Дмитрий Анашкин.

Сборник фантастических рассказов



скачать книгу бесплатно

– Несколько позже, через двадцать лет после сегодняшнего момента, – он выразительно посмотрел на меня, как бы подчеркивая хорошее знание предмета, – другой философ, последователь Гурджиева писатель-фантаст Дмитрий Анашкин высказал другую, не менее фундаментальную догадку. Он предположил, что кошки так же являются человекоподобными машинами. – Игорек снова поправил свои коньки. Те, видимо, реагируя на движение, начали вяло перебирать лапами. – Однако Анашкин пошел в своем прозрении дальше учителя! Он постулировал, что кошки-машины одновременно являются инопланетянами. Андроидами третьего порядка! – победно закончил он. Я в растерянности стоял, не понимая, причем тут инопланетяни и что спрашивать дальше.

– А… – наконец выдавил я. – А посмотреть можно? – я кивнул в сторону трансформаторной будки. – Что они там делают?

– Можно. – Безапеляционно махнул рукой Игорек. – Мы им до фени. Они нас считают существами низшего порядка. Мы в их мифологии существуем, что бы их кормить и давать кров. На большее мы не способны, а им, впрочем, ничего от нас более и не нужно; А там, – он кивнул на подстанцию, – они подзаряжаются.

  Я подошел к будке. Посмотрел на Игорька. Тот, видимо, приняв мои сомнения за очередную проверку, не торопясь, взялся за ручку и распахнул дверь подстанции. Я заглянул внутрь и обомлел: там, выстроившись аккуратными рядами, зажав в зубах обрывки проводов, тянущихся к трансформатору, стояли кошки. На нас они не обратили никакого внимания. Однако одна, стоявшая у самой двери, бегло взглянула на меня и отвернулась. Сверкнула молния, в глазах потемнело, и я потерял сознание.


  ***


  Я открыл глаза. Вокруг было темно. Прямо перед моим лицом слабо светился зелёный циферблат. Было восемнадцать часов тридцать две минуты одиннадцать секунд.

  Мне стало понятно, что было бы с Аллой Пугачевой, ели бы я превратился сейчас в нее: ничего. Потому что назад в свое тело я вернулся ровно в тот момент, в который из него выбыл.

  Я медленно вылез из кожуха, растирая затекшие ноги. "Лежать неудобно, надо бы усовершенствовать. А то всего полдня пробыл тут, а уже…" – подумал я безо всякого энтузиазма. Сам Прибор и его ценность для человечества утеряли для меня всякий смысл. То, о чем я узнал, побывав в своем прошлом, ошеломило меня.

  Известие о том, что и я сам, и остальные на Земле – машины – не было само по себе оригинально. Эту мысль выдвигало множество людей, начиная с Платона, во времена которого и машин то еще не было. Потрясло меня другое: вся моя жизнь буквально меняла свой смысл или, вернее, она совершенно теряла последние его остатки не от того, что кто-то предположил это… а от того, что это оказалось правдой!

  Автоматически, со страхом ожидая и, в то же время, боясь обнаружить в своей груди открывающуюся дверцу, я расстегнул рубашку и обомлел: во всю грудь у меня была сделана цветная татуировка в виде звезды, внизу у которой развевался стяг. "Компания Прянишникова" – было написано на нем размашистыми буквами.

Внутри звезды были четко, со всеми возможными подробностями прорисованы две пышные женские груди. Я быстро запахнул рубашку. Затем пиджак. "Да что же это?! – пронеслось в голове, – я не любил татуировок. – Нарисовали, пока в кожухе лежал, – безнадежно закончилась мысль. – Наверное, дверцы им мало показалось, решили из меня вот такую машину сделать…"

  Я потерянно прошел на кухню и взял оставшийся бутерброд. С момента моего отбытия не прошло еще и минуты, так что чай оставался горячим. Я сделал глоток и поперхнулся: вспомнились кошки-андроиды. Эту жуть я упустил из вида – видимо, сказывался пережитый шок. А ведь именно факт их появления был основополагающим. Как я помнил из разговора с Игорьком: они были даже главнее нас; а, значит, начинать следовало с них.

  Я встал, и, на ходу дожевывая бутерброд, прошел в коридор. Перед тем как выйти, собрался с духом, снова расстегнул пиджак и рубашку и, словно кидаясь в омут головой, повернулся к зеркалу. Татуировка исчезла.

  Я взял ключи и быстро вышел из дома. Нужно было все проверить.


  ***


  На скамейке сидел Игорек. Я в замешательстве остановился, не зная как реагировать. Я знал от его родителей, все еще живущих здесь, что он тоже не перехал. Женился. Работает продавцом. Правда, где, я толком не помнил. Они говорили, да я забыл.

  Осторожно приблизившись к нему, я остановился: он меня не узнал.

– Привет, – я все же немного сомневался; он сильно изменился. – Игорь?

  Он посмотрел на меня непонимающе. Теперь я носил очки и, вообще, тоже, наверное, мало походил на себя самого двадцать лет спустя…

– Чё блин, ролики, не узнаешь, что ли? – я теперь был почти уверен, что это он.

– Димыч? – неуверенно, но все же жизнерадостно ответил он. – Ты, что ли? – из этого я заключил, что это он. И что он меня узнал.

– Точно, – я постарался поддержать дружелюбный тон.

– Какими судьбами? К родителям?

– Да нет, – на встречу с ним я не рассчитывал, поэтому к разговору был не готов. Рассказывать ли мне о своих страшных открытиях? Он ли был там, в прошлом, и то ли это было прошлое, в котором он был? Человек часто не осознает, что делает. А еще чаще делает то, чего не осознает. Результатом этого внутреннего дуализма является то, что он быстро забывает о содеянном; оно стирается из его памяти; получается, что он как бы и вовсе не совершал тех поступков, которые совершил и не делал того, что он сделал…

  Я все же решил рискнуть и рассказать все как есть. При желании он мог бы мне помочь. Однако, сперва надо было навести мосты: мы не виделись почти двадцать лет и, как я уже говорил, он сильно изменился внешне; следовало ожидать, что и характер у него тоже другой. Причем, не зная совсем о его жизни, я не мог и предполагать, каких сторон его личности коснулась возможная трансформация.

– Слушай, ты чем занимаешься? – мне было действительно интересно. Склонностей у Игорька в детстве и юношестве особых не наблюдалось, и узнать, куда же занесли его жизненные коллизии, было любопытно.

– Продавец-консультант! – Не без гордости и с расстановкой ответил он. – Эксперт по продажам.

– Круто! – Удивился я, – хотя и слышал уже об этом. – Что продаешь?

– Видео– аудио аппаратуру! Высшего класса. – Я кивнул.

– А где? В каком магазине?

– На Владимирском. "Панасоник", – ответил он небрежно. Магазин был из навороченных. Однажды в поисках акустических колонок я забрел в него. Даже не для того, что бы купить а, скорее, посмотреть "как оно бывает". Вышел почти сразу: даже смотреть на такие дорогие вещи показалось не по карману.

– Круто! Я туда заходил один раз, только что-то дорогое там у вас все какое-то…

– Не "дорогое", – Игорек значительно поднял палец. – А хорошее.

  Мы еще немного поговорили о всяком, и я начал потихоньку подступать к интересующему меня вопросу.

– А помнишь, мы с тобой на лыжах ходили заниматься? Ты как, еще катаешься зимой-то? Или совсем похерил?

– Похерил, – безапелляционно ответил он. Я и тогда-то их ненавидел. Родители заставляли. Для здоровья…

– А на роликах? – я настороженно посмотрел на Игорька.

– На каких роликах? – удивился тот. – У меня сын пытался, да, нос расквасил… так в углу и валяются… Тебе, кстати, не надо? Дешево отдам, за пол цены. Хорошие ролики! – он с надеждой посмотрел на меня. Наверное, ролики мешали ходить, а выбросить было жалко.

– Понятно. – Что мне "понятно" я не понимал и сам… Видимо, то, что никаких воспоминаний о происшедшем у него не сохранилось. – А что это за будка стоит? – Я попытался сменить тему, не удаляясь от интересующего объекта разговора. Игорек посмотрел на меня непонимающим взглядом.

– Какая?

– Да вон, это. – Я показал на серое сооружение, в котором заряжались кошки-андроиды.

– Подстанция. Трансформаторная. – Он посмотрел на меня непонимающе. – А что?

– Да так, любопытно; всю жизнь на нее смотрел и даже не знаю… а зачем она тут?

– Ток преобразует, – с видом знатока ответил Игорек. – Что бы меньше потери были при передаче по проводам.

– Здорово, – удивился я скорее тому, что Игорек смог объяснить столь замысловатое; сам-то я изучал электротехнику в университете; он же, как я понимал, закончил курсы для продавцов.

– Слушай, а давай посмотрим. Что, интересно, у этой станции внутри. Я встал и двинулся в сторону сооружения, ожидая, что Игорек последует за мной.

– Убьет. – Уверенно констатировал он, даже не думая двигаться с места. – Там, даже написано. – Он ткнул пальцем в сторону будки. – "Опасно для жизни".

  Я озадаченно остановился, однако сразу же пошел дальше. То, что влезать в трансформаторную будку опасно я знал и без него. Мне же внутрь было не нужно: просто открыть дверь и посмотреть. Там ли они.

  И тут меня осенило; Я обернулся, подошел к Игорьку, сел на скамейку и начал рассказывать.


  ***


– Вот, собственно, и все, – я нерешительно посмотрел на Игорька. – Тот ответил мне взглядом, полным изумления.

– Что всё??? Всего-то? Кошки-андроиды? Люди-машины с дверками в груди? Что, больше ничего? – было непонятно, издевается Игорь или говорит серьезно. – То есть у тебя бред строго лимитированный. Без потока сознания. Как при шизофрении. И без маниакального психоза. – Он посмотрел на меня с опаской, видимо, не зная толком, что же это такое за психоз, и не ожидая от его возможного наличия ничего хорошего.

– Что скажешь-то? Ну не придумал же я все это… Прибор опять же. Опыт повторить можно! – я попытался изобразить энтузиазм. – Вот вернусь щас домой назад и… – тут я осекся.

– Что "и"? – как-то недоброжелательно перебил Игорь. – У тебя с головой-то как? Твой Прибор вообще кто-нибудь кроме тебя видел? А может, приснился он тебе?

– Неее… – я был готов сомневаться в чем угодно, только не в наличии Прибора, который делал десять лет. – Ну, на счет видел – не видел… я же в секрете от всех, это же открытие! Мировое! Тут Нобелевкой не обойтись… я уж даже не знаю, чем наградят-то! Правда, работает пока нестабильно – пока лампой неоновой не подсветил, никак запускаться не хотел, не пойму, в чем тут штука? Света ему, что ли, больше надо? – я задумался, вспоминая свои последние мучения: Прибор действительно не хотел запускаться. Всё было, кажется, готово и решено: он был обязан работать. Ан нет, пока не осветил кожух этой старой неоновой лампой, которая и осталась-то у меня по чистому недоразумению, не работало. Да ладно, – я постарался прогнать неприятные мысли, – разберёмся.

  Мы распрощались с Игорьком, пообещав созвониться, но так и не обменявшись телефонами. Я заторопился домой.


  ***


  Я открыл дверь и зашел в свою квартиру. Что-то неуловимо изменилось в атмосфере дома. Как будто здесь побывал чужой.

  Я осторожно и даже как-то нервически, словно ожидая из-за каждого угла скелет, обошел дом. Смутное сомнение не оставляло меня. Но все было на месте: и проигрыватель, и телевизор. И, даже, – О чудо! – компьютер. Все вещи, представляющие из себя мало-мальскую ценность – новые, те, которые можно было продать, выручив за них хоть что-то были на месте. Я начал было успокаиваться. И здесь страшная догадка потрясла меня, я бросился к Прибору… – Все было кажется в порядке, но нет… я в ужасе схватился за голову и закрыл глаза, на темном фоне замелькали фрагменты всей моей жизни, я кажется, умирал, шепча про себя название только недавно существующего рядом со мной и столь для меня теперь необходимого предмета который теперь безнадежно пропал.... а как без него жить, для меня не было возможным даже представить…


  Как я уже говорил, пожалуй, единственная вещь, которая была у меня в квартире и осталась неизменной с самого детства, была белая неоновая лампа, стоящая на секретере…

  На ней накануне каждого экзамена в университете я писал знак вопроса: вопрос обозначал для меня неизвестность. Поскольку все свое время я посвящал Прибору, я не был уверен в своих знаниях ни по одному из предметов, за исключением, пожалуй, тех, которые помогали мне продвигаться в изобретательстве. Но таких было мало. Поэтому вопросов было много. Они были крошечного размера – каждый с копейку – и к концу моего обучения заполнили собой весь корпус лампы. Я решил оставить ее как реликвию, несмотря на то, что как осветительный прибор она безнадежно устарела. Я поставил ее рядом с аквариумом и иногда посматривал на ее белый свет, словно в каком-то гипнозе не в силах оторваться от этой чарующей последовательности вопросов, из которых существовала моя прежняя жизнь… затем решил ее выбросить… Пока однажды мне не пришло в голову осветить ею Прибор.

  И вот теперь её не было…


  ***


  Игорек, осторожно проследив за свом старым приятелем, еще некоторое время постоял на остановке, как бы проверяя на всякий случай, что он уехал. Что автобус не поломался, не остановился и не открыл дверей, из которых мог выйти Дмитрий, захотевший вдруг снова навестить места своего детства…

  Но нет, автобус ушел. Игорек повернулся и энергично, как человек, который и так потерял уже время на пустяки, и имея на тот же момент очень важные дела, пошел назад. Он быстро достиг места: скамейки, на которой ранее сидел. Заняв позицию, он успокоился. Он теперь уверился, что успел и что все в порядке. Он сидел так некоторое время, улыбаясь чему-то своему и иногда посматривая на часы. Когда же стрелки сравнялись, он стал серьёзен. Хлопнула дверь парадного. Игорь торжественно улыбнулся.

  Сначала оттуда вышло одно существо, за ним другое, затем третье – их становилось все больше. Первые, дойдя до дверей трансформаторной будки, скрылись за ними. Новые существа все выходили и выходили из парадной. У каждого во рту было что-то зажато: обрывок провода или антенна. Сами они напоминали кошек, однако, не в прямом, а скорее в переносном смысле: так, как может напоминать обезьяну человек, переодевшийся в карнавальный костюм и скопировавший все ужимки животного. Существа следовали величаво и уверенно, не обращая ни малейшего внимания на Игорька, но, и как бы давая понять, что знают его…

  В конце концов, шествие закончилась. Последняя кошка, однако, в будку не пошла, а приблизившись к Игорьку что-то зашептала ему на ухо, иногда окидывая взглядом снизу вверх как-то даже неприязненно. Тот, выслушав, ответил с готовностью, не скрываясь и не стараясь шептать:

– Конечно, конечно! Что ж вы… вы не сомневайтесь! Я все сделаю, пройдет как по нотам! Идемте! – Он было встал со скамейки и двинулся, но был остановлен существом.

– Не гони лошадей, деляга! – голос у кошки оказался неожиданно визгливым. – Сейчас прибудет Предмет. Пока мы тут трепались, он на дело пошел, лампу твою тащить, надеюсь, не запалится.

– Предмет? Запалится? – Не вполне понимая, о чем речь, медленно переспросил Игорек, но ответа услышать не успел.

  Их беседу перебило появившееся НЕЧТО. Хотя и трудно применить слово "появиться" к чему-то, что, если можно так выразиться, не вполне существует. Вернее, оно "существовало" в том только смысле, что оно "было": что-то определенно появилось и приближалось к ним все ближе и ближе, оставляя за собой струи раскаленного воздуха и смутные, не вполне внятной формы следы на асфальте. Форма Предмета (а это был он – догадался Игорек) непрестанно менялась. То он выглядел как перевернутая консервная банка гиганских размеров – с отогнутой почти до предела крышкой, успевшей поржаветь и зазубриться от трения об асфальт; через мгновение Предмет становился конусом с усеченными краями и оперением на конце (противотанковая ракета ФАУ-4 – опознал Игорек). Но стоило на секунду отвести взгляд, а потом снова вернуться к предмету созерцания Игорек видел уже "снопы искр, рассыпаемые сварочным аппаратом при сварке тяжелых металлоконструкций". Временами Предмет пропадал, появляясь уже в другом месте, не всегда более близком к наблюдающему за ним Игорьку. От этого казалось, что он непрестанно скачет, то приближаясь, то удаляясь, то ли дразня зрителя, то ли увлекая его за собой, или же развлекая своими замысловатыми Па.

  Наконец Предмет все же приблизился. Теперь он напоминал пластиковую бочку, которую ставят у себя на огороде садоводы для сбора дождевой воды. Вместо рук у него болталось несколько пар обрубков полиэтиленовых труб опять же из арсенала садоводов: такие выгибают дугой и натягивают на них полиэтилен. Получается парник.

  В руках у Предмета был сверток. Он был запакован небрежно, как-то "мято" – с развевающимися на ветру обрывками картона и оберточной бумаги, однако, содержимое не угадывалось.

– Неизвестный Предмет, – то ли представилось, то ли констатировало НЕЧТО. Существо, сидевшее у ног Игорька, протянуло лапку и жеманно представилось:

– Кот Андроид Осел.

– Игорек, – добавил растерянно Игорек. – Пошли ко мне что ли? – пригласил, он и троица заторопилась, держа путь к парадному.

  Быстро поднялись по лестнице. Игорек отпер дверь своим кличем, и они, ни слова более не говоря, скрылись в темной глубине квартиры номер 13 дома номер пять по проспекту Большевиков Невского района города Санкт-Петербурга.


  ***


  То, что я не вернулся в своей прежний мир, становилось очевидным постепенно.

  Первой странностью, поразившей меня, было поведение милиции.

  Да, да, конечно, не обнаружив в своей квартире Неоновой Лампы и сделав справедливый вывод, что дом мой обокрали, я немедленно позвонил ноль два.

  И тут же случилось странное. Трубку снял дежурный.

– Четырнадцатое отделение милиции слушает; дежурный по части сержант… – Донеслось скрипучее из динамика.

– У меня кража, – зачастил я возбужденно. – У меня украли… – закончить я не успел. На том конце повесили трубку. Запиликали короткие гудки. Я обалдело смотрел на телефон, не понимая, зачем, если со мной не хотят разговаривать, было вообще отвечать. Они что, ожидали, что я им анекдот расскажу? Все разъяснилось тут же.

  В коридоре лязгнул открывающийся замок. Дверь в мою квартиру распахнулась, и в прихожую, возбужденно галдя, ввалилось несколько человек.

  Первым зашел мужчина щуплой наружности, но с цепким пронзительным взглядом. В руках у него посверкивал лакированный внушительного размера кейс.

  Вторым появился крупных габаритов высокий молодцеватый блондин с несколько придурковатым выражением лица. Он жизнерадостно улыбался.

  Замыкал троицу худощавый мужчина неопределенной наружности и возраста, выделяясь, впрочем, пышными "кавалергардскими" усами.

– Ты, Витька, еще мал о таком рассказывать! – продолжая начатый, видимо, еще на лестнице разговор говорил, словно ввинчивал шурупы, "с кейсом". – Тогда времена были другие и люди не те! Вернее, не было тогда еще людей – были существа, да и только!

– Да ты, Борисыч, так-то не загибай! – Вмешался усатый. – Кроме существ тогда уже и люди частично существовали… – Его тут же оборвали.

– Ну да, "частично", – возразил лысый с плохо скрываемым сарказмом. – Это когда руки еще человеческие, а тело от "существа"! Частично! – он еще раз едко хмыкнул при этом, однако, уже повернувшись ко мне и, как бы с выражением приятного удивления воскликнув: "Ба! Какие люди без скафандра! Какими судьбами?!"

  Если в моем тогдашнем состоянии можно было бы стать еще более удивленным, чем я уже был на тот момент, я бы удивился пренеприменно. Мало того, что эти трое зашли в мою квартиру, словно к себе домой, так они еще и изображали нешуточную радость, увидев меня.

  Какое-то неопределенно тревожное чувство шевельнулось в моей груди, но я тут же отогнал его, в ответ улыбнувшись тоже. Улыбка вышла странной.

– А что, не ждали? – задал я вопрос, сам удивившись своей находчивости.

– Да уж никак! – дружелюбного вида блондин, кажется, рубанул "правду – матку". Первый – с чемоданчиком – которого уважительно назвали Борисычем, поморщился как от кислого.

– Ты, Витька, того, – что "того", Витька вроде бы понял без разъяснений и сам. Замолчав, он с отрешенным выражением принялся чистить перочинным ножиком ногти.

– Позвольте представиться! – строго и сдержанно-торжествующе произнес Борисыч, щелкнув каблуками на офицерский манер. – Виктор Борисович Борисоглебский! Криминалист четвертого разряда. – Он посмотрел значительно, более ничего не добавляя. Видимо, сказанное проясняло все.

– Это, – он незначительно повел рукой в сторону молодого. – Старший инспектор уголовного розыска Виктор Страхосельский. – Назначен следователем по вашему делу.

– Глеб Григорьевич Гаккель. – Приглушенно, но внятно присовокупил последний, усатый господин, впрочем, на меня почти не глядя. Зыркая беспокойным взглядом по комнате он остановился вдруг перед упаковкой из-под мобильного телефона. – ОБЭП. – Резюмировал он значительно и снова перевел глаза на коробку из-под телефона.

– На балансе какой организации стояла Неоновая Лампа? – Все еще не в силах окончательно отвести взгляд от пустой упаковки, словно в ней таился ответ на заданный мне вопрос, спросил он.

– Какой организации? – Не понял я.

– Вот именно. – Поднял он вверх указательный палец. – Кто с Лампы налоги на имущество платил? Какова балансовая принадлежность? Амортизация? – он, кажется, хотел задавать вопросы еще и еще, но в этот момент Борисович раскрыл чемодан и, достав оттуда пакет с подозрительно черной субстанцией и растяпанную кисточку, начал посыпать из пакета черным порошком все попадавшиеся под руку предметы.

– Отпечатки снимает, – пояснил Витька, доставая в свою очередь бумаги. – Протокол будем писать.

  Я, уже совершенно ничего не понимая, встал. Оставаться здесь было невыносимо.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22