Дмитрий Ершов.

Хунхузы: необъявленная война. Этнический бандитизм на Дальнем Востоке



скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Дмитрий Викторович Ершов
|
|  Хунхузы: необъявленная война. Этнический бандитизм на Дальнем Востоке
 -------

   Не так давно в центре Москвы поставили памятник Александру II. Когда-то в столице уже был памятник этому императору, но большевикам он не понравился, а теперь его место уже занято. Новый монумент пришлось установить по соседству с храмом Христа Спасителя. Бронзовый император смотрит на храм, туристическая толпа смотрит на императора и читает надпись на постаменте: «Отменил крепостное право… провел реформы… ввел местное самоуправление… завершил Кавказскую войну… освободил славянские народы от османского ига». Знакомый перечень славных свершений великого царствования, но чего-то здесь не хватает. Да, в самом деле, а как же Дальний Восток? Невельской и Муравьев, походы русских корветов и первое путешествие Пржевальского? Как же порт Владивосток, который мы громко называем «воротами России на Тихом океане»? Как же новые уссурийские владения Александра II, ставшие естественными пределами роста нашей державы на востоке? Авторы московского памятника Освободителю, по-видимому, сочли эти территории бесполезными, а историю их обретения – недостойной памяти потомков. А ведь были и здесь яркие страницы, примеры самоотверженного труда и ратной доблести предков. О чем-то слышали все, о чем-то знают многие, а о чем-то могут вспомнить только самые фанатичные поклонники Клио – музы истории…
   Многие из нас знают об истории освоения Дальнего Востока по книгам Владимира Арсеньева. В свое время автору этих строк бросилось в глаза такое утверждение знаменитого путешественника: «В тайге Уссурийского края надо всегда рассчитывать на возможность встречи с дикими зверями. Но самое неприятное – это встреча с человеком». В числе возможных «двуногих опасностей», подстерегавших путника на лесных тропинках Приморья, Арсеньев постоянно упоминает хунхузов – китайских разбойников. Возникает справедливый вопрос: если маршруты экспедиций Владимира Клавдиевича пролегали исключительно по российской территории, от откуда там взялись китайские лиходеи? И что они собой представляли?
   Не будет преувеличением утверждать, что включением в состав российских владений Приамурья и Приморья империя обязана трем своим гражданам, чьи помощники были столь же малочисленны, сколь влиятельны были их противники. На первое место в этой тройке, безусловно, следует поставить Г.И. Невельского, в 1849 г. по собственной инициативе разрешившего вопрос о судоходности Амурского лимана и устранившего камень преткновения, о который разбивались все рассуждения о выгодах приобретения этой реки для России. Вопреки опасениям Петербурга, никаких китайцев на этой «китайской территории» не оказалось.
Еще одним открытием Невельского были первые точные сведения о богатом Уссурийском крае, лежащем к югу от Амура. Неутомимым защитником капитана в высших сферах был генерал-губернатор Восточной Сибири Н.Н. Муравьев. Ему удалось отстоять перед государем Николаем Павловичем новые территориальные приобретения и извлечь из них первую пользу. Получив право на переговоры с властями Цинской империи, Муравьев сумел заключить с соседями трехстатейный Айгунский договор, закрепивший за Россией левый берег Амура от слияния Шилки и Аргуни до морского устья. Правый берег великой реки признавался китайским до устья реки Уссури. Вопрос об Уссурийском крае китайский переговорщик И Шань вообще отказался обсуждать, объясняя это тем, что данная территория находится в ведении губернатора другой провинции. Спустя две недели после завершения переговоров в Айгуне адмирал Е.В. Путятин заключил с цинскими представителями 12-статейный договор об условиях политических взаимоотношений двух империй – Тяньцзиньский трактат.
   В специальной литературе, посвященной вопросам русско-китайского разграничения на Дальнем Востоке в XIX столетии, для характеристики правового статуса Уссурийского края после заключения Айгунского договора используется термин «кондоминиум». Несмотря на заявление об общем «владении», ни Китай, ни Россия не осуществляли на территории края сколько-нибудь эффективного контроля. Чрезвычайно малочисленное туземное население нынешнего Приморья находилось в косвенной зависимости от цинских властей, выражавшейся в приношении дани пушниной. Помимо аборигенов в Уссурийском крае проживало некоторое количество китайцев. Время их появления здесь до сих пор не удалось достоверно установить. В большинстве своем китайцы Уссурийского края представляли собой бессемейный преступный элемент, спасавшийся от преследования цинских властей и юрисдикции последних не признававший.
   В июне 1859 г. в столицу Китая прибыл третий главный «виновник» обретения Россией ее дальневосточных владений – генерал-майор Н.П. Игнатьев, уже успевший отличиться на дипломатическом поприще в Средней Азии. Хотя ни Айгунский, ни Тяньцзиньский договоры не поставили точку в разграничении империй на Амуре и Уссури, на территории нынешнего Приморья уже существовали русские поселения в заливах Посьет, Петра Великого, Святой Ольги и Святого Владимира. В верхнем течении Уссури в 1858 г. возникли первые казачьи станицы. В начале переговоров Н.П. Игнатьеву пришлось столкнуться с крайне высокомерным отношением цинских сановников. Энергия, ум и незаурядные дипломатические способности позволили русскому посланнику быстро разобраться в обстановке и добиться успеха. Хотя без споров и взаимных возражений не обошлось, переговоры продолжались всего две недели и завершились 2 ноября 1860 г. подписанием 15-статейного Пекинского договора. К документу была приложена карта линии границы, составленная военным топографом К.Ф. Будогоским и переданная Игнатьеву еще в июле 1859 г. С подписанием договора российско-китайская граница была установлена от слияния рек Шилки и Аргунь до устья реки Уссури и далее по рекам Уссури и Сунгача через озеро Ханка к реке Тур (Беленхэ), от ее устья по горному хребту к устью реки Хубиту (Хубту) по горам до реки Туманган (Тумэньцзян). Линия границы выходила на берег Тумангана на расстоянии 20 китайских ли (около 12 километров) от ее устья.
   Порядок российско-китайского разграничения на Дальнем Востоке с самого начала содержал ряд неясностей. Кроме того, на значительном протяжении линия границы была проведена по рекам, отличающимся очень изменчивым течением. Результатом этого стали многочисленные разногласия, споры и даже вооруженные конфликты, которыми отмечена последующая история российско-китайских отношений на восточном участке нашей общей границы. В ряде пунктов дальневосточной границы разногласия были урегулированы только в начале 3-го тысячелетия. Так или иначе, благодаря самоотверженным усилиям трех великих патриотов – Г.И. Невельского, Н.Н. Муравьева-Амурского и Н.П. Игнатьева, – а также их героических сподвижников Россия стала законной обладательницей своих нынешних дальневосточных владений.
   Территории Приамурья и Уссурийского края в середине XIX в. представляли собой дикую первозданную глушь. Распространение власти Петербурга значительно опережало колонизационные возможности государства и ставило перед правительством задачи, достойные Геркулеса. Денег и людей никогда не хватало, а расстояние, отделявшее столицу империи от ее крайних восточных границ, в условиях полного бездорожья делало Приамурье фактически другой планетой. К тому же, несмотря на героические усилия первопроходцев и путешественников прошлого, о географии тихоокеанских окраин было известно до обидного мало. Несколько по-другому обстояло дело в сопредельной Маньчжурии – Северо-Восточном Китае. Вплоть до конца XIX в. эти районы рассматривались правящей маньчжурской династией Цин как особая «родовая вотчина». Проникновение китайцев (хань) на территорию Маньчжурии было ограничено императорскими указами, формально действовавшими вплоть до 1878 г. Несмотря на препятствия со стороны правительства, стихийное заселение Маньчжурии непрерывно продолжалось на протяжении двух столетий. В начале 1870-х гг. в трех провинциях Северо-Восточного Китая, собственно и составлявших Маньчжурию, проживало 11 миллионов китайцев, 1 миллион маньчжуров и 30 тысяч дауров и солонов, занимавших степные территории на границе Монголии. Численность малых народностей Амура – нанайцев, орочонов и других – составляла в крае примерно 10 тысяч человек.
   Таким образом, численность ханьского населения Маньчжурии накануне ее окончательного «открытия» для китайцев в десять раз превышала численность представителей всех прочих народов, вместе взятых. Основная часть китайцев (9 миллионов) проживала в провинции Фэнтянь (современный Ляонин) – самой южной маньчжурской провинции, непосредственно граничившей с областями исторического Китая. Такая неравномерность, помимо противодействия властей, объяснялась отсутствием путей сообщения и малой освоенностью территории двух других маньчжурских провинций – Гирина (современный Цзилинь) и Хэйлунцзяна, иногда именовавшегося в русских источниках «Амурской губернией Китайской империи».
   Значительную, если не основную, часть китайского населения Маньчжурии составляли деклассированные элементы – ссыльные, беглые преступники, дезертиры и авантюристы. Доля подобных элементов возрастала по мере продвижения в глубь страны. Для людей, вступивших в противоречие с законом, пустынные территории Маньчжурии, перерезанные горными хребтами и покрытые густым ковром девственных лесов, представляли собой идеальную среду обитания. Природные богатства этих земель – золото, пушнина, драгоценный корень женьшеня – открывали путь к вольному обогащению. Китайские промышленники шли туда, где видели поживу, – никакие пограничные столбы не в силах были их остановить. Там, где есть богатство, неизбежно появляются «джентльмены удачи», готовые на него посягнуть. Так появились хунхузы, а поскольку их потенциальные жертвы обретались по обе стороны границы, о китайских разбойниках вскоре не понаслышке узнал российский Дальний Восток. Жертвами злодейских нападений становились не только соплеменники хунхузов, но и русские, корейцы, малочисленные туземные народы. Россия приобрела Приамурье и Приморье на законных основаниях, и, хотя эти регионы не знали колониальных войн, хунхузы в избытке обеспечивали работой русские армейские гарнизоны, казаков и даже флот. Более полувека китайские разбойники были головной болью нашей дальневосточной администрации. Революционные потрясения начала XX в. на несколько лет сделали бандитов – кстати, не только китайских – полновластными хозяевами приморской и маньчжурской глубинки. Жесткий тоталитарный режим Советского Союза сумел справиться с этим бедствием к началу 1930-х гг. – в Маньчжурии это произошло значительно позже…
   История «хунхузиады» изобилует яркими драматическими эпизодами, о некоторых из них рассказано в этой книге. Двадцать очерков, объединенных общей темой, охватывают период с 1860-х до начала 1930-х гг.


   В последних числах ноября 1897 г. жители поселка Медвежье, лежащего близ станции Вяземская Уссурийской железной дороги, были охвачены паникой. Все местное население, состоявшее из путейцев и немногочисленных казаков-переселенцев, пришло в лихорадочное движение. Женщины вязали в узлы небогатое добро. Мужики извлекали на свет божий давно забытое оружие. Что же встревожило жителей «медвежьего угла», затерянных в дебрях уссурийской тайги и привыкших изо дня в день топить скуку однообразного существования в стакане сорокоградусной? Ответом было одно слово, поминутно слышавшееся в разных концах поселка: «хунхузы». Хунхузы! Страшные китайские разбойники, ненасытные грабители и безжалостные убийцы, покинули свои традиционные «угодья» в Южном Приморье и, разгромив разъезд Гедике, движутся в направлении Вяземской. Жителям беззащитного поселка было от чего прийти в ужас. Мучительное ожидание беды продолжалось пару дней, пока телеграф не принес утешительную новость. «Разбойничья орда» оказалась артелью китайских железнодорожных рабочих, покинувших свой табор для расправы с мошенником-подрядчиком. Несмотря на благополучное разрешение, инцидент с мнимыми хунхузами оставил в памяти жителей глубокий след. Иначе и быть не могло: к концу XIX в. хунхузы стали частью тяжелой реальности, в которой приходилось жить всем насельникам русского Дальнего Востока и сопредельной Маньчжурии, независимо от национальности, подданства и уровня достатка…
   За последние сто с лишним лет в отечественной литературе, художественной и научной, хунхузам уделялось немалое внимание. Так или иначе, этой темы касались Н.М. Пржевальский и Н.Г. Гарин (Михайловский), А.А. Фадеев и К.С. Бадигин. Даже в современной России о хунхузах знает каждый, кому хотя бы раз доводилось обращаться к увлекательным книгам В.К. Арсеньева. Так кто же такие хунхузы?
   Слово «хунхуз» представляет собой искаженное китайское хун хуцзы и в буквальном переводе на русский означает «красная борода» или «краснобородый». Под «красным» в данном случае подразумевается цвет рыжих человеческих волос. С первых лет своего знакомства с китайскими разбойниками русские не переставали удивляться необычности этого прозвища. Действительно, трудно представить себе что-либо менее соответствующее облику китайца, чем рыжая борода. Писатель И.П. Ювачев, бывший свидетелем операции против хунхузов на реке Уссури в 1896 г., с удивлением замечал: «Это название имело бы понятный смысл на Кавказе, где некоторые разбойничьи племена красят свои бороды в красный цвет. Они тоже в своем роде хунхузы для станиц кавказских казаков».
   Происхождение столь причудливого названия объясняют по-разному. Одни историки считают, что некогда китайские разбойники, отправляясь «на дело», прицепляли к подбородку фальшивые бороды из пакли или волоса, выкрашенного в красный цвет. Маскируя внешность разбойника, такая борода одновременно помогала напугать жертву. Прообразом этого бандитского «аксессуара» были фальшивые бороды, использовавшиеся в представлениях традиционного китайского театра. По другой версии, хунхузы обязаны своим прозвищем… иностранцам, и прежде всего русским. Вот как объясняет сей казус очеркист Гавриил Муров, в 1901 г. объехавший тихоокеанские окраины Руси и описавший свои странствия в книге «Люди и нравы Дальнего Востока»: «У китайцев не могло быть этого внешнего признака. У соседних с Китаем народов монгольской расы – тоже. Исключение составляют только наши русские, разные искатели приключений и легкой наживы, да английские авантюристы (те и другие – со светло-русыми и рыжими бородами), в течение многих десятков лет свирепствовавшие на обширной границе Китая, отнимая у него область за областью и уничтожая сотни сынов его. В течение этих лет выражение „красная борода“ в приложении к „лихому“ иноземцу становится общеупотребительным, а затем начинает применяться китайцами не к одним иноземным, но и к своим, китайским разбойникам».
   Действительно, слово «хунхузы» было распространено преимущественно в северо-восточных районах Китая и на прилегающих территориях России и Кореи, то есть именно там, где китайцы чаще всего могли столкнуться с русскими «лихими людьми». В качестве наиболее раннего примера такой «лихости» можно привести походы казачьих ватаг под водительством Ерофея Хабарова и Онуфрия Степанова, прошедших по Амуру в середине XVII в. В обращении с местным населением казаки отличались от испанских конкистадоров разве что особой бесшабашностью и полным отсутствием религиозного фанатизма.
   Название «хунхузы» носило чисто разговорный характер. В официальных китайских документах для обозначения разбойников использовались выражения хуфэй, даофэй, туфэй, которые, для краткости, можно перевести на русский язык в одном значении – «бандит».
   Пожалуй, первое определение понятия «хунхуз» дал в 1880 г. Ф.Ф. Буссе, внесший значительный вклад в изучение Уссурийского края. По его мнению, «хунхуз, собственно, профессиональный разбойник, передающий ремесло своим детям, но название это дается также всякому китайцу, занимающемуся разбоем даже вследствие случайных причин и временно». Это верное определение нуждается в небольшом, но весьма важном уточнении: хунхузами именовали не просто разбойников, а тех, кто принадлежал к организованным преступным сообществам, или, попросту говоря, бандам.
   Нет достоверных сведений о времени и месте зарождения хунхузничества. Несомненно лишь то, что эта болезнь сначала поразила Маньчжурию и только потом перекинулась на территорию Приамурья и Приморья. Первым очагом разбоя в Маньчжурии была провинция Фэнтянь (Ляонин), с которой началось заселение Северо-Восточного Китая этническими китайцами. В соседней Гиринской провинции (Цзилинь) появление бандитских шаек впервые было отмечено в XVIII в., а в северной – Хэйлунцзянской – и того позже.
   Вплоть до начала XX в. Маньчжурия оставалась своеобразной «китайской Сибирью» – малонаселенной страной дремучих лесов и бескрайних непаханых степей.
   На протяжении двух столетий заселение края носило стихийный и неконтролируемый характер. Императоры маньчжурской династии Цин, воцарившейся в Китае в 1644 г., рассматривали историческую родину как свою особую вотчину, неприкосновенную для китайцев (ханьцев). Тысячи колонистов, обосновавшихся на северо-восточных землях, были надолго предоставлены самим себе. Более того, с формальной точки зрения они вообще не существовали и не нуждались в управлении. К каким последствиям привело такое пренебрежение, видно из доклада гиринского губернатора Мин Аня [1 - Здесь и далее транскрипция китайских имен приводится в соответствии с источником. (Здесь и далее примеч. авт.)], представленного в 1878 г. Описывая положение во вверенной провинции, чиновник сетовал, что в «пределах ее неуважение и неповиновение закону стали обычным явлением с тех пор, как в нее потянулись из внутренних провинций Китая вереницы переселенцев, подобно ручьям воды, стекающейся в котловину; во многих местностях хозяевами стали нахальные негодяи; сильные стали притеснять слабых, а на убийство и поджог стали смотреть как на обыкновенное дело» [2 - Цит. по кн.: Северная Маньчжурия, под ред. П.Н. Меньшикова и др. Харбин, 1916.]. Изрядную порцию масла в огонь этого анархического костра подливало присутствие в Маньчжурии многочисленных уголовников, бежавших или принудительно высланных сюда со всех концов Китая. Подобная публика, как правило, поначалу скапливалась в городах Северной и Восточной Маньчжурии. Как следствие, французский миссионер Вено в 1850 г. назвал город Саньсин (Иланьхала) «вторым Содомом», а англичанин Генри Джеймс спустя тридцать шесть лет сравнивал столицу провинции Хэйлунцзян город Ци-цикар с австралийским каторжным портом Ботани-Бэй. Можно сказать, что переселенцы и преступники были первоэлементами зарождения маньчжурского хунхузничества, а слабость местной власти – катализатором этого процесса.
   Банды хунхузов состояли почти исключительно из китайцев. Маньчжурские власти считали наиболее склонными к преступлениям выходцев из провинций Шаньдун и Чжили (современный Хэбэй). Шаньдунцы составляли самую внушительную когорту переселенцев из «застенного» Китая. В Маньчжурии нищие шаньдунцы могли рассчитывать только на низкооплачиваемую «черную» работу, тяжесть которой усугублялась произволом хозяев и властей. Отсюда та легкость, с которой вчерашние батраки-шаньдунцы вступали на скользкую стезю «джентльменов удачи». Противоположностью шаньдунцам, по мнению маньчжуров, были шаньсийцы (уроженцы провинции Шаньси), как правило решавшиеся на переезд в Маньчжурию только при наличии кубышки с накоплениями и уверенно чувствовавшие себя в сфере торговли.
   Наступление XX века многое изменило в жизни и облике хунхузов. Во-первых, на границе Хэйлунцзяна и нынешней Внутренней Монголии стали появляться банды разбойников-монголов. Во-вторых, после окончания Русско-японской войны в Маньчжурию, и в первую очередь в полосу отчуждения Китайско-Восточной железной дороги, хлынул поток «темного люда» из России, чувствовавшего себя в местной криминальной среде как рыба в просторном омуте. В 1907 г. недалеко от Харбина полицией был накрыт притон, служивший базой для небольшой, но очень хорошо вооруженной шайки русских уголовников, промышлявших грабежом китайцев. Самое интересное, что во главе этого преступного сообщества стояла… женщина. Как тут не вспомнить фольклорную Мурку, также возглавлявшую «банду из Амура»! Весной 1908 г. группа охотников в окрестностях Харбина подверглась нападению китайской банды, предводимой двумя русскими, одетыми в форму забайкальских казаков. Наконец, в начале XX столетия членами хунхузских шаек часто становились кавказцы.
   Разными путями приходили люди в ряды разбойничьих шаек. Основным источником поступления свежих хунхузских сил был китайский пролетариат – вчерашние крестьяне, бежавшие из перенаселенных провинций исторического Китая, спасаясь от безземелья, голода и долговой кабалы. Часть их находила заработок в Маньчжурии, а другая, менее удачливая, устремлялась дальше, на территорию России, где их ждали разнообразные казенные работы на постройке железнодорожных и военных объектов, а также труд на золотых приисках и иных частных предприятиях.
   Было бы преувеличением утверждать, что вся эта нищая и голодная людская масса оканчивала свой путь в рядах хунхузов. Тем не менее число избравших этот опасный промысел было очень значительным. Кто-то становился жертвой обмана подрядчика и не получал честно заработанных денег. Кто-то не мог устоять перед искушением попытать счастья в азартной «банковке» и проигрывался дочиста. Кто-то становился жертвой грабежа, пытаясь вывезти заработанные деньги на родину. Досада и ощущение безысходности лишали неудачника сил и желания вновь вернуться к тяжелому труду. Гораздо более заманчивой виделась перспектива быстрой наживы и прочих удовольствий жизни в рядах шайки. Яркими штрихами набросал портрет такого «без пяти минут хунхуза» И.П. Ювачев в одной из корреспонденции, опубликованных в газете «Владивосток» осенью 1896 г.: «Вот он, грязный, оборванный, полуголодный, ежедневно в работе, под дождем, на глинистой липкой земле… Какие у него радости жизни? Какие у него радужные мечты? Куда направлены его ум и сердце? Что он видит в будущем? Неудивительно, если он идет в хунхузы, на жизнь, полную приключений. Тут хотя бы есть борьба, своего рода геройство, иногда разгул. Неудивительно, если он ищет случая забыться, обезуметь, покурить опиума… И надо ли нам, европейцам, удивляться, что они с таким равнодушием подставляют свою голову под секиру палача? О, если бы они имели какой-нибудь „смысл жизни“, они не были бы хунхузами!»


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23