Джон Урри.

Как выглядит будущее?



скачать книгу бесплатно

Переведено по: John Urry, What Is the Future? Cambridge: Polity, 2016

Copyright © John Urry 2016

The right of John Urry to be identified as Author of this Work has been asserted in accordance with the UK Copyright, Designs and Patents Act 1988 This edition is published by arrangement with Polity Press Ltd., Cambridge

© ФГБОУ ВО «Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации», 2018

Предисловие

Я крайне признателен многим своим коллегам, способствовавшим развитию моего интереса к обществам будущего и размышлениям над данной проблематикой. Я многое почерпнул в работах недавно усопшего Ульриха Бека.

Идеи по этой тематике были разработаны мной вместе с Томасом Бирчнеллом, что нашло свое отражение в целом ряде наших общих статей и книг, а также в исследовании, о котором пойдет речь в главе 7. Смотрите нашу совместную работу под названием «Новое индустриальное будущее? 3D-печать и трансформация производства, распределения и потребления» (Birtchnell and Urry 2017).

Я очень благодарен своим друзьям и коллегам, подавшим мне общие идеи и конкретные комментарии к рукописи этой книги: Барбаре Адам, Йену Аспину, Алану Битти, Майку Бернерс-Ли, Пауле Бяльски, Дэвиду Бисселу, Ребекке Браун, Монике Бюшер, Хавьеру Калетрио, Рейчел Купер, Эндрю Карри, Джо Девиллю, Пенни Дринколу, Нику Данну, Энтони Элиотту, Карлосу Галвизу, Джеймсу Хейлу, Майклу Халму, Бобу Джессопу, Гленну Лайонсу, Астрид Нордин, Линн Пирс, Серене Полластри, Космину Попану, Катерине Псарикиду, Сатье Савитски, Эндрю Сейеру, Мими Шеллер, Элизабет Шоув, Ричарду Слотеру, Кену Смиту, Николе Сперлингу, Брониславу Шершински, Ричарду Таттону, Дэвиду Тайфилду, Эми Урри, Тому Урри, Сильвии Уолби, Бекки Уиллис и Линде Вудхед.

Также я признателен за грант EP/J017698/1, который был выделен в рамках программы «Города, удобные для жизни», финансируемой Исследовательским советом инженерных и физических наук Великобритании и реализуемой под началом Криса Роджерса из Бирмингемского университета.


Джон Урри

Институт социального будущего,

Ланкастерский университет

1
Вступление: будущее уже наступило

Добро пожаловать в будущее!

В 1994 г. журнал New Scientist посвятил специальный выпуск теме будущего, отметив, что будущее – чужая страна, так как все в нем будет выглядеть иначе (New Scientist, 5 October 1994). В редакторской статье номера отмечалось, что все более усложняющаяся природа мира требует от нас лучшего понимания будущего как раз для того, чтобы разобраться в настоящем. Примерно в этом же духе высказался в 1963 г., совсем незадолго до его убийства, и Джон Ф. Кеннеди: «Изменения – закон жизни. И те, кто всматривается в прошлое или настоящее, обязательно пропустят будущее» (Kennedy Address 1963).

Нет никаких сомнений в том, что будущее наступило, но что именно оно собой представляет – остается загадкой. Возможно – величайшей из загадок. От будущего уже не скрыться. Размышления о будущем и умение его предвидеть являются залогом успеха почти для всех организаций и обществ. Вопросы будущего стоят на повестке дня практически везде: многие полагают, что будущее представляет собой лучший ориентир для их действий сегодня, чем прошлое. Государства, корпорации, университеты, города, неправительственные организации и отдельные люди полагают, что они не могут позволить себе пропустить будущее; эта «чужая страна» теперь везде.

При всем при этом будущее отличается непредсказуемостью, неопределенностью, и зачастую предвосхитить его не дано, что является результатом многих известных факторов и особенно «неизвестных неизвестных». Гарретт Хардин как-то сказал, что «наши действия никогда не могут ограничиваться чем-то одним», приводя к четко определенному набору будущих результатов (Hardin 1972: 38). На самом деле наши действия выходят за рамки чего-то одного и касаются многих «вещей», и эти многие вещи таят в себе для будущего самые разнообразные и непредсказуемые последствия.

Таким образом, главным побудительным мотивом написания книги о будущем явилось отображение многочисленных усилий, направленных в прошлом и настоящем на то, чтобы предвидеть будущее, иметь четкое представление о нем и тщательным образом подготавливать его приход в самых разнообразных областях человеческой деятельности. Влиятельные общественные институты и авторитетные мыслители работают над различными приемами и техниками предвидения будущего (о предвидении см.: Szerszynski 2016). Подобная ориентация на будущее составляет значимую часть деловой активности таких компаний, как, например, Google или Shell, таких экологических организаций, как Межправительственная группа экспертов по изменению климата (МГЭИК) или «Форум будущего», правительственных органов, например британского Агентства по делам науки или Европейской системы стратегического и политического анализа в ЕС, таких военных организаций, как Пентагон, научных заведений, например Школы им. Джеймса Мартина (Оксфордский университет) и Центра им. Джона Тиндаля по исследованиям изменений климата, и многих других организаций. Как будет показано ниже, некоторые из прогнозов будущего, предлагаемых данными организациями, имеют перформативные последствия.

Для предвидения будущего, четкого представления о нем и оценки потенциальных направлений его развития разработан целый ряд методик. В основе некоторых из них лежат упражнения сценарного планирования, предложенные в 1950-х гг. сотрудником американского стратегического исследовательского центра RAND Германом Каном (Son 2015: 124). Кан особенно настаивал на разработке альтернативных сценариев, подчеркивая, что они способствуют развитию представления о разнообразных вариантах будущего. Кроме того, различные воображаемые миры будущего представлены в литературе, искусстве, кино, телевизионных передачах, компьютерных играх и т. д. Описание этих миров зачастую касается захватывающих технологий будущего, таких как путешествия во времени, персональные летающие аппараты, проложенные в небе автомобильные и железные дороги, телепортация, роботы, приспособления для хождения по воде, внеземные города, принципы движения на основе вакуума, поезда без машинистов и прочие технологии совершенных обществ будущего, а также мрачных антиутопий (см. увлекательную статью об этом: www.bbc.co.uk/news/magazine-20913249). В настоящей книге будет показано, каким образом организации, мыслители, ученые, художники, политики и инженеры разрабатывали или разрабатывают будущее, а также предложена оценка применяемых ими методов.

Кажется, что будущее наступает все быстрее и быстрее, о чем впервые подробно было сказано в книге Элвина Тоффлера «Шок будущего» (Tofler 1970; Тоффлер 2002). Он описал ускорение технологических и общественных преобразований в геометрической прогрессии. В последние десятилетия под законом Мура понимается двукратное увеличение мировой вычислительной мощности (числа транзисторов в интегральной микросхеме) каждые два года. Сегодняшние смартфоны не уступают по своей вычислительной мощности огромным ЭВМ прошлого и таят в себе «магические» удобства, заключенные в компактных подручных устройствах, о необходимости которых еще двадцать лет назад никто не подозревал. Некоторые полагают, что будущее практически исчезло, превратившись в «расширенное настоящее», для которого отдаленного будущего не существует (Nowotny 1994). Кроме того, многие люди считают, что у них нет «будущего», поскольку их шансы, надежды и мечты постоянно обращаются в прах, особенно в пору мер жесткой экономии.

Приметы «исчезающего будущего» можно обнаружить и в новых финансовых продуктах, в основе которых лежит высокочастотная компьютеризированная торговля, когда сделки совершаются в миллионные доли секунды (Gore 2013). Эти операции, осуществляемые быстрее скорости мысли, связаны с таким передвижением денежных средств и информации, которое неподвластно человеческому разуму, даже разуму брокеров, занятых в сфере высокочастотной торговли (Lewis 2015). В условиях ускоряющегося мира финансовое будущее наступает еще до того, как оно было осознано соответствующими субъектами. Это своего рода наносекундный «шок будущего», при котором попытки замедлить принятие решений по операциям хотя бы до секунды отвергаются финансовыми институтами (Gore 2013: 16–17).

Более того, за будущее ведется яростная борьба, поскольку оно теснейшим образом связано с конфликтующими друг с другом общественными интересами. Более двухсот лет тому назад Эдмунд Берк заметил, что общество следует рассматривать в качестве «союза не только между живущими, но и между живущими, умершими и теми, кому только предстоит родиться» (цит. по: Beinhocker 2006: 454). Берк указывает на интересы еще не родившихся членов общества и на необходимость того, чтобы у них был мощный «голос», призванный отстаивать их интересы в обществах, где учитываются лишь интересы живущих.

Движение в защиту окружающей среды сыграло важную роль в развитии этой идеи взаимозависимости интересов представителей разных поколений, изложенной в ставшем легендарном докладе комиссии под руководством Гру Харлем Брундтланд «Наше общее будущее» (Brundtland Report 1987). В качестве аргумента идеологи движения ссылаются на необходимость соблюдения интересов наших детей, внуков и тех, кто еще не родился (см.: Hansen 2011; www.gaiafoundation.org/earth-law-network/alliance-future-generations). Любопытно, что в Венгрии уже существует должность парламентского комиссара по будущим поколениям (www.ajbh.hu/en/web/ajbh-en/dr.-marcel-szabo), а в Уэльсе в 2015 г. был принят закон об учреждении должности комиссара для защиты интересов будущих поколений.

Однако большинство общественных процессов ведет к реализации такого будущего, которое отвечает интересам только нынешних поколений. Те, кто еще не рожден, лишены голоса в условном «парламенте поколений». Или, говоря словами Барбары Адам, будущие поколения не в состоянии «выставить счет» нынешнему поколению за то, что происходит сегодня. У будущих поколений нет голоса и возможности озвучить свои интересы; им остается лишь принять то, что достанется им в наследство (Adam 2010: 369).

Тем не менее время от времени власти сегодняшнего поколения бросается вызов, а правительства и негосударственные организации предпринимают усилия по созданию «воображаемых сообществ», которые охватывают многие поколения и стремятся к будущему, отвечающему общим интересам. Подобные проявления солидарности между поколениями способны преобразовать общественно-политические дебаты, заложив фундамент для новых институтов и структур чувства. Одним из таких проявлений солидарности стали события, произошедшие в ряде стран в 1970 г. 22 апреля 1970 г. 20 млн американцев приняли участие в демонстрациях в поддержку безопасной и устойчивой окружающей среды. Результатами проведения первого Дня Земли стали создание Агентства по защите окружающей среды США, принятие целого ряда направленных на защиту окружающей среды законодательных актов, учреждение Greenpeace и множество эпохальных публикаций. В подобные моменты отдаленное, или зеркальное, будущее выполняло роль мощной структуры чувства (см.: Lash and Urry 1994). Будущее стало демократичным. Однако подобные проявления солидарности довольно редки. В целом же настоящая книга нацелена на демократизацию будущего.

Отвергнутое будущее

Несмотря на множество социальных конфликтов, связанных с вопросами будущего, общественные науки обращаются к миру будущего достаточно неохотно, внося весьма ограниченный вклад в его теоретизацию и анализ (но см.: Bell and Wau 1971; Young 1968). Причина этого частично кроется в том, что Маркс, наиболее значимый представитель общественных наук XIX столетия, судя по всему, ошибался, когда предсказывал, что капитализм породит всемирную революцию, возглавляемую рабочим классом. Маркс утверждал, что «философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его» (Marx 1962 [1845]: 405; Маркс 1955: 4). Он полагал, что наличие предприятий, на которых применяются паровые машины, крупных промышленных городов, железных дорог и бедственное положение трудящихся приведут к тому, что промышленный пролетариат превратится в «класс для себя» и тем самым произведет революционный переворот в капиталистическом мире. Класс пролетариев и его преобразующая мощь смогут сбросить капитализм и реализовать на практике идею коммунизма через распространение капитализма по всему миру.

В действительности мировая социальная революция началась вовсе не в обществах с наиболее развитыми системами капиталистической политической экономики, таких как Великобритания или Германия. Она произошла в 1917 г. в царской России, крупный и хорошо организованный рабочий класс у ее истоков не стоял, а закончилась большевистская революция не строительством коммунизма или хотя бы социализма в одной, отдельно взятой стране, а, по словам многочисленных ее критиков, в числе которых был, например, Карл Поппер, новым варварством.

При этом в своих ранних работах 1840-х гг. Маркс, напротив, подчеркивал значительную неопределенность и непредсказуемость капиталистических обществ. В «Манифесте Коммунистической партии», написанном в возрасте всего тридцати лет, Маркс (совместно с Энгельсом) описывал современный ему мир скоротечности и движения, в котором «застывшие, покрывшиеся ржавчиной отношения» разрушаются под напором современного капитализма: все застойное и косное исчезает (Berman 1983; Marx and Engels 1952 [1848]; Маркс и Энгельс 1955). Подобный взгляд на неопределенность современной капиталистической эпохи означал, что, используя инструменты анализа 1840-х гг., разработать конкретный сценарий будущего было невозможно, да и сами Маркс и Энгельс в целом выступали против утопических образов будущего.

Тем не менее эта очевидная неспособность марксистского анализа предвосхитить будущее была использована многими представителями общественных наук для того, чтобы отвергнуть предложение о том, что общественные науки должны заниматься предсказанием будущего или разработкой соответствующих сценариев. В странах Запада утопические картины будущего и альтернативных миров подвергались жесточайшей критике, особенно в период холодной войны (Popper 1960; Поппер 1993; Kumar 1991). Социальные науки отвернулись от идеи разработки и анализа возможных вариантов развития будущего (но см.: Bell and Wau 1971). Некоторые социологи, например Анри Лефевр, Зигмунт Бауман и Эрик Олин Райт, утверждали, что утопии могут служить прекрасным зеркалом для существующих обществ, показывая ограниченность настоящего (Bauman 1976; Levi-tas 1990; Pinder 2015). Такой подход к утопиям содержал в себе освободительный потенциал, позволяя людям покончить с доминированием того, что представлялось неизменными формами общественной жизни в настоящем. Однако примеры обращения социальных наук к утопическому будущему довольно редки.

Более того, исследования альтернативного будущего, имевшие место в течение последних семидесяти лет, велись за пределами собственно «социальных наук» (cм. периодизацию Сона: Son 2015). Футурология развилась в специализированную дисциплину и профессиональную область со своими журналами, ключевыми трудами, авторитетными фигурами, международными структурами (cм.: http://foresightinternational.com.au), профессиональными организациями (такими как Ассоциация профессиональных футурологов) и основополагающими текстами (cм.: http://www.wfsf.org/; Son 2015: 122). В период, последовавший сразу после окончания Второй мировой войны, футурология зачастую отражала споры и вопросы, связанные с темой холодной войны: так, считается, что Герман Кан стал прообразом доктора Стрейнджлава в фильме 1964 г. «Доктор Стрейнджлав, или Как я научился не волноваться и полюбил бомбу» (см.: http://www. newyorker.com/magazine/2005/06/27/fat-man). Большая часть футурологических идей того периода была связана с мощными программами военного и корпоративного развития, в которых, например, компьютерам отводилась роль одного из орудий холодной войны (Turner 2006: 1). Финансирование работ над подобными футурологическими идеями, как правило, осуществлялось за пределами университетов и научных институтов, и, как следствие, работой в этой области занимались, главным образом, частные аналитические центры, например центры, основанные Элвином Тоффлером (1970), Джереми Рифкином (2009), Альбертом Гором (2013) и многими другими. К концу 1970-х гг. выходило уже 178 журналов, связанных с вопросами футурологии (Son 2015: 125).

Еще одним толчком к развитию футурологии стала возрастающая значимость движения в защиту окружающей среды и соответствующих наук в период после 1970 г. (Schumacher 1973; Шумахер 2012). Те споры, что возникли после выхода книги «Пределы роста», а также нефтяной кризис 1973 г. привели к разработке компьютерных моделей будущего, одни из которых были весьма пессимистичными, вплоть до предсказания грядущего апокалипсиса, другие же предвещали оптимистическое, технологически совершенное будущее (Meadows, Meadows, and Randers, and Behrens 1972; Медоуз, Медоуз, Рэндерс и Беренс 1991; Son 2015: 126). Повышенная озабоченность проблемой изменения климата привела к разработке математических моделей общей циркуляции атмосферы и вод Мирового океана. К началу 1990-х гг. эти компьютерные модели позволили оценить последствия роста выбросов углекислого газа для усредненного климата Земли в различные моменты в будущем. Полученные таким образом прогнозы затем входили в основные доклады все более влиятельной Межправительственной группы экспертов по изменению климата (МГЭИК). Первый доклад МГЭИК был опубликован в 1990 г. Последующие появляются каждые несколько лет. Эти доклады предупреждали, что если современные общества не откажутся от существующих норм и политики, то велика вероятность того, что в будущем Землю ожидает продолжительное и значительное потепление климата, вследствие чего человечеству придется приступить к реализации мер, которые будут полной противоположностью нынешних норм и политики (см. главу 9).

Социальные науки и будущее

В этой книге я утверждаю, что социальное будущее определяет жизни людей сегодня. Я также утверждаю, что исследования будущего должны стать частью социальных наук, а также в определенной мере – частью повседневной жизни человека. Значительная часть теоретических и исследовательских работ в рамках социальных наук направлена на предвосхищение будущего, но они редко бывают связаны с исследованиями будущего. В этой книге я попытаюсь сделать будущее «популярной» темой, поскольку оно слишком важно, чтобы отдавать его на откуп государствам, корпорациям или инженерам. Последствия предлагаемых концепций будущего весьма значимы, и социальным наукам следует играть центральную роль в их изучении, обсуждении и практической реализации. Отсюда необходимость развития того, что я называю здесь «социальным будущим», имеющим некоторую схожесть с идеей «интегрального будущего» (Bell and Wau 1971; Slaughter 2012). Я покажу, каким образом анализ «общественных институтов, практик и жизней» может играть ключевую роль в развитии теорий и методов изучения потенциального будущего. Время заняться будущим уже наступило, и общественные науки и общество не должны пропустить его.

Так, социальные науки играют важную роль в деконструкции единого понятия «время». Барбара Адам и ее коллеги демонстрируют существование различных форм времени: это связано с тем, что различные общества и социальные институты строятся вокруг различных временны’х режимов (Abbott 2001; Adam 1990, 1995). Такие временные режимы, как, например, режимы учета и дисциплины, что существуют в монастырях или в современных финансах, оказывают огромное влияние на жизни людей в разных обществах (об исторической важности способности измерять десятые доли секунды см.: Canales 2009). Адам показывает значимость исторического сдвига от времени как переживаемого опыта ко времени, стандартизированному и рассматриваемому вне контекста (Adam 2010).

Кроме того, социальные науки разрабатывают вопрос о том, как именно различные варианты будущего связаны с различными временными режимами. Согласно Адам и Гроувзу, о будущем можно говорить, приручать его, торговать им, преобразовывать, пересекать, думать и заботиться о нем, а также направлять его и выходить за его пределы (Adam and Groves 2007). Особо значима здесь возможность торговать будущим, которая ознаменовала собой прорыв в направлении развития общества. Во многих религиях считалось греховным ссуживать деньги под будущий процент, поскольку ключи от будущего принадлежали Богу, а не людям (Adam and Groves 2007: 9). Однако в европейских обществах божий дар оказался преобразован в рукотворное будущее, которое может быть изменено и которым можно торговать. Таким образом, «ключи от будущего перешли от богов к людям», что имело множество глубоких последствий для социальной жизни (Adam 2010: 365).

Будущее часто представляется бессодержательным и оторванным от определенного контекста; в результате «бессодержательное будущее легко узурпировать, колонизировать, подчинить коммерции и контролю <…> Когда будущее лишено контекста и обезличено, мы можем использовать его и злоупотреблять им, не испытывая чувства вины или угрызений совести» (Adam and Groves 2007: 13). Будущее действительно использовали и им злоупотребляли: способность видеть в нем пустую абстракцию делает его готовым для эксплуатации объектом, поскольку жители будущего не могут получить назад то, что могло бы достаться им в мире, который они унаследуют.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

сообщить о нарушении