Дмитрий Анашкин.

Сборник фантастических рассказов



скачать книгу бесплатно

– Это твоя машина. – Я показал на припаркованный «Крайслер». Перед отбытием назад мне нужно было ввести свежепроявившуюся Эливиру в ход дела. – Водить, надеюсь, умеешь?

– Мааашииина? – Разочарованно протянула она. – А я мотики люблю… Как жахнешь по газам, так с места с визгом!

– Под запах горелой резины и пердеж на весь город. – Мрачно дополнил я, – короче, ключи у тебя в правом кармане. Садись, поехали, а то люди и так почти час ждут.

Все расселись по автомобилям, и мы тронулись. Вокруг снова проплывал Стокгольм, но мне на это было уже, по большему счету, плевать. Я ждал звона будильника, чтобы проснуться.


ГАВРИЛА


Гаврила зашел в торговый зал магазина тканей, расположенный по улице Мытнинской, где-то около семнадцати часов вечера и очень удивился. Магазин имел вид фешенебельный и отличался изысканным дизайном интерьера. Торговал он тканями разного рода, но в основном, дорогими и престижными, которые используются в оформлении ресторанов и бутиков. По этому случаю вид самого магазина был затейлив и утончен – ткани были разложены продуманно и замысловато, во всем чувствовалась работа дизайнера. Все это было привычно и уместно. Удивившая же Гаврилу вещь заключалась в следующем: он увидел на одной из внутренних экспозиций, представлявших собой старую выцветшую телегу (один из прогрессивных и любимых направлений пытливой дизайнерской мысли под названием винтаж), на которой были выложены разного рода ткани для декора в стиле грандж; так вот, он увидел и удивился непомерно: на вершине композиции, венчая и, видимо, по замыслу автора завершая ее идеологически, стоял выдвижной ящик платяного шкафа тоже достаточно старый, искусно потертый во многих местах и мастерски подкрашенный художником разноцветной краской. Но не продуманность композиции, не сам факт ее существования, и даже не мастерство и тонкость ее исполнения поразили Гаврилу. Он впал в настоящий столбняк от другого: это был ящик из платяного шкафа, стоящего в спальне его квартиры, по улице Таврической…

Да, в этом не было никаких сомнений – нижний ящик для обуви, он знал это наверняка по ряду простых признаков, да у таких вещей и не бывает двойников. Шкаф был действительно старинный, еще дореволюционный, сделан из дуба и первоначально, скорее всего – вощеный. С годами воск стерся и шкаф покрыли лаками. Делали это за сто лет, похоже, раз десять и предмет почти полностью утратил изначальные черты. Он скукожился, оплыл от бесконечных слоев наносимой на него краски, резьба утратила резкость и привлекательность, углы скруглились. В общем, в этом предмете не осталось и следа былой роскоши и шарма.

Шкаф был, тем не менее, опознан опытным взглядом Гаврилы и куплен. Затем молдавским работникам, производившим в его квартире ремонт, было выдано несколько банок специальной кислоты для снятия лаков, набор скребков и щеток, тазы и тряпки для последующей помывки предмета, и работа пошла. Через месяц шкаф был совершенно очищен, оставалась его чем – нибудь покрыть.

Сам Гаврила не понимал в этом ровным счетом ничего – он был менеджер среднего звена, руководил бригадой программистов в строительной конторе и искусством интересовался чисто умозрительно, но его жена была дизайнером и в таком деле знала толк много лучше других. Все было решено быстро – принесены краски с кистями, в помощь жене была выделена пара рабочих потолковее и дело было сделано буквально за день. Получилось замечательно. Все были довольны. Вещь получилась тонкая и со значением. И главное, что и было сейчас предметом безграничного Гаврилиного удивления – крайне индивидуальная, в своем роде неповторимая. Даже ручки, да взять хотя бы этот ящик. Вот – эта ручка была куплена Гаврилой отдельно на барахолке и представляла собой рукоятку оконной створки еще более старой, чем сам шкаф. Она была сделана, может, этак лет сто назад, а может, – как любил повторять многозначительно Гаврила заходящим приятелям, показывая им, как бы невзначай на шкаф, – может и все двести. Про триста он загибать стыдился, не понимая, впрочем, и сам как следует, были ли тогда оконные ручки, и, если были, то как они выглядели.

Так вот, этот самый эксклюзивный ящик, с той самой неповторимой ручкой из латуни и украшал теперь экспозицию интерьерного магазина на Мытнинской.

Еще немного походив и поохав кругами вокруг предмета своего удивления, раза три уже уходя, и столько же раз возвращаясь, Гаврила терзался сомнениями. Он хотел еще раз убедиться; убедившись же, он снова расстраивался и в полной прострации уходил. Наконец пообещав себе как можно быстрее попасть домой для проверки, он окончательно покинул магазин, оказавшись на улице.

Здесь, он вдруг вспомнил, хоть мысли и тянули его скорей домой, что у него есть еще одно дело.

Он должен был зайти в местное отделение милиции, чтобы взять какую – то справку и, заодно, повидать своего приятеля, работавшего там же. Знакомство пришлось кстати – сегодня была суббота, и коридоры отделения буквально кишели народом. День был приемный, и люди использовали его для различных надобностей. У кого – то что – то украли, и он подозревал соседа, кто – то кого – то побил, и в этом подозревался муж побитой (до суда он проходил по делу как подозреваемый, в соответствии с законом). Непрерывным потоком везли сомнительных личностей, телефон в дежурке буквально раскалился от звонков.

Гаврила достал мобильник и набрал телефон приятеля – он был заместителем начальника РУВД и возможности его в смысле продвижения дел бумажных, были в данном месте и в данный момент неограниченными. Валера вскоре вышел сам, поздоровался с приятелем и по деловому осмотрелся вокруг. Когда он был на работе, его поведение радикально менялось. Если в бане он пил пиво спокойно и неторопливо, то в рабочее время он потреблял то же самое количество вдесятеро быстрей – берег время. Вот и теперь, несмотря на утро, будучи уже под шафе – " у Машки, секретарши моей, день рождения", – кратко объяснил он, – "сухое вино потребили, не с водки ж начинать, на работе все-таки", – он быстро прикурил сигарету и сделал торопливую затяжку.

– «Давай кратко, назад надо, дел невпроворот», – по всему чувствовалось, что к водке могут перейти в любой момент, и момент этот Валере пропускать не хотелось.

– «Да вот, мне бумагу какую-то от вас надо, для страховой, их там черт разберет, посмотри, тут написано», – Гаврила подал приятелю бланк страховой компании, там было написано что-то неразборчивое.

Валера взял бумагу, прочитал и присвистнул. То, что он там увидел, видимо, настолько его поразило, что он даже на некоторое время перестал торопиться.

– « Ну, старик… блин, не завидую… Теперь понятно, почему ты так выглядишь», – он с каким – то сострадательным выражением лица оглядел Гаврилу с ног до головы – «наверное, всю ночь заснуть не мог… Так», – он вспомнил, кажется, внезапно, нечто очень важное и опять заторопился. – «Значит от тебя бы заявление хороше, ну да ладно, сам напишу для протокола. Так… свидетельские показания – следака попрошу, сойдет и его почерком. Тебе, как я понимаю, главное быстрее».

– «Ну, вроде, да…» – Гаврила был несколько ошарашен его реакцией, но история с ящиком от шкафа не шла из головы, точила изнутри. Гаврила решил не вдаваться в подробности. Надо им бумагу, пожалуйста.

– « Так когда?» – учитывая деловой настрой Валеры, хотелось направить его в позитивное русло.

– «Да счас, там десять слов написать, Машку попрошу, она вмиг…» – он осекся. – "Вот черт, у нее ж сегодня день рождения», – взгляд его потемнел. – «Слушай старик. Тороплюсь я очень. Дела. Справку тебе через тридцать минут Леха, практикант наш, вынесет. Сам, не смогу… уже наверное не смогу… работы невпроворот.» Зорко вглядевшись в одно ему воображаемое далекое будущее, он взял у Гаврилы бумагу из страховой и, беспокойно озираясь по сторонам, скрылся в дверях дежурки.

Гаврила, в ожидании бумаги с полчаса покантовался по окружающим магазинам. Пару раз зашел в магазин тканей, чтобы убедиться. Ящик был действительно ТОТ САМЫЙ.


***

Наконец, почти точно через полчаса, из дверей вывалился растрепанный милиционер в форме сержанта. Он безошибочно строгим взглядом выделил Гаврилу из толпы и, строевым, с легкими перебоями, шагом направился к нему.

– «Рзрште длжть?» – он, кажется, очень хотел отдать честь, и от этого его удержало только отсутствие на Гавриле верхнего головного убора. Взгляд сержанта, однако, был строг, а сведенные в строгую полоску губы выражали решимость на все.

– «Вше здание вплнено!» – браво отрапортовал сержант, едва приблизившись. Соединив в одно все увиденное, Гаврила сделал вывод, что сержант был в дупель пьян. Он протянул какой-то помятый, испачканный чернилами лист с печатью. "Интересно, что они мне в таком состоянии сваяли?" – пронеслось у Гаврилы в голове, но мысль заглохла при воспоминании о том, как однажды в деревне, он так сильно напился, что не мог ходить. А машину водить мог. Что и делал, единственно забывая переключать передачи. "Ноги отрубаются первыми" – возникло новое соображение – «а, они ж, справку не ногами печатали…" К тому же, опять, Гаврила вспомнил о ящике. Настроение испортилось окончательно.

– «Спасибо за службу, Родина Вас не забудет». – Проникновенно ответил он, взял бумажку и засунул ее в бумажник.

– «Рдыдзылжить!» – вытянулся сержант и, сделав бравый разворот, чеканя шаг, чуть не врезался в косяк – оборот вокруг себя, видимо, вызвал у него временную раскоординацию движений.

Гаврила вышел, решив, не откладывая, заехать домой, благо, было не далеко. Он вышел из подъезда и стал искать взглядом свой БМВ, не находя его. Сердце Гаврилы замирало при каждой попытке – вон вроде… Нет! За этой… И тут не она, хотя похожа очень. За углом – то, что он забыл о том, где запаркован автомобиль, ничего странного не было, это случалось с ним часто. Он напряг память… Блин! У магазана, он же в магазин заходил, а потом уж пешком! Гаврила ринулся к магазину и снова неудача! Машины нет. Но где же?… Какая – то смутная мысль шевельнулась в его подсознании. Гаврила рывком достал из кармана бумажник, оттуда бумагу, полученную в РУВД. Он бегло прочитал ее содержимое. "Гражданину ...... Гавриле...., что возбуждено уголовное дело по факту хищения у него автомобиля БМВ государственный номер, регистрация». Он посмотрел число – вчера!

Он опрометью бросился на дорогу, остановил первое подвернувшееся такси, назвал домашний адрес. Уже, поднимаясь в лифте, еще раз перечитал бумагу – все так и есть… Какой ужас! Открыл дверь квартиры и замер на пороге. В квартире царил настоящий погром. Вещи были разбросаны, начиная с прихожей, хотя и мест тут для хранения особо не было предусмотрено, только для верхней одежды, разве что.

– « ЦРУ!!!» – быстро сообразил Гаврила, и по случаю отсутствия теперь автомобиля, прошел в кухню к холодильнику, чтобы перед решительными действиями подкрепить себя рюмкой водки. Зашел в кухню и обомлел. Холодильника не было!


***


Не было, впрочем, более ничего, что представляло хоть какую-то ценность. Ящики буфета были выдвинуты, из них торчали оставшиеся предметы: вилки пятидесятых годов, со следами зубов предыдущих владельцев, разделочная доска того же времени без каких – либо следов – только зазубрины от хозяйских ножей. Унитаз, слава богу, был на месте. Раковину пытались оторвать, но не получилось, рабочие ее намертво к стене припаяли – не оказалось штатных креплений, пришлось по-своему придумывать, это раковину и спасло. Сейф вскрыт, да так деликатно, на дверцах не осталось и следов – как своими ключами открыли. Одежда, ценности – все подчистую. Как корова языком слизала! Гаврила прошел в туалет, закрыл лицо руками и беззвучно заплакал… "Все… Что непосильным трудом нажито… Еще программистом работал, Аделаиде подарки на последние покупал…» – А она все – «браслетик Гаврюша, маленький у тебя какой-то вышел»; – и, скромно так опускала глаза, ковыряя своей дизайнерской туфелькой с тупым носочком ступенечку между бутиками на третьем этаже и на четвертом. Сердце Гаврюши сжималось от жалости. «Стильно, но дорого,»– отмечал он, выкладывая очередные пятьсот баксов за туфельки.

Аделаида была девушка скромная, как он выражался осторожно – "непосредственная".

– « Какое колечко красивое, смотри», – и, робко поправляя небрежно упавшую на лоб челку, благоухая купленными Гаврилой же, духами, но – "маленький какой-то у тебя флакончик вышел, Гаврюша…» – И уже про серьги, – "тебе такого не купить… а жалко! Жорка вон Анжелике машину опять подарил. А ты меня третий раз за год в Турцию отправляешь! Стыдно подругам рассказать, они все во Франции, на Лазурном тусуются."

Работал Гаврила днями, а, как с Аделаидой познакомился, то и ночами тоже. Колечки все дорогие какие – то попадались, а у подруг мужья, кажется, из нефтяных скважин сутками не вылезали, деньги там считали. От наездов прятались. А жен, для безопасности, во Францию отправляли – хоть и назвали французскую болезнь "французскою", но, то ли времена переменились, то ли персонажи, но, легче такой болезнью теперь у нас в России заразиться, а, значит, и смысл есть жен во Франции спасать…

А Гаврила по ночам систему серверов в одной корпорации налаживал. Что за сервер, и какая это была корпорация, он почти не понимал. С цифрами, в основном, работал – связи, биты, передача сигнала… Что за сигнал передавали, времени выяснить не было, работал.


«Я от тебя ушла, – мы слишком разные люди… К тому же я люблю другого. Ты его знаешь. Это Анатолий. Лишние деньги я забрала, то, что тебе не нужно из вещей, взяла тоже, чтобы тебя не утруждать… Не мужское это дело, по комиссионкам бегать… Первое время прокормлюсь…как – нибудь…» – здесь на записке был след от чего – то мокрого, размером со слезу. – «Нам с Анатолием, сейчас так трудно… Ты знаешь он художник, я дизайнер… Родство душ, так сказать». – Здесь в послании неожиданно трезвые интонации: – « так что жить нам, естественно, не на что, прошу понять. Поэтому ящик из шкафа забрала тоже, у меня его магазин один давно просит, сам шкаф тяжелый оказался, так что пользуйся.. пока….


Не поминай, лихом.

Аделаида».


– «Фу ты!» – Гаврила облегченно вздохнул.

Для него все встало на свои места. Ящик забрала Аделаида и сразу же втюхала магазинщикам для новой экспозиции. Он улыбнулся. За украденный БМВ выплатят страховку и он купит себе вожделенный Геленваген. А жена уже не вернется, а если вернется, так, кто ж ее пустит!? В этом отношении у него была какая-то не до конца объяснимая, но абсолютно твердая убежденность. А с ящиком из шкафа – да и хрен с ним…

Он улыбнулся еще раз. Новый день начинался, кажется, с хороших новостей.


ПОЕЗДКА НА ТАИТИ


Мне нужно было куда-то ехать, но я совершенно забыл – куда. К тому же, я не успел прочесть номер автобуса – вскочил в него, не раздумывая. Внутри оказалось почти пусто. Никто не разговаривал, казалось, сейчас раннее утро, и люди, еще не вполне проснувшись, покачиваются в такт движению бессмысленно и обреченно, даже не пытаясь понять, куда и зачем они едут…

"А для чего я сел в автобус? – испугался я – И как я потом выберусь назад? Неизвестно еще, будет ли обратный транспорт…"

Паника усиливалась, я тревожно выглянул в окно: окрестности показались знакомыми. Оказалось, что я сел в автобус там, где мне нужно было бы выйти! И я только удаляюсь от нужного места! Мы проехали мимо школы, в которой я когда-то учился, и вдруг автобус остановился. Я радостно выскочил – уехали недалеко.

Насвистывая и качая из стороны в сторону сумкой, я шел вдоль дороги назад. Светило солнце. Только не оставляла смутная тревога…

Я сунул руку в карман и обмер: ключа от квартиры там не оказалось.

Снова подступила паника. Второй ключ был у моей жены, но теперь ее наверняка не окажется дома! Я побежал. Беспокойство все больше овладевало мной; было страшно подумать, что может случиться, если я не успею…

Все ускоряя бег, обгоняя велосипеды, а вскоре и редкие автомобили, я подбежал к своей парадной и остановился.

Подъезд осаждала толпа. В большинстве это были студенты Суворовского училища. Каждый держал вещмешок, правда некоторые курсанты оказались одеты не по форме. Я осторожно пробрался сквозь толпу, открыл дверь и заглянул внутрь…

В парадной стояла моя жена Маруся и, улыбаясь направо и налево, рассказывала что-то курсантам.

Она была очень маленькой, меньше чем любой карлик: сантиметров тридцать ростом. Я узнал ее только по головному убору – это была большая пышная шапка, закрывавшая Марусю почти полностью. Она все время сдвигала ее назад и задирала лицо: чтобы было слышно.

В самой парадной народу оказалось немного. На входе стоял розовощекий курсант с красной повязкой на рукаве и с расстегнутым воротником. Несмотря на запыхавшийся вид и некоторую суетливость движений, было понятно, что он за главного. Время от времени он показывал кому-то из зрителей на часы, что означало, видимо – время истекло – и тот, понуро потупив взгляд, выходил на улицу. На освободившееся место с улицы заходил новый слушатель. Толпа смотрела на него с неприкрытой завистью – его время пребывания в парадной только начиналось.

"Муж, – емко и лаконично бросил я главному, щелкая по военному каблуками и делая резкий до хруста в шее полупоклон; курсант, ни слова не говоря, пропустил меня внутрь.

Я взял у Маруси ключ и прошел немного вверх по лестнице.

Теперь меня мучил другой вопрос, ответа на который я, как ни старался, найти не мог: зачем вообще возвращаться в квартиру? Мы давно уже здесь не жили, квартира была оставлена родителям. И сегодня я, собственно, шел прямо от них.

– А однажды, – донесся снизу голос моей жены, – он пришел домой не сам! – последовала внушительная пауза.

– Как "не сам"? – не выдержал кто-то из слушающих. На него тут же зашикали.

– Сама не понимаю… – задумчиво ответила Маруся, – заходит, весь такой загадочный… В руках цветы, улыбается. «Здравствуй – говорит, – дорогая! С днем рождения тебя!» А сам – точно не он! И все вроде у него на месте – и пивом от него пахнет, и сигарета в руке. И пританцовывает, как эквилибрист на канате, чтобы не упасть. А только с НИМ настоящим нет никакого сравнения… – она снова взяла паузу. – Хотя, в общем, там и сравнивать-то некому было. Я в это время на дачу уехала, даже собаку забрала. Такие вот дела…

Толпа восхищенно загалдела. Кажется, жена рассказывала обо мне. Стало интересно, я свесился в лестничный проем. Курсанты, не сводя завороженных взглядов с Маруси, ожидали продолжения.

– Ну, тогда я его и спросила: «А в каком году была Куликовская битва?» – она снова закинула голову и, чтобы шапка не сползала, поддержала ее руками за края. – В общем, решила логику применить, – пояснила она. – Димыч ведь ни сном не духом про эту битву не знает. Значит, если правильно ответит – точно не он…

– Так как же вышло? Вас ведь дома не было? – донесся все тот же нетерпеливый голос.

– А никак! – с некоторой досадой отреагировала Маруся. – Меня хоть и не было дома, но я его все-таки спросила! А он мне на это сказал, что ему «битва по барабану, что он даже когда Мау дзе Дун на Луну полетел не знает, а уж с этим…»

– И что же это значит? – голос из зала уже даже не пытались угомонить, настолько все были потрясены услышанным.

– Ничего не значит. – В Марусином голосе окрепла уверенность. – То есть, значит, что все равно не он. Только еще более хитрый, притворился, что не знает. Чтобы не расшифровали.

Из публики донесся вздох облегчения.

Я достал из сумки губную гармошку. Немного подумав, снял куртку и надел ее обратной стороной наружу. Вытащил из сумки пену для бритья и обильно нанес ее на лицо: теперь я был готов к выходу.

Сделав пару вдохов, чтобы унять волнение, я с размаху ударил ногой о батарею. Эффект получился двойной: с одной стороны я привлек внимание аудитории – все подняли головы вверх; с другой – боль от удара придала мне решимости.

С гиканьем, стараясь топать как можно громче, я бросился по лестнице вниз. Достигнув нижней площадки, я принялся танцевать чечетку, опасаясь ненароком наступить на Марусю – она все ещё была маленькой. Маруся поняла меня с полуслова и тоже пустилась в пляс, из-за её роста казалось, что шляпа сама двигается кругами и приплясывает. Маруся больше не поддерживала ее руками и уже практически была не видна. Я, в безумном восторге отбивая чечетку, подпрыгнул вверх, уцепился за перила лестничного пролета вверху и стал подтягиваться. Курсанты оправились от шока и бешено зааплодировали, некоторые из них тоже попрыгали вверх и начали упражняться вместе со мной. Неожиданно для всех Маруся начала расти…

Под бурные аплодисменты, приплясывая и распевая, мы вышли на улицу. Нас приветствовала восторженная толпа. Все давно стояли в очереди, почти не надеясь на удачу, и вот теперь… такое нежданное счастье! Мы шли сквозь толпу, я держал перед собой перевернутую ушанку, деньги сыпались в нее нескончаемой рекой… В основном, это были бумажки и, когда шапка наполнялась, я ссыпал её содержимое в приготовленные еще утром полиэтиленовые сумки, с трудом успевая утрамбовывать содержимое. Некоторые поклонники бросали доллары и другую валюту – иногда даже целые пачки! – чувствовалось, что выступления ждали и готовились к нему давно, откладывая деньги. Толпа ревела! Отряд самых преданных курсантов окружил нас, охраняя от натиска. Народ ликовал, требуя на бис…

Мы сели в ожидавший нас лимузин. На ясном небе желтела приветливая Луна. Я придвинул к себе поближе приятно потяжелевшие сумки. Еще только сегодня утром мы с Марусей грустно обсуждали, что деньги кончились, а до зарплаты далеко; что мы не можем теперь даже в кино сходить, не говоря уж о ресторане…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22