Помощь нужна?

– Здравствуйте! Спасибо, что спрашиваете. Все прекрасно, я на звезды смотрю.

– А что рюкзак такой большой, путешествуешь автостопом?

– Да!

– Я сам в молодости от Питера до Москвы тоже стопом гонял, – сказал водитель, застегивая ширинку. – Давай подвезу тебя по пути, только спину от травы отряхни.

Я согласился сесть в джип, про себя сетуя, что так и не сосчитал всех звезд. Похоже, появилась возможность встретиться с Казанью до полуночи, и нужно было придумать, где там поспать. Я открыл приложение couchsurfing и стал рассылать запросы жителям города. Спустя двадцать отправленных сообщений я угомонился и вступил в политические прения с водителем.

После трех пройденных деревень, четырех пойманных машин и пяти пролетевших часов меня приветствовал столб, на котором было написано: «Казан, Казань, Kazan». Принять на ночлег согласились сразу два каучсерфера, и я решил переночевать у каждого. Мой путь этой ночью лежал прямиком в мастерскую братьев Васильевых, а это значило, что с объездной дороги надо было добраться до центра города, минуя уже закрытое метро. Я пошел по обочине, дрыгая ногами в разные стороны, чтобы развеселиться. Рядом остановилось такси.

– Дружище, пятьсот рублей, и ты на месте! – перешел сразу к делу молодой парень за рулем.

– Спасибо, я гуляю, а денег у меня нет.

– Хорошо, если денег нет, давай за 350 довезу!

– Прекрасная цена, но у меня совсем нет денег. Я погуляю пока здесь, глядишь, часа через три до центра дойду.

– Во ты приколист, давай 300, и поехали! Хоть до Кремля! Меньше не сброшу.

– Сбрасывай – не сбрасывай, значения не имеет. Я только за бесплатно поеду.

– Так и ходи здесь! Что я тебя, еще уговаривать должен? – со злостью захлопнул дверь парень и задымил трубой, уматывая вперед. Я продолжил шагать, размышляя, что бы подумал сам, увидев себя на обочине – что это бездельник, обманщик, сумасшедший или весельчак. Внезапно облако дыма вернулось вместе с вилявшим задом автомобилем.

– Давай за 150? Мне хотя бы бензин надо оплатить.

– Товарищ, я дал бы тебе хоть 500, но у меня вообще нет денег.

– Ай, ладно, заваливайся так, мне все равно в центр ехать.

«Так бы сразу!» – подумал я, закидывая рюкзак на заднее сиденье.

– Рассказывай, чего по ночам шастаешь, – процедил парень, вдавливая педаль газа.

Я посмотрел на спидометр – сто тридцать.

– Я путешествую без денег.

– Что, прям вообще без них?

– Ну да.

– Хотя бы тысяч пять заначки есть?

– Нет.

– А косарь, зашитый в трусах?

– Нет.

– Лох! – хлопнул по рулю водитель и громко причмокнул. – Никогда вас не понимал, бездомных.

– У меня дом есть.

– А работа?

– Была, я уволился.

– Лох! – ухмыльнулся парень громче прежнего и надавил на педаль так, будто захотел встать на нее. Мы рвали сквозь ночь в центр Казани. – Я считаю, что у любого мужика должен быть дом, работа и машина. Вот со мной все ясно, я водитель. А ты кто? Деньги ты сейчас как зарабатываешь?

– Прямо сейчас никак не зарабатываю.

– Ладно, а до этого в жизни как зарабатывал?

– Я был программистом, ведущим мероприятий, фотографом, инженером, но это не имеет никакого значения.

– То есть раньше работал, а сейчас бродяжничаешь?

– Примерно так.

Парень открыл рот, посмотрел на меня, махнул рукой и повернулся обратно к рулю, так ничего и не сказав. Я прислонился щекой к окну. Мы ехали по спальному району, и случайному приезжему могло показаться, что он находится где-нибудь в Орехово-Борисово. Если бы не крупные надписи «Рэхим итегез!», подсвеченные синим то тут, то там.

– Выходит, ты деградируешь, – сказал водитель, посмотрев мельком на меня. Я ничего не отвечал. – Нет в этом правды, пойми! Правда в том, чтобы жить настоящим у себя дома, в своем городе, строить стабильное будущее, опираясь на прошлое. Но не шататься где ни попадя. Честное слово, я не смог бы так. Ты никогда не знаешь, что дальше будет – как на пороховой бочке сидишь. А в будущем будет только плохо, потому что ты в него ничего не вкладываешь. Ты не делаешь для мира ничего хорошо. Не доведут до добра скитания.

– Хорошо, но может, это и есть первый шаг к тому, чтобы сделать мир лучше – принять его таким, какой он есть?

– Допустим.

– А как его можно принять, не увидев? Истина раскидана и не находится исключительно в работе, доме и машине. Мы родились во времена открытых границ, и чтобы попасть в любую точку мира, достаточно двух вещей – загранпаспорта и кредитной карты. Только великим всезнающим людям можно сидеть в одной комнате – и они познают больше, чем любой другой. Я еще не дорос до этого, да и ты, подозреваю, тоже. Красота в многообразии.

– Ты говоришь о какой-то другой, несуществующей жизни.

– Я о той же. Конечно, надо работать, реализовываться, обустраивать быт – все как ты говоришь. И хорошим скачком для этого развития являются путешествия. Это инструмент, а не конечная цель.

Молодой человек резко затормозил, и машина встала перед красным сигналом светофора. В окнах переливались огни многоэтажек, а справа светился диск «ТатНефть Арены». Мы молча свернули с шоссе и, пролетев мимо торжественной красно-зеленой мечети, заскользили по мосту, из которого буквой «М» торчали два пика. По бокам рядом с нами проскакивали ванты, и на мгновение я представил, что когда-то мимо будут так же проскакивать ванты Золотого Моста в Сан-Франциско.

– А ешь ты в дороге как? – перебил мои думы очнувшийся водитель.

– Что найду да где придумаю. У меня еще небольшой запас еды с собой есть, но я им пока не пользовался.

– Не, я точно так бы не смог. Каждый день еду себе искать, как в древнем мире. Говорю же – лох! – улыбнулся мне молодой человек. И я улыбнулся ему в ответ. В этой любезности было столкновение мировоззрений, и не ради драки, но ради сублимации. Возможно, каждый из нас захотел на мгновение занять роль другого. Мы смотрели друг на друга секунд пять, тем самым сообщив в разы больше, чем словами до этого. – О'кей, куда там тебе надо, говоришь?

Он довез меня до нужного дома, крепко пожал руку на прощание и уехал таксовать на ночные улицы Казани. Уехал, не подозревая, что мне предстоит в одиночестве переночевать в мягком зале кинотеатра, а после учить детей готовить пиццу и вместо них уплетать ее за обе щеки. В оставшийся световой день мое внимание привлекли идеально вылизанные улицы, стопроцентно красные автобусы, минареты, выглядывающие из-за православных крестов, и элегантные прохожие, довольные всем этим. Как и положено любому проходимцу, я восторгался городом. После запечатления Казани во все времена года, можно было заявлять – она хороша всегда. Выйдет здорово, если города будущего России будут выглядеть не как перенаселенные Москва и Питер, а как столица Татарстана. Это город, где рядом с Кремлем в собственных домах живут люди, где развязки продуманы и согласованы с системой общественного транспорта, где местная татарская культура накрепко сплетается с общегосударственной русской, при этом почитается и живет в дружбе, где все надписи дублируются на трех языках, куда стремятся иностранцы и где развито собственное производство. Это будут города, которые дышат свежей жизнью, развиваются и отстраиваются новыми архитектурными решениями. Города, которые любимы жителями.

Вечером на озере Нижний Кабан я познакомился с кареглазой Сабиной, и мы болтали ногами то в траве, то в воде и кормили то уток, то собак. По первой минуте встречи – когда мы стали скакать, будто знакомы пять лет – можно было догадаться, что у Сабины собственное агентство путешествий. После двух часов прений я рассказал об идее заработка на открытках, распечатанных еще в Москве. Сабина заявила, что необходимо немедля ее реализовать, и мы выдвинулись в сторону пешеходной улицы Баумана. Сначала мы разложили открытки вдоль дороги, как именитые арбатские художники, расселись рядом и стали ждать, когда же публика начнет оптом скупать товар. Стоял теплый осенний вечер, улица была засеяна вальяжно прогуливающимися парами, дружными семьями и шумными студентами – и ни один из них не остановился рядом с нами. Тогда мы вышли в центр пешеходной части и стали размахивать открытками, предлагая их потрогать – эффект был тот же. Разъяренная Сабина, которая изначально готова была заткнуть за пазуху любого, взяла дело в свои руки и стала предлагать получить открытки бесплатно. Но и тут никто не проявил интерес.

– Вы что, глупые? – кричала она посередине улицы Баумана. – Мы отдаем вам первоклассные открытки задаром! Видите, какая здесь качественная печать? А он вообще вокруг света едет! У вас будет открытка с кругосветки, шарите?

– Стартаперша Сабина, надо срочно изменить маркетинг! Товар или услуга должны закрывать боль человека. Какую боль закрывают эти открытки?

– Нехватку вдохновения, отсутствие поддержки нуждающимся.

– Давай поддержку опустим, а на вдохновение сделаем упор.

Я проехала десятки стран, мне помогали сотни людей. Ты не представляешь, какое это удовольствие – наконец помочь другому путешественнику.

В конце концов разными правдами и выдумками я продал одну открытку за 100 рублей и прыгал от счастья так, будто сделал годовую выручку крупной компании. В моем пустом кармане появилась сторублевая купюра! Отныне можно было четыре раза пройти в метро или съесть три тарелки куриного супа. Мы с Сабиной отметили успех, и она вручила мне пакет со словами: «Я проехала десятки стран, мне помогали сотни людей. Ты не представляешь, какое это удовольствие – наконец помочь другому путешественнику». Я посмотрел внутрь пакета – в нем прятались продукты. Мне хотелось уплести их всех – пакет, Сабину и еду.

Глава 5. Как глотнуть свободы

– Пришел бы месяцем позже, попался бы на обозрев камеры. Вот в этом углу думаю ее поставить, – отхлебнув добрых полчашки чая, заявил Радис. Я находился на кухне, сквозь окна просвечивался зеленый цвет Кул-Шарифа. Рядом сидел усатый человек лет тридцати с внушительными бровями, в домашней одежде и больших тапочках, с порога продиктовавший четкую схему нашего дальнейшего взаимодействия. При одном взгляде на него становилось понятно – это программист.

– Зачем тебе камера? За гостями наблюдать? – протянул я, нарезая батон подаренной Сабиной «докторской» колбасы.

– Нет. Я люблю открытость и хочу жить в полностью распахнутом мире, чтобы за мной мог наблюдать любой другой человек при помощи трансляций.

– И чем это лучше закрытого мира?

– Закрытые системы проигрывают в эволюционной гонке. Мир очень сложен. В нем бесконечное число взаимосвязей между элементами. И в закрытой системе обязательства по устранению противоречий верхушка берет на себя. В открытой – каждый человек принимает зону ответственности, и становится возможным саморегулирование процессов. А все, что саморегулируется, более эффективно, потому что подстраивается. Я не хочу ждать указаний сверху, как в закрытой системе, ибо они всегда запаздывают к текущему изменению. Окружающая природа открыта – каждая молекула знает, как ей взаимодействовать с другой, – оттарабанил собеседник, будто напечатал строчки кода.

– Очень хорошо, Радис, как ты пришел к такому? – искренне поинтересовался я. Колбаса была нарезана, и в ход пошла газировка. Я взял бутылку, потряс ее и открутил крышку. Пена потекла из только что закрытой бутылки по моей руке, столу и наконец добралась до тарелки Радиса. Казалось, он ничего не заметил и уверенно продолжил:

– За 4 миллиарда лет организм стал «опенсорс». В моем, как и твоем, теле столько же чужеродных молекул, сколько своих собственных. Из-за того, что мир открыт, он сам отрегулировался. В ходе развития клетки моего организма нашли компромисс. А у людей до сих пор есть страх, что другие, зная о них что-то, причинят им вред. Я же сторонник того, что в таком случае вред исключен. Возьмем идеализированную модель мира, где все двери открыты. Многие боятся, что его в таком обществе ограбят. Но на самом деле при ограблении ты всегда знаешь, кто это мог сделать, потому что все про всех известно, никому и грабить не нужно. Вся информация должна быть открытой.

Я вытер тряпкой белые пузыри со стола и налил себе воды до краев стакана. Она пенилась, я слушал.

– Как только ты закрываешь информацию, все риски на регулирование конфликтов берешь на себя. Все изменения ты должен исправлять сам, а с увеличением объемов это становится невозможно. Ты знаешь, что Darwin, ядро MacOSX – полностью открытая? Ты помнишь, как Ричард Стоун начал создавать Linux в восемьдесят третьем? Он сказал тогдашнему сообществу: «Я открыл проект GNU и написал базовый функционал. Если вы тоже поддерживаете идею создания открытой ОС – творите вместе со мной, код лежит в общем доступе». Так проект объединил сотни людей по всему свету, в который пришел и сам Линус Торвальдс. А теперь что? 500 передовых суперкомпьютеров мира работают на этой операционной системе.

– Хорошо, но как тебе то, что данные IT-компаний полностью закрыты? Некоторые разработчики увольняются из Apple, не выдерживая графика запретов. Выходит, мировые гиганты загнивают, прикрываясь за стенами?

– Мир – это пирог, где слои перепутаны. Есть слой, который называется «корпорации». Его учредители выделяют миллиарды долларов на развитие определенного сектора и не хотят, чтобы эти деньги улетели в трубу. Поэтому они должны работать по правилам. Нет ничего странного в том, что корпорации защищают свои интересы. Каждый элемент системы всегда защищает свои интересы, которые вправе выбирать.

Мне было смешно слушать подобные заявления о праве выбора, и я булькал пузырями газировки в стакане, словно осьминог. Однако Радис вошел во вкус.

– Базовый принцип развития общества – это свобода, это всем известно, даже в этой стране. Профессиональные биологи, когда говорят о понятии эволюции, подразумевают освобождение, и наоборот. Прогресс социума является таковым только тогда, когда он приводит к принципам открытости и свободы личности. Но умами некоторых людей это до сих пор не воспринимается. В общем, Дима, развитие общества невозможно никак иначе как через призму свободы.

– Радис, как думаешь, человечество готово к свободе? – мне совсем не хотелось спорить с собеседником, поэтому я выпалил случайный вопрос.

– Пока программист не начнет писать программу, он не поймет, хорошо ли знает Javascript. Пока человек не встанет на путь свободы, он не узнает, как сильно она ему нужна. Но встав, уже не сможет отказаться.

– Как мне попробовать свободу?

– Это очень сложный вопрос, – Радис посмотрел на меня своими темными глазами и замолчал. Казалось, он впервые за ночь не имел четкого ответа и рассматривал негодяя, который привел его к такому гадкому состоянию. – Если люди не примут правильный путь, то эволюционно вымрут. А если пойдут по правильному, то выживут. Поэтому время все расставит по местам. У меня нет схемы, соблюдая которую все станут свободными. Так и ты, если выберешь правильный путь – станешь свободным, а нет – пропадешь.

– Мне нравится упорядоченность твоих фраз. Если когда-нибудь я буду писать книгу, то обязательно включу в нее этот диалог, не изменяя слов.

– Включай сколько хочешь, но ты ничего не изменишь. Ни одному писателю не удалось устроить свободу во всем мире. Я тебе желаю удачи, но ты тоже облажаешься.

– Возможно, но сейчас я больше восторгаюсь не изменением мира, а тем, насколько структурирована и рациональна мысль в твоей голове.

– Умение рационализировать жизнь не значит, что сама жизнь рациональна. Спокойной ночи.

Радис удалился, оставив мне для сна свою большую кровать. А я смотрел в окно кухни до самого рассвета, пока солнце не обнажило свои лучи сквозь ворота моста «Миллениум». Смотрел, пытаясь рационализировать свою жизнь.

– Когда буду воспитывать ребенка, сделаю все, чтобы в нашем доме не было таких заборов, как здесь, – заявил Радис. Мы прохаживались по смотровой площадке отеля «Ривьера», опираясь на ограждения. Солнце, забыв, что стояло уже 13 сентября, старательно согревало Казань оставшимися с лета лучами. Пожалуй, это был последний теплый день года в центральной полосе России. – У моего племянника дом устроен так, что он может ходить куда угодно и делать все, что угодно. Он не знает, разбитая им ваза стоит тысячу рублей или десять тысяч, потому что его родители исключили из дома все предметы, которые он мог испортить.

– Радис, как же мы целых полдня без поучений! Валяй, рассказывай, зачем они так поступают.

– Есть единственный способ познать мир – метод проб и ошибок, это свойство нейронных сетей. И ограничивать ребенка, у которого в 7 лет нейронных связей втрое больше, чем у взрослого, – значит мешать его развитию. В моем понимании, дитю надо разрешать все, кроме двух вещей: того, что причинит существенный вред ему и твоему кошельку. Человек – социальное существо, и даже ребенок видит, что у любого действия есть обратная реакция. Разрешение всего не приводит к тому, что ребенок вырастает вредным и капризным.

– А что приводит?

– Как сказал Мэтт Грейнинг, если не хочешь, чтобы ребенок был Бартом Симпсоном, не будь Гомером Симпсоном. Именно это и приводит.

Внезапно для нас обоих я согласился с Радисом. Мы вышли из отеля и в чем были запрыгнули в прохладную реку Казанку прямо напротив Кремля. Накупавшись, мы улеглись на песчаные дюны, словно привезенные с заморского курорта. Солнечные ванны прервала Сабина, сообщившая по телефону, что недалеко открылся маркет, где люди продают сделанные руками дизайнерские вещи. «Ты просто обязан впарить кому-нибудь свои фотографии!» Сказано – сделано. Я подошел ко входу в здание и прочитал: «Вход – 50 рублей». После проезда в метро у меня оставалось 75 рублей, и отдавать непосильные две трети суммы можно было в том случае, если вложения окупятся. Местный контингент состоял из креативных модников, создающих хипстерские наряды, блестящие аксессуары, разноцветную еду и прочие товары двадцать второй необходимости. Чтобы продавать здесь что-то, надо было арендовать место за 6 тысяч рублей. Я договорился с дамами в темных очках о размещении открыток на их прилавке за 100 рублей, из которых в случае продажи 50 возьмут они. Под конец дня было продано целых три открытки. Забрав улов, я полез пересчитывать купюры на вертолетную площадку, расположенную на крыше одного из самых именитых отелей города – гостиницы «Казань». Люблю смотреть закаты с крыш, и чуть меньше люблю, когда с них прогоняют наряды полиции.

Вся жизнь города начиналась и заканчивалась у «Кольца» – торгового центра на площади Габдуллы Тукая. Моя встреча с Казанью обрывалась там же, меж красных автобусов и такого же красного зарева на небе. Спустя два часа я вломился в придорожное кафе и впервые заказал две тарелки красного борща. Вытерев рукавом толстовки рот, я вышел на соскучившуюся по мне трассу и поднял руку. Здесь начинался путь в неизвестность – я никогда раньше не был в той части России, что восточнее Казани. Фонарных столбов поблизости не оказалось, и в ход пошел фонарик на телефоне, чтобы осветить лицо. Так я был похож на героя Хеллоуина.

Фура останавливается медленно и шумно. Если она груженая, понадобится метров десять обочины, на которой колеса оставят гусеничные следы. Если водитель не уверен – то двадцать. Подмигнувший мне грузовик плавно тормозил тридцать метров, и я бежал по полю, размахивая руками и догоняя его. Наконец машина с выдохом встала. Я забрался на две ступеньки вверх, открыл тяжелую дверь автомобиля и закрутил свою шарманку:

– Вечер добрый! Еду автостопом в сторону Уфы…

– Тьфу ты, черт! – перебил меня водитель в майке. – Я думал, ты проститутка, и хотел узнать цены. Чего с такими длинными волосами ночью вдоль дороги расхаживаешь? А ну, брысь из кабины.

Я спрыгнул вниз и с улыбкой проводил взглядом расстроенного дальнобойщика. Пройдя по трассе километр с поднятой рукой, я остановил еще один фургон. «Отличное место для ночного автостопа», – пронеслось в голове. «Друг, здесь ходят только девочки по вызову. Я снять тебя думал, а ты со мной ехать хочешь», – заявил второй водитель. Ситуация выглядела никудышной. За час остановились еще несколько дальнобойщиков – все с теми же намерениями. Я посмотрел на время – стояло 11:30 вечера. Преодолеть 500 километров до Уфы до полуночи казалось не самой легкой затеей. Наконец меня подхватил двадцатипятилетний Альберт, с первой минуты начавший рассказывать про нелегкий бизнес в Набережных Челнах. Он ехал в местечко под названием Елабуга, а это значило, что туда еду и я. «У нас достопримечательность есть, Чертово городище называется!» – заявил он. Сразу стало ясно, где придется ночевать. Альберт высадил меня где-то посреди кромешной тьмы, и единственным признаком жизни был пронизывающий вой собак метрах в ста от меня. Когда глаза привыкли, стало ясно, что сижу я у большого трактора, который в свою очередь сидит у подножья маленькой горы. Умывшись в роднике и отключив фонарик, я начал ступать вверх по мокрой земле. Судя по трясущимся голым коленям, было около десяти градусов тепла. Комариный писк сообщал, что недалеко раскинулось озеро или речка.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное