Дмитрий Иуанов.

Вокруг света за 100 дней и 100 рублей



скачать книгу бесплатно

© Дмитрий Иуанов, текст, 2018

© ООО «Издательство «Эксмо», 2018

* * *

Часть I. Москва – Урал

Глава 1. С чего начинается Родина

Обыденно мелькал мир, задевая мой любопытный нос, ветер растрепывал волосы, напоминая о своевременно накатывающихся холодах, мысли бежали наперегонки с «зайцами» и контролерами, а зубы замерзшей торговки платками стучали в унисон с вагонами электрички. Все шло своим чередом.

На противоположном сиденье сутулый мужик в кепке достал из кармана семечку, демонстративно раскромсал ее со свирепостью коршуна, плюнул кожуру в кулак и с улыбкой съел. Потом достал еще одну, еще и еще. Повернувшись к окну, он стал клацать семечки и, причмокивая, наблюдать за пейзажем. Движения его рта и рук были точны, как траектория электрички, и системно повторялись. С первого взгляда тяжело было представить иное занятие, которое подходило ему более, а если бы кому-нибудь потребовался идеальный поглотитель семок, не советовал бы засматриваться на других кандидатов. Я перевел взгляд с мужика на окно – за ним желтеющие березы убегали от нас обоих – вместе со шпалами, перронами, оврагами, проводами и надеждами на беззаботное будущее.

Чем меньше спишь перед путешествием, тем насыщеннее оно будет – такая мысль пришла ко мне после нескольких поездок. В последнюю ночь я не смыкал глаз ни на минуту, завершая дела и расставаясь с прошлым, поэтому сейчас сон пришелся бы весьма кстати. Смяв толстовку в комок, я кинул ее на рюкзак, положил голову сверху и обнял рюкзак, словно подушку. «Барахлишко мое, нам предстоит долгий путь вместе, невесть кого мне придется охватывать и отталкивать. Но обещаю, тебе буду верен, постараюсь исправно тебя таскать с собой и делить победы да невзгоды. А сейчас давай спать».

– Ваш билет, пжлста! – ткнул в меня пальцем дядя в красной куртке. Из-за его спины показалась женщина в таком же цвете, но размером в два раза больше коллеги. – Молодой человек, билет предъявите и дальше лежать продолжайте.

Судя по затекшей правой руке, можно было предположить, что прошло около получаса. Я открыл глаза, поздоровался с контролерами, неохотно натянул толстовку, закинул рюкзак на спину и прогнулся. «Это что ж, мне с двадцатью килограммами бегать надо?» Я взглянул на горку черной шелухи под мужиком и, резко обойдя контролеров, направился в следующий вагон, куда они следовали после нашего. В тамбуре встречала подобная мне безбилетная публика. «Электроугли», – сообщил прерывистый голос сверху, двери раскрылись, и мы побежали вдоль поезда, размахивая руками и вещами, пытаясь уйти от контролеров. Бежали все: бабушки с тележками, цыганки с дочками, парни с девушками, школьники со сменкой, я с кепкой. Мы миновали вагон, из дверей которого повысовывались возмущенные лица людей в красных куртках, безуспешно пытавшихся схватить хотя бы одного подлеца, и победоносно нацелились в конец следующего. Первый влетевший мальчуган принялся держать двери, пока запрыгивали остальные.

На мгновение мы превратились в команду с одной целью – успеть. Пыхтя, двери захлопнулись со словами «Следующая станция – Платформа 43-й километр», команда распалась, только собравшись, и мы разбрелись по свободным местам. «Никогда не понимал, почему московские контролеры не возвращаются в вагоны, которые уже прошли, хотя видели всех этих безбилетников. Вот то ли дело в Ленинграде – там все культурные, такого не позволят!» – поделился лысый мужчина, садившийся рядом. Я кивнул ему и снова упал головой на рюкзак, растворяясь в дремах и мелодичном тарахтении электропоезда. Нужно было поспать хотя бы два часа.

Чья-то рука взяла меня за плечо и потрясла, словно бутылку шампанского перед Новым годом. «Конечная, приехали». Я раскрыл веки с тяжестью железных засовов, взвалил рюкзак на спину, во второй раз обалдел, сколь много придется тащить на себе, и выбежал из пустого вагона. Толпа, как вода, воронкой смываемая из ванны, просачивалась в одинокую дверь вокзала. Я присоединился к ней, и две толстые женщины по бокам втолкнули меня в здание. Впереди нас радужно встречал турникет и усатые билетеры в синих кепках. Женщина с правого бока простодушно прислонила свой билет к турникету – створки раскрылись, а у меня не осталось иного шанса, кроме как вплотную с ней втиснуться в узкий проем. Охранники немедля направились в нашу сторону, готовые хватать и разворачивать, на что получили от меня громкое: «Не видите, встречал!» Я отмахнулся от протянутых рук и, благодаря женщину и обгоняя толпу, ворвался в упругий город.

Владимир явился дымящими вокруг автовокзала автобусами, из форточек которых смачно харкали дедушки, и приветливыми храмами на горизонте слева. На столбах висели объявления: «Найду жену», «Продам баранину», «Сдам/куплю квартиру/холодильник». Я поднялся по дороге на холм и свернул на тропинку вдоль стены монастыря. Полтора года назад на этом же месте мы с друзьями скидывались на су-е-фа. Проигравший вставал на край обрыва, заводил руки назад, делал неуклюжее переднее сальто в сугроб и кубарем катился с холма до проезжей части. Выглянув вниз, я дался диву, каким дураком надо быть, чтобы сигать отсюда, и неспешно зашагал по дорожке. Становилось хорошо.

Я был во Владимире во все времена года, и каждый раз он характеризовался тремя состояниями: солнечно, душевно, много китайцев. Сегодняшний день не стал исключением: толпы громких туристов из Азии на залитой лучами смотровой площадке нарушали гармонию природы и города. Обзорная была устроена незамысловато, но приятно: она предлагала посмотреть на белую стену слева, из-за которой торчали флажки и купола, потом проскользить взглядом по железной дороге, соревнующейся в тишине с изгибом реки Клязьмы, а затем – через шумный мост – остановиться на подкашивающихся крышах изб и водонапорной башне на правой стороне. За всем этим делом присматривал сам Владимир, оседлавший коня, вместе со святителем Федором – оба в виде памятников. Я направился в златоглавый и белотелый собор по другую сторону.

На выходе человек попросил копейку.

– Нету, дедушка, нету.

– Что, даже десятирублевой монеты?

– Да, мелочи вообще нет. Только сто рублей.

– Тьфу ты, да простит тебя и меня Господь.

Я зашел в храм, закинул рюкзак под скамейку в углу и встал под широким куполом, закрыв глаза. В голове сами стали рождаться вопросы. «Зачем мне это все? Может, лучше было остаться в теплой кровати? Это путь к вершине или в никуда? Я выживу или пропаду пропадом?» Я попытался сформулировать мотивы и оправдания, но мысли комкались, как толстовка, вылезающая из рюкзака. Стало дико, что возникают такие вопросы. Чтобы успокоиться, я позволил мыслям раствориться внутри и вне себя, и они, бурля и пузырясь, стали растекаться по венам тела и сознания, дотягиваясь до кончиков пальцев, пока не пропали вовсе. Я с облегчением вздохнул, открыл глаза, осмотрев себя и убранство храма.

Говорят, что религиозные здания строят на местах силы, тем самым увеличивая их энергию. Можно верить этому или нет, но в нынешнем месте явно было что-то мощное. Я целый час стоял с закрытыми глазами под куполом, пока голуби наверху рисовали воздушные узоры, хлопая крыльями меж узоров фресок и икон. В конце концов мне надоело слушать их и свое воркование, я медленно открыл двери, обошел попрошайку и оказался на площади. Солнце неуверенно пробиралось сквозь ветки деревьев и укладывалось узорами на площади.

Толпы китайцев и арабов у надписи «Люблю Владимир» пытались сфотографироваться с причудливым туристом в кепке – он отказался позировать, пересек Большую Московскую и направился в здание с большой желтой надписью «Кафе». А после – что могли видеть только самые проворные, заглядывавшие в окна, – занял круглый столик на втором этаже, посадил напротив себя рюкзак, словно собеседника, и принялся тыкать кулаками в голову, видимо, собираясь с мыслями. Наконец он открыл ноутбук и забегал пальцами по клавишам, словно исполняя токкату на пианино. На одной из страниц в социальной сети стали появляться слова:

Сегодня 10 сентября 2015 года.

Мне противно, что принято вынимать духовное нутро и пихать заместо оного привычные обывателю материальные пристрастия. Мне муторно, как люди прячутся от истинного себя, окружая бесконечными гаджетами, платьями, автомобилями, аксессуарами и социальными статусами. Мне скверно, что успех измеряют деньгами. Деньги – превосходное изобретение, облегчающее закрытие потребностей, удобный инструмент, но не сама цель. Мне печально, как охотно люди ведутся на диктуемые извне ценности, а после живут не свои жизни, все больше закрепляются на чуждых местах и не мыслят себя иными, разочаровываясь в этом чудесном мире.

Я беру перерыв в сием вращающемся колесе жизни и выхожу вне. Сегодня с утра я отправился в путешествие, о котором мечтал ежедневно в течение полугода, и уж если и вернусь из него живым, то точно другим человеком.

У меня есть только рюкзак, 100 рублей и 100 дней наедине с собой, чтобы обойти весь мир и проверить его и себя на прочность.

ВОКРУГ СВЕТА ЗА 100 ДНЕЙ И 100 РУБЛЕЙ.

Я не знаю, что буду есть, где буду спать. У меня нет сбереженных запасов, равно как нет и стопроцентного маршрута, однако буду перемещаться на восток. ‹…›

Изначально у меня есть 100 рублей, но по правилам игры я могу заработать трудом, принять в дар, продаться в рабство, добыть деньги любым способом в течение поездки. Через 100 дней я хочу вернуться в Москву, только с запада.

Все путешествие будет освещаться в Интернете видеороликами, историями и фотографиями. Следите за ними на сайте www.iuanov.com, а также подписывайтесь в соцсетях

vk.com/stodneystorubley

instagram.com/iuanov

fb.com/iuanov

и следите за хэштегами

#100дней100рублей

#100days2dollars

Мне одновременно очень страшно, романтично, противно и до ужаса интересно. Погнали, уверен, это будет больше, чем просто охрененно!

Я закрыл ноутбук и проглотил слюну. Пока она старательно стекала по глотке и пищеводу, в голове проскакивала пара шансов на спасение, но как только слюна с шумом упала в желудок, стало ясно – обратного пути нет. Внутреннее состояние никак не соответствовало радужному описанию ближайших мероприятий. Пришло осознание того, что денег нет даже на обратный билет в Москву. А возвращение домой с другой стороны шара выглядело прыжком через бездонную пропасть. Я уставился в стол, сложил ладони замком и просидел так полчаса. Люди потоком скользили мимо, задевая руками, одеждой и помыслами, сливаясь в массу. Пытаясь не влиться в нее, я запихал все шмотки в рюкзак и вывалился на томную улицу.

«Так, мне надо выбраться на восточную окраину и поймать машину в сторону Нижнего. У города две объездных дороги, нужна точка, где северная впадает в М7 в районе Боголюбово. Пешком идти часа два. Погнали». Я включил на плеере песню Льва Лещенко «Прощай» и зашаркал по дороге, заглядывая в лица людей и в небо, в небо и в лица людей, улыбаясь тому и другим. Улицы города завлекали зданиями псевдорусского стиля, входами в старинные монастыри и церкви, что старше меня в четыреста раз, причудливым народом, излюбившим исключительно серые тона одежды, и рекламными вывесками различного характера. Я стал вглядываться в них, пытаясь осознать лозунги или призывы к действию. «Скидки», «дешево», «последний шанс», «лучшие кресла в городе», «ставка лишь 17 %!». У меня возникло два вопроса: как люди могут нести эту чушь и как другие люди могут вестись на эту чушь? Стало кристально ясно, что все это перестало действовать на меня. Я не мог купить ничего. Вообще ничего. Это было немного страшно и много весело. Наверное, у самых богатых людей на Земле случается осознание: у них столько денег, что они купили всех и все, закрыли все потребности. Мое состояние было примерно таким же, с небольшим погрехом – все, что могло появиться – уже появилось, а больше ничего приобрести было нельзя. «Я настолько привык менять бумажные знаки на товары и услуги, что это вошло в повседневную потребность, словно дыхание свежим воздухом утром в понедельник. А сейчас – все, лавочка прикрылась, я не могу больше обмениваться с миром информацией таким способом. Надо придумывать что-то еще». От этой мысли стало свободнее, и я, расправив плечи да присвистнув, бодро перешел дорогу.

Слева и справа начала проявляться неподдельная Россия. С потертыми панельными «сталинками», меж которых пыль летела вперемешку с желтой листвой под мяуканье кошек; с восседающими на скамейках бабушками, по чьим репликам можно было издавать философские трактаты; с трамвайными путями, запутавшимися в перекрестках дорог, как и пассажиры трамваев в своей жизни. С рядами гаражей, мирно посапывавших в зарослях крапивы; с красивыми школьницами, выглядывавшими из окон деревянных домиков, за которыми виднелись многоэтажные новостройки; с прохожими, решившими жить здесь, несмотря ни на что. Россия, которой мне так не хватало в Москве.

На часах стукнуло пятнадцать ноль-ноль. Похоже, с такими манящими пейзажами вокруг пешком было не уйти далеко. Как известно, правило путешественника номер двадцать – выходи на трассу до наступления темноты. Поэтому нужно было ехать до окраины города на транспорте, а от конечной топать на развязку. Я справился насчет цен у прохожего – 18 рублей за автобус и 17 за троллейбус. Недолго думая, решил пробовать настрелять на второй вариант. Ничего подобного в жизни мне делать не приходилось, и клянчить деньги казалось очень постыдной затеей, ни в коей степени меня не достойной. Именно поэтому необходимо было приступить к ней немедля. Вот он, шанс!

– Здравствуйте! Простите, пожалуйста, вы не сможете за меня заплатить в троллейбусе? – спросил я у низкого, но крепкого дяденьки с чемоданом в руке.

– Ты че, охерел? Молодой, а работать не хочет. А ну, пшееел!

Так, не лучший вариант. Надо найти кого-то более доверчивого. Кажется, вот эта молодая пара подойдет.

– День добрый! Я путешествую, деньги все дома оставил, вы не сможете помочь на троллейбус до окраины?

Слева и справа начала проявляться неподдельная Россия. Россия, которой мне так не хватало в Москве.

– Парень, стыдно таким заниматься! Уже взрослый мужлан, на тебе пахать надо, а ты… Эх!

Знали б вы, как мне стыдно! Но до заката пешком никак не успею. Вот эти две женщины выглядят более дружелюбно.

– Приветствую! Вы, случайно, не на этот троллейбус садитесь? У меня денег нет, сможете ли заплатить 17 рублей?

– Эх, бедолага. Садись уж.

Я запрыгнул на две ступени, прижался к стеклу щекой и стал смотреть на рябины за окном. Неизвестно, кто был краснее, мое лицо или они. «Я что, высшее образование получал, чтоб попрошайничать? Первый день только начался, а уже выманиваю деньги у пространства. Стыд и позор! Поворачиваю обратно, мне очень некомфортно в таких условиях. И Владимир толком не посмотрел, и вообще никуда не успел. Лажа полная». Чем дальше троллейбус мчал в глубь города, тем больше мой мозг гнобил себя.

Всех пассажиров высадили на углу поля. Здесь так славно светило солнце, умывая закатными лучами стекла окон и глаз, что было странно злиться на самого себя. Я увидел стог желтой листвы и с размаху плюхнулся на него, примяв до земли. «Ладно, пойду попробую поймать машину до Нижнего, авось чего выйдет».

Спустя полчаса я перебежал шоссе и уставился на дорогу. Она уходила за горизонт, а после шла еще далеко, через Поволжье и Урал в Сибирь и на Дальний Восток. Разбрасывая листву ногами, словно пытаясь найти в ней иголку, я дошел до белой таблички с перечеркнутой надписью «Владимир» и скинул у нее рюкзак. Пора. Рука поднялась над дорогой, и большой палец оттопырился вверх.

Восемнадцатое правило путешественника – останавливай машины там, где они могут остановиться, будь опрятен и улыбчив, с рюкзаком на плечах, устанавливай с водителями зрительный контакт. Вроде этой обочины хватало для остановки хоть трех «КамАЗов». Я натянул улыбку и стал смотреть водителям в глаза, уверенно махая рукой. Машины неслись в потоке, пересекая границу Владимира и области, и не было им дела до рюкзака и его обладателя. Прошло пятнадцать минут, тридцать – а я все стоял, смотрел и улыбался, тряся рукой. Становилось страшно, потом жутко, а затем мозг резко вступил в атаку. Подогреваемый весь день, он вскипел за десять секунд и начал орать, что ничего не выйдет: будет холодно, страшно, тяжелая ноша искривит спину, отсутствие еды истощит тело, горло простудится, желудок отравится, меня завтра обязательно ограбят, а послезавтра прикончат и выкинут в ближайшую канаву. Мысли – враг человека, гнать бы их всех с последнего этажа. Вдруг этот изобарный процесс нарушил визг тормозов – в пяти метрах остановилась зеленая «десятка».

– Вечер солнечный! Я еду автостопом в сторону Нижнего. Вы можете подбросить?

– Да заваливайся уже! Только рюкзак в багажник утрамбуй как следует.

Кажется, именно здесь путешествие началось. Я закинул рюкзак в усыпанный крупной картошкой багажник, примял крышкой. Захлопнул переднюю дверь, уселся на сиденье – обратного пути не было.

Глава 2. Где заночевать в дороге

– Что, малой, куда путь свой взял?

– Планирую к ночи до Новгорода добраться, в лучшем случае до Чебоксар.

– А там что?

– Перевалочный пункт, погуляю немного, разомнусь и дальше в путь.

– А ночевать где?

– Пока не придумал, на месте разберемся. Но знакомые, думаю, везде найдутся.

– А дальше куда?

– Дальше на восток, в Россию! Потом уж куда доеду.

– Прикольно. Курить будешь?

Мужик достал мятую сигарету из кармана рубахи, сплюнул. Я заметил, что под сиденьем в его ногах зиждилась дыра, окаймленная ржавчиной, сквозь которую убегала дорога.

– Не-а. А вы куда едете?

– С работы домой. Семье ужин везу, картошку. Вот праздник будет, обожремся! Я недалеко живу, мне по прямой, на повороте налево, чуть вперед и направо. Так что до Нижнего не подброшу, извиняй.

Водитель довез меня до перекрестка, выгрузил рюкзак, вручил картофелину в подарок и умчал. Я снова поднял руку над трассой. Солнце уже село, оставив свои красные поцелуи редким просветам неба. Облака толстели, как взбитые перед сном подушки. Температура воздуха падала быстро, но еще скорее к нулю стремились мои перспективы добраться до города к ночи. Прошло двадцать минут, тридцать, сорок – изменилась только погода, заморосил дождь. «Отличное начало путешествия! Упаду здесь, на обочине, разобью палатку, приготовлю картошку на горелке и спать завалюсь. Нет, даже готовить не буду – сразу дрыхнуть!» Прошел час, и только когда нос и рюкзак окончательно намокли, вдалеке послышалась музыка. Чем громче она становилась, тем ближе приближалась тюнингованная машина с низкой посадкой. Она встала у моей руки и распахнула дверь.

– Брат, куда?

– Вечер дождливый! Спасибо, что остановились. Я еду автостопом в сторону…

– Давай залазь, мы торопимся.

В машине сидели трое мужчин среднеазиатской внешности. Самый низкий, развалившийся на заднем сиденье, подвинулся, уступая мне место.

Обычно решение, можно ли доверять водителю и садиться в автомобиль, принимается спустя три секунды после начала диалога. Я нырнул в раскрытую дверь, закинул рюкзак себе на колени, и мы помчали. Поначалу ребята слушали музыку с прежней громкостью, улыбались и кивали головами в такт – я заслонял уши кепкой. Наконец они свели громкость на ноль.

– Мы до Вязников! А ты?

– Туда же.

– Красава, друг! Мы сами с Туркменистана, Россию, вишь, изучаем. Ты откуда сам?

Я задумался, говорить ли, что из Москвы. По моим соображениям, большое количество жителей СНГ относились предвзято к уроженцам этого города. Скажу название района!

– Я с Орехово сам, с Южного!

– Вот и славно! Главное, что не москаль. Чмошники они, все до одного. Особенно те, что в погонах. Ух, убрал бы всех. Мы сами, брат, недавно приехали, прописки нет никакой. Ну, как недавно – месяцев десять назад. А может, пятнадцать. Так что нам попадаться нельзя никому. Мы немного объездными путями поедем, ты не обессудь уж. Ты, кстати, это, музло свое заводи, если хочешь.

Мне понравилась такая перспектива, я вставил свой плеер в магнитолу и нашел трек «Ленинград – Москва, по ком звонят твои колокола». Сначала ребята насупились, но на припеве развеселились, врубили звук еще громче, высунули руки из окон и стали трясти ими в такт музыке, приговаривая что-то на туркменском. Я поддержал веселье. Мы были похожи на хулиганистую банду. Внезапно пассажиры засунули руки назад, нагнулись на пол, а водитель выключил музыку и сбавил скорость в полтора раза. «Друг, сиди ровно и улыбайся» – скомандовал он мне. Мы ехали с такой скоростью до ближайшего перекрестка, потом свернули направо. Через три минуты ребята вынырнули, сели ровно, снова включили «Ленинград» на полную и затанцевали.

– Проскочили! Ух, повезло. Олухи!

– А что случилось?

– Как что, дэпээсники! Сейчас остановили бы, а у нас ни регистрации, ни прописки, ничего. Так загребли бы всех, и тебя вместе с нами. А тут видят, лицо у тебя русское, с тобой один водитель, и не останавливают.

– То есть вы меня для отвлекающего маневра взяли?

– Да ты не парься, братан! Мы ж тачку перегоним и засядем там. Ничего серьезного.

Мы доехали объездным путем до Вязников, где я забрал свой плеер и вышел из машины, пожелав туркменам удачи. Правило путешественника номер семнадцать – ночью вставай у фонарей или светлых зданий, чтобы лицо и хорошие намерения были видны издалека. Я выбрал фонарь поярче и не успел поднять руку, как на обочину съехала серебристая «ВАЗ 2107». «Иногда тачку днем с огнем не найдешь, а тут ночью сама останавливается!» Из окна показался светлый парень лет тридцати.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное