Дмитрий Дёгтев.

Борис Немцов. Слишком неизвестный человек. Отповедь бунтарю



скачать книгу бесплатно

Свою избирательную кампанию он проводил под лозунгами остановки строительства ГАСТ, возвращения городу исторического названия Нижний Новгород и жесткой критики КПСС. «Они были уже свободными, но довольно жесткими, потому что все-таки проходили под контролем компартии, – вспоминал Немцов о тех выборах. – Я имею в виду прессу, руководителей всех предприятий. Не обошлось без довольно забавных эпизодов. Самое главное состояло в том, что коммунисты, борясь со мной, предложили в качестве альтернативы одиннадцать (!) кандидатов. Все одиннадцать были коммунистами, которые, может быть, и имели разные программы, внешне, но внутренне отвечали требованиям тогдашнего обкома к народным депутатам.

Потом, когда я уже победил, я спросил одного босса, зачем они сделали такую глупость, зачем было одиннадцать коммунистов выдвигать против меня. Он наивно ответил:

– Если не понравился бы один из них, то мог понравиться другой. Или третий. Главная задача была, чтобы ты никому не понравился».

Однако «боссы» сильно ошиблись! Молодой, красиво говорящий физик, борец с атомной станцией просто не мог не вызвать симпатии у народа. А тот факт, что Немцова всячески охаивали и препятствовали его выступлениям, только прибавлял ему популярности. Ах так?! Решаете за нас всё! А мы вот назло за этого лохматого парня пойдем голосовать! С этой особенностью своих земляков Борис Ефимович потом сам неоднократно столкнется, когда уже будучи губернатором и вице-премьером будет «пропихивать» на пост мэра Нижнего Новгорода «своих» людей. «Мне было очень трудно встречаться с людьми, – сетовал Немцов. – Многие руководители предприятий просто не допускали моих встреч с народом. Например, тогдашний директор автозавода долго не впускал меня на территорию предприятия, и мне пришлось проехать туда нелегальным образом. В кузове грузовика. А когда я приехал на встречу на Автозаводскую ТЭЦ, собравшимся объявили, что все будут немедленно отправлены на уборку территории. В наказание. В нерабочее время. На целую неделю». Характерно, что Немцов, позиционировавший себя интеллигентом, избирался не в нагорной части города, считавшейся местом жительства советской элиты и интеллигенции, и даже не в Сормове, славном своими революционными и судостроительными традициями, а на Автозаводе! Фактически отдельном городе в городе, всегда жившем по своим правилам и где настоящим начальником фактически был не первый секретарь райкома, а директор ГАЗа[2]2
  Кстати, и в будущем Немцов не нарушал традицию и даже в 1999 году избирался в Государственную думу от Автозаводского и Ленинского районов. Против бывшего директора завода Бориса Видяева. И снова победил!


[Закрыть]
. Смелость? Или веселое хулиганство?

Немцов в итоге победил и вскоре впервые оказался в Москве.

Не физически, а политически, разумеется. И тут же попал в самую гущу событий, ускоривших крах советского строя. Избранный съезд начал работу 16 мая с избрания народного депутата РСФСР Бориса Ельцина председателем Верховного Совета. А 12 июня парламент принял Декларацию о государственном суверенитете (впоследствии эта дата будет названа Днем независимости). В этот же период Немцов познакомился с Ельциным. Сам он описывал это событие так: «Депутаты съехались в Москву на первое заседание Верховного Совета РСФСР, и Ельцин пригласил на встречу тех, кто победил под демократическими лозунгами. Собрались. Ельцин зашел, увидел меня, молодого парня (а мне тогда было 30 лет), и с ходу говорит: „Вы из Нижнего Новгорода? У вас есть какие-нибудь идеи, как нам обустроить Россию?“ Меня это удивило. Он несколько часов сидел и слушал нас, совсем молодых людей, неоперившихся, практически ничего не комментируя и только что-то записывая. И это не был аттракцион по внимательному прослушиванию разговоров начинающих политиков, это был заинтересованный, важный разговор».

Уже тогда Немцов понравился Ельцину своими красивыми речами, а Ельцин восхитил Немцова своим «смелым» поведением. Мол, что бы ни делал будущий президент России, все это «соответствовало запросам общества». И перечислил: падал с моста в реку, ездил в трамвае, ходил по районным поликлиникам. А именно этого, по мнению Бориса Ефимовича, в тот период и ждало общество от своего лидера. Герой, не похожий на импозантных и «скучных» партийных боссов советского периода!

О работе Немцова в качестве депутата, как и о его учебе в школе, известно немногое. Сам он описывал тогдашний российский парламент как сборище хулиганов. «Парламент представлял почти весь политический и общественный спектр того времени: огромная фракция классических коммунистов, чуть меньше – фракция коммунистов, которые за демократию, отдельная фракция – „Демократическая Россия“, еще какие-то националистические группы, – вспоминал он. – По каждому вопросу, по каждому законопроекту – бурные споры, скандалы, доходившие до мордобоя». Между делом 22 октября 1990 года был выполнен один из пунктов немцовской предвыборной программы. Первый заместитель председателя Верховного Совета РСФСР Руслан Хасбулатов подписал постановление о переименовании города Горький в Нижний Новгород.

Глава 3
Перемен требовали сердца

Крах Нижегородского ОКЧП и звездный час Немцова

15 августа 1991 года молодежь всей страны отмечала годовщину со дня смерти певца Виктора Цоя. Слова одной из песен кумира «Перемен требуют наши сердца» на редкость точно отражали настроение населения страны, уставшего от серой и унылой совковой действительности. И перемены следовали одна за другой. Недавно избранный президент РСФСР Борис Ельцин подписал указ о департизации, согласно которому на заводах и в учреждениях ликвидировались парткомы и партячейки. В это же время в Нижнем Новгороде открылась Нижегородская товарно-фондовая биржа. Лексикон пополнился режущими слух буржуйскими терминами «брокер», «сделка», «торги», которые при советской власти после отмененного Сталиным НЭПа и представить было невозможно. Именно в историческом августе в карманах людей захрустели новые «полтинники» и 100-рублевые купюры образца 1991 года, главным отличием которых от привычных советских денег стало отсутствие профиля Ленина. А в свободную продажу только что поступили американские сигареты «Винстон» и «Мальборо». Как выглядят последние, большинство советских граждан знало только из комедии «Иван Васильевич меняет профессию», в которой вор Милославский пританцовывал в «царских палатах» под песню «Вдруг, как в сказке, скрипнула дверь…» с пачкой «Мальборо» в руке. Летом 1991 года также впервые зазвучали слова «безработица» и «безработные». Одним словом, социализм продолжал рушиться, плавно и мирно, без боя, сдавая свои позиции капитализму. Хотя государство по-прежнему называлось Советским Союзом, а над административными зданиями все еще развевались красные флаги. Казалось, советская власть просто мирно исчезнет сама собой…

Однако в последний момент она, неожиданно для всех, все-таки дала тот самый «последний и решительный бой», о котором пелось в гимне КПСС.

Начиная с 4 часов утра 19 августа радио начало передавать сообщения о переходе власти в стране к так называемому Государственному комитету по чрезвычайному положению. Включив телевизор, люди неожиданно увидели там балет «Лебединое озеро», транслировавшийся на всех каналах. Что интересно, в ТВ-программе на понедельник 19 августа этот спектакль действительно должен был демонстрироваться, только не весь день, а в 16:40 и только на первом…

Ну а на родине Немцова – в Нижнем Новгороде, – купив в киосках газету «Нижегородский рабочий», граждане увидели на первой полосе «Обращение к советскому народу», в котором в патетическом тоне говорилось: «Соотечественники! Граждане Советского Союза! В этот критический для судеб отечества и наших народов час обращаемся мы к вам! Начатая по инициативе М. С. Горбачева политика реформ, задуманная как средство обеспечить динамичное развитие страны и демократизацию общественной жизни, в силу ряда причин зашла в тупик». В заключение народ призывали «осознать долг перед родиной и оказать всемерную поддержку ГКЧП». Реакция людей была самой разной, от страха и уныния до радости. Кое-кто потирал руки, надеясь, что игра в демократию наконец-то закончится и в страну вернется железный порядок…

Пока люди приходили в себя и слушали музыку Чайковского, в 11:00 в Нижегородский кремль начали одна за другой съезжаться черные «Волги» руководителей администрации, правоохранительных органов, КГБ и армейских подразделений. На закрытом совещании обсуждался вопрос о создании Областного комитета по чрезвычайному положению (ОКЧП) в составе 12 человек. Именно такое секретное указание получили областные власти из Москвы. Идею активно поддержали прокурор области В. И. Резинкин и командующий внутренними войсками генерал-майор Павлов. Однако председатель областного Совета (фактически глава региона) Александр Соколов, которому и предстояло возглавить новый орган, колебался. Опытный хозяйственник, начинавший карьеру при Брежневе, понимал, что пути назад не будет. Если поддержим ГКЧП, а он провалится, нас как минимум снимут, а может, и посадят. А если публично осудим «чрезвычайщиков», а победят они, тоже снимут и, скорее всего, посадят! В то же время многие присутствующие смело выступили против ГКЧП, а председатель горсовета Евгений Сабашников открыто заявил о нелегитимности как самого «комитета», так и его распоряжений. В подобном двусмысленном положении, которое всегда бывает во время путчей и переворотов, оказались тогда все руководители областей и крупных городов.

В итоге никаких радикальных решений попросту не приняли, решив выждать время. Ограничились лишь полумерами, войска, расположенные на территории Нижегородской области, были приведены в состояние повышенной боевой готовности. Нетрудно догадаться, к чему именно они были «готовы». В то же время отряд милиции блокировал здание Нижегородского телецентра, а газеты получили указание не выпускать в печать материалы без визы цензора. Но никто никого не арестовывал и никому не препятствовал.

В 15:00 того же дня началось совещание президиума горсовета с участием руководителей районов и депутатов. Большинство расценило происходящее в Москве как переворот. В обращении к населению народные избранники призвали нижегородцев сохранять спокойствие и выдержку. Спустя три часа на площади Минина состоялось открытое собрание депутатов местных Советов всех уровней, переросшее в митинг. Площадь пестрила лозунгами и транспарантами типа «Хунте нет! Демократии – да!». Под одобрительные крики толпы был зачитан указ президента РСФСР и Обращение к гражданам России, подписанное Борисом Ельциным и председателем Верховного Совета РСФСР Русланом Хасбулатовым. Тексты этих документов были переданы прямо из Белого дома в Москве по телефону. В какой-то степени события, происходившие в Нижнем Новгороде, напоминали московские, только в миниатюре. Сторонники хунты, вымолвив «А», боялись сказать «Б», а противники, воспользовавшись их нерешительностью, развернули активные действия с привлечением широких масс населения. В этом и было слабое место путчистов, они апеллировали к абстрактному «советскому народу», которого фактически уже не существовало, в то время как их оппоненты – к конкретным людям, почувствовавшим вкус свободы и не только не желавшим с ней расставаться, но и готовым встать на защиту недавно избранного президента.

В девятом часу вечера, вопреки цензуре, нижегородцы увидели программу Ленинградского телевидения, где в прямом эфире выступил мэр города Анатолий Собчак, охарактеризовавший происходящее как государственный переворот. Затем уже в выпуске программы «Время» неожиданно вышел в эфир сюжет, подготовленный корреспондентом Сергеем Медведевым об обстановке у Белого дома, в который попал и Ельцин, зачитывающий подписанный накануне Указ «О незаконности действий ГКЧП». На фоне этого показанная позднее пресс-конференция членов ГКЧП с трясущимися руками вице-президента СССР Янаева выглядела уже как жалкий спектакль.

Нижегородская газета «Ленинская смена», которую в народе в те времена ласково называли «Леночкой», в годы перестройки приобрела имидж самого либерального печатного издания региона. Очередной номер должен был выйти во вторник 20 августа. Молодой коллектив редакции во главе с И. Крыжковым подготовил нечто вроде экстренного выпуска с шапкой для первой полосы: «Михаил Сергеевич, выздоравливайте побыстрее!» Ниже решили напечатать тексты указов Б. Н. Ельцина и материал о блокировании милицией Нижегородского телецентра. Однако директор издательства «Горьковская правда», в котором тогда печатались все местные газеты, В. Забурдяев отказался принимать номер в работу, ссылаясь на решение цензора. Тогда редакция «Леночки» ночью приняла беспрецедентное решение – в знак протеста выйти к читателям с чистой первой полосой. «Главное – дать понять людям, что произошло нечто такое, что одним махом перечеркивает все наши демократические начинания. Судя по реакции читателей, мы добились своего», – писала газета спустя неделю после этой рискованной акции. Событие получило большой резонанс, в том числе в столице. Часть протестных экземпляров «Ленинской смены» уже после провала путча попала в Москву, в том числе к министру культуры РСФСР Юрию Соломину. Известный артист написал на белом листе следующие слова: «Хотелось иметь на этом листе бумаги честные слова порядочных людей. В защиту демократии нашего народа. Мне стыдно за нас».

Тем временем ситуация быстро менялась. 21 августа местные газеты уже открыто осуждали хунту и публиковали репортажи из Москвы. В 10 часов утра в Нижнем Новгороде открылась внеочередная сессия городского Совета народных депутатов. Народные избранники проходили в здание через толпу митингующих. К тому моменту было уже понятно, что путч в Москве провалился, и депутаты в тот же день без особых разногласий приняли резолюцию о политическом положении, в которой единодушно осудили государственный переворот.

Неделя после 19 августа воистину перевернула мир. В понедельник, 26-го числа, нижегородцы проснулись уже в совсем другой стране. По приказу президента России милиция закрыла и опечатала здание обкома КПСС в кремле, всех райкомов, партийного архива и даже гаража на улице Семашко. Сотни партийных работников в одно мгновение остались без работы. В то же время парторганизации в учреждениях и на заводах одна за другой стали заявлять о самороспуске. То, что еще недавно казалось незыблемым, растворялось как туман.

Днем на площади Минина состоялся новый митинг под лозунгом «Демократия победила хунту». Присутствовавшие ликованием и овациями встретили весть о том, что президиум областного Совета во главе с Соколовым подал в отставку. Опьяненные победой нижегородцы призвали немедленно приступить к сносу всех памятников Ленину, переименованию улиц и площадей, а также разогнать воинские части и КГБ. Вечером того же дня красные флаги, развевавшиеся над кремлем, были сняты. Власть коммунистов, длившаяся 74 года, окончательно пала, а судьба страны под названием СССР была окончательно предрешена.

32-летний Борис Немцов во время путча, разумеется, находился там, где и положено, оборонял здание Верховного Совета. И тем самым подтвердил поговорку «оказался в нужное время в нужном месте». Ельцин, разумеется, заметил высокого коллегу, выступавшего с речами перед народом и призывавшего стоять до последнего за свободу, что и сыграло ключевую и поворотную роль в жизни Бориса Ефимовича. Ему, можно сказать, выпал шанс один на миллион, и он им воспользовался на всю катушку. После того как за поддержку ГКЧП в Нижнем Новгороде было снято в полном составе областное руководство, в регионе фактически возникло безвластие. А когда у Ельцина возник вопрос, кого туда посадить, он, разумеется, вспомнил про депутата Немцова. Во-первых, тот только что стоял с ним на баррикадах, во-вторых, президент просто больше никого из «горьковских» лично не знал. И уже 27 августа Борис Ефимович стал его полномочным представителем в регионе. «Он был настоящим партсекретарем, – вспоминал он об этом событии. – Особо не разбирался в ситуации в Нижегородской области, просто сказал: „Ты – парень молодой, по всей видимости, ни черта не понимаешь в управлении. Поэтому – вот тебе испытательный срок. Я тебя давно знаю, ты меня никогда не подводил и, думаю, сумеешь справиться. А может, не сумеешь. Не справишься – сниму тебя через пару месяцев“».

Так, благодаря неудавшемуся путчу, Горьковская область (формально она была переименована в Нижегородскую только в 1994 году) совсем неожиданно получила нового начальника. На смену солидным партократам (сейчас это модное в конце 80-х слово уже позабыли), десятилетиями выслуживавшим подобные должности в медленно ползущих советских социальных лифтах, пришел молодой парень с кудрявыми волосами. Напоминавший своим видом хиппи, которых еще лет семь назад высмеивали в газетах, как примеры «недовоспитанной» молодежи! Такого советская власть не могла представить даже в кошмарных снах. Физик с замашками плейбоя, самостийный борец против атомной станции, «сопляк», не имевший ни малейшего опыта управленческой работы (даже пионерское звено в школе не возглавлял), занял кабинет председателя облисполкома. А потом и вовсе переехал в расположенный напротив бывший обком КПСС! Прямо как Александр Керенский, поселившийся летом 1917 года в святая святых – Зимнем дворце.

Шапка или бутылка?

В последнее время стало очень модно вспоминать положительные стороны советской власти и задаваться риторическими вопросами, можно ли было сохранить Советский Союз и кто, собственно, «развалил» великую державу. А вот в конце 1991 года на сей счет мало кто по-настоящему переживал. Более того, хотя формально СССР прекратил свое существование 26 декабря 1991 года, когда Совет Республик Верховного Совета СССР принял декларацию о прекращении существования Союза и официальном роспуске его институтов власти, задолго до этой даты о нем уже стали говорить в прошедшем времени. «Степень суверенизации той или иной республики бывшего Союза не есть показатель стабильности, – писал журналист „Ленинской смены“ Владимир Кочетков. – Напротив, нарастающее самоутверждение наций зачастую становится той силой, которая заставляет сниматься людей с обжитых мест. И потому слово „беженец“ уже перестало всех шокировать». Действительно, беженцы, разваливающийся общественный транспорт, рост преступности волновали народ куда больше, чем судьба Советского Союза. Даже самое элементарное – достать водки – стало настоящей проблемой для обозленного и уставшего от дефицита и очередей народа.

«Хочется шампанского» – так называлась характерная статья Юрия Яндаева в той же «Ленинской смене». Дело в том, что работа завода шампанских вин практически прекратилась. То бутылок не было, то линия сломалась… «Сегодня никто не знает, и поставщики наши в том числе, как будем жить завтра, – жаловался Яндаеву директор предприятия. – Все предварительно дают согласие на поставки на словах. Но как дело доходит до подписания договоров… Увы». Оно и понятно: все ждали перемен и обещанной «либерализации цен», а торговать по старым, да еще по талонам, уже никто не хотел. О нравах того времени красноречиво свидетельствуют и криминальные сводки за декабрь 91-го. «Ленинский район: два любителя выпить, разбив оконное стекло, проникли в медпункт СПТУ № 6 и похитили 0,5 литра спирта, но были задержаны милицией… Московский район: около 10 часов утра на улице Куйбышева был ограблен инвалид Г., преступник отобрал у него бутылку красного вина. В 12 часов по приметам налетчик был задержан сотрудниками милиции… Автозаводский район: в автобусе № 40 двое грабителей напали на работника ПО „ГАЗ“ С. и, нанеся ему побои, отняли сумку, в которой находилось две бутылки водки» – и т. п. «Жутко было видеть плачущего пожилого мужчину. Почти старика, – рассказывала статья „Винный рэкет“ в „Нижегородском рабочем“. – У него среди белого дня на глазах у десятков жителей Молитовки, стоящих в многолюдной очереди за спиртным, отняли бутылку водки. Человек плакал от обиды и бессилия». Подобные драмы в те дни можно было наблюдать во многих продуктовых магазинах. Едва в эти «пункты массового притяжения» завозили водку, как откуда ни возьмись появлялись группы спортивно сложенных молодых людей, которые грубо оттесняли первые ряды очереди и брали вожделенный напиток целыми ящиками. Другие сновали среди утомленных очередников и настойчиво предлагали: «Давай деньги! Возьму без очереди». Правда, соблазнившиеся на эту «помощь» мужики чаще всего не получали потом ни водки, ни денег. Бывали и более вопиющие случаи. Впрочем, даже тех, кто, не щадя сил и не жалея времени, все-таки «достоял», порой ждал «облом». «Однажды, когда дождавшийся своего часа очередник уже протягивал деньги в заветное окошко магазина № 5 (остановка „Школьная“), те же спортивного вида налетчики стянули с его головы шапку, – рассказывали журналисты. – Потом дождались, пока покупатель отоварит талоны, и потребовали за его же головной убор выкуп – бутылку. Когда тот отказался, забросили ушанку на крышу магазина». И такие сцены в продмагах были в порядке вещей.

Надо отметить, что упомянутый мужик, не сломившийся перед вымогателями, сильно рисковал. Ведь лишиться шапки в те времена было настоящей катастрофой! Купить головной убор в магазинах в 1991 году стало практически нереально, а никаких барахолок тогда еще не было. В Нижнем Новгороде единственной точкой, где трудящиеся могли приодеться, был промтоварный рынок возле станции Костариха. На эту «толкучку» по выходным дням устремлялись толпы народа со всех концов города. Заплатив рубль за вход, граждане попадали в царство лиц цыганской национальности, бойко торговавших пуховиками, сапогами, свитерами и прочим шмотьем. И хотя страна еще формально оставалась советской, цены на «толкучке» были уже вполне себе рыночными. «Если вы приедете на промтоварный рынок, чтобы купить шапку не как у почтальона Печкина из мультфильма, а приличную, то в своем портмоне надо иметь не менее полутора-двух тысяч. Мужские сапоги стоят 900-1000 рублей, брюки-варенки – 700, куртка – полторы, шапка – две тысячи, свитер – 900 рублей. Итого… Раньше на такие деньги можно было купить новый „Запорожец“ или подержанные „Жигули“», – отмечала пресса.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8