Джулиан Седжвик.

Чертоги памяти



скачать книгу бесплатно

А может ведь быть и хуже, соображает он. Вдруг «Сорок девять» держат труппу под наблюдением? Вдруг кто-то из циркачей уже поджидает меня? Вдруг я сам лезу в львиное логово? Что ж, по крайней мере, на моей стороне элемент внезапности. Даже если Лора и подняла тревогу, никто не догадается, что я здесь, пока я сам не объявлюсь… Просто надо держаться смелее.

Такси сворачивает за угол – и перед Дэнни во всей красе возносится к неподвижным облакам Саграда Фамилия. Подозрения, уж не преувеличили ли детские воспоминания его размер, мгновенно улетучиваются из головы. Собор куда больше – и безумнее! – чем помнилось мальчику. Настоящая гора из камня и бетона! Башни и парапеты украшены скульптурами, соседние здания по контрасту кажутся совсем крошечными. А над всем этим вечным строительством покачивается стрела подъемного крана. Свисающий со стрелы огромный каменный блок съеживается, исчезает на фоне этакой громады.

Вот это подмостки! Вот это сцена! Место, где «Мистериум» возродится заново. На лесах даже уже висит длинное рекламное полотнище. Буквы в человеческий рост гордо кричат одно-единственное волшебное слово: «Мистериум». Пульс у Дэнни несется вскачь.

Свершилось! Я здесь, я вернулся! Радостное волнение наконец вскипает волной. И уже непонятно, от волнения ли, от нервов мальчик неловко возится с мелочью, расплачиваясь с таксистом.


Дэнни вылезает из машины…

…и, обернувшись, оказывается лицом к лицу с Дарко Бланко.

Серовато-серебристые глаза метателя ножей расширяются от изумления, но не так сильно, как можно было бы ожидать. Он приподнимает брови – словно бы отдавая должное загадочным путям, которыми движется мир. По обветренному небритому лицу расползается улыбка:

– Дэнни! Какими судьбами?

Мягкий восточноевропейский акцент Дарко звучит так знакомо, так непринужденно – как будто они продолжают разговор, прервавшийся лишь на пару минут, а не на год с лишним. В одной руке циркач держит черный чемоданчик, тот самый, в котором хранит набор острых, как бритва, метательных ножей. В другой – картонный поднос со стаканчиками кофе. Над головой зеленой вспышкой проносится дикий зеленый попугайчик, пронзительный крик звенит в воздухе.

– Услышал про возрождение цирка. Вот – захотел посмотреть, – с запинкой отвечает Дэнни.

– Ну, мы еще не откатали программу как следует. Ты уж будь к нам снисходителен.

А ты не очень-то удивился при виде меня, думает Дэнни. Но опять же, старину Дарко ничем из равновесия не вышибить. Один-единственный раз он видел Дарко и в самом деле потрясенным: после пожара. Пепельно-бледный, он много дней отмалчивался, глубоко уйдя в себя.

Сейчас он разглядывает Дэнни. Свободная белая рубаха раздувается на ветру, черные сапоги крепко стоят на мостовой.

– С тобой точно все в порядке? А то вроде бы ты слегка нервничаешь.

Дэнни оглядывается, смотрит на стекающиеся к собору толпы. Убраться бы поскорее с улицы.

– Можно войти?

– Ну разумеется, – отвечает Дарко. – Роза, правда, в ОТВРАТИТЕЛЬНОМ настроении.

Два дня до премьеры. А Замора все еще что-то отрабатывает.

– Вы все здесь? – интересуется Дэнни, кивая на громаду собора. – Летучие Акробатки? Клоуны?..

– Все наши, – подтверждает Дарко. – Кроме, конечно, твоих бедных мамы с папой. – Он вздыхает и покачивает головой. – И этой крысы, Джимми Торрини. Не думаю, что мы его еще увидим.

– Да, это вряд ли, – соглашается Дэнни, торопясь перебраться через тонкий ледок эмоций. – А все остальные?

– Да, даже Герцог, – подтверждает Дарко, словно бы подхватив нить его размышлений.

– А откуда ты понял, что я сейчас думаю про Герцога?

– Ты обшаривал глазами мостовую – словно высматривал очень низенького друга. Значит, либо Замора, либо пес. Ну и выражение лица у тебя было попроще, чем для Заморы.

Дэнни и забыл, как хорошо Дарко владеет техникой «холодного чтения»[21]21
  «Холодное чтение» – техника, используемая менталистами, гадалками и лжеэкстрасенсами, чтобы собрать информацию о клиенте при помощи мелких подсказок вроде языка тела, движений глаз, особенностей одежды. Или, например, какое-нибудь утверждение общего характера, которое скорее всего окажется правдой: «Есть ли в первых трех рядах человек, страдающий от проблем с зубами?»


[Закрыть]
– почти как папа. Видит ли он меня насквозь? Что я нервничаю – это он заметил. Может, надо бы рассказать ему, что я вспомнил…

Но метатель ножей уже разворачивается и шагает прочь мимо длинной очереди туристов, дожидающихся открытия собора.

Неподалеку от входа группка одетых в отрепья женщин держит картонки с жалобными надписями и умоляюще тянет руки к прохожим. Сморщенные, потемневшие от голода лица, к коленям льнут чумазые, не-ухоженные ребятишки. Безнадега.

– А давай им что-нибудь подадим? – просит Дэнни.

– Толку в этом никакого, – отзывается Дарко Бланко, – но очень уж я мягкосердечен. Вот – посмотри у меня в правом кармане.

Одна из нищенок дергает Дарко за рукав. Вытаскивает из сумки два больших апельсина, предлагает их взамен денег.

– Gracias[22]22
  Спасибо (исп.).


[Закрыть]
, – благодарит Дарко. – Эй, Дэнни, подержи-ка мой чемоданчик.

Вот это уже совсем хорошо. Возможность поднести чемоданчик Дарко дает Дэнни роль. Крохотную зацепку для возвращения в труппу. Может, мне разрешат помогать Фрэнки с монтажом, думает он. Приносить пользу.

Балансируя подносом с кофе на кончиках пальцев левой руки, Дарко правой рукой берет апельсины и принимается жонглировать ими – длинными, ленивыми бросками. На лицах детишек расцветают улыбки.

– Идем, Дэнни. Мы еще можем выйти из всего этого хоть с каким-то достоинством… если я не уроню чертов поднос…


Шагах в двадцати от них в очереди неподвижно стоит фигура в зеленом. Стекла солнечных очков отражают взлетающие апельсины, Дарко, Дэнни, массивный вход в собор. Солнце плещет белыми всполохами на коротко остриженных, высветленных перекисью волосах, играющей на лице полуулыбке – но что вызвало эту улыбку, поди пойми.

6. Почему разбился прожектор

Они вступают под сверкающие, безбрежные своды собора.

Разноцветные лучи – фиолетовые, лиловые, нежно-зеленые – струятся сквозь витражи, освещая обстановку – наполовину церковную, наполовину научно-фантастическую, точно храм какой-то инопланетной религии. К стенам лепятся балкончики и спиральные лесенки, а вокруг со всех сторон над головой словно бы плывет множество колонн нежно-песочного оттенка. Воздух прохладен и тих.

Пульс Дэнни снова учащается от волнения и страха. «Знаешь, сынище, – говорил, бывало, отец, – чем бы ты ни решил заняться, когда вырастешь, обещай, что тебе хватит духу быть Даниилом. Уж коли входишь в львиное логово, держи голову выше…»

Дэнни задирает подбородок, удлиняет шаг, изо всех сил старается напустить на себя уверенный, непринужденный вид, под стать Дарко. Как будто он тут свой.

Большая часть зала в глубине отгорожена временной ширмой.

– Ну вот и пришли, – сообщает метатель ножей, продолжая беспечно жонглировать апельсинами. Кофе не пролилось ни капли. – Таких подмостков мир еще не видывал.

Но Дэнни толком не слушает его – напряженно старается расслышать иное…

И вот слышит. Звук его детства: металлический лязг и скрип крепежа – проволока, канат, щелканье карабинов[23]23
  Карабин – соединительное металлическое звено для любых восхождений или воздушных трюков. Чтобы он не открылся самопроизвольно, надо закрутить специальную муфту.


[Закрыть]
, ударяющихся о подпорки, тихо перекликающиеся наверху голоса – серьезные, сдержанные.

Вслед за Дарко Дэнни торопливо проходит в проем ширмы – и снова попадает в мир циркового закулисья, в преддверие спектакля. Обитатели этого мира еще не успели заметить его, но он уже видит их, выхваченных из темноты лучами дуговых ламп.

Две Летучие Акробатки – близняшки Иззи и Беатрис – висят вниз головой на алых полотнищах шелка, распущенные волосы струятся над каменным полом далеко внизу. Над ними – Фрэнки Би, небрежно наклонившийся вперед на подпорках, – в мускулистой руке сжат гаечный ключ, на поясе болтается связка оттяжек и карабинов. Третья Летучая Акробатка, Мария-Австралийка, стоит внизу, задрав голову, приоткрыв от напряжения рот и придерживая крепкими татуированными руками свисающий шелк. Крепыш Бьорн маячит чуть позади, втирая в ладони мел, выдувая облачка белой пыли над головой. Аки и Джои спина к спине делают упражнения на растяжку, разминают могучие бицепсы. Рядышком притулился над своей аппаратурой Билли, озадаченно поглаживая густую бороду.

Сзади всех – Роза. Уперев руки в бока, она смотрит на Замору, точно пытается прочитать его мысли. Сам карлик врос в землю, прижимая к одному уху мобильник и заткнув второе корявым указательным пальцем.

Над всем вокруг витает запах мела, канифоли, пота и нагретых прожекторов. Такой крепкий, такой привычный аромат. Звуки из прошлого, запахи из прошлого. Никто не изменился, ничто не изменилось за минувшие восемнадцать месяцев. Только я, думает Дэнни.

Просто не верится, что из-за кулис не выйдут внезапно мама с папой – папа, хлопая в ладоши и созывая всех на репетицию, а мама почти неслышно, с легкой полу-улыбкой на лице – на свою позицию у подножия лестницы, ждать выходной реплики. Но этого ведь не случится. Точно-точно?

– Словно по волшебству, – бросает через плечо Дарко. – Возрождение «Мистериума».

Внутри у Дэнни все так и сжимается. Да, губы сами собой расползаются в улыбке, но его все равно начинает мутить. Держись, велит он себе. Вот уж не думал, что снова попаду сюда, услышу эти звуки, увижу этих людей.

Стереоустановка взрывается режущей уши какофонией. Чары разбиты. Билли виновато вскидывает руку.

– Виноват! – кричит он. – Не ту педаль нажал.

Все поднимают головы, но первым Дэнни замечает Герцог. Замечает – и с гавканьем срывается с места, несется через арену, стуча когтями, хлопая ушами и чуть не сбив с ног Марию.

– Ах ты, гадкий пес! Дарко, да уйми же его!

Она поворачивается взглянуть, куда это кинулся Герцог, и издает громкий вопль:

– Бог ты мой! Это же Дэнни!

Герцог с налету бьет мальчика лапами в грудь, тянется языком к лицу. Беатрис с Иззи хором визжат от восторга и стремительно спускаются вниз по полотнищам. Роза поворачивается, округлив рот в идеальном «о!». Замора распахивает глаза, отвлекается от телефона. Указательный палец его теперь нацелен на Дэнни.

И вот уже вся труппа столпилась вокруг, осыпая мальчика приветствиями, взъерошивая ему челку:

– Боже, ну ты и вытянулся!

– Как ты там?

– Что ты тут делаешь?

Роза проталкивается через толпу:

– Дэнни! Bello![24]24
  Красавчик! (исп.)


[Закрыть]
До чего же я рада тебя видеть! Но ты, кажется, был плохим мальчиком…

Дэнни старается ответить всем сразу, но сам вполглаза посматривает на их реакцию, особенно на клоунов.

Похоже, все искренне рады ему. Даже Аки выдавливает из себя улыбку, а Бьорн недоверчиво трясет головой и что-то бормочет себе под нос. Джои проводит пятерней по ярко-рыжей шевелюре и кивает, словно сам с собой соглашается. Надо держаться начеку, думает Дэнни. Не упустить ни малейшей зацепки. Но столько всего требует внимания, и одновременно!

А еще здесь Замора.

В отличие от остальных циркачей, карлик не улыбается – на лице застыла гримаса гнева, точно он стоит, развернувшись навстречу сильному ветру:

– Мистер Дэнни! Да что ж ты такое учудил! Лора места себе не находит! Ну хотя бы теперь я могу ей сказать, что ты не потерялся и не попал под машину…

– Майор, я…

– Ни слова! Нехорошо было от нее убегать, Дэнни. Нехорошо!

– Но я не от нее убегал. Я бежал к вам!

– Не в том, черт побери, суть! – рявкает Замора в ответ, обводя всех остальных яростным взором. – Carajo! Да не толпитесь вы! Я его крестный, так что это мое дело. По-моему, у всех хватает работы, ну так и займитесь!

Остальные пятятся, удивленно поднимая брови. Несмотря на весь гнев Заморы, Дэнни еще в состоянии разглядеть, как быстро слетает улыбка с лица Джои – точно ее взяли и стерли начисто. И как Аки перехватывает взгляд француза и быстро, заговорщически кивает. Что там, в том взгляде? Предостережение?

– Ты меня слушаешь, мистер Дэнни?! – рычит Замора, крепко ухватив мальчика за руку. – Твои родители назначили твоим опекуном Лору, а не меня, не просто так! Понимаешь?

– А зачем им было делать это заранее? – огрызается Дэнни. Столько всего уже произошло у него за спиной, столько было всяких тайн и уверток – нет уж, хватит. – Зачем?

Замора разводит руками, подбирая нужные слова.

– Затем, Дэнни, что они… они знали, что занимаются опасным делом, потому что…

– А почему ты мне не сказал, что «Мистериум» возрождается?

Карлик отворачивается, оттопыривает щеку языком, постепенно снова обретая спокойствие. Вопрос повисает в воз-духе.

– Почему, майор?

– Прости, amigo. Мне очень жаль. Просто думал – а вдруг это все для тебя слишком болезненно, слишком рано. А нам всем, сам знаешь, тоже надо как-то жить и платить по счетам. Не вокруг тебя одного земля крутится…

Теперь отворачивается уже Дэнни. Слова майора попали в цель, задели за живое.

– Нет-нет, я не то хотел сказать, – осекается карлик. – Послушай, извини, что так на тебя напустился, но я же тоже переволновался! Лора меня разбудила в три утра! Вот с тех пор и нервничаю. Надо скорее ей позвонить.

– Нам надо поговорить, – шепчет Дэнни. – Очень срочно. Кажется, у нас проблемы с…

– Две секундочки, Дэнни. Дай мне сперва утешить твою цветущую тетушку. Дай мне немного поуспокоиться самому, no?

Остальные члены труппы посматривают на Дэнни с интересом и чуть встрево-женно. Роза стоит в нескольких шагах от мальчика, запустив руку в копну каштановых кудрей.

– Вот что я тебе скажу, Bello, – начинает она, – пойдем-ка со мной, оставим майора на пару минут, пусть все уладит. Ты очень голодный?

– Мне надо поговорить с Заморой.

– Ступай с Розой, – обрывает его карлик, но тут же мягчеет, по лицу его расплывается виноватая улыбка. – А потом погово-рим.


До сих пор, если не считать быстрого обмена взглядами между Джои и Аки, в реакции труппы на появление Дэнни не было ничего подозрительного. Мальчик понемногу начинает успокаиваться, хотя на сердце все еще скребут кошки.

Распорядительница цирка ведет его через арену, через привычный беспорядок, состоящий из свитых в кольца канатов, крепежных деталей, проволоки, нарисованных мелом на полу крестов, отмечающих ключевые места представления. Оглядывается через плечо:

– И ты добрался сюда один, сам по себе, Bello! Вот ведь сорванец…

– Берегите головы! – оклик Фрэнки сверху не дает ей закончить фразу.

А через секунду мир вокруг взрывается. Один из подвешенных под потолком прожекторов сорвался и грохнулся на каменный пол. Разумеется, вдребезги. В воздух взлетают осколки ламп и зеркал. Яркий острый обломок проносится в миллиметре от носа мальчика. Звук падения звучит в безбрежном просторе собора настоящим взрывом, отражается от стен и колонн, разносится гулким эхо. Дэнни инстинктивно подбирается, напрягается всем телом, ожидая самого худшего. В памяти его еще живы воспоминания о взрыве в школе. Но продолжения не следует. Снова наступает тишина.

Роза устремляет на Фрэнки гневный взор. Бедняга стоит шагах в десяти от них и глядит вниз, приоткрыв от ужаса рот:

– Фрэнки, какого черта?!

– Бог ты мой! Понятия не имею, как это вышло. Я же сам его прикреплял.

Он протягивает руку в знак извинения, но Роза гневно встряхивает головой и шагает прочь, не обращая внимания на хрустящие у нее под сапогами осколки стекла.

– Idiota![25]25
  Болван! (исп.)


[Закрыть]
Ведь мне могло голову проломить. Или мальчику.

Острый взгляд Дэнни скользит от разбитого прожектора к Фрэнки Буму и об-ратно.

Совсем рядом! Еще несколько шагов – и попало бы прямо в меня. С такой высоты… с такой скоростью… даже подумать страшно! Может, это просто случайность… Может.

Фрэнки смотрит вниз на него. На гладкой лысине сверкает свет.

– Прости, малыш. Цирк – опасное место…

Он снова машет рукой, извиняясь, и бредет дальше вдоль мостика.

А может, я и впрямь угодил в львиное логово, думает Дэнни. И помни, говорил папа, если уж оказался в этой самой пещере, врежь этому глупому льву прямо по носу.


Первых туристов уже впустили в собор. Пара человек, привлеченных шумом падения прожектора, заглядывают в щелочку в ширме.

А один – одна – задерживается, чтобы щелкнуть фотоаппаратом.

Мальчишка все еще глядит, задрав голову, на крепления наверху. Туристка аккуратно наводит на него камеру и нажимает затвор, а потом прячет фотоаппарат в карман зеленого плаща и снова смешивается с толпой.

7. Почему у папы было мнение по любому поводу

История с упавшим прожектором отнюдь не помогает Дэнни унять и без того расшалившиеся нервы.

Пока Роза ведет его к притулившейся в тени собора горстке машин «Мистериума», он снова смотрит на головокружительно высокие башни, медленно ползущие на фоне неба стрелы желтых подъемных кранов и массивный каменный блок, все так же висящий прямо над головой.

– Надеюсь, ты не очень перепугался, Bello?

– Да нет. Все в порядке, – лжет он, желая показать себя крепким орешком, продемонстрировать Розе, что он цирковой до мозга костей. Но вот что внутри – дело иное.

– Отлично, – улыбается Роза. – Моему фургону тут места еле-еле хватило. Не люблю отели, да и вообще, директору всегда надо быть рядом. Щелкать бичом, черт возьми!

Дэнни умудряется улыбнуться. Он рад, что из всех обитателей цирка в первую очередь ему выпало общаться именно с Розой.

Похоже, она искренне рада его видеть. Несмотря на резкую манеру держаться и на то, что отдельные детали ее номера (рыба и спицы) слегка пугали мальчика, ему всегда казалось, что она считает его членом семьи. На него снова накатывает воспоминание о вечере, когда она нашла его прячущимся в будке с реквизитом и повела по тонущему в снегах лагерю. Под мышкой у него торчала папина «Тайная книга освобождения», на плитке в фургоне Розы дымилась похлебка ribollita, наполняя воздух соблазнительным и уютным ароматом. А потом заорала сирена, и они с Розой бросились назад, безнадежно опоздав к бушующему в фургоне семьи Дэнни адскому пламени, а потом…

– Я тут раскидывала карты Таро, – жизнерадостно сообщает Роза, открывая дверь фургончика. – Так они мне всю дорогу сулили нежданного гостя. И вот, гляди-ка – ты! Я, Bello, никогда не ошибаюсь!

Дэнни проскальзывает на скамейку.

– Роза, – начинает он, старательно подбирая слова, – что произошло после Берлина? В смысле как вышло, что вы все снова собрались?

– А разве Замора тебе не рассказы-вал?

– Да как-то нет. – Больно произносить это вслух – признавать, что карлик не счел нужным включить его в общие планы.

Роза пожимает плечами:

– Да тут никакой тайны и нет. Все были потрясены и расстроены – из-за твоих мамы с папой. Мы не хотели проявлять к ним неуважение и продолжать как ни в чем не бывало – так что распустили труппу и разошлись кто куда. Дарко присоединился к цирку в Берлине. У них там дела очень хорошо пошли. Девочки некоторое время были с «Циркой» в Австралии. Джои с Бьорном – в «Цирквосте», а Билли в Бруклине с Аки… Но что там за история насчет Гонконга? Про тебя, Замору и лестницу? Звучит сущей нелепицей!

– Долгая история, – отвечает Дэнни. Странно, что Роза не перешла сразу к спасению под водой. Неужели не знает?

Распорядительница цирка жестом приглашает его садиться. Чиркает спичкой и зажигает газовую плитку, ставит на огонь чайник и кидает спичечный коробок на стол перед Дэнни. Коробок подпрыгивает, переворачивается и наконец застывает этикеткой вверх, демонстрируя свирепого тигра. Дэнни скользит взглядом по ярким полосам на рисунке.

– Один из клубов Хавьера, – бодро поясняет Роза. «Тигрица на холме». Мило, правда?

– Хавьера?

– Ты ж его помнишь? Здоровяк такой. Они с Заморой были как братья.

Дэнни качает головой.

– Нет? Не помнишь? Впрочем, конечно, ты его последний раз видел совсем еще крошкой. Он наш местный антрепренер.

Дэнни качает головой. Нет, не помню. Да и какая уж теперь разница!

– Расскажи, а как вы все снова-то собрались?

– Ну, как прошло около года, Дарко с Заморой начали всем рассылать электронные письма. Вытащили меня из моего «Кучи-шоу»[26]26
  Кучи-шоу – восхитительные танцы живота, приобретшие широкую популярность после Чикагской Всемирной выставки 1983 года.


[Закрыть]
. Сказали, мол, у нас такая труппа была расчудесная, просто жаль все терять. Я сказала, надо тебе сообщить, но Замора считал, лучше немного обождать…

– А мне бы хотелось, чтобы уж лучше рассказал!

– Ах, – пожимает плечами Роза, – если б хотелки были бы белки, мы б все в мехах щеголяли.

– Так Джимми Т. всегда говорил.

Лицо Розы мрачнеет:

– Бедняга Джимми. Впрочем, вот уж кто нам тут точно не нужен. Твой папа правильно поступил.

А как он поступил? Ведь Джимми просто сложил вещи и уехал. Дэнни чувствует, как у него сжимаются зубы – он силится удержаться и не задать этот вопрос вслух. Нельзя же гнаться за всем сразу, лучше ограничиться тем, что мне надо знать прямо сейчас, – самым жизненно важным.

– Можно еще кое-что спросить?

– Попробуй.

– В ту ночь, когда мама с папой погиб-ли, ты не видела ничего?..

– Нет! – Роза яростно трясет головой. Но это не ответ на вопрос – это нежелание отвечать. – Нет, Дэнни. Пора оставить эту тему. Хватит! Иначе скорбь тебя изъест окончательно. Я-то знаю!

– Но мама с папой всегда были такими осторожными.

– Все мы ошибаемся. И бывает еще такая штука, как невезение. Что в цирке, что в жизни. И с кем угодно.

– Папа говорил, мы сами творцы своего везения или невезения.

– У твоего папы, черт возьми, имелось свое мнение по любому поводу, Дэнни. Прости. Но иногда несчастные случаи просто случаются. Точка.

– Вот и тетя Лора так говорит, – бормочет Дэнни. Ужасно хочется отстоять папину правоту, но он знает – в словах Розы есть свой смысл.

Он видит, как резко изменилось у нее настроение. Она отрезает пару ломтей хлеба, запихивает между ними ломтики колбасок чоризо[27]27
  Испанская сырокопченая колбаса.


[Закрыть]
и сыра, большим кухонным ножом делит сэндвич на две части. В каждом движении сквозит досада.

– Я просто хотел…

– Ешь! – велит Роза, придвигая к нему сэндвич. – И хватит уже об этом, Дэнни. Ради твоей же пользы – и ради всех нас. Я очень рада видеть тебя, но не вороши прошлое. Пусть оно покоится с миром. Так лучше для всех.

Для всех, кроме меня, мрачно думает Дэнни. Но, чтобы не показаться грубым и не рассердить Розу, откусывает кусок сэндвича. И тут вдруг осознает, до чего же проголодался.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное