Дмитрий Емец.

Цветок Трех Миров



скачать книгу бесплатно

– Да, тупо премся наверх, – подтвердил Сашка. – Это самая короткая дорога. Дойдут, правда, не все.

– Отличный план! – одобрила Рина, и они долго поднимались по скользкому глинистому склону.

Гавр, точно смеясь над ними, носился по тому же склону вверх и вниз, и в лицо им летела грязь от его лап. Гавр совершенно не устал, хотя язык у него и был радостно высунут.

На вершине холма лес отсутствовал. Здесь стояли два дома и метеорологическая вышка. Из лесничества Гавра облаяли собаки. Гавр, не слушая команды «Назад!», кинулся разбираться, и вскоре лай сменился жалобным воем. Один за другим треснули три выстрела, и перепуганный Гавр примчался назад. Он дрожал и поджимал уши, однако ни ран, ни крови на нем не было.

– Они могли в него попасть! – заорала Рина, кидаясь к забору.

– Не надо! – остановил ее Сашка. – Его просто отпугивали. Я об этих ребятах слышал. Они здесь траву выращивают на продажу. Не скажу какую. Тысячелистник, шалфей, зверобой.

Они спустились в овражек, где от лесничества их нельзя было увидеть даже в бинокль. В овражке Гавр успокоился очень быстро. Поочередно стал раскрывать крылья и вылизывать их. Уставшая Рина легла на траву.

– Моя жизнь закончена! Ты не смотри, что я такая веселая! Я никогда не буду прежней! Я старушка в душе! Я похоронила своего внутреннего ребенка! – сообщила она, глядя в небо.

Сашка покосился на нее и хмыкнул. С Риной вечно одно из трех: то бежит и орет, то сидит и печатает, то вдруг грохнется и заявит, что она совершенно без сил.

– Шоколадку будешь? – предложил Сашка.

Рина задумалась. Она не знала, может ли человек, похоронивший своего внутреннего ребенка, желать шоколадку.

– Ну давай! – согласилась она наконец.

После шоколадки Сашка дал Рине половинку своего мандарина. Рина смутилась, но съела. Смутилась же потому, что у нее в кармане был не один мандарин, как у Сашки, а несколько, но она потихоньку слопала их по дороге.

Кроме мандарина и шоколадки Сашка захватил с собой еще кусок копченой колбасы. В кармане он покрылся крошками и кусочками коры. Перед тем как отправить в рот свою часть, Рина подозрительно обнюхала колбасу со всех сторон. Засмеялась.

– Чего ты?

– Я вспомнила Лару. Она вечно даты на продуктах проверяет. Никогда ничего не съест без этого. Даже если сама десять минут назад купила, все равно проверит. Зато она способна тухлый йогурт съесть, если по дате он годный, а я вот ни за что не съем! – похвасталась Рина.

– Потому что Гавр слопает! – сказал Сашка, и раньше, чем Рина поняла, что это не просто рассуждение, кто-то набежал на нее и толкнул носом в руку. Колбаса откатилась, а потом вдруг исчезла. Гавр вроде бы ее и не ел, но почему-то облизывался.

Рина, забыв об усталости, принялась за ним гоняться, что Гавру понравилось. Мало того что накормили, еще за тобой и побегали. Сашка набирал мелкие камешки и выстреливал их указательным пальцем, выбирая небольшие цели вроде высохшей ягоды на шиповнике.

– Мелкие камни надо метать так, чтобы попадать в глазное яблоко врагу! – сказал он.

– А из пращи не лучше? – спросила Рина.

Сашка задумался.

Потом вытащил телефон и что-то бормотнул в диктофон. Рина разобрала только слово «праща».

«Ну все, – подумала она. – На две недели теперь у него есть занятие!»

Сашка всегда выполнял то, что задумал, отличаясь этим от Рины, которая задумывала столько, что выполнить было невозможно и двадцатой части. Правда, и мечты у нее были соответствующие: «завоевать мир», «предложить себя англичанам вместо старенькой королевы», «нырнуть за Вторую гряду» и другие такие же.

– Да, кстати! – о чем-то вспомнив, Рина сурово наморщила лоб. – У меня был скелет мыши. Лежал в холодильнике в банке из-под меда. Я хотела отлить с него гипсовую форму, но он исчез. Ты не брал?

– Я – нет, – сказал Сашка. – Но холодильник один на весь этаж. Ночью кто-то мог захотеть меда и спросонья… э-э…

– …неверно оценить эстетическую составляющую! – подсказала Рина и, жалея, что не взяла с собой ноутбук, стала печатать на смартфоне, чтобы не потерять хорошую деталь, которую потом можно было вставить в книгу. Попутно она потирала лоб пушкинским кольцом и размышляла о том, что будет, если к человеку, воображающему себя Бонапартом, подойти и представиться: «Здравствуйте, император! Я ваш маршал Ней! Пришел обсудить диспозицию сражения!» Как он себя поведет? Будет обсуждать диспозицию или бегать по палате и вопить «Заберите от меня этого психа!»?

Не найдя ответа, она спросила об этом у Сашки.

– Лучше пусть скажет: пришел Кутузов бить французов, – предложил Сашка.

– Нет, «Кутузов» говорить опасно. Еще подерутся. А вот с Неем или Даву можно дружить. Ну при условии, что они хотя бы приблизительно знают, что такое Аустерлиц, Ватерлоо или хотя бы сражение под Смоленском, – сказала Рина, снова уже лежащая на траве.

Сашка прилег с ней рядом и тоже стал смотреть. Небо было какое-то невероятное. Если мысленно перевернуть его, оно превращалось в озеро, по которому кто-то пустил плавать множество тополиного пуха.

– Там Большая Медведица. А где-то там сейчас Венера и Марс! – Сашка уверенно показывал на тучи.

– Я ничего не вижу!

– Ты просто верь, что они есть! Со дна колодца звезды видны даже днем.

– Просто верь, – повторила Рина. – Да я и без колодца верю. Но как же трудно верить, когда ничего не видно!

Кентавр Рины опять осветился и слабо замигал.

– Ты знаешь азбуку Морзе? – спросила Рина, пытаясь обнаружить в моргании нерпи какую-то систему.

– Не особо, – сказал Сашка, чтобы не говорить «нет». Рина отлично знала это его «не особо». Спроси его про японский язык, и окажется, что и с ним у Сашки «не особо».

Рина решительно встала:

– А Кавалерия знает. И Меркурий тоже… Может, что-то случилось? Давай я вернусь на Гавре! А ты телепортируйся!

– У меня нет нерпи, – напомнил Сашка.

– Я дам тебе свою.

– И сама останешься без гепарда. И без седла, кстати, тоже!

Рина нахмурилась. Она забыла, что Гавр не оседлан.

– Он и так меня слушается!

– Да? Тогда попроси его принести вот эту шишку и положить ее рядом с тобой!

Сашка нашарил на траве шишку и бросил ее так, чтобы Гавр видел, куда она упала.

– Что, просто принести и положить рядом? – не очень уверенно повторила Рина.

– Да. И спокойно отойти в сторону.

Рина откашлялась:

– Гавр! Апорт!

Гавр, не интересуясь шишкой, засовывал нос в мышиную нору и поскуливал от нетерпения.

– Гавр!!!

Гавр неохотно потащился к шишке. По дороге он то и дело оглядывался, проверяя, не сбежала ли мышь. Подошел к шишке, понюхал и опять кинулся к норке.

– Это потому, что ее бросил ты! Он тебя не уважает! – нашла причину Рина.

Подняв шишку и приблизившись, чтобы показать ее Гавру, она незаметно коснулась его шеи гепардом. Мысли Гавра прыгали как зерна в жужжащей кофемолке. В центре же всего была мечта о жирной мыши. Рине несложно было подменить шишку на мышь. Не шишка сейчас полетит по воздуху, а выскочившая из норы мышь… Вот она выглядывает, вот…

– Ай! Что ты делаешь?!

Гавр заскулил, взвился на метр и в воздухе ухитрился раскинуть крылья. Зубы его с хрустом разгрызли шишку, которую Рина даже и бросить не успела – только откинуть от себя, чтобы не остаться без пальцев.

Сшибленная с ног, Рина лежала на земле. На нее с брюха Гавра осыпался песок, в то время как сам Гавр страстно дожирал шишку и по мере того, как дожирал, на его морде отражалось недоумение.

– Нет! – сказал Сашка. – Не надо мне твоей нерпи. Я сам дойду. Пусть ряды наши немножко поредели! Я не пропаду. Если что – заночую на дереве, а воду вскипячу в кроссовке.

– И как, интересно?

Сашка смутился, жалея, что привел неудачный пример.

– Ну, для этого кипятильник нужен, а так – запросто, – сказал он.

Рина села на Гавра и, крепко обхватив его за шею, коснулась кожи гепардом. Теперь она не спешила. Увидела его мысли, увидела свои – и стала постепенно смешивать оба потока. Спустя несколько мгновений Гавр перестал выкапывать мышь и озабоченно вскинул морду, точно вспомнив о чем-то крайне важном. Перешел на легкий бег, раскинул крылья, с силой оттолкнулся задними лапами и взлетел. Летел он торопливо и целеустремленно. Рина, посмеиваясь, представляла себе другую гиелу, которая отрывает заветную косточку, зарытую Гавром под его сараем. Вот она сладостно обнюхивает ее, вот с треском разгрызает и произносит: «Спасибо тому наивному дурачку, который хранит такие ценности вне стен государственного банка!»

Гавр негодующе заскулил и, пылая жаждой мести, заработал крыльями вдвое быстрее. Рина же неожиданно ощутила, что у нее неудержимо капает слюна и что она сама готова вцепиться в кость. Сильное желание гиелы передавалось и человеку. Вот она – опасность смешения сознаний!

Километры, отделявшие овраг у лесничества со ШНыром, Гавр пролетел рекордно быстро. Причем последние несколько сотен метров, снизившись, крался почти над вершинами. Рина вначале не понимала зачем, а потом сообразила, что Гавр не хочет попасться на глаза похитителю косточек. Собирается подобраться к нему внезапно, пока тот не скрылся.

Рина попыталась переключить мысли Гавра на что-то более мирное. Теперь ей было уже неловко, что она его обманула. Принялась осторожно внушать ему, что никаких косточек нет. Однако Гавр почему-то не успокаивался. Напротив, сев на землю, стряхнул с себя Рину и пополз, подбираясь к сарайчику на брюхе. Рина шла за ним, что-то успокаивающе бормоча.

Гавр продолжал красться. Он дрожал от нетерпения. Шерсть стояла дыбом. Неожиданно он сорвался с места и ринулся к сарайчику. Обогнул его стену, закрывавшую Рине обзор, и Рина услышала щелканье зубов и звуки грызни. Скользя по мокрой траве, Рина взбежала на пригорок, толкнулась ладонями в стену сарайчика и выскочила из-за него. Гавр, вцепившись в загривок еще какой-то гиеле, катился вместе с ней в овраг. Внизу же произошло нечто странное. Гавр, который был крупнее и явно сильнее, внезапно выпустил гиелу и с некоторым смущением отступил.

Вторая гиела, рыча, вскочила. Мельче Гавра, песочного цвета, с белым пятном на морде и очень худая, она, кинувшись, попыталась схватить Гавра за горло. Гавр отпрыгнул. Зубы гиелы щелкнули вхолостую. Уши у Гавра были прижаты и зубы продолжали скалиться, но все же вся грозность из него куда-то улетучилась. Он выглядел скорее растерянным, и другая гиела это прекрасно понимала. Она еще раз щелкнула зубами, взлетела на пригорок и вцепилась в отрытое из-под сарайчика коровье бедро. Это была прекрасная кость, такая массивная, что у Рины имелся, помнится, соблазн сделать из нее палицу.

Гавр с тоской смотрел на расхищение своих сокровищ.

«Мама! Я угадала! Этого не может быть!» – подумала Рина.

Видимо, она подумала это вслух, потому что незнакомая гиела вдруг вскинула морду и без предупреждения кинулась на Рину. Их разделяли шага четыре. Рина осознала, что обречена. Укус гиелы смертелен. Все что она успела – это выставить перед собой руки. Гиела, сбив ее с ног, потянулась к горлу.

«Все!» – подумала Рина, но неожиданно точно пушечное ядро врезалось песочной гиеле в бок. Кувыркаясь, она слетела с Рины и, жалобно поскуливая, скатилась с пригорка. Над Риной, защищая ее, навис Гавр.

Рина встала, переводя дыхание. Она даже не успела толком испугаться, и страх приходил только сейчас. Колени затряслись, все тело стало ватным.

Гиела вскочила, ощетинившись, схватила валявшееся неподалеку бедро и взлетела с ним вместе. Бедро было тяжелым, поэтому воровка летела несколько боком, вынужденная неудобно задирать морду. Гавр и Рина провожали ее глазами. Потом Гавр жалобно завыл, навеки прощаясь с костью.

– Постой… – сказала Рина. – Ты не тронул ее не потому, что испугался. Это была самка, правда?

Гавр перестал выть и покосился на Рину, будто понял, о чем она говорила.

– Да, – продолжала Рина. – Я сообразила, откуда она взялась. Это та песочная гиела, которая тогда сбросила берсерка… Смотри-ка, как она исхудала! И от седла избавилась.

Гавр отвернулся и снова не то залаял, не то завыл.

– Не волнуйся!.. Мне кажется, она еще придет. Ты богатый жених. У тебя куча косточек и Суповна в тещах. А она уже поняла, что тебя можно раскулачивать!

* * *

До ШНыра Рина добралась примерно за час до ужина. Кавалерии не было ни в кабинете, ни в аудитории. На всякий случай Рина заглянула в столовую. Дежурная пятерка накрывала на стол. Кухонные Надя и Гоша, вооруженные длинными, съеденными многочисленными заточками ножами, стояли у стола, на котором лежал дополнительный хлеб. Кстати, этими же ножами в ШНыре резали и хозяйственное мыло, чтобы одного куска хватало на две раковины. Наде и Гоше помогал Макар. Помощь его частично выражалась в том, что он раскладывал хлеб по тарелкам, а частично в том, что незаметно опускал часть хлеба в свои необъятные карманы. Причем охотился преимущественно за горбушками.

Рина подошла к Наде, собираясь спросить про Кавалерию, но не спросила. Разговор, который вели между собой Надя, Макар и Гоша, показался ей интересным.

– Если бы я решил быстро и успешно жениться, я знакомился бы не с девушкой, а с ее мамой и бабушкой! И познакомился бы получше. В режиме нагрузки и стресса, так сказать, чтобы выползли все тараканы, если таковые имеются, – авторитетно рассуждал Гоша.

Макар хохотнул, и еще одна горбушка исчезла непонятно куда.

– А с девушкой? – спросила Надя.

– Если бы понравились бабушка и мама, то понравилась бы и девушка… Только девушки этот фокус знают и прячут своих мам и бабушек как можно дальше. Проще с президентом страны увидеться, чем заставить девушку, которая тебе нравится, показать ее маму!

– Да ты что! Прям в самую точку! – воскликнула Надя, всплескивая руками.

Гоша довольно надулся и заработал ножом.

– Не верь ей! – шепнула ему Рина. – Она над тобой издевается. Знает, что ни один мужчина не почувствует иронии, когда ему скажут: «Да ты что! Прям в самую точку!»

Гоша перестал резать хлеб. Зато теперь оживился Макар. Он уже украл все горбушки, и теперь его мыслительный аппарат освободился для абстрактной болтовни.

– А с мамой познакомить? – спросил он у Нади.

– Да зачем тебе с патологоанатомом знакомиться? Познакомишься еще, – резонно отвечала Надя.

– А с папой?

– А вот с папой – легко. Он больше в прокуратуре не работает. Писанины много, говорит. Теперь он ловит карманников на Филевской линии, – сказала Надя.

Лицо у Макара вытянулось, и он отодвинулся бочком.

– Кавалерию видели? – спросила Рина.

Надя с Гошей ответили, что недавно она здесь пробегала, а где сейчас, не знают. Тогда Рина отправилась в Зеленый лабиринт, чтобы зарядить нерпь. В лабиринте она проблуждала минут двадцать, неверно повернув в одном из сомнительных мест. Рина уже приготовилась звать на помощь Алису, зная наперед все, что от нее выслушает, когда стена кустарника раздвинулась и перед ней открылся каменный фонтан.

Кавалерия на корточках сидела перед главной закладкой и пристально смотрела на нее. Причем делала это через дополнительные очки, от которых у нее дико уставали глаза и которые извлекались лишь в самых важных случаях.

Рина сделала несколько осторожных шагов и остановилась, понимая, что ближе закладка ее не подпустит. Как и прежде, она могла бежать к ней, не ощущая преграды, но при этом оставалась на месте. Фигурки на нерпи засияли, но все же Рине показалось, что заряжалась нерпь медленнее, чем обычно… Но додумать она об этом не успела. Кавалерия вскинула голову.

– Это вы меня искали? – спросила Рина.

– Это я тебя искала!

– Мы с Сашкой ушли в поход. Вы были в нырке, ну мы и не предупредили. Не сердитесь?

Кавалерия сдула со лба челку. У нее существовало три стадии раздражения: вздрагивание косичкой, сдувание челки и закрывание глаз. Сдувание челки – это было еще терпимо. Не шторм, а лишь волнение на море.

– Сержусь. Но, кажется, я уже говорила: самое большое искушение второй половины жизни – это праведные вопли. Человек уже усвоил для себя, что правильно, что неправильно, что ведет к цели, что уводит в сторону, и его ужасно раздражает малейшее расхождение с этим его пониманием.

Кавалерия оглянулась на закладку.

– Подойди! – велела она Рине.

– Я ближе не могу…

– Тогда обойди закладку и остановись примерно за моей спиной… У тебя же хорошее зрение?

– Прекрасное.

– Это не всегда удобно, – сказала Кавалерия. – Вот я, например, когда не хочу кого-то видеть, просто снимаю очки, и все. Самое врущее, самое противное лицо становится просто милым красным шаром или не менее милым белым овалом…

Рина сдвинулась по кругу. Кавалерия повернулась боком, чтобы не загораживать ей закладку:

– Видишь эту трещину на камне? Раньше ее не было. Идет от самого верха закладки и примерно до ее середины.

Рина всмотрелась. Если сколотый, с причудливой резьбой камень можно было сравнить с неправильным, неидеальной формы яблоком, то рассекавшая его трещина походила на надрез. Словно кто-то провел по яблоку невидимым ножом, разрезал его до половины, потом убрал нож, и… собственно, все.

– Или не убрал нож! Потому что трещина увеличивается! – договорила Кавалерия.

Рина испуганно вздрогнула. Она точно знала, что не говорила про яблоко вслух.

– Она увеличивается, и закладка теряет силу. Ты заряжала сейчас нерпь. Почувствовала что-нибудь?

– Вроде медленнее как-то, – неуверенно отозвалась Рина.

– Точно. Гораздо медленнее, я бы сказала. И защита ШНыра ослабела… И магия Зеленого лабиринта в целом… Здесь все зависит от закладки.

– Почему камень треснул? – спросила Рина.

– Не разобралась еще.

– Но эта трещина совсем узкая!

– Узкая, но глубокая. И чем она глубже, тем сильнее конфликт между частями. Правая часть, как видишь, больше, поэтому совсем закладка не ослабеет, но остаток будет очень невелик. Какое-то время его будет хватать на зарядку нерпей и лабиринт, но внешняя защита ограды постепенно исчезнет. И вообще для ШНыра этого недостаточно. Здесь же еще и подземная часть, и куча всего, на что используется энергия… Я даже сама не смогла бы перечислить: ведь все создавалось столетиями.

– И что делать? Может, склеить как-то? – спросила Рина жалобно.

Кавалерия невесело усмехнулась:

– Точно. Лучшим суперклеем. Купить тюбиков двадцать-тридцать. Я тоже думала об этом, как ни странно… Нет, с закладкой такие опыты не проходят. Когда заколачиваешь крышку пороховой бочки, лучше не использовать раскаленные докрасна гвозди.

– Тогда как будем выкручиваться? – спросила Рина, разглядывая трещину.

Кавалерия же смотрела уже не на трещину, а на Рину, и по-прежнему через самые зоркие свои очки.

– Кто знает, – пожала плечами она. – Жизнь полна чудес. Порой и зло обращается к добру. Быть может, вскоре будет найдена новая, полная свежих сил закладка и с нее начнется история обновленного ШНыра?

Глава третья
«Я пил без ягодки»

Дружба – очень сложный живой организм, вроде цветка на окне. Его надо все время поливать, рыхлить, переставлять на солнце, отщипывать желтые листочки. Или она завянет.

Дополнение к «Кодексу шныра»

Ул и Яра перебрались в комнату, которую отдала им Суповна, во вторник. Несколько дней до того Ул делал ремонт: красил, штукатурил, клеил обои, стелил линолеум, менял смесители, заказывал стеклопакеты. Деньги на материалы дала Суповна, да и остальные сбросились кто сколько мог. Кузепыч привез и долго выгружал из багажника рубанок, электролобзик, две дрели, шуруповерт, всякие ножички, плоскогубцы, отвертки. Прыгали в майонезных банках саморезы. Сквозь прорвавшуюся оберточную бумагу тускло поблескивали гвоздики.

– Все с возвратом, пнистый якорь! Тут редчайшие вещи есть! Хоть бы эти щипцы! Не знаю, зачем они нужны, но небось еще царя-батюшку видели! – сказал Кузепыч, как видно испытывая жалость, что приходится со всем этим расставаться.

Соседи Ула и Яры – пьющая, довольно назойливая пара, уже дважды занимавшая у Ула деньги, – при виде Кузепыча присмирели. Только что они явно с прицелом на то, чтобы занять в третий раз, ныли, что Ул привез с собой тараканов. На деле же тараканы повылезали, когда Ул выкорчевал на кухне прогнившую мойку, за которой у тараканов размещался штаб. Кузепыч сурово посмотрел на соседей и, отдуваясь, круглым животом загнал их в комнату.

– Не буди во мне завхоза, а то после не убаюкаешь! Вы с культурой – и вам добро натурой! – предупредил он.

– А тараканы? – пискнули из-за двери.

– Все будет! – пообещал Кузепыч.

Он вернулся на кухню и почти с нежностью заглянул за мойку.

– Ишь! Копошатся! А вообще, замечаю я, нынче тараканы редкость. Яды, что ли, сильные стали?

Ул разложил на газете инструменты и деловито осмотрел их, как полководец озирает рать перед боем.

– Говорят, из-за вай-фая, – сказал он. – Ориентировка у тараканов на тех же волнах. И вот я все думаю: а нельзя использовать тараканов как Wi-Fi-модемы? Или там звонить на таракана как на мобильник? Если таракан правой ножкой дергает – это мне Кавалерия звонит. А если левой – то, допустим, Яра!

Никто не верил, что за такой короткий срок можно все начать и закончить, но оказалось, что очень даже возможно. Помогали Улу Макс, Родион и Афанасий. От Родиона помощь была реальная. Он и в электрике разбирался, и кафель класть умел. Макс был полезен тем, что охотно таскал тяжелые грузы. В одиночку выволок на свалку старую ванну, например. В одиночку ходил в строительный магазин за смесями. Афанасий же мешался под ногами и все искал, к чему бы ему приложить усилия.

– Я вывинтил все старые лампочки! – сообщал он Родиону.

– Зачем, позволь тебя спросить?

– Ну как же? Они же не горели!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное