Джулия Шоу.

Ложная память. Почему нельзя доверять воспоминаниям



скачать книгу бесплатно

2
Искаженные воспоминания
#thedress, путешественники во времени и старые добрые времена
Почему помнить значит воспринимать?

[32]32
  #платье.


[Закрыть]

Недавно, находясь в Сан-Диего, штат Калифорния, я попала в совершенно потрясающий парк Бальбоа, окруженный огромными пальмами и живописными скалами. Чтобы немного передохнуть от духоты, я решила зайти в научный центр парка. Там я наткнулась на волшебное представление, в котором, как было обещано, должны были соединиться наука о восприятии, физика и физиология. Я оказалась среди шумных детей и усталых родителей. По правде сказать, я была несколько обеспокоена тем, куда попала. Но вот на сцене появился волшебник Джейсон Лэтимер, и представление началось.

Я увидела, как он проходил через непроницаемое зеркало. Я увидела, как он руками делал шары из воды. Он вкладывал одну в другую коробки совершенно одинакового размера. Он вешал свое пальто на луч света, как на вешалку. И до сих пор я не имею ни малейшего понятия о том, как ему это удавалось. Во время представления он постоянно повторял, что в его действиях нет никакого волшебства, только знание законов физики, благодаря которому он может обмануть наши перцепционные ожидания. Лэтимер хотел, чтобы мы усомнились в нашем понимании действительности и оценили способность науки сделать возможным то, что кажется невозможным. Вопреки моим опасениям перед представлением, я уже понимала, почему они пустили волшебника в научный центр.

Даже когда мы точно знали, какой фокус он собирается показать, даже когда он открыто анонсировал его, я уверена, что никто из присутствующих не мог понять, как это происходило. И это очень важно. Даже когда мы знаем, что это всего лишь обман, даже когда мы ждем, что сейчас будет фокус, зрительные иллюзии, как правило, оставляют очень сильное впечатление. И даже когда я знаю, что мое восприятие влияет на формирование моего жизненного опыта и что моя память может сильно исказить происходящее, они остаются невероятно реальными.

Создание новых воспоминаний основывается исключительно на исходных данных нашего восприятия, и, хотя мы ощущаем его как точное, в действительности мы знаем, что это не так. Даже если я знаю, что увиденное мною на сцене – иллюзия, и могу объяснить себе это с научной точки зрения, эта иллюзия по-прежнему выглядит реалистично. В других ситуациях, когда наше восприятие искажено, мы можем не знать истинного положения вещей и счесть подлинным все, что воспринимаем. В этой главе мы рассмотрим некоторые способы взаимодействия восприятия и памяти, а также возможные искажения, которые могут появиться непосредственно в момент формирования воспоминания.

#thedress

«Бело-золотое!»

«Нет, сине-черное!»

«Нет, оно же явно бело-золотое!»

В начале 2015 г.

этот спор всколыхнул все СМИ. Было опубликовано фото платья, которое часть людей видели как синее с черным кружевом, часть – как белое с золотым кружевом. Команды сине-черных и бело-золотых заполонили Facebook, одни открыто обвиняли других в дальтонизме, глупости или попросту во лжи. Знаменитости в Twitter разделились по хештегам на #белозолотых и #синечерных. Интернет-феномен платья приобрел масштабы эпидемии.

Кроме того что рассматривание фото с платьем – отличный способ убить десять минут за спорами с коллегами, это еще и показательный пример того, как работает наше восприятие и как оно может нас подвести. Такая огромная разница в восприятии может показаться невозможной и наводит на мысль о каком-то подвохе. Как разные люди могут в одно и то же время, на одном и том же фото видеть практически противоположные цвета?

Очевидно, я была не единственной, кто хотел знать, в чем же дело. В 2015 г. по вопросу «Какого цвета платье?» было опубликовано три отдельные работы. Один из ученых, заинтересовавшийся феноменом, доцент кафедры неврологии Колледжа Уэллсли, Бевил Конвей[33]33
  http://www.independent.co.uk/news/science/remember-the-dress-brain-scientists-now-see-the-internet-meme-as-an-invaluable-research-tool-10251422.html; Lafer-Sousa R., Hermann K. L. & Conway B. R. (2015). Striking individual differences in color perception uncovered by ‘the dress’ photograph. Current Biology, 25 (13): R545–R546.


[Закрыть]
заявил, что это «один из первых, если не первый, [задокументированный] пример того, как люди смотрят на один и тот же реальный предмет и видят при этом совершенно разные цвета». Затем он продолжает: «эти три работы – лишь вершина айсберга. Феномен платья будет оставаться важным для решения фундаментального вопроса: как мозг трансформирует данные, которые он получает, в восприятие и знание, как то, что воздействует на ваш разум, становится рабочим материалом, чувством или мыслью?»

Результаты научных работ, ставшие откровением для одних, были совершенно очевидны для других. Тема первого исследования, проведенного Карлом Гегенфуртнером и его коллегами из Гисенского университета в Германии[34]34
  Gegenfurtner K. R., Bloj M. & Toscani M. (2015). The many colours of ‘the dress’. Current Biology, 25 (13): R543–R544.


[Закрыть]
, была проста: как большинство людей интерпретирует цвет платья? Они изучили и зафиксировали, как группа людей видела цвет платья, с целью установить, какой вариант был самым распространенным. Ученые пришли к выводу, что, кроме двух основных возможных комбинаций, участники исследования видели и другие цвета спектра, при этом некоторые указывали более темные версии основных сочетаний (сине-черное/бело-золотое), а другие выделяли пастельную гамму. Эти выводы хоть и указали на целесообразность создания большего количества групп по цветовым нюансам – команду #чернопастельноголубых или команду #бежевозолотых, но не объяснили, почему же вообще существует такая разница в восприятии цвета платья.

Поставив во главу угла вопрос «Почему?», команда из Невадского университета во главе с Алисой Винклер[35]35
  Winkler A. D., Spillmann L., Werner J. S. & Webster M. A. (2015). Asymmetries in blue-yellow color perception and in the color of ‘the dress’. Current Biology, 25 (13): R547–R548.


[Закрыть]
провела исследование с целью установить, является ли в данном случае объясняющим механизмом феномен, известный как «цветовая стабильность». Этот термин относится к способности нашего зрения компенсировать разницу в освещении, чтобы оценить, какого же в действительности цвета предметы. Это именно то, что позволяет нам безошибочно определять цвет предмета, даже если он находится не на свету или в плохо освещенной комнате, и постоянно воспринимать цвет как один и тот же на протяжении всего дня, несмотря на то что длина световых волн, воздействуя на сетчатку глаза, может существенно изменить его.

В своем исследовании Винклер и ее команда нашли совершенно новый способ концептуализации восприятия цвета. Они открыли сине-желтую асимметрию, которая подразумевает, что поверхности гораздо вероятнее будут восприниматься как серые или белые, когда реальный цвет этих поверхностей является голубоватым, чем когда они имеют желтый, красный или зеленый оттенки. Исследователи утверждают, что это происходит потому, что существует тенденция интерпретировать голубые тона как результат воздействия источника освещения, например неба. Так, цвета платья могут восприниматься либо как результат определенного освещения, либо как реальные цвета ткани.

Какое все это имеет отношение к памяти? На самом деле все очень просто. Дело в том, что такие перцептивные способности, как цветовая стабильность, возникают не только благодаря нашей удивительной физиологии, но и потому, что у нас есть базовые воспоминания, сообщающие нам о том, как устроен мир. Мы по умолчанию знаем, что источником голубых тонов является свет неба, потому что сталкиваемся с этим каждый день. Мы обладаем огромным запасом воспоминаний, которые подсказывают нам, как выглядят вещи и как они должны выглядеть с учетом особенностей окружения. И мы используем эти воспоминания, основанные на нашем опыте, чтобы легче понимать ту информацию, которую мы получаем через наши чувства.

Это означает, что команда #белозолотых воспринимала изображение платья как плохо освещенное, и голубые тона интерпретировались как тень, а команда #синечерных воспринимала изображение как лучше освещенное, тем самым правильно интерпретируя цвета. Обе команды использовали комбинацию зрительной информации и своих внутренних моделей мира, основанных на личных воспоминаниях.

Если же вам, как и мне, удалось видеть платье и тем и другим способом, не волнуйтесь, поскольку исследование также установило, что изображение может иметь несколько устойчивых состояний, то есть может восприниматься по-разному одним и тем же человеком при разных обстоятельствах. Обобщая работы разных ученых по данному вопросу, Бевил Конвей подводит итог: «пример с платьем является очень эффективным инструментом для понимания того, как мозг справляется с многозначностью… существует большой [научный] интерес к тому, как внутренние модели формируют восприятие внешних образцов. Ранее мы считали, что внутренние модели схожи».

А для всех тех, кто до сих пор сомневается, – платье на самом деле сине-черное.

С платья началась дискуссия о том, что все мы видим мир по-разному даже через системы восприятия информации, которые часто кажутся универсальными. Конечно, это происходит и с другими видами восприятия, не только со зрением. Действительно, существует гораздо больше видов чувств, чем те, о которых мы обычно говорим: миф о том, что их только пять, существовал долгое время, но на самом деле мы сильно недооценивали наш организм.

Кроме зрения, слуха, осязания, вкуса и обоняния мы также постоянно обрабатываем информацию о своем нахождении в пространстве, внешней температуре, влажности, внутренней температуре, положении наших конечностей относительно тела, усталости, о том, как чувствуют себя наши внутренние органы, мышечном напряжении, и это далеко не все. И так же, как и с другими чувствами, если что-то интерпретируется неправильно в одном из этих одновременно происходящих процессов, каждый из которых по-своему несовершенен, возникает риск искажения наших воспоминаний уже на начальной стадии.

Одно из описаний способа, которым мы воспринимаем мир, называется моделью на основе данных или моделью восходящей обработки информации. Согласно этой модели наше представление о мире вокруг основано исключительно на информации, которую мы получаем из наших первичных ощущений от окружающего мира, при этом влияние наших ожиданий минимально. В целом эта модель хорошо показывает, как работает наше восприятие, поскольку основная часть нашего опыта должна точно отражать мир вокруг нас, – иначе мы не смогли бы управлять тем, что нас окружает.

Как об этом писали психологи Джеймс и Элеанор Гибсон в работе 1955 г.[36]36
  Gibson J. J. & Gibson E. J. (1955). Perceptual learning: differentiation or enrichment? Psychological Review, 62 (1): 32–41.


[Закрыть]
, «входящие стимулы содержат в себе все, что формирует восприятие. <…> Возможно, все наше знание поступает через ощущения». Входящие стимулы – это информация, которая поступает в наш мозг через наши чувства, а восприятие – просто мысленный образ, который развивается вследствие этого процесса. Например, когда вы смотрите на цветок, он является входящим стимулом, поскольку стимулирует работу мозга через зрительное ощущение. Если вы смотрите на цветок и концентрируете на нем свое внимание, вы его воспринимаете, формируя мысленный образ.

В своей статье «Перцептивное научение: разграничение или обогащение?» Гибсоны пытаются показать, что интерпретация наших чувств необязательно основывается на прошлом опыте. По их словам, «нет подтверждения тому, что эта интерпретация включает в себя воспоминания». То есть они утверждают, что мы можем просто переживать опыт, не формируя при этом воспоминаний. Мы видим цветок как цветок независимо от того, знаем ли мы что-то о цветах в принципе. Мы могли бы даже не называть это цветком, но сам его образ с лепестками, стеблем и листьями проникает в наш мозг. Модель восходящей обработки информации выражает наше интуитивное представление о том, каким должно быть восприятие – точным отражением реального мира, построенным на основе той информации, которую мы получаем от своих чувств.

А может, сверху?

Тем не менее большую часть времени мы воспринимаем вещи в рамках конкретного контекста. И у всех у нас есть целая система воспоминаний и схем – интуитивных идей о том, как устроен этот мир. Мы почти никогда не воспринимаем предмет изолированно, но всегда привносим свои воспоминания, интерпретируя картину мира. Когда мы смотрим на цветок, мы не просто видим форму и цвет, мы также знаем, что смотрим на часть растения, что эта часть называется «цветок» и что, вероятно, часть эта несъедобна. Мы также знаем, что цветок существует во Вселенной и поэтому подчиняется закону тяготения. Эта способность интерпретировать относительно базовую информацию и осмыслять ее является невероятно сложной и зависит от памяти.

Вот еще один пример того, насколько удивительна наша способность экстраполировать информацию из очень ограниченного источника. Представьте себе рисунок куба. Его можно изобразить несколькими линиями на листе бумаги – при этом линии будут интерпретироваться как представление трехмерного объекта. И хотя это лишь наш опыт рисования, в действительности существует практически бесконечное множество трехмерных фигур, которые могут быть представлены тем же набором линий, если сгруппировать их иначе, но мы просто не задумываемся об этом бесконечном количестве альтернативных вариантов. Причина, по которой мы принимаем этот простой сигнал и видим куб, кроется в том, что мы воспринимаем не просто линии на бумаге, а нечто большее. В интерпретации стимулов задействованы наши зрительные системы. Они определяются опытом восприятия мира, который сформировал наши понимание и ожидания. Поэтому, когда мы видим набор линий, который мы привычно ассоциируем с трехмерным кубом, мы используем нашу нисходящую систему обработки информации для правильной интерпретации, даже если с точки зрения восходящей системы это всего лишь набор линий на бумаге.

По большому счету мы часто делаем предположения о мире, который воспринимаем, и основываемся при этом на нашем прошлом опыте. Если задуматься, это основной способ выжить. Еще в доисторическую эпоху людям приходилось принимать решения на основе ограниченной информации. Если бы мы тратили время, чтобы тщательно проверить, что там такое блестит, похожее на глаза льва, мы просто не выжили и не задумались бы над этим вопросом в следующий раз. И разумеется, у нас нет времени на то, чтобы проверять, все ли трехмерные предметы вокруг нас действительно трехмерны. Мы используем своего рода интерпретивные клавиши быстрого доступа для того, чтобы легче ориентироваться в пространстве. Мы переживаем восприятие как когерентный и быстрый процесс только потому, что наш мозг постоянно делает предположения, заполняя таким образом недостатки информации.

Давайте в качестве примера возьмем феномен первого впечатления. Что происходит, когда мы первый раз видим кого-то? Смотрим ли мы на человека объективно, анализируя каждую отдельную черту, чтобы понять, друг это или враг? Разумеется, нет. В 2013 г. я опубликовала исследование на эту тему[37]37
  Korva N., Porter S., O’Connor B. P., Shaw J. & ten Brinke L. (2013). Dangerous decisions: Influence of juror attitudes and defendant appearance on legal decision-making. Psychiatry, Psychology and Law, 20 (3): 384–398.


[Закрыть]
. Я работала в Университете Британской Колумбии с тремя учеными в области исследования памяти: Наташей Корва, Линн тен Бринке и Стивеном Портером, и мы изучали, как необъективное восприятие влияет на судебные разбирательства. В частности, мы хотели понять, что именно внушает доверие человеку. Как оказалось, степень доверия – весьма иллюзорна. Когда мы встречаем кого-либо, может показаться, что мы принимаем взвешенное решение относительно того, можем ли мы доверять этому человеку или нет. Мы можем считать, что решение рационально, поскольку принято оно в рамках восходящей модели восприятия, с учетом всех имеющихся доказательств. Ничего подобного. На самом деле это совершенно не так.

В своем исследовании мы предложили участникам изображение «подозреваемых» и краткий рассказ о преступлении, которое они предположительно совершили. Затем мы позволили участникам стать присяжными заседателями, которые должны были решить, виновен подсудимый или нет. Участники основывались исключительно на фото, кратком рассказе и наборе фактов. Мы в случайном порядке совмещали рассказ и свидетельства с фото: если бы участники были объективны, они должны были принимать решение только на основании свидетельств, а не фото. Фотографии к этому моменту уже были оценены на предварительном этапе, в ходе которого участников просили определить по установленной шкале, насколько тот или иной человек на фото вызывает доверие.

Как мы и ожидали, участники оказались гораздо более суровыми в суждениях о тех людях, которые показались им не заслуживающими доверия, чем в отношении тех, которые выглядели благонадежными. Им потребовалось меньше свидетельств, чтобы вынести обвинительный приговор тем, кто не внушал доверия, и они крайне неохотно меняли свое решение, когда им предоставляли реабилитирующее свидетельство. В зависимости от лица подозреваемого, мы получили абсолютно разные вердикты, основанные на совершенно одинаковых свидетельствах. Очевидно, что наши участники, принимая решение о виновности или невиновности человека, полагались не на объективные свидетельства, а на существующие внутренние предубеждения.

В большинстве случаев автоматическое участие памяти в формировании догадок и предположений бывает полезно: это позволяет нам намного быстрее интерпретировать происходящее вокруг, и обычно такие предположения оказываются точными. Давайте вернемся к примеру с феноменом первого впечатления. Исследования кратких наблюдений за другими, длившихся от нескольких мгновений до пяти минут, показывают, что люди часто весьма успешно определяют некоторые черты характера.

Налини Амбади со своими коллегами из Стэнфордского университета проводили исследования по этому вопросу с 1992 г.[38]38
  Ambady N. & Rosenthal R. (1992). Thin slices of expressive behavior as predictors of interpersonal consequences: a meta-analysis. Psychological Bulletin, 111 (2): 256–274.


[Закрыть]
и пришли к выводу, что люди могут правильно определять сексуальную ориентацию, педагогические способности и даже умение обманывать других, основываясь только на кратких наблюдениях. К сожалению, для нашего исследования степени доверия свидетелей к подсудимому эта способность к догадкам, переведенная в плоскость судебных разбирательств, – контекст, в котором интуиция и стереотипы могут привести к несправедливому тюремному заключению.

Наши воспоминания о прошлом опыте влияют не только на наше понимание того, как должны себя вести люди, но и на то, как в целом устроен мир – с его гравитацией, пространственными отношениями, возможностями. Точно так же, как нас может обмануть первое впечатление о внешности, нас могут обмануть и общие перцептивные иллюзии, как те, которые использовал иллюзионист в научном центре в Сан-Диего. Если мы были сбиты с толку и не поняли этого, то догадки, которые использует наш мозг, чтобы помочь нам понять происходящее, могут иметь совершенно противоположный эффект и могут исказить наши воспоминания уже в момент их формирования.

Возбуждение

Возбуждены? Как бы вы оценили степень своего возбуждения по шкале от одного до десяти? И что, на ваш взгляд, усиливает возбуждение?

Все это звучит как начало малобюджетного фильма для взрослых, но эти же вопросы можно встретить и в научных исследованиях о феномене человеческой памяти. Притом встретить весьма часто, в чем можно легко убедиться, вбив в поисковую строку Google Scholar (сервис, производящий поиск исключительно по научным публикациям) слова «память» и «возбуждение», после чего система выдаст вам более 250 тысяч результатов.

Но, пока вы не погрузились в фантазии, я вынуждена охладить ваш пыл и напомнить о научной стороне вопроса. Когда исследователь фиксирует состояние возбуждения, это означает относительное изменение у испытуемого показателей физиологической активности организма, в частности наличие таких симптомов, как учащенное сердцебиение, повышенное потоотделение и расширенные зрачки. В ходе исследований ученым удалось выяснить, что именно уровень возбуждения во многом определяет нашу способность кодировать, хранить и извлекать воспоминания.

Феномен человеческой памяти активно исследовался в 1990-х гг. Так, в научном эксперименте того времени Ларри Кэхилл и Джеймс Макго[39]39
  Cahill L. & McGaugh J. L. (1998). Mechanisms of emotional arousal and lasting declarative memory. Trends in Neurosciences, 21 (7): 294–299.


[Закрыть]
решили проанализировать влияние, которое оказывает состояние возбуждения на память человека. В ходе исследования, результаты которого были опубликованы в 1995 г.[40]40
  Cahill L. & McGaugh J. L. (1995). A novel demonstration of enhanced memory associated with emotional arousal. Consciousness and Cognition, 4 (4): 410–421.


[Закрыть]
, ученые разделили участников эксперимента на две группы, одной из которых для ознакомления была предложена эмоционально окрашенная история, а другой – нейтральная. Участникам обеих групп демонстрировался одинаковый набор изображений, однако он сопровождался разными рассказами. Обе истории рассказывали, как мать приводит маленького сына на работу к отцу, но в нейтральной версии отец мальчика якобы работал механиком в автосервисе, а в эмоциональной он был хирургом, работающим с жертвами ДТП.

По истечении двух недель участники эксперимента прошли тестирование, нацеленное на то, чтобы установить, как хорошо они запомнили историю. Результаты теста показали, что участники, испытавшие эмоциональное возбуждение, смогли запомнить в среднем до 18 фрагментов истории, в то время как не находившиеся в состоянии возбуждения – лишь 13. В более поздних экспериментах ученые использовали метод, слегка отличающийся от вышеописанного, но вновь пришли к выводу, что участники, испытывающие эмоциональное возбуждение, показывают лучшие результаты.

Все это лишний раз доказывает, что повышенное возбуждение организма способствует улучшению работы памяти. Чтобы убедиться в правдивости этих выводов, нам необходимо лишь воскресить в памяти самые яркие воспоминания, ведь все они, как правило, связаны с событиями, имеющими немалую эмоциональную подоплеку. Очень соблазнительной в этой связи может показаться перспектива непосредственно перейти к общему выводу, что повышенное возбуждение организма всегда способствует лучшему запоминанию. Но все же я бы посоветовала не форсировать события и изучить вопрос с должным вниманием. Если бы я, проводя контрольную, спросила у своих студентов, согласны ли они с подобным утверждением, сомневаюсь, что получила бы положительный ответ. Дело в том, что излишнее возбуждение или паника могут ввести в ступор, отчего мы можем забыть даже то, что при других обстоятельствах непременно без труда пришло бы на ум. Всем нам знакомо запоздалое «Да! Я это знал!», когда уже после экзамена мы вспоминаем то, что забыли в нужный момент. Ни излишнее возбуждение, ни состояние пониженной активности, когда вы чувствуете себя вялым и сонливым, не способствует достижению успеха.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25