Джулс Эванс.

Свобода от контроля. Как выйти за рамки внутренних ограничений



скачать книгу бесплатно

В человеческой жизни всегда была дневная сторона и ночная, и неизбежно из практических требований существования человека в этом мире именно дневная часть жизни считалась «реальной». но никто не отрицал существование ночной части, пусть даже от нее и пытались избавиться. одним из самых поразительных последствий секуляризации стало как раз такое отрицание… это значительно обеднило нашу жизнь… насыщенность человеческой жизни в значительной степени определяется способностью к экстазу[19]19
  Berger, Peter. A Rumour of Angels: Modern Society and the Rediscovery of the Supernatural. New York: Doubleday, 1969.


[Закрыть]
.

Возрождение экстаза в 1960-х

За последние триста лет в западной культуре были и контрдвижения, попытки заново легализовать экстатические переживания, но в целом они происходили на низовом уровне. Были методизм, пятидесятничество и другие экстатические формы христианства. В основном это были движения среди рабочего класса, интеллигенция высмеивала их. Был политический экстаз национализма, начиная с Французской революции и заканчивая Третьим рейхом. Но все это закончилось не очень хорошо. Восторженная толпа в Нюрн берге навсегда связала экстаз в умах интеллектуалов с тем, что Густав Лебонн называл «безумием толпы». Наконец, было Возвышенное в романтизме – отдельный человек, испытывающий потрясение при встрече с искусством или природой. Эта была наиболее интеллектуально авторитетная форма экстаза, но при этом крайне индивидуалистичная, довольно элитарная и не особо трансформирующая. Переживая Возвышенное, романтик всегда находится на грани утраты контроля, но никогда полностью его не теряет (никто не захотел бы устроить сцену в галерее).

Самое значительное возрождение экстаза случилось в 1960-х, когда экстатические практики неожиданно ворвались в массовую культуру. Писатель Мэрилин Робинсон предположила, что 1960-е стали Третьим великим пробуждением, сопоставимым с религиозным возрождением во время Первого великого пробуждения в середине XVIII века и Второго великого пробуждения в середине XIX века[20]20
  Robinson, Marilynne. The Givennness of Things. New York: Macmillan, 2015.


[Закрыть]
. Робинсон отмечает, что экстаз вновь появился в черных церквях в Америке и потом распространился в других христианских течениях. Но эта вспышка не ограничивалась только христианством. Философ Чарльз Тэйлор предполагает, что «мы сейчас живем в эру духовной сверхновой, своеобразном прогрессирующем плюрализме в духовной сфере».

Восточные медитативные практики, такие как випассана, йога, тантра, трансцедентальная медитация и кришнаизм, были принесены на Запад в 1960-е и привлекли огромное количество последователей. Духовность нью-эйдж процветала благодаря викке, телеме, неошаманизму, космотеизму и Движению за развитие человеческого потенциала. Широко доступны стали психоделики. Сексуальная революция побуждала людей искать совершенного оргазма на вечеринках свингеров и в БДСМ-клубах. Люди стремились к эффекту погружения на хэппенингах, в экспериментальном театре и в андерграундном кино. Рок-н-ролл заимствовал экстаз у черных церквей пятидесятников, секуляризировал его и принес белым представителям среднего класса. Даже спорт стал средством выхода за пределы собственного «я»: люди открыли для себя серфинг, скалолазание и джоггинг как один из способов отключить голову. А развитие массового мирового туризма позволило бэкпекерам искать себя в Непале, на Ибице, на Ко Па Гане или в джунглях Перу. В тот момент в обществе существовала широко распространенная потребность утратить контроль, выключить ум, найти свое подлинное «я», искать интенсивных переживаний.

Мы все еще ощущаем последствия этой суперновой. Она надолго изменила наше отношение к сексу, наркотикам, религии, поп-культуре, медитации и, через все это, к экстазу. В результате, в то время как число посещающих церковь неуклонно снижается, национальные исследования отмечают рост экстатических переживаний. В 1962 году 22 % американцев сказали в опросе Института Гэллапа, что у них был «религиозный или мистический опыт». К 2009 году эта цифра выросла до 49 %. Шестидесятые сделали нас более открытыми экстазу – и атеистов тоже. Кристофер Хитченс сказал перед смертью: «Я материалист… но все же есть нечто за пределами материального, или не полностью состоящее из материального, то, что вы могли бы назвать Сверхъестественное, Трансцендентное или Экстатическое… Это можно почувствовать в некоторой музыке, пейзажах, определенных творческих работах; без этого мы были бы всего лишь приматами»[21]21
  Цитату Хитченса про экстаз см. здесь: http://www.philosophyforlife.org/hitchens-on-ecstasy.


[Закрыть]
.

Но в представлении многих людей у шестидесятых – подмоченная репутация. Увлеченный поиск экстаза поколением беби-бумеров завел некоторых не туда. Духовные искатели угодили в опасные секты. Харизматическое христианство стало ассоциироваться с корыстолюбивыми мегацерквями и политикой нетерпимости. Многие восточные гуру оказались не теми, кем представлялись. Нью-эйдж вобрал в себя все виды суеверий, начиная от гороскопов и заканчивая хрустальными черепами. Выяснилось, что и ЛСД был не таким уж безобидным, как утверждали его пророки, – люди сходили с ума и оказывались в психиатрических больницах. Революция свободной любви привела к эпидемии заболеваний, передающихся половым путем. Навязываемая потребность утратить контроль и стремиться к эйфории стала угрожать общественному порядку – с 1960-х до 1980-х резко выросло число преступлений, связанных с насилием над личностью, а также число разводов и количество неполных семей. Мир при этом изменился не столь кардинально, как ожидали идеалисты шестидесятых. Вместо этого поздний капитализм уловил жажду молодых людей к экстатическим переживаниям, упаковал ее и продал им обратно.

Результатом такого запятнанного наследия 1960-х стало глубоко укорененное неоднозначное отношение к экстазу в западной культуре. Нас завораживает экстатический опыт, но пугает вероятность сойти с ума. Мы боимся, что нам промоют мозги и мы окажемся в какой-нибудь секте. Нам не нравится идея существования какого-либо религиозного авторитета: мы хотим экстаза, но на своих условиях, желательно, без вероучений, официальных органов или долгосрочных контрактов. Можем ли мы научиться терять контроль так, чтобы это было безопасно, или это всегда рискованно? Чтобы ответить на этот вопрос, мне нужно было обратиться не только к истории, но и к новой науке экстатических переживаний.

Тело, ум, культура и дух

Большую часть XX века научное изучение измененных состояний сознания «пребывало в мусорной корзине академической науки»[22]22
  Cardena, Etzel, and Carlos Alvarado. Altered Consciousness From the Age of Enlightenment Through Mid-20th-Century. In Altering Consciousness: Multidisciplinary Perspectives. Santa Barbara: Praeger, 2011.


[Закрыть]
. Исследований, посвященных экстазу, было очень мало, а те, что были, интерпретировали его как патологическое или примитивное состояние. Но начиная с 1960-х годов и особенно в последнее десятилетие изучение измененных состояний сознания стало гораздо более популярным и приемлемым в научном сообществе. Мы все еще многого не понимаем в этой области человеческого опыта, но довольно много узнаем, и это меняет наши представления о психике.

Экстаз можно исследовать на четырех уровнях: на уровне тела, ума, культурном и духовном уровнях. Во-первых, мы можем объяснить экстаз как изменения в биохимии нервной системы, в работе мозга и вегетативной нервной системе. Мы знаем, что определенные вещества могут запускать экстатические переживания. Доза гормона окситоцина заставляет людей испытывать чувство духовного единения с другими существами, в то время как доза ЛСД делает работу мозга необычно синхронизированной и ведет к мистическому переживанию утраты «я». Мы знаем, что в некоторых случаях экстатические переживания связаны с нарушениями мозговой деятельности, такими как мигрени и височная эпилепсия. Нейробиологи пытались определить конкретный участок мозга, который отвечал бы за трансцендентность, так называемую «точку Бога». Однако большинство ученых сейчас сходятся во мнении, что экстатические переживания слишком сложны и разнообразны, чтобы их можно было полностью приписать к одной зоне мозга[23]23
  См. Newberg, Andrew. Principles of Neurotheology. Farnham: Ashgate, 2010. Психолог Джулиан Джейнс выдвинул теории в своей книге The Origin of Consciousness in the Breakdown of the Bicameral Mind (New York: Mariner Books, 1976), что экстатические переживания – это результат неожиданного взаимодействия правого полушария мозга с левым. Теория недавно была уточнена в The Divided Brain and the Search for Meaning (New Haven: Yale University Press, 2009). Я не рассматривал указанную теорию в этой книге, будущие исследования смогут нам больше рассказать об этой интересной возможности.


[Закрыть]
. Многие экстатические переживания, с которыми мы столкнемся, тесно связаны с телом – это рефлекторные реакции, влияющие на вегетативную нервную систему, которая регулирует дыхание, циркуляцию крови, пищеварение, процессы в половой сфере и другие функции тела. Однако только лишь потому, что экстатические переживания воздействуют на мозг и тело, это не значит, что они представляют собой лишь нейрохимический процесс.

На следующем уровне мы можем исследовать экстаз с точки зрения его воздействия на сознание людей, и для этого нам нужны непосредственные описания этого опыта. Такой феноменологический подход использовал в своей классической работе 1902 года «Разнообразие религиозного опыта» Уильям Джеймс, а также другие пионеры психологии, например Карл Юнг и друг Джеймса Фредерик Майерс, и современные исследователи в области «трансперсональной психологии». Мы можем измерять экстаз при помощи психометрических шкал, например шкалы мистицизма Худа или духовной трансцендентной шкалы. Для этого людей спрашивают, в какой степени они согласны с утверждениями типа: «Я чувствую связь со всеми вещами». Феноменологический подход исследует то, как экстаз меняет у людей обычное чувство «я» и приводит их в измененное состояние сознания. Рациональность, настаивал Джеймс, это лишь одно состояние ума из широкого спектра разнообразных сознаний, включая сновидения, видения и состояния глубокого сосредоточения. Повседневное сознательное «я» – лишь маленькая полянка в огромном лесу подсознания, состоящего из бессознательных шаблонов мышления, эмоций и поведения. Согласно Майерсу, Джеймсу и Юнгу, моменты экстаза – это мгновения, когда обычное эго растворяется и содержимое подсознания проникает в наше осознавание.

На третьем уровне мы можем объяснять экстатические переживания как социокультурное явление. Такой поход взяли на вооружение социолог Эмиль Дюркгейм, антропологи Виктор Тернер и А. М. Льюис и социальные психологи, включая Джонатана Хайдта[24]24
  Durkheim, ?mile, The Elementary Forms of Religious Life. Oxford: Oxford World Classics, 2008; Lewis, I. M. Ecstatic Religion: A Study of Shamanism and Spirit-Possession. London: Routledge, 2002. Тернер, Виктор. Символ и ритуал. Москва, Наука, 1983. Haidt, Jonathan. The Righteous Mind: Why Good People are Divided by Politics and Religion. London: Penguin, 2012.


[Закрыть]
. Мы можем исследовать, как ритуалы запускают экстатические переживания в группах и объединяют людей в том, что Дюркгейм называл «коллективным возбуждением». Мы изучаем способы утраты контроля в нашей культуре. Например, антрополог Таня Лурман исследовала, как люди в харизматических церквях учатся говорить на языках[25]25
  Luhrmann, Tanya. When God Talks Back: Understanding the American Evangelical Relationship with God. New York: Viking Press, 2012.


[Закрыть]
. История культуры помогает нам изучать формы и структуры, посредством которых люди растворяют свое эго – начиная от эйсид-хауса до джихадизма, от флагеллантов до футбольных хулиганов. Люди постоянно импровизируют и создают новые способы утраты контроля, и эти способы распространяются в обществе как вирус, наподобие средневековой танцевальной чумы.

Представители этих трех подходов объяснения экстаза давно и ожесточенно спорят между собой, но на самом деле эти уровни удивительным образом взаимодействуют друг с другом. Например, в церкви пятидесятников культурный ритуал приводит к сосредоточению и изменению состояния сознания людей, что, в свою очередь, запускает глубокие реакции в их вегетативной нервной системе.

И есть еще четвертый, духовный уровень объяснения. Иногда люди описывают свой экстатический опыт как встречу с кем-то Другим, за пределами человеческого. На этом уровне представители академической науки тушуются и начинают нервничать. Очень легко отвергнуть этот уровень как суеверия, потому что крайне сложно, если не невозможно, опровергнуть такие рассказы. Но прежде, чем мы отвергнем убеждения людей как вздор, нам стоит вспомнить о том, чего мы не знаем: мы не знаем, что такое сознание, мы не знаем, как оно связано с другими существами и материей, мы не знаем, есть ли высший разум, мы не знаем, сохраняется ли сознание после смерти. Я даже не буду пытаться дать на все эти вопросы однозначный ответ. На духовном уровне объяснения мы можем следовать за Уильямом Джеймсом. Он думал, что может существовать духовное измерение (или измерения) реальности, которое люди обычно не осознают, но с которым мы иногда соприкасаемся в моменты экстаза. Он при этом оставался агностиком, как и я. Что мы можем сделать, так это честно описать свои переживания и переживания других: ощущали ли вы, что вошли в контакт с какой-то духовной сущностью или силой? И мы также можем посмотреть на плоды такого опыта в нашей жизни. Привел ли он к исцелению, вдохновению и процветанию или плохо сказался на вас?

Экстаз исцеляет, вдохновляет и объединяет

Часто экстаз очень полезен для нас. Во-первых, экстатические переживания могут быть невероятно исцеляющими. Стоицизм и когнитивно-поведенческая терапия (КПТ) учат, что мы можем устранить негативные эмоции, применяя логические рассуждения для изучения и изменения наших мыслей и убеждений. Однако КПТ излечивает только 40–50 % случаев тревожности и депрессии – для многих она слишком рассудочна и умозрительна.

Существует и альтернативная модель эмоций и того, как можно их менять. Ее выдвинул американский философ и психолог Уильям Джеймс[26]26
  James, William. What is an emotion. Mind, Vol. 9, No. 34, См. Также Damasio, Antonio. Descartes Error. NewYork: Putnam's, 1994. Porges, Stephen. The Polyvagal Theory: Neurophysiological Foundations of Emotions, Attachment, Communication and Self-regulation. New York: W. W. Norton and Company, 2011.


[Закрыть]
, а затем ее уточнили нейрофизиологи Антонио Дамасио и Стивен Порджес. В модели Джеймса эмоции вызываются не только мыслями, но и инстинктивными реакциями в нашей вегетативной нервной системе. При этом Джеймс утверждает, что можно изменить свои эмоции не только сверху вниз – применяя рациональность, но также снизу верх, через тело – регулируя свое дыхание, через физические нагрузки, пение, танцы, слушая музыку, занимаясь сексом, принимая пищу, опьяняющие вещества и т. д. Он также учил, что мы можем исцелить свою психику через нерациональные состояния сознания – состояния потока, духовные переживания, транс, сновидения, психоделические трипы. Такие переживания растворяют жесткие стены эго, позволяя людям получить доступ к исцеляющей силе подсознания. Это может освободить людей от глубоко укорененных психологических привычек, таких как депрессия, усталость или зависимость. В большинстве культур мира присутствуют ритуалы, в которых люди обретают исцеление через экстатическое освобождение. Аристотель, несмотря на то что был рационалистом, признавал, что такие ритуалы оказывают «возбуждающий эффект на души», благодаря которому люди «как будто бы проходят лечение и очищение»[27]27
  Аристотель. Политика, том VIII. Москва, РИПОЛ классик, 2016.


[Закрыть]
.

Во-вторых, экстатические переживания могут быть вдохновляющими – корни этого слова уходят в классические и христианские представления о духах, которые входят в нас с дыханием. Платон настаивал, что созидательное вдохновение происходит из «божественного безумия». Многие художники и ученые говорят, что некоторые из великих изобретений и творений пришли к ним из подсознания, и воспринимают их как подарок из «запредельности» (хотя они расходятся в том, что эта «запредельность» собой представляет).

В-третьих, экстатические переживания объединяют. Экстаз – это опыт прорыва за стены своего эго и переживание любви и соединенности с другими существами. Экстатические ритуалы вызывают чувство коммунитас, агапе – любви к ближнему, доброй воли или племенного единства. Светский современный мир превратил нас в отдельные «я», отгороженные стеной и утратившие связь со своим подсознанием, со своими телами, друг с другом, с природой и (возможно) Богом. Застрять в таком шатком старом укрытии – скучно и одиноко. Эмиль Дюркгейм предупреждал, что современное западное общество, в котором нет выхода для «коллективного возбуждения», рискует прийти к моральному разложению, одиночеству и психическим заболеваниям. Его предсказание оказалось провидческим – в исследовании 2010 года 35 % американцев в возрасте после 45 лет сказали, что большую часть времени чувствуют себя одинокими; две пятых пожилых людей в Великобритании отметили, что в основном компанию им составляет телевизор; 10 % британцев заявили, что у них нет ни одного близкого друга, пятая часть людей признались, что чувствуют себя нелюбимыми[28]28
  Howden, L. M., and J. A. Meyer. Loneliness Among Older Adults: A National Survey of Adults 45+. AARP, September 2010; Age and Sex Composition in the United States: 2010 Census Brief. См. также Age UK s Loneliness and Isolation Evidence Review; and Undy, Helen, et al. The Way We Are Now 2015, Relate, 1 September 2015.


[Закрыть]
.

Нашему обществу не хватает пространств, где мы могли бы обрести большую экстатическую связь друг с другом, и в их отсутствии люди начинают объединяться в токсичные сообщества, такие как секты, банды и социальные сети, вызывающие зависимость. И наконец, мгновения экстаза могут подарить людям ощущение смысла жизни и надежду перед лицом смерти. Мы чувствуем связь с природой, со Вселенной, и, возможно, Богом, в той или иной форме. Это может подарить людям ощущение идентичности за пределами «я» и надежду на то, что, возможно, какая-то часть них продолжит существовать и после смерти. Я не собираюсь доказывать бессмертность души, но точно знаю, что люди в греческих или христианских экстатических сектах были способны «умирать с надеждой на лучшее», как говорил об этом Цицерон. Точно так же после выхода из состояния клинической смерти люди уже не столь сильно боятся настоящей смерти. Недавние исследования показывают, что психоделики, запуская мистические переживания, значительно снижают уровень депрессии и тревоги у больных в терминальной стадии. Если бы наше общество стало более экстатическим, это могло бы изменить наше отношение к смерти.

Темная сторона экстаза

Но далеко не все так гладко. Экстаз несет в себе и серьезные риски. Когда вы растворяете эго, вас могут захватить подавляемые аспекты психики – то, что Юнг называл «тенью». Мы рассмотрим сложные переживания, которые могут возникнуть у людей в медитации или после приема психоделиков. Спонтанные духовные переживания также могут быть рискованны – люди могут стать амбициозными, их эго может раздуться, и они вообразят себя мессиями.

Когда мы находимся в состоянии глубокого сосредоточения, наша критическая рациональность подавлена, и мы в этот момент становимся очень внушаемы. Это может быть исцеляющим опытом, если вы находитесь в безопасной и заботливой среде, и не столь исцеляющим, если вы оказались в секте. Как я уже упоминал раньше, духовная сверхновая 1960-х привела к распространению сект: от «Храма народов» Джима Джонса до семьи Чарльза Мэнсона. ИГИЛ обладает многими чертами харизматического культа смерти. Обратная сторона экстатического чувства соединенности: параноидальная демонизация чужаков – мы начинаем жестко разделять мир на «Мы» против «Они». В самой экстремальной форме ощущение мировой битвы может привести к темному катарсису кровавой жертвы – демонические чужаки становятся жертвенными агнцами, чья кровь искупит вину правящей элиты.

Но в нашей культуре самая распространенная опасность заключается в том, что у нас появляется нездоровая одержимость экстазом. Современная духовность может свести все к кульминации, блаженству, «богоподобным моментам». Духовность легко превращается в товар, в индустрию экстатических переживаний; спонсор этого мгновения трансцендентности – Red Bull. Одержимость состоянием эйфории может привести к непривлекательному духовному проявлению – вам всего будет мало, пока вы не начнете говорить на языках / не примете аяуаску / не посетите Burning Man.

И мы можем так никогда и не приложить усилий, чтобы превратить моменты озарения в устойчивые привычки. Абрахам Маслоу предупреждал: «Пиковые эмоции могут приходить без какого-либо дальнейшего роста или пользы любого рода, за исключением эффекта удовольствия. Эйфория может быть очень глубокой, но бессодержательной»[29]29
  Цитата по Pytell, Timothy. Transcending the Angel beast: Viktor Frankl and humanistic psychology. Psychoanalytic Psychology, Vol. 23, No. 3, 2006.


[Закрыть]
.

Фестиваль экстаза

Я задумал эту книгу в виде фестиваля, где каждая глава – это отдельная палатка или зона. Каждая палатка на празднике представляет один из способов, к которым прибегают западные люди для достижения экстаза. Как и на фестивале, где-то вы чувствуете себя как дома, другие палатки покажутся вам странными, но просто зайдите в них и посмотрите, что произойдет. Не все, кого вы встретите, заслуживают доверия, но я попробую указать вам на подозрительных типов. Надеюсь, книга послужит хорошим путеводителем по фестивалю, который поможет найти что-то достойное и при этом избежать опасностей.

Что мы должны все время держать в уме, пока находимся на фестивале, так это совет психоделического гуру шестидесятых Тимоти Лири про «установку и обстановку». «Установка» – это настрой ума или намерение, с которым человек погружается в экстатический опыт. В путешествии за пределы эго вы можете столкнуться как с эйфорическими, так и с пугающими переживаниями, и очень важно сохранять спокойствие и не поддаваться ни одержимости, ни панике. В настоящий момент западная культура подвержена тому, что религиовед Карен Армстронг называет «несбалансированным экстазом»: мы или ужасаемся ему, и такое отношение – это последствие Просвещения, или же маниакально привязываемся к нему, как это происходит в христианских харизматических церквях и в духовности нью-эйдж. Нам нужно научиться встречать все происходящее со спокойствием. Также важно развивать скромность и сострадание. Когда вы выходите за обычные границы своего эго, есть серьезный риск, что вы поддадитесь гордости, и ваше эго станет еще больше. Смиренность поможет нам «заземлить» экстаз, как об этом говорит Армстронг, не даст нам «стать эгоистичными и потакающими своим желаниям и задаст нравственное направление»[30]30
  Armstrong, Karen. Ecstasy gone awry. The Guardian, 23 May 2003.


[Закрыть]
.

Вторая часть в наставлении Лири «установка и обстановка» относится к контексту, в котором происходит экстатический опыт. Обстановка оказывает решающее значение на исход этого опыта, и на то, будет ли он здоровым или токсичным. Мы рассмотрим разнообразные культурные контексты возникновения современного экстаза: начиная от ритуалов нью-эйдж до рок-фестивалей, от харизматических церквей до экстремистских группировок. Вы можете сказать, что это типично постмодернистский подход – своеобразный духовный банджи-джампинг, когда вы лишь мимоходом ныряете в традицию, но не погружаетесь в нее глубоко. Может быть и так. Но передо мной не стоит задача обратить вас в какую-либо религию. Вы сами должны решить, в какой палатке на этом фестивале вы захотите остаться.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7