Джонатан Келлерман.

Крушение



скачать книгу бесплатно

Jonathan Kellerman

BREAKDOWN


© 2016 by Jonathan Kellerman

© Шабрин А.С., перевод на русский язык, 2018

© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

«Познания Келлермана в области психологии и его темное воображение – мощная литературная смесь».

Los Angeles Times

Глава 1

Шум был повсюду. И чтобы его избежать, по мнению Тины, нужен был выстрел в голову.

Когда они с Гарри жили на Манхэттене, спозаранку побудкой для них служило скребущее по нервам грохотанье мусоровозов и магазинных фур. Просыпаться и изводиться под их несносную стукотню приходилось Тине; что до Гарри, то ему она шла лишь на пользу: он спал как убитый, а к семи утра ему уже надо было мчаться в метро.

Здесь, в Лос-Анджелесе, среди мнимой безмятежности верхнего Бель-Эйр, по утрам было тихо. Но затем это ощущение сошло: дом местами то вдруг поскрипывал, то постанывал, с хмурой очевидностью давая понять, что базальтовое плато Нью-Йорка они променяли на зыбучие, коварные пески сейсмоопасной зоны.

Гарри, естественно, этого фактически не замечал. На нервную же систему Тины эти толчки и подергивания действовали так, будто с каждым таким мелким рывком на ней облезает кожа.

Для него лос-анджелесские вечера были «расслабленными, как все левое побережье»; на ней они, однако, сказывались сокрушительно. Она изнывала по фыркающему урчанию ночных автобусов, невнятному гудению людских голосов, неразборчивых из-за этажной отдаленности; по нахрапистой перекличке автомобильных клаксонов. По всему, что хоть как-то напоминало, что за пределами ее личного пространства существуют другие люди. После двух месяцев житья на мягком грязевом хребте, омыкающем Лос-Анджелес, Тине начинало казаться, что тягучее дремливое спокойствие вокруг норовит поглотить и удушить ее, словно трясина.

Это когда ее не изводили поскрипывания и постанывания.

Официально соседи, впрочем, существовали. Вокруг места, сданного им внаем фирмой Гарри («мечта средины века», а в действительности безликий одноэтажный дом) стояли такие же строения. Но хозяева обоих из них отсутствовали из-за своего кочевого образа жизни: редактор новостного агентства уехал на работу в Грецию, а веселая вдовушка укатила в круиз.

Насчет этих деталей Тина была в курсе: риелтор, сдавая жилье, не преминул закинуть, как же им повезло жить здесь одним в мире и покое.

Но покой, как известно, может считаться мирным лишь тогда, когда он без червоточины одиночества и непокоя на душе.

Вечера, когда Гарри работал допоздна, наполняли Тину глухим беспокойством.

Даже когда он оказывался дома к ужину, предстояло еще справляться с временем отхода ко сну, когда над кроватью гасятся бра и Гарри в считаные секунды начинает мирно посапывать. Оставляя Тину лежать на спине в тягостных раздумьях, удастся ли ей в кои веки хоть как-то отдохнуть.

Но дело не только в стонах и скрипах.

Тут речь о живности.

Если Тина включала свою машинку белого шума недостаточно громко, то все те вкрадчивые шелесты и мелкие суетливые шорохи в кармашке заднего двора вызывали у нее сухость во рту, мурашки на коже и учащенное сердцебиение.

Если же шум полоскался на излишней громкости, она заплывала в зону мигрени.

Что до Гарри, то он, распластавшись на матрасе их дээспэшного ложа, к стрессам жены оставался совершенно бесчувственен. Пожалуй, мог бы продрыхнуть и Армагеддон.

Расслабон и Взвинтушка.

Так он ее добродушно называл, убеждая, что ночной жар у нее от чрезмерной взвинченности нервной системы. У Тины насчет этого имелись свои соображения, но что толку спорить? Она и так знала, что у нее тонкая конституция, а значит, дело здесь исключительно в силе напряжения.

Прежде уже не раз случалось, что, вскинувшись посреди ночи от того, что в саду теперь-то уж точно шарится дикий зверь или маньяк, она тормошила беднягу-мужа с требованием осуществить проверку. Квелый со сна, но с хохотком, тот неизменно подчинялся, однако ничего не находил. В одну из таких ночей, с особого устатку, он сказал, что ей, возможно, следует попробовать медитацию. Или медикаментацию. Реакция Тины на эту мудрость отучила его давать впредь подобные советы.

А потом была та ночь, когда глаза от тех звуков – не то щебета, не то кудахтанья – распахнулись даже у Гарри. Раздернув шторы спальни, он изумленно взирал, как возле мелкого бассейна резвится семейство енотов. Мамаша, папаша и трое детишек. Бойко плещутся, вылезают наружу, отряхиваются и спешат повторить процедуру.

Пятеро! Заражают воду микробами бешенства и бог знает чем еще…

Зачарованный этой сценой, Гарри стоял и смотрел, склабясь от уха до уха. Возмущенная Тина, напротив, требовала, чтобы он стучал по стеклу, пока нарушители не пустятся наутек. На это ушло довольно продолжительное время: наглецы-еноты не выказывали боязни и с побегом не торопились, выказывая чванливое упрямство.

Наутро Тина позвонила в службу по контролю за животными, от которой выслушала целую лекцию насчет вторжения человека в ареал обитания животных; получалось, что у енотов как бы тоже существуют неотъемлемые права.

А потому спустя четверо суток, когда из сада вновь донеслись ночные звуки, она стиснула зубы и допустила, чтобы Гарри их безмятежно проспал. Но после того как он ушел на работу, вышла с бдительной проверкой и, помимо смятой растительности, обнаружила на дворе кучку похожих на виноградины катышков. Поиск в Интернете выявил, что это олений помет.

Что ж, кормежка олененка Бэмби звучала как нечто вполне себе безобидное… Ну а если сюда вдруг возьмет и пожалует за олениной пума или, скажем, койот? О боже! Кто вообще знал, что Бель-Эйр скрывает в себе Звериное царство?

С этого дня к своей машине белого шума Тина присовокупила еще и беруши. От этого у нее при пробуждении побаливала челюсть, зато ей теперь казалось, что оптимальный выход наконец-то найден.

Как оказалось, снова ошибочно.

* * *

Это был новый уровень шума, на порядок громче и не в пример жутче стрекотни енотов. Какая-то возбужденная тварь? Или хуже того: во гневе…

Безусловно, там снаружи находится нечто; ишь как стучит. А вот теперь протяжно стонет. Как будто удар лапы или когтей по чему-то твердому. Вспышка животной ярости, своей громкостью перекрывающая и машину, и беруши. Как Гарри может при этом не просыпаться?

Тине захотелось набраться смелости и выглянуть самой. Чтобы утром, за завтраком, сообщить ему: мол, не нужно меня больше опекать. Случился прорыв, и я адаптируюсь.

Может, даже начать после этого подыскивать себе работу.

Но не нынче, не в эдакую ночь. Какая околдовывающая своим ужасом симфония… И опять этот стук.

Может, оно ранено? Или, наоборот, пришло наносить раны? Неужто у койотов такие голоса? Кто бы знал… Пальцами ступни она ткнула Гарри. Тот с судорожным всхлипом вздохнул, перевернулся со спины на бок и натянул себе на голову одеяло.

Ну и черт с ним. В самом деле, взять и взглянуть самой…

Постукиванье – тук, тук. Горестный вой, теперь уже высоким голосом. Сердце металось в саднящей груди, но появилась странная целеустремленность. Тина соскочила с кровати, даже и не пытаясь тихушничать, поскольку втайне надеялась, что Гарри все-таки проснется и придет к ней на выручку.

Но тот лишь перекатился с боку на бок и захрапел еще громче.

Хотя не настолько, чтобы перекрыть те страшные звуки снаружи.

Царап-царап-царап. И как будто что-то там заскользило. А затем… хныканье? Их там что, двое? Хищник и его жертва?

Заранее мертвея от того, что увидит, Тина заставила себя отодвинуть штору и сощурилась.

Последнее оказалось излишним: вон оно, сгорбленное в левом углу сада, во всей свой ужасающей явственности.

Голова книзу, а само с натужным придыханьем роет землю, раскидывая во все стороны земляные комья, траву и листья.

Заметить снаружи Тину оно никак не могло. Но вдруг голова поднялась, а их взгляды сомкнулись.

Зрачки зажглись мутноватыми огоньками безумия – холодящая душу смесь ужаса и ярости.

Оно истошно взвыло.

Дуэтом вместе с ним в вопле зашлась и Тина.

Глава 2

Обычно для получения сообщений психологи и психиатры делают ставку в основном на голосовую почту. Я же предпочитаю сервисную службу: если кто и должен предлагать в помощь страждущим живой человеческий голос, так это именно терапевт.

Тем пасмурным утром, в начале одиннадцатого, на меня вышел оператор связи – кто-то из новеньких, по фамилии Брэдли.

– Доктор Делавэр? У меня на линии Дойл Маслоу.

– Такого не знаю.

– Извините, такая. И судя по тону, вас знает она. Говорит, что речь идет о кризисе психического здоровья или типа того.

– Этот кризис у нее?

– Не сказала. Что ответить, доктор?

– Соединяйте.

– Как вам угодно.

В трубке возник молодой женский голос с сипотцой:

– Доктор Александер Делавэр? Это Кристин Дойл-Маслоу, специалист по вопросам психического здоровья. Участвую в проекте поведенческой и аффективной реинтеграции и услуг по округу Лос-Анджелес.

Что-то новое… А впрочем, округ прирастает программами, как гидра – головами.

– Честно сказать, я не в курсе… – начал я.

– Неудивительно. Мы на гранте Национального института психического здоровья. Можете зайти на наш сайт LACBAR-I-SP.net, ознакомиться… Собственно, я звоню насчет вашего пациента. Точнее, пациентки. Зельды Чейз.

– Моей пациенткой она не является.

– Ну как же… Судя по записям, доктор Делавэр, пять лет назад она ею была.

– Пять лет назад я проводил оценку ее…

– Сына. Овидия Чейза. Официальное заключение так и не было вынесено.

– Консультацию я проводил по просьбе психиатра мисс Чейз, доктора Луиса Шермана…

– Ныне покойного.

– Я в курсе.

– Два с половиной года назад медицинское досье от Шермана перешло к университетской клинике Рейвенсвуда. В документе вы указаны как терапевт-консультант.

– Она проходила лечение в Рейвенсвуде?

– В то время еще нет. Хотя все это к делу не относится. Важно то, что Шерман свое дело завершил, а вот вы, доктор, нет.

Два с лишним года назад Лу умер от рака. Это придавало ее словам оттенок обличительности.

Я задал вопрос:

– Каких конкретно действий вы от меня ждете?

– Свидания с вашим пациентом. Пару дней назад она все же попала в Рейвенсвуд, по коду «пятьдесят один пятьдесят»[1]1
  5150 – полицейский код, обозначающий сбежавшего опасного психбольного.


[Закрыть]
. Но ее перевели к нам.

Принудительное удержание до трех суток.

– Причина задержания?

– Незаконное проникновение к кому-то на задний двор.

– Место?

– Бель-Эйр. Да какая, в сущности, разница?

– Всего за то, что она куда-то забрела, ей припаяли «пятьдесят один пятьдесят»?

– У нее признано острое психическое расстройство, с угрозой безопасности окружающим.

Зачем разъяснять, если можно сменить ярлыки?

– Прискорбно все это слышать, но мой профиль – дети.

– Доктор Делавэр, – произнесла Кристин Дойл-Маслоу так, будто мое имя звучало диагнозом, – пациентка запросила вас. Или вам предпочтительней, чтобы я сказала ей о вашей полной незаинтересованности?

– Вы психотерапевт?

– Не поняла?

Я повторил вопрос.

– Какое это имеет отношение к делу? – Она фыркнула.

«Потому что навыков работы с людьми у тебя, черт возьми, ни на понюх».

Вслух я сказал:

– Какую помощь мисс Чейз получает через ваше агентство?

– Мы – не агентство. Мы – исследовательская программа, нацеленная на выяснение и оценку фактов. Сюда входит и полномочие присваивать код «пятьдесят один пятьдесят», потому что он относится к оценочной категории. Как и те, кому его присваивают.

– А выяснение фактов?

– Хорошо, мистер Делавэр. Я сообщу ей, что у вас нет желания…

– Где вы располагаетесь?

– В Уилшире, возле Вестерна. И чем раньше вы приедете, тем лучше. Она не из разряда беспечных туристов.

Глава 3

Полистайте как-нибудь бульварный журнал пятилетней давности – и, возможно, там вам встретится фото Зельды Чейз в сексуальном наряде, экземпляр элитной породы Actressa gorgeousa[2]2
  Шикарная актриса (искаж. лат.).


[Закрыть]
.

Ногастая, фигуристая, блондинистая, вся в стиле и глянце, готовно бликующая на камеру своей высокомерно-томной улыбкой, полной осознания своего генетического превосходства.

Проведите с Зельдой Чейз какое-то время – и все это отшелушится эмоциональной перхотью.

Приплюсуйте сюда ранимого ребенка – и откуда ни возьмись начнут усугубляться проблемы.

* * *

Консультациями по опекунству я занимаюсь вот уже сколько лет, и многие судьи мне доверяют, но то предложение работы поступило мне от психиатра Зельды.

С Лу Шерманом мы уже не один год состояли в профессиональном знакомстве – обычно родители в ходе процесса отсылались к нему, а их отпрыски – ко мне. Когда он позвонил мне тем июньским вечером, я ожидал чего-то примерно из той же оперы.

– Здесь все не так однозначно, Алекс, – поведал мне Шерман.

– Как это понимать?

– Дело тонкое. Может, пообедаем вместе?

Офис Лу находился в Энсино, но меня он пригласил в «Муссо и Франк» на Голливудском бульваре – замшелый панегирик голливудской славе, храбро держащийся на плаву среди рифов изменчивого, а местами и опасного миража, именовавшегося когда-то Городом Кино.

Прибыл я, по своему обыкновению, вовремя, застав Лу в угловой кабинке на северном конце большого, украшенного по периметру фресками обеденного зала. Перед ним стоял уже изрядно початый бокал мартини, наверняка лучшего во всем Лос-Анджелесе.

Не награжденный от природы высоким ростом, Лу делал себя крупнее на свой манер: сидел с бесстрастным лицом и прямой, как шомпол, со слегка приподнятым подбородком – то ли заслуга армейской выучки, то ли пережиток непокорности притеснениям на школьном дворе.

Казалось, что центром его круглого бронзоватого лица в лучиках морщин служит монументальный нос. Над лысой в крапинках макушкой венчиком пушились жидкие седые прядки.

Рожденный в Нью-Мексико полуеврей-полуиндеец, из всей своей родни Лу был первым, кто пошел в колледж. Отслужив в морской пехоте, он в тридцать пять лет поступил в Колумбию[3]3
  Колумбийский университет.


[Закрыть]
, по окончании которой остался в интернатуре Лэнгли Портера и окончил ее с дипломом психоневролога.

Там же, в заведении Сан-Франциско, интерном числился и я; мы вместе посещали одни и те же семинары, пересекались на разных мероприятиях, перебрасывались шутками. Спустя годы встретились снова, теперь уже в почтенном колледже медицины на другом конце города. Лу состоял там на должности; ну а я, по молодости, подвизался ассистентом. Здесь связь между нами окрепла и углубилась: мы оба прониклись друг к другу уважением за успехи в клинической работе.

Для Лу всегда были характерны невозмутимость и спокойная уверенность – черты, исконно необходимые психиатру. Однако, рассказывая мне о Зельде Чейз, он заметно нервничал. Я заказал себе виски «Чивас Ригал» и ждал, когда причина его нервозности разъяснится; может, он озвучит ее сам.

Процедура затянулась до прибытия моего виски и очередного мартини, вслед за которыми на стол церемонно подал салат «Цезарь» престарелый официант.

Наконец, мощно хрустнув гренком и отерев рот салфеткой, Лу сказал:

– Пятилетний мальчик – тебе, психопатка-мать – мне. Кушайте на здоровье.

Для него бокал был третьим по счету; поглядев, он отодвинул его от себя и объявил:

– И, что еще хуже, она – актриса. Не в плане театральности; ее-то она в силу возраста психологически переросла; во всяком случае, я на это надеюсь. А в смысле буквальном: сейчас она играет в телесериале, и за ней стоит студия. Так что на кону весьма и весьма многое.

– Психотик с сохранением дееспособности, – заключил я. – Себя контролирует?

– Как я уже говорил, Алекс: все неоднозначно. Хотя да, пока держит себя в руках. И кто знает, может, в этом бизнесе некоторая эксцентрика даже на руку… Зельда Чейз. Не слышал про такую?

Я повел головой из стороны в сторону.

– Я догадывался, что ты большой любитель ситкомов[4]4
  Ситком (ситуативная комедия) – разновидность комедийных телепрограмм с постоянными персонажами и местом действия.


[Закрыть]
. У нее сериал, именуется «Субурбия». Уже отснято два сезона и планируется третий, то есть полпути до выхода в прайм-тайм и отбива денег – и больших денег, надо сказать. Для чистоты эксперимента одну серию я все-таки высидел. Суть, если коротко, в следующем: комедия семейного уклада по-голливудски, со швыряниями салата, фриками и нарциссистами; стайка двинутых на всю голову обитает вместе неведомо зачем. Плюс, само собой, извраты, безбашенные питомцы, ну и дубль-трек со смехом – куда же без него. Для моральной поддержки.

– В общем, классика жанра.

– Шекспир от зависти корчится в гробу. – Лу медленно повращал бокал за ножку. – Ты ведь, Алекс, частенько имеешь дело с публикой от шоу-бизнеса? То есть, в твоем случае, с их чадами?

– Скажем так: доводилось.

– Аналогии не напрашиваются?

Я в ответ улыбнулся.

– Изумительная сдержанность, мой юный друг. Ну а я уж лучше сразу нырну вглубь, потому что всего такого понавидался изрядно. У меня ведь страховые договоры со студиями – отдача, кстати, неплохая, – и наличие определенных шаблонов здесь неоспоримо. Приходит к тебе новый пациент и говорит, что пишет или ставит комедию. Сразу можно ставить на то, что перед тобой тип в состоянии депрессии. Иногда присутствует элемент биполярности, но в клоунах обычно преобладает именно депрессивная сторона. Отсюда, сами понимаете, попытки самолечения, а там и пагубная зависимость, да не одна, и бог весть что еще. Если брать так называемых драматических исполнителей, то у них как на подбор инфантилизм, мнительность, «мама, полюбуйся на меня», плюс еще размытые личностные границы. Диагностически более причудливый набор кунштюков, но если приходится на что-то ставить, то адресуемся к пунктам оси номер два, а именно к «глубоко укоренившемуся расстройству личности».

Такая грубоватая прямолинейность для Лу была нехарактерна, и мне подумалось, осознает ли он это. Похоже, что да, – судя по тому, как он неожиданно смолк и мрачновато посмотрел на свой бокал.

– Меня, наверное, несет, Алекс… Скажу одно: мисс Зельда будет поинтересней. Перепады настроения и задумчивости. Но, несмотря на это, она держится. Уже сорок с лишним серий за плечами.

– Что-то, наверное, изменилось, коли она пришла к тебе.

– Со мной связался ее агент, – пояснил Лу. – Насчет имени и цепочки не пытай: вопрос конфиденциальности. Лучше сразу о конкретике. С неделю назад, на ночь глядя, Зельда очутилась под дверью своего старого бойфренда; учинила дебош, терроризировала его семью… Хотя они не встречались уже несколько лет и у него всё слава богу: жена, детишки…

– Тоже актер?

– Нет. Оператор, с которым она встречалась, когда еще снималась в эпизодах. Ты никогда не занимался детьми вспомогательного персонала – скажем, пиротехников, рабочих сцены, каскадеров?

– Приходилось.

– Эдакие мужественные работяги-мачо. Получают хорошо – чек не на «мерс», но на тройку «Харлеев» уж точно. Вот и этот парень из таких. Я ему звонил: душа-человек; не гений, но вполне себе соль земли. И небольшое ранчо у него в Санленде, с лошадями и собаками. Понятно, что не волкодавы, иначе вряд ли среди ночи наша мисс Зельда перелезла бы через забор и стала ломиться в кухонную дверь с воплями, чтобы он перестал быть трусом и вышел к ней; что она знает о его к ней немеркнущей любви, а значит, пора воссоединиться, и точка.

– И это основание диагностировать психоз?

– Хм… Ты думаешь, я кое-что упустил и всё это – эротомания или иное проявление синдрома сталкера? Если б на этом всё, ты был бы прав. Но, к сожалению, налицо были и характерные клинические телодвижения – покачивание, моргание – с периодами избирательного мутизма[5]5
  Мутизм – в психиатрии состояние, когда больной не отвечает на вопросы, при этом сохраняя способность разговаривать и понимать речь окружающих.


[Закрыть]
, за которыми шли такие полеты фантазий, что голова кругом. С навязчивой бредовой идеей, что этот самый бойфренд на протяжении лет пробирался к ней ночами, шпарил в анал с пристрастием, а затем уливал шампанским и предлагал жениться, бросить все и двинуть с ним в Европу. Так что назвать ее сумасшедшей язык у меня вполне поворачивается… Ах да, и еще командные галлюцинации: когда копы брали ее в наручники, она им твердила, что это голос матери велит ей «сделаться наконец-то честной женщиной». Матери, которую она именовала не иначе как «кинозвездой», что тоже явно из области иллюзий. А после этого еще и укусила одного из полицейских за руку.

– Я понимаю, о чем ты, Лу.

– Спасибо. Но что это именно – шизофрения или тяжелая маниакальная фаза, – я до сих пор не понял. Может, даже и то и другое разом: ты же знаешь, какими «пушистыми» могут становиться диагнозы. Тем временем на меня давят, чтобы я подобрал нужный медикаментоз: у нее, видите ли, контракт, и вывести ее так просто нельзя, не сломав сюжетных дуг. Третий сезон, не жук чихнул… А тебя я, собственно, позвал ради ее сынишки. Веришь, нет – ей удавалось растить его одной; кто отец, неизвестно. И надо, как видно, для мальчонки что-то предпринять, пока я провожу оценку его матери и, дай-то бог, подыщу ей нужный коктейль для поднятия серотонина. Отдельный вопрос – сохранение за ней статуса родителя. Если б ты присмотрелся к ребенку и вынес какие-то рекомендации – возможно, поработал с органами опеки, если до этого дойдет, – я был бы безмерно благодарен. За компенсацией дело не постоит. Страховая служба телевизионщиков платит действительно не скупясь, и этого же я с гарантией добьюсь и для тебя.

– Договорились.

– Ну вот, собственно. – Шумно вздохнув, Лу развел руками. – Что приятно, с тобой всегда можно сойтись. Я знал, что смогу на тебя положиться… Ну что, еще по одной? Навести, так сказать, лоск на настроение.

* * *

Позднее возле парковки, где на вип-зоне в окружении полосатеньких конусов стоял его белый «Ягуар», Лу подал парковщику двадцатку, а мне сказал:

– Еще раз спасибо, Алекс. Мы – не лекарство, а всего лишь лекари, но, может, что-то доброе у нас и получится. Завтра я позвоню тебе с деталями, а пока еще один интересный нюанс. Настоящее имя у нее не Зельда, а Джейн. Причину смены имени она не называет, но я вот подумываю: а не из увлеченности ли это женой Фрэнсиса Скотта Фицджеральда? О которой ты наверняка и сам знаешь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7