Дмитрий Анашкин.

Сборник фантастических рассказов



скачать книгу бесплатно

Со сдержанным достоинством я повернулся к водителю: «В аэропорт! Летим отдыхать на Таити!».


ПРОИСШЕСТВИЕ В ЛЯ МУН


Аферист Азеф зашел в ресторан «Ля Мун» с непреодолимым желанием кого-нибудь обмануть. Почему в названии ресторана, наряду с французской приставкой «ля», фигурировало английское «мун», означавшее «луна», он, даже глубоко задумавшись на эту тему, ответить не смог бы. А уж тем более сейчас, не думая ни о чем совершенно, и, движимый единственно фетишистскими целями своими… Смеркалось. Он шел по улице, бредя немного путано, ступая шаг за шагом в каком-то, одному ему известном направлении, и, едва увидев выплывшее из тумана заведение, понял сразу – ОНО!

Ресторан оказался почти пуст, он был, судя по всему, не очень популярен и посещали его плохо. Однако, те двое, как бы притаившиеся по разным углам залы – настолько тихо вели они себя – стоили многих. Слева, аккуратно положив на стол котелок и повесив старомодного вида сюртук, сидел граф Вулф. Он, видимо, зашел недавно, и тарелка его была почти полна. На ней, источая приятный аромат, и, как бы приглашая любезно, но не навязчиво себя съесть, лежали спагетти и сосисочки. К ним была подана тарелка квашеной капусты, непонятно каким боком сюда подошедшая, и, уж и вовсе не вязавшийся с блюдом, маринованный огурец.

В другом углу сидел мужчина средних лет, в танкистском шлеме и очками сварщика на лбу. Одет он был в кожаную куртку и брезентовые штаны. Это был Ганц.

– Вау! Какие люди без охраны! – Громко закричал Азеф, только переступив порог заведения. Никто из присутствующих не был ему знаком, но он считал хорошим тоном заявить о себе и своих намерениях сразу и во всеуслышание. Гласность и открытость во всем, что казалось работы, были одним из многочисленных пунктиков Азефа. – Я всех приветствую, – в экстатическом возбуждении он притопнул ногами и сделал неожиданное Па, как бы сообщая публике, что, кажется, сейчас пустится в пляс. – И так господа, имею честь представиться вам и доложить суть дела! – Он еще раз притопнул, однако в пляс все же не пошел.

– Мое имя – Азеф, – громко продолжил он. – Я вор и аферист вселенского масштаба. И, сейчас, я буду вас обманывать! Он вызывающе посмотрел сперва на графа Вулфа, а потом на Ганца. – С кого начнем?

– Меня не надо, – твердо и решительно, как будто давно ожидая этого вопроса, и, чуть придвигая к себе котелок, ответил граф.

Ганц вопросительно, и, словно, непонимающе, посмотрел на Азефа, но промолчал. Затем, после некоторого раздумья, он наклонился и перекатил стоящее рядом, прислоненное к стене жигулевское колесо себе под стул. Колесо не умещалось, и Ганц поставил на его выступающую часть ноги.

– А кому надо!!! – вдруг заорал дурным голосом Азеф, начиная быстро бегать из угла в угол, при этом притоптывая ногами, как Чарли Чаплин. В одной руке у него был радиотелефон, автоматически набирающий чей-то номер, в другой – серебряный брелок непонятного происхождения, который он непрерывно крутил перед собой на цепочке.

Движения его ускорялись, крики становились все громче и беспорядочнее, он постоянно гримасничал и крутил головой из стороны в сторону. Вдруг, неожиданно для всех, дверь распахнулась, Азеф выскочил из ресторана и исчез в неизвестном направлении, растаяв в сумеречном тумане.

Граф грустно посмотрел в пустую тарелку, рядом с которой раньше лежал котелок.

Ганц, так же печально, ощупал пустое место под своим стулом. Видимо, он очень рассчитывал на лежащее там ранее колесо.


ВОЙНА АДЕПТОВ


Глава 1. Адепт седьмого пути


На скамейке сидел и делал вид, что спит, человек среднего роста неброской наружности, одетый в велюровую шляпу, светлый парусиновый костюм и дырчатые, советских времен сандалеты. Прохожие спешили мимо, никак не выделяя его из других отдыхающих или праздно шатающихся людей, в большинстве своем стариков и старушек; полуденное солнце светило тепло и весело, чирикали воробьи; голуби чинно вышагивали по лужам, школьники несли свои ранцы, легко и беззаботно подпрыгивая на ходу…

Адепт седьмого пути, Гавриил Вячеславович Богомолов по кличке Грегор пребывал в глубокой медитации. В этот момент он как раз преодолел второй уровень Того Света и начал уже формироваться в виде луча на третьем. Готовясь к возможной атаке, он преобразовал остатки материального тела в невидимую, без цвета и запаха субстанцию и начал проникать Куб. Он погрузился в него и, уже было показался с другой стороны, как случилось непредвиденное: Куб начал темнеть.

Гавриил Вячеславович не знал, что явилось причиной случившегося; а если бы даже и знал, изменить уже было ничего нельзя – все произошло слишком быстро…

Луч света, которым он был в тот момент, проник через Куб – но не целиком. Адепт как бы начал троиться. Вместо одного их оказалось три: один затух внутри ставшего черным Куба; второй же, пройдя через него, продолжал движение вперед. Третий отразился от непрозрачной теперь поверхности и сменил направление на противоположное.

Катастрофа было настолько неожиданной, что адепт на мгновение замер, не решаясь ничего предпринять.

Часть его сознания, затухая в Кубе, пропала сама собой и не доставила особых неприятностей; лучи же, двигающиеся в противоположных направлениях причиняли нестерпимую боль. Его сознание, одновременно являясь двумя отдельными и независимыми объектами, удалялось само от себя; астральное тело адепта оказалось разорванным на две половины, разлетающимися все дальше и дальше друг от друга…

Почти исчезая от непереносимости происходящего и ослабевая с каждой секундой, адепт сконцентрировался на отраженном свете; тот еще не утерял связи с физическим телом, хотя светящаяся пуповина таяла прямо на глазах. Он переключился на возвращение – сверкая и переливаясь всеми цветами радуги, адепт приблизился к границе второго мира, и из последних сил продавив ее, рухнул в небытие…


***


– Да вы к нам надолго ли? – Кокетливый голос звучал, кажется, прямо в голове. Тонкая светящаяся оболочка, напоминающая контурами девушку, скользила рядом с ним.

– Не знаю, – Гавриил Вячеславович торопливо перебирал призрачными окончаниями своего силуэта. Задерживаться здесь он не собирался, но и как ускорить движение вперед не понимал. – А вы? Надолго? – спросил он скорее для проформы, что бы поддержать разговор.


– А это как посмотреть, – с деловитыми интонациями ответил силуэт, словно ждал вопроса. Он все больше проявлялся – теперь адепт ясно различал, что он принадлежит девушке маленького роста, в черных очках.

– Относительность времени была описана еще в Упанишадах; так же, впрочем, как и его бесконечность, если вы понимаете, о чем я… – силуэт оказался буддисткой, причем из продвинутых. Адепт невольно ускорил шаг.

Теперь Гаврила Вячеславович различил на голове девушки шапку-ушанку на манер офицерской; уши были аккуратно повязаны бантиком под подбородком. Очки, которые он сначала принял за солнцезащитные, оказались из арсенала сварщика.

– А Вы, я видела, светом были… – в голосе странной собеседницы послышались нотки зависти.

– Да. А что? – Сухо спросил адепт не понимая как она, находясь на втором уровне Того Света, могла видеть его в виде луча.

– И как там? Качеством себя не почувствовали?

– Каким… качеством? – Адепт начинал нервничать. Заводить философские беседы с обитателями потустороннего мира не входило в его планы. Он не совсем понимал, о чем она, и это раздражало. К тому же, оказалось, что девушка не идет, а катится на роликовых коньках. «Час от часу не легче», – вздохнул адепт. Они приближались к огромным каменным воротам, в душе шевельнулась смутная надежда…

– Ну, ведь свет… это одно из качеств Транцендентного, – девушка взглянула на него с некоторым недоверием; видимо, про Транцендентное, по ее мнению, полагалось знать всем. – А раз Вы смогли стать светом, то тут и до того, чтобы стать «качеством» недалеко…

«Охотники на адептов! – думая о своем, Грегор совсем перестал обращать внимание на девушку. – Это их почерк! Расставляют ловушки в астрале; шпионят, интригуют. Их агенты повсюду! Они могут оказаться сгустком энергии, или тихой сущностью, прозябающей в Нирване…»

Об этом подразделении ходили страшные слухи. Формально являясь частью ФСБ, они не подчинялись никому. Вернее сказать, никому на Земле. Главный офис Охотников находился в Затомисе, на втором уровне астрала; их щупальца простирались и дальше, но на третьем и четвертом им приходилось сложней – там практически не было материи. На Земле у них также был офис. Говорили, что он расположен в подземельях, где-то в районе Кремля. И, что представляет он из себя бесконечную череду зал и пещер, в которых тесными рядами застыли адепты, находящиеся в глубокой медитации. Все они состоят на государственной службе и работают на нее веками, большинство времени находясь в астрале. В пещерах поддерживается специальная температура. В охране же они, в человеческом понимании этого слова, не нуждаются.

– … Представления о путях на "Тот Свет", существовавшие в русской культуре, могут быть рассмотрены с точки зрения различных традиций. – Девушка, казалось, была рада внимательному слушателю; она заглядывала Грегору в глаза и подпрыгивала на ходу. – Первая из них связана с погребальным комплексом и культом предков. Смерть, по представлениям русских, является самой главной дорогой на Тот Свет…

«Недаром их называют "Исскуственная Шамбала" – отметив, что каменные ворота приблизились, Грегор ускорил шаг. – Этим подчеркивается их антогонизм Шамбале настоящей, находящейся в горах Тибета....»

Задачи решамые в "ИШ" – как сокращенно называли ее адепты – не имели ничего общего с проповедуемым в Тибете. Они были просты и прозаичны: слежка за инакомыслящими, охрана Затомисов своих стран, недопущение в дальние слои астрала свободных адептов и уничтожение самых опасных из них. К последним, безусловно, и относился Гавриил Вячеславович Богомолов.... По кличке Грегор или, сокращенно, Грег.


В этот момент с адептом начало происходить нечто странное: он продолжал вышагивать достаточно бодро, но его движение сначала приостановилось, а затем прекратилось совсем. Вокруг Грегора начали проявляться какие-то смутные тени – кажется, стены старого города. Дома вокруг становились все осязаемей, по улицам торопливо и целеустремленно зашагали прохожие. Отвлекшись, наконец, от своих мыслей, адепт недоуменно огляделся. Он повернул голову к своей спутнице и вдруг понял: «Все… это конец».

Выражение ее лица изменилось непередаваемо. Нет, внешность была не причем. Она все так же беззаботно улыбалась из-под своих очков; все так же смешно топорщились уши ее шапки. Но если раньше это вызывало лишь умиление и даже легкое сострадание, то теперь от ее вида Грегора пронзил страх. Это было… как будто сменили пластинку: так, проплывавшие за окном облачка с кружащими в небе чайками, прежде, под легкий джаз, казавшиеся легкими и беззаботными – теперь, когда загремели жесткие трубы похоронного марша, не ассоциировались ни с чем иным, кроме как с видениями угасающего в предсмертной агонии человека…

«Механизировали реальность; – пораженно констатировал Грегор. – Материализовали мое духовное с тем, чтобы уничтожить его на физическом плане!»

Он попробовал шевельнуться, но это не удалось. Что и понятно – теперь он был газовой трубой, которая тянулась вдоль потрепанного серого дома… А трубы, как известно, не шевелятся.

Грег начал концентрироваться, проклиная себя за беспечность – ситуация была почти безнадежной. Ловушка, в которую он попал, требовала огромного ресурса, и на мгновение он представил себе как много в «ИШ» сейчас поставлено на карту! О причинах, по которым они пошли на это, он даже боялся гадать.

Оставалось единственная возможность: подключиться к мировому сознанию и сделать тем самым свое уничтожение адекватным уничтожению всего мира… но такое пока не удавалось никому…


– Дом обесточили? – командовала тем временем верткая девица; вокруг нее суетилось несколько человек в синих спецовках с надписями «Ленгаз» – Магистраль перекрыли?

– Обижаете, Марь Иваннна, – откликнулся старший. По-видимому, она была бригадиром.

Рабочие подкатили тележку с баллонами. Девушка достала из-за спины газовый резак.

«Вырежут. Заменят на новую трубу, и делай со мной что хочешь… – мозг адепта лихорадочно искал выход. – Переплавят? Форма для меня не имеет значения, все равно я останусь предметом, то есть, слава буддизму, сохраню сознание». – Один из работников начал счищать с Грегора краску.

– Чтоб не воняло. – Пояснил он, и Марь Иванна одобрительно кивнула.

«Порежут в куски и на свалку, поржавею в пыль… – догадался адепт. – А у пыли-то уже нет души, она скорее к стихиям относится». – От страха он покрылся испариной.

– Труба вроде газовая, а влажная почему-то; – удивился мужик со щеткой. – Видать на нее из водопровода подтекает. Правильно меняем! – закончил он удовлетворенно.

Марь Иванна тем временем уже разожгла горелку и теперь настраивала ее. В переливающихся бликах огня лицо казалось призрачным и нереальным.

«Господи! – Взмолился адепт, исчерпав все свои возможности к концентрации; от испуга он совершенно не мог медитировать, а другого способа переменить реальность, кроме как изменить свое представление о ней, в нынешнем, обездвиженном состоянии, у Грега не было…

«Господи, спаси и сохрани, избавь меня от этой напасти, нечисти, воздай пытателям моим по заслугам их… – Он, не переставая, читал молитвы, переиначивая на свой манер и уже полностью утратив контроль над происходящим.

Марь Иванна, для уверенности тряхнув в воздухе резаком – огонь держался крепко – поднесла ее к газовой трубе. Запахло паленым железом.


***


Климентий Григорьевич Хацкевич, ведущий архитектор, душа-человек, работал сегодня дома. Это значило, что у заказчика его появлялась вероятность хоть и не в срок, но получить-таки проект своего загородного дома.

На работе же дело до чертежей у Климентия не доходило – нужно было покурить, переговорить с сослуживцами, выпить чая да снова покурить… А с тех пор, как в конторе образовался компьютер мудреной марки, времени не стало совсем, иногда даже на чай. Очередь в Интернет занимали с утра.

Теперь же Климентий Григорьевич чинно сидел за столом, в несколько слоев заваленном бумагами и соображал, как подступиться. Как обычно, перед работой он развил кипучую деятельность: нужно было найти ручку, карандаши и линейку. Но, прежде всего – разыскать очки.

– Так, так, так… – бумаг было много и очки не находились. Наконец что-то блеснуло под столом, и Климентий бросился туда, словно коварный предмет мог снова его обмануть, убежав под диван.

– Я вооружен! – Вскричал он нараспев, водружая прибор на нос и гордо оглядываясь по сторонам. – Вооружен и очень опасен! – Для кого может оказаться опасным этот маленький человечек с обширной лысиной и бородкой клинышком, осталось не проясненным. Его перебила его же собственная новая идея.

– А не испить ли нам чая? – Полуутвердительно спросил себя архитектор и, отодвинув бумаги в сторону, прошел в кухню. Здесь он, не торопясь, наполнил водой эмалированный чайник с петушками на боку, поставил его на конфорку и открыл вентиль.

Ничего не последовало. Газ не шел. Он чертыхнулся и, хотел было закурить, но передумал. Предстояло иметь дело с газом, а с ним шутки плохи.

Климентий Григорьевич примерно подозревал, что случилось. Такое бывало уже не раз: что-то починив, аварийная служба забывала открыть ими же перекрытые трубы. Однажды весь дом два дня просидел без газа, пока он – Климентий Григорьевич! – не отыскал на своей лестничной площадке тайно спрятанный краник. Он и питал, как оказалось, весь дом столь необходимой для жизни субстанцией.

Напевая под нос, и обдумывая, какой бы номер дать новому договору, Климентий в тапочках на босу ногу вышел на лестницу и, привычно сунув руку в углубление у стены, повернул заветный краник.


Чудовищной силы взрыв потряс дом. По сторонам полетели стекла вперемешку с кусками горящей фанеры. Дом устоял чудом, но ни дверей, ни окон в нем больше не было. Словно завороженный, смотрел Климентий Григорьевич на огненный гриб, вырастающий из земли до самого пятого этажа.

В пустые глазницы окон вместе с копотью и кусками отбитой штукатурки влетел какой-то предмет и, мокро шмякнувшись о лестничный пролет, покатился прямо к Климентию. Он приближался, словно в немом кино, перескакивая через ступени, и вот, наконец, остановился у самых ног.

Пустыми глазницами на архитектора смотрела сквозь разбитые дужки очков дымящаяся голова; уже сползая по стенке от нахлынувшего ужаса, он заметил под подбородком аккуратно завязанные бантиком шнурочки, держащие теперь уже непонятно что…


***


Адепта спасло только то, что основной удар он принял на себя, еще находясь в виде металлической трубы. Марь Иванна, к счастью, почти полностью успела отпилить его от дома, так что взрыв просто отбросил его в сторону.

Грег, однако, пострадал очень сильно. Момент исчезновения зловредной Марь Ивановны застал его в середине полета и дальше он летел уже в своем прежнем теле. Его физическая оболочка на Земле погибла, это стало ясно сразу – от живота больше не тянулась светящаяся желтая пуповина. Оставался последний шанс.

– Клиническая смерть!!! – Завопил адепт, вскакивая на ноги и бросаясь к воротам, которые были уже невдалеке – до окончательного небытия его физическое тело отделяло еще минут пять. Он надеялся успеть.


***


Грег несся по туннелю, сотканному из света и тепла; падение усиливалось с каждой секундой. В конце, медленно, но, неминуемо приближаясь, таилась густая холодная темнота. Мимо мелькали города и страны, лица давно умерших родственников; вокруг рушились башни небоскребов, падали самолеты, тонули корабли. Словно в замедленном фильме шли в атаку солдаты, сталкивались автомобили; подкарауливали жертву наемные убийцы. Больницы и кладбища чередовались со сценами крушений поездов, дымили трубы крематориев…

И в тот момент, когда он уже приблизился к темноте почти вплотную, адепт почувствовал страшный удар. Что-то словно вонзилось в его солнечное сплетение; в глазах потемнело. Разгон замедлился, но скорость была слишком велика, и он несся вперед и вперед в разверзшуюся перед ним черную бездну…

– Не успел, умер, – пронзила леденящая мысль; – теперь только в чужое… – он не додумал, тьма окончательно сомкнулась над головой…


***


– Смотри ж ты, молодой какой, а сердце уже… – причитала старушка, стоявшая в толпе зевак. – Ему бы жить да жить… – Санитары молча грузили тело умершего мужчины в машину.

– А что случилось-то, Никитишна? – другая, только что подоспевшая старушка успела заметить лишь ноги в сандалиях, торчащие из-под простыни.

– Упал! Сидел, сидел и вдруг – хлоп! – с готовность пояснила Никитична; – Думали без сознания, а глянули – не дышит… Сердце, видать, – добавила она значительно.

Ребятишки с ранцами боязливо жались подальше; тепло и ласково светило полуденное солнце, по лужам скакали воробьи…

Один из школьников вдруг вздрогнул и пошатнулся, словно теряя сознание, но через мгновение снова встал твердо и, как-то по другому, по-новому оглянулся вокруг. Лицо его по-прежнему выражало испуг, только глаза стали не по детски серьезными. Санитар захлопнул дверь, и машина уехала гремя и распугивая воробьев.


Адепт седьмого пути еще раз оглянулся, поправил ранец на спине и, перепрыгивая через лужи, отправился домой. Нужно было делать уроки.


Глава 2. Охотники на Адептов


Семиклассник Вадик Печечкин был мальчиком нервным, болезненным, но вполне поддающимся воспитанию. Оттого поведением он плохим не отличался, а учился средне. На тройки. Особенно мучила алгебра – совсем беда. Все эти корни и вычитания были ему с первого дня и не понятны. Так и до сих пор: тьма какая-то, получалось разве что наугад.

Придя сегодня после школы домой, он еще некоторое время посидел, вспоминая увиденное в саду. Да и было что…

Он никогда прежде не видел мертвецов, но не это было его основным переживанием. Уже когда этого мужика, что на скамейке помер, увозили, произошла с Вадиком странная метаморфоза. Помутилось у него в голове, и увидел он перед собой совсем другую картину: машина, в которую мужика забрали, и не машина вовсе, а какой-то невиданный звездолет. А санитары – не люди совсем, а разные существа и на людей-то мало похожие.

Нет, были у них конечно и ноги и головы; только все они какие-то странные – один, словно небоскреб огромный, с перепонками между пальцев и глазами узкими, как у кошки; другой лысый, маленький, лицо сморщенное, весь словно мумия высох.

И погрузила эта компания тело мужика в прозрачный саркофаг, на кокон похожий, а как закрыли, так наполнился он туманом, и сам в воздухе поднявшись, в диковинную машину заплыл.

Дальше воспоминания кончались, однако ощущение сна не прекращалось. Казалось до сих пор Вадику, что он спит. И все что вокруг него происходит – ему снится.

Вадик тряхнул головой и взялся за алгебру: сон – не сон, а уроки-то делать надо…


***


Урок физики начинался с объяснения нового материала; учитывая, что Вадик и в старом-то толком не разобрался, сообщения о «спинах» электронов, гравитационной константе и «правиле буравчика» к царившему в его голове хаосу не добавили ничего. Объяснения закончилось примером – учитель многозначительно написал на доске условия задачи: частица вращается вокруг ядра по часовой стрелке с заданной скоростью. Вопрос, на который нужно было ответить через сорок минут вычислений был до неприличия прост: какой величины и в какую сторону направлено электромагнитное поле, формируемое при таких условиях.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22