Джоржетт Хейер.

Проверка верности



скачать книгу бесплатно

Переведено по изданию:

Heyer G. The Convenient Marriage: A Novel / Georgette Heyer. – London: Arrow Books, 2005. – 288 р.


© Georgette Heyer, 1934

© Jon Paul, обложка, 2013

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2013

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2013

Глава 1

Не получив доступа к леди Уинвуд, утренняя гостья с некоторым беспокойством осведомилась о мисс Уинвуд, имея в виду любую из молодых леди, носящих это имя. Ее ушей достигли некоторые пикантные слухи, и было бы крайне огорчительно, если бы ни одна из них не пожелала ее принять. Но привратник распахнул перед нею дверь, провозгласив, что мисс Уинвуд дома.

Приказав кучеру своего роскошного городского экипажа ждать, миссис Молфри вошла в сумрачный холл и коротко поинтересовалась:

– Где мисс Уинвуд? О моем приходе докладывать не обязательно, я сама найду дорогу.

Как оказалось, все молодые леди собрались в малой гостиной. Миссис Молфри кивнула и зашагала по коридору под цокот своих высоких каблуков. Пока она поднималась по лестнице, ее юбки из армозина[1]1
  Разновидность очень плотного шелка или тафты, из которого шили женскую и мужскую одежду. Из черного армозина изготавливалась одежда для клерикалов. (Здесь и далее примеч. пер.)


[Закрыть]
, натянутые на очень большие paniers ? coudes[2]2
  Дословно: корзины для локтей (фр.). Это овальные или куполообразные каркасы из металлических прутьев или китового уса (наподобие корзин) использовались для поддержки широких юбок. Иногда на поясе к ним крепилась ватная подкладка/подушка, на которую женщина и могла опереться локтями.


[Закрыть]
, с шуршанием задевали перила и балясины с обеих сторон. Уже не в первый раз она машинально отметила про себя, что лестница слишком узкая, да и ковер под ногами выглядит унылым и потертым. Ей, например, было бы неловко и стыдно за столь убогую обстановку, но она, хотя и называла себя кузиной, в глубине души признавала, что не принадлежит к семейству Уинвуд.

К малой гостиной, коей привратник именовал небольшую комнату в задней части особняка, предназначенную для молодых леди, вел один лестничный пролет, и эта гостиная была хорошо знакома миссис Молфри. Рукой в перчатке она постучала в одну из створок двери и вошла, не дожидаясь ответа.

Все три мисс Уинвуд собрались у окна, являя собой безыскусную и радующую глаз картину.

На софе, обтянутой выцветшим желтым атласом, сидели старшая из мисс Уинвуд и средняя, мисс Шарлотта, обняв друг друга за талию. Сестры были очень похожи, правда, старшая мисс Уинвуд, по всеобщему мнению, отличалась куда большей красотой. Она сидела, обратив к двери классический профиль, но на стук миссис Молфри обернулась, продемонстрировав гостье мягкий взгляд голубых глаз и полные, изящно очерченные губы, удивленно приоткрытые и сложенные буквой «О». Ее лицо обрамлял каскад светлых кудрей, уложенных без пудры и перехваченных лишь голубой лентой, из которого выбивались несколько локонов, в продуманном беспорядке ниспадая на плечи.

Соседство с первой красавицей семейства не шло на пользу мисс Шарлотте, но, будучи урожденной Уинвуд, она тоже обладала знаменитым прямым носом и такими же голубыми глазами. Своими кудрями, не столь золотистыми, как у сестры, она была обязана горячим щипцам, да и глаза ее отливали куда менее сочной голубизной, а цвет лица можно было охарактеризовать как землистый. Тем не менее она считалась очень красивой девушкой.

А вот во внешности мисс Горации не было ничего, что свидетельствовало бы о ее происхождении, за исключением носа. Волосы у нее были темные, глаза – темно-серые, а брови, почти черные и густые, поражали практически идеальной прямотой, придавая лицу серьезное и даже хмурое выражение. И сделать их изогнутыми не было никакой возможности. Она была на полголовы ниже своих сестер и в возрасте семнадцати лет пришла к огорчительному заключению, что вряд ли станет выше.

Когда в комнату вошла миссис Молфри, Горация сидела на низенькой табуретке у софы, подперев подборок скрещенными руками и нахмурясь. «Но, – подумала миссис Молфри, – возможно, все дело в этих нелепых бровях».

Все три сестры надели украшенные вышивкой платья из муслина на небольших обручах, а талии перетянули поясами из шелкового газа. «Какие у них все-таки деревенские манеры», – сказала себе миссис Молфри, с удовлетворением приподняв свою шелковую мантию, отделанную бахромой.

– Мои дорогие! – вскричала она. – Я примчалась, едва только услышала новости! Скажите мне, это правда? Рул действительно сделал предложение?

Мисс Уинвуд, с изяществом и грациозностью поднявшись с места, дабы приветствовать свою кузину, выглядела осунувшейся и бледной.

– Да, – слабым голосом ответила она. – Увы, это правда, Тереза.

Миссис Молфри округлила глаза в благоговейном почтении.

– Ох Лиззи! – выдохнула она. – Рул! Графиня! Я слышала, что его доход составляет двадцать тысяч в год, но смею предположить, что он намного больше!

Мисс Шарлотта пододвинула ей стул, заметив с нотками упрека:

– Мы полагаем лорда Рула достойным всяческого доверия джентльменом. Хотя никто, – добавила она, нежно взяв руки сестры в свои, – каким бы благородным и воспитанным он ни был, не может быть достойным нашей дражайшей Лиззи!

– Господи, Шарлотта! – колко заявила миссис Молфри. – Рул – лучшая добыча на брачном рынке, и тебе прекрасно известно об этом. Это самые хорошие новости, которые я когда-либо слышала. Хотя, следует признать, Лиззи, ты вполне их заслуживаешь. Только подумай о брачном контракте!

– Думать в такую минуту о брачном контракте – бестактно, – возразила мисс Шарлотта. – Мама, вне всякого сомнения, уладит с Рулом этот вопрос, но не можешь же ты ожидать от Лиззи, чтобы она проявляла интерес к столь низменным вещам, как размеры состояния лорда Рула!

Младшая мисс Уинвуд, которая все это время продолжала сидеть, положив подбородок на скрещенные руки, внезапно подняла голову и произнесла сочным голоском, дрожавшим на грани заикания, одно-единственное сокрушительное слово:

– В?вздор!

На лице мисс Шарлотты появилась болезненная гримаска. Мисс Уинвуд выдавила бледную улыбку.

– Думаю, Хорри права, – печально промолвила она. – Это всего лишь состояние. – Она вновь опустилась на софу и отсутствующим взором уставилась в окно.

И тут миссис Молфри заметила, что ее большие голубые глаза полны слез.

– Лиззи, дорогая! – сказала она. – Можно подумать, тебе принесли черные вести, а не блестящее предложение!

– Тереза! – укоризненно проговорила мисс Шарлотта, обеими руками обнимая сестру. – О чем ты говоришь? Неужели ты могла забыть бедного мистера Херона?

Миссис Молфри начисто позабыла о мистере Хероне. Челюсть у нее слегка отвисла, но она тут же спохватилась и взяла себя в руки.

– Ах да. Разумеется. Мистер Херон, – сказала она. – Все это очень огорчительно, но… Рул, ты же понимаешь! Я не хочу сказать, что мистер Херон – недостойный человек, но он всего лишь лейтенант, дорогая моя Лиззи, и, наверное, его скоро отправят обратно на эту ужасную войну в Америку – об этом не следует забывать, любовь моя!

– Да, – сдавленным голосом сказала Элизабет. – Об этом не следует забывать.

Горация окинула вторую сестру оценивающим взглядом своих темных глаз.

– Думаю, было бы очень хорошо, если бы замуж за Р?рула вышла Шарлотта, – провозгласила она.

– Хорри! – ахнула Шарлотта.

– Боже, дорогая моя, какие ужасные вещи ты говоришь! – с негодованием заметила миссис Молфри. – Рул хочет жениться только на Элизабет.

Горация яростно помотала головой.

– Нет. Ему нужна всего лишь Уинвуд, – своим привычным напряженным голосом сказала она. – Все было договорено много лет назад. Не верю, что за это время он встречал Лиззи более полудюжины раз. Это не имеет значения.

Мисс Шарлотта отпустила руку сестры и дрожащим голосом произнесла:

– Ничто – ничто на свете – не заставит меня выйти замуж за лорда Рула, даже если он сделает мне предложение! Одна только мысль о супружестве приводит меня в содрогание. Я уже давно решила, что стану поддержкой и опорой для мамы. – Она глубоко вздохнула. – А если какой-нибудь джентльмен все же сумеет убедить меня задуматься о замужестве, то уверяю тебя, моя дорогая Хорри, он будет совсем не похож на лорда Рула!

Миссис Молфри верно истолковала это заявление.

– А мне нравятся худые мужчины, – заявила она. – А Рул к тому же еще и безумно красив!

– Думаю, – упрямо продолжала Горация, – что мама могла бы предложить Шарлотту.

Элизабет повернулась к ней:

– Ты не понимаешь, дорогая Хорри. Мама ни за что не совершила бы столь нелепый поступок.

– Моя тетя выдает тебя замуж против твоей воли, Лиззи? – приятно заинтригованная, осведомилась миссис Молфри.

– О нет-нет! – искренне ответила Элизабет. – Ты же знаешь мамину мягкость. Она само понимание, само сочувствие! И лишь мое осознание своего долга перед семьей заставляет меня сделать… столь разрушительный для моего счастья шаг.

– З?закладные, – загадочно обронила Горация.

– Пелхэм, полагаю? – понимающе осведомилась миссис Молфри.

– Разумеется, это Пелхэм, – с ноткой горечи откликнулась мисс Шарлотта. – Это он во всем виноват. Нам грозит полное разорение.

– Бедный Пелхэм! – со вздохом сказала Элизабет, имея в виду своего отсутствующего брата. – Боюсь, он слишком экстравагантен.

– Насколько я понимаю, речь идет о его игорных долгах, – предположила миссис Молфри. – Похоже, моя тетя думает, что даже ваше приданое… – Она благоразумно не договорила.

Элизабет покраснела, но Горация сказала:

– Нельзя во всем винить одного Пела. Это у нас в крови. Одна из нас должна выйти замуж за Рула. Лиззи – старшая и самая красивая, но Шарлотта тоже сгодится. А Лиззи помолвлена с мистером Хероном.

– Не помолвлена, милая, – негромко ответила Элизабет. – Мы всего лишь… надеялись, что, если он получит капитанский чин, мама даст нам свое согласие.

– Даже если это действительно случится, – возразила миссис Молфри с большой толикой здравого смысла, – то разве можно сравнивать, я тебя спрашиваю, лейтенанта обычного пехотного полка с графом Рулом? Насколько я слышала, состояние у молодого человека ничтожное, и кто купит ему чин?

Горация бестрепетно ответила:

– Эдвард г?говорил мне, что если ему повезет принять участие в еще одном бою, то у него может появиться шанс.

Мисс Уинвуд содрогнулась и поднесла ладонь к щеке.

– Не надо, Хорри! – взмолилась она.

– Это не имеет значения, – провозгласила миссис Молфри. – Знаю, ты скажешь, что у меня нет сердца, моя дорогая Лиззи, но так не пойдет. Как, например, вы будете жить на жалованье молодого человека? Все это очень печально, но только подумай, какое положение ты займешь и какие драгоценности станешь носить!

Похоже, подобная перспектива вызвала у мисс Уинвуд явное отвращение, но она ничего не сказала. Общее мнение всех трех сестер выразила Горация.

– Вульгарная! – сказала она. – Вот ты какая, и сама об этом знаешь, Тереза.

Миссис Молфри залилась краской и принялась бесцельно оправлять свои жесткие юбки.

– Разумеется, я знаю, что для Лиззи это ничего не значит, но вы же не станете отрицать, что ей предлагают блестящую партию. А как к этому относится моя тетя?

– С глубокой благодарностью, – сказала Шарлотта. – Как, собственно, должны относиться и все мы, учитывая те стесненные обстоятельства, в которых оказались по милости Пелхэма.

– А где сейчас Пелхэм? – пожелала узнать миссис Молфри.

– Мы не знаем точно, – ответила Элизабет, – но полагаем, что где-то в Риме. Бедный Пел не любит писать письма. Но я уверена, что совсем скоро мы получим от него весточку.

– Что ж, полагаю, ему в любом случае придется вернуться домой, чтобы присутствовать на твоей свадьбе, – сказала миссис Молфри. – Но Лиззи, дорогая, ты должна мне все рассказать! Рул уже признался тебе в своих чувствах? Я ни о чем таком не слышала, хотя, естественно, в курсе, что все было оговорено заранее. Но он был таким… – Она, очевидно, решила, что не стоит произносить вслух то, о чем она только что подумала, и оборвала себя на полуслове. – Но это к делу не относится, и, осмелюсь предположить, из него получится прекрасный муж. Ты уже дала ему ответ, Лиззи?

– Нет еще, – едва слышно прошептала Элизабет. – Я… я ни о чем не догадывалась, Тереза. Я встречалась с ним, разумеется. Он пригласил меня на первые два танца на моем дебютном балу в «Олмаксе»[3]3
  Популярный клуб для встреч и приемов в Лондоне. Существовал с 1765 по 1871 год и стал первым заведением, обеспечившим равный доступ в него мужчин и женщин.


[Закрыть]
, когда Пелхэм был дома. Он был – как и всегда – само дружелюбие, но я и представить себе не могла, что он намерен просить моей руки. А вчера он ждал маму только для того, чтобы… чтобы испросить у нее разрешения признаться мне в своих чувствах. Ты должна понимать, что никакие объявления еще не были сделаны.

– Все в высшей степени пристойно и правильно! – восхитилась миссис Молфри. – Любовь моя, ты опять скажешь, что у меня нет сердца, но только вообрази – Рул изъясняется в своих чувствах! Я бы отдала за это свою правую руку, то есть отдала бы, – поправилась она, – если бы не вышла замуж за мистера Молфри. Как и, – добавила Тереза, – добрая половина всех молодых женщин в этом городе! Моя дорогая, ты не поверишь, какие попытки предпринимались заполучить его!

– Тереза, я должна, я просто обязана попросить тебя более не говорить столь ужасных и неприличных вещей! – вмешалась в разговор Шарлотта.

А вот Горация смотрела на свою кузину с большим интересом:

– Почему ты сказала: «…только вообрази – Рул объясняется в своих чувствах»? Я всегда считала его старым.

– Старым? – переспросила миссис Молфри. – Рул? Ничего подобного, моя дорогая! Готова поставить на кон свою репутацию, что ему ни на день больше тридцати пяти. А какой красавец! Какая обворожительная улыбка!

– А я называю его стариком, – спокойно заметила Горация. – Эдварду всего двадцать два.

После этого говорить им, похоже, было более не о чем. Миссис Молфри, сообразив, что вызнала у своих кузин все новости, которые те склонны были ей сообщить, уже стала подумывать о том, чтобы откланяться. Хотя она и жалела Элизабет, заметив отчаяние, которое вызвала в ней столь великолепная перспектива, понять его она не могла и сочла, что чем раньше лейтенант Херон отправится обратно в свой полк, тем будет лучше для всех. Поэтому, когда отворилась дверь, впуская скромную женщину неопределенного возраста, которая с придыханием в голосе сообщила Элизабет, что внизу стоит мистер Херон и умоляет ее уделить ему малую толику своего времени, она поджала губы и постаралась изобразить на лице все неодобрение, на какое была способна.

У Элизабет на щеках расцвел жаркий румянец, но она поднялась с софы и негромко сказала:

– Благодарю вас, Лэйни.

Казалось, мисс Лэйни разделяет – хотя бы отчасти – то неодобрение, что испытывала миссис Молфри. Она с осуждением взглянула на Элизабет и предположила:

– Моя дорогая мисс Уинвуд, вы полагаете, вам следует видеться с ним? И вы думаете, что вашей маме это понравится?

Элизабет же ответила со свойственным ей мягким достоинством:

– У меня имеется разрешение мамы, дорогая Лэйни, чтобы… чтобы сообщить мистеру Херону о предстоящих переменах в моем положении. Тереза, полагаю, ты не станешь говорить о любезном предложении лорда Рула до тех пор, пока… пока не будет сделано официальное объявление.

– Слишком уж она благородна! – вздохнула Шарлотта, когда дверь мягко закрылась за мисс Уинвуд. – И как горько думать о страданиях, выпадающих на долю нас, женщин!

– Эдвард тоже не избежал их, – заметила практичная Горация. Устремив свой пронзительный взгляд на тетку, она добавила: – Тереза, если ты р?разболтаешь хоть слово, тебе придется пожалеть об этом. Что-то со всем этим нужно д?делать.

– Что же здесь можно сделать, если милая Лиззи уже готова принести себя в жертву? – мертвым голосом поинтересовалась Шарлотта.

– Страдания! Жертва! – не выдержала миссис Молфри. – Господи, да вас послушать, так Рул не человек, а людоед какой-то! Ты окончательно лишила меня терпения, Шарлотта. Городской особняк на Гросвенор-сквер[4]4
  Большая площадь в центральной части Лондона; в наше время на ней находятся дипломатические представительства некоторых стран, в том числе здание американского посольства.


[Закрыть]
, а в Миринге[5]5
  Небольшой административный район церковного прихода Ньюарк и Шервуд в графстве Ноттигемшир.


[Закрыть]
 – поместье, по слухам, просто потрясающее, с парком на семь миль в окружности и тремя роскошными воротами!

– Она займет высокое положение, – по-прежнему с придыханием согласилась маленькая гувернантка. – Но разве кто-нибудь подходит для него лучше, чем дорогая мисс Уинвуд? Мне всегда казалось, что она самой судьбой предназначена для такого.

– Фу! – презрительно фыркнула Горация и щелкнула пальцами. – Вот что я говорю о высоком п?положении Рула!

– Мисс Горация, умоляю вас, избавьте нас от неприличных жестов!

Шарлотта пришла сестре на помощь:

– Ты не должна щелкать пальцами, Хорри, но ты, в общем-то, права. Лорду Рулу очень повезло, что он заполучил в невесты представительницу семейства Уинвуд!

Тем временем мисс Уинвуд, приостановившись на лестнице лишь на мгновение, чтобы подавить волнение, вызванное известием о прибытии мистера Херона, спустилась в библиотеку, расположенную на первом этаже здания. Здесь ее поджидал молодой человек в состоянии еще большего нервного возбуждения, чем ее собственное.

Мистер Эдвард Херон, лейтенант Десятого пехотного полка, расквартированного в Америке, был временно откомандирован обратно в Англию и приписан к Вербовочной службе. Он был ранен в битве при Банкер-Хилле[6]6
  Крупное сражение между английскими и американскими войсками, разыгравшееся на холмах Банкер-Хилл и Бридс-Хилл в предместьях Бостона 17 июня 1775 года во время Войны за независимость США. Англичане одержали победу, потеряв при этом вдвое больше людей.


[Закрыть]
и вскоре после этого отправлен на родину, поскольку полученная им рана оказалась достаточно серьезной, чтобы избавить его – по крайней мере, на время – от участия в сражениях за границей. После выздоровления, к его большому сожалению, мистера Херона оставили отбывать службу в метрополии.

Его знакомство с мисс Уинвуд было давним. Младший сын деревенского эсквайра, поместья коего граничили с владениями виконта Уинвуда, он был знаком всем трем мисс Уинвуд чуть ли не с момента своего появления на свет. Родом он происходил из благородной, но обедневшей семьи и, обладай он б?льшим состоянием, мог бы считаться подходящей, пусть и не самой желанной, партией для Элизабет.

Когда мисс Уинвуд вошла в комнату, он поднялся со своего места у окна и бросился к ней с тревожно-вопросительным выражением лица. Это был красивый молодой человек, в своей ярко-алой военной форме он выглядел весьма представительно: высокий, с широкими плечами и открытым, приятным лицом, все еще бледным от перенесенных страданий. Левую руку он держал чуть на отлете и пользовался ею с некоторым трудом, но уверял, что прекрасно себя чувствует и готов вернуться в полк.

Одного взгляда на лицо мисс Уинвуд ему хватило, чтобы понять: тревога, вызванная ее краткой запиской, не была ложной. Крепко сжав ее руки в своих, он взволнованно воскликнул:

– Что случилось, Элизабет?! Что-то ужасное?

Губы у девушки задрожали. Она отняла у него руки и оперлась одной о спинку стула.

– О Эдвард, самое худшее, – прошептала она.

Он побледнел еще больше:

– Твоя записка встревожила меня. Господи милосердный, что же все-таки случилось?

Мисс Уинвуд прижала платочек ко рту.

– Вчера к маме приходил лорд Рул и они беседовали – в этой самой комнате. – Она умоляюще взглянула на него. – Эдвард, все кончено. Рул приходил просить моей руки.

В полутемной комнате воцарилась мертвая тишина. Мисс Уинвуд, склонив голову, стояла перед мистером Хероном, слегка опираясь на спинку стула.

Мистер Херон не пошевелился, но все-таки нашел в себе силы хрипло спросить:

– И ты сказала… – Но это был не вопрос; он проговорил эти слова механически, зная, что она могла ответить.

Она безнадежно всплеснула руками:

– Что я могу сказать? Ты прекрасно знаешь, как обстоят наши дела.

Он отступил от нее на шаг и принялся расхаживать по комнате.

– Рул! – произнес он наконец. – Он очень богат?

– Очень, – безутешно ответила она.

Слова теснились у мистера Херона в горле, жгучие, злые и страстные, но он не мог произнести ни одного из них. Жизнь нанесла ему самый жестокий удар, и он мог лишь пробормотать голосом, настолько тусклым, что даже ему самому он показался чужим:

– Понимаю. – Он вдруг заметил, что Элизабет молча плачет, подбежал к ней, взял ее за руки и увлек к софе. – Любовь моя, не плачь! – надтреснутым, срывающимся голосом произнес он. – Быть может, еще не слишком поздно: мы можем, мы должны придумать что-нибудь!

Но Эдвард и сам не верил своим словам, потому что знал, что ему нечего было противопоставить состоянию Рула. Он обхватил Элизабет руками и прижался щекой к ее локонам, а слезы девушки падали на его ярко-алый мундир.

Спустя некоторое время она отпрянула.

– Я делаю несчастным и тебя, – прошептала она.

При этих словах молодой человек опустился на колени и спрятал лицо в ее ладонях. Она не сделала попытки убрать их, но сказала:

– Мама была очень добра. Я получила разрешение рассказать тебе обо всем сама. Это… это должно стать нашим прощанием, Эдвард. У меня не хватит сил продолжать и дальше видеться с тобой. О, быть может, это неправильно – сказать тебе, что ты навсегда останешься в моем сердце… навсегда!

– Я не могу позволить тебе уйти! – страстно вскричал он. – Все наши надежды… наши планы… Элизабет, Элизабет!

Она ничего не ответила, и вскоре он поднял голову, раскрасневшийся и осунувшийся.

– Что я могу сделать? Неужели ничего?

Девушка жестом показала ему на место на софе рядом с собой.

– Ты думаешь, я не пыталась что-либо придумать? – печально спросила она. – Увы, мы и сами всегда знали, что все наши планы – лишь мечты, осуществить которые невозможно.

Он вновь присел, уперся локтями в колени и стал смотреть на носки своих сапог.

– Это все твой брат, – сказал он. – Долги.

Она кивнула:

– Мама рассказала мне многое из того, о чем я не знала. Все куда хуже, чем я представляла. Имущество заложено и перезаложено, а ведь надо думать еще и о Шарлотте с Горацией. За один вечер в Париже Пелхэм проиграл пять тысяч гиней.

– Неужели Пелхэм никогда не выигрывает? – с отчаянием в голосе пожелал узнать мистер Херон.

– Не знаю, – ответила она. – Он говорит, что ему ужасно не везет.

Он поднял голову:

– Элизабет, прости меня, если тебе больно это слышать, но приносить себя в жертву бездумному, эгоистичному Пелхэму…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25