Джон Толкин.

Властелин Колец



скачать книгу бесплатно

– Почему же, почему его не уничтожили? – вскричал Фродо. – И как случилось, что Враг его потерял, если он такой сильный и так дорожит им? – И он судорожно сжал Кольцо в кулаке, словно уже видел черные пальцы, протянувшиеся, чтобы схватить драгоценную вещь.

– Кольцо у него отобрали, – сказал Гэндальф. – Когда-то давным-давно эльфы были гораздо сильнее и могли противостоять Владыке Тьмы. Да и людские племена еще не все отдалились от эльфов. На помощь к эльфам тогда пришли Люди Запада. Эту главу древней истории я пересказал бы тебе охотно, ибо она тоже повествует о скорби и о том, как сгущалась тьма, но вместе с тем и о великой доблести, и великих деяниях, которые не прошли бесследно. В один прекрасный день я, может быть, и расскажу тебе все от начала до конца, а может, не я, а кто-нибудь другой, кто знает обо всем этом лучше меня. Но пока тебе надо знать главное: как вышло, что Кольцо оказалось у тебя? Это повесть достаточно длинная, так что придется ею пока и ограничиться. Саурона низвергли Гил-галад, король эльфов, и Элендил81 – владыка Запада. Оба они погибли в бою. Исилдур, сын Элендила, отсек Саурону палец с Кольцом и взял Кольцо себе. Это подсекло Саурона под корень: дух его отлетел и много долгих лет пребывал неведомо где, прежде чем тень его приняла новое обличье и поселилась в Чернолесье. Кольцо же пропало в волнах Великой Реки – Андуина. Исилдур пробирался восточным берегом Реки на север, но невдалеке от Сабельников82 столкнулся с горными орками. Спутники его почти все были убиты в стычке, сам же Исилдур бросился в воды Реки – но, пока он боролся с течением, Кольцо соскользнуло у него с пальца. Тут орки увидели пловца и застрелили из луков. – Помедлив, Гэндальф продолжил: – Скрывшись в темных омутах у Сабельников, Кольцо исчезло надолго. Много веков о нем ничего не было слышно, так что и легенды уже стали забываться. Даже то, что рассказал тебе я, известно теперь немногим, причем Совет Мудрых знает не больше. Но теперь, как мне кажется, я нашел продолжение этой истории.

Много лет спустя и все же очень, очень давно жил на берегу Великой Реки, там, где начинаются Дикие Земли, ловкий и скрытный маленький народец. Как я догадываюсь, они были близки хоббитам; возможно, это были чуть ли не дальние родичи Дубсов, не самих, конечно, а каких-нибудь их прапрапрадедов. Свидетельство тому – любовь этого народца к Реке: они умели плавать и мастерили маленькие камышовые лодочки. Был среди них один клан, занимавший довольно высокое положение, большe и зажиточнee других. Управляла кланом некая Праматерь, суровая и сведущая в древних преданиях – уж не знаю, какие там у них имелись предания, но какие-то имелись. Самый любопытный и непоседливый член клана звался Смеаголом. Ему не давали покоя корни и начала всего сущего83: он нырял на дно глубоких озер, подкапывал деревья и растения, прорывал ходы в глубь зеленых курганов и наконец отучился поднимать глаза к вершинам, забыл, как выглядят листья, и перестал обращать внимание на цветы, раскрытые навстречу небу.

Зато он привык смотреть вниз и прислушиваться к звукам, которые доносятся из-под земли.

Был у него друг по имени Деагол84, во многом на него похожий и такой же зоркоглазый. Только в силе и ловкости уступал он Смеаголу. Однажды они снарядили лодочку и спустились по реке к Сабельникам, на покрытые ирисами поляны, в чащи цветущих тростников. Смеагол отправился рыскать вдоль берега, а Деагол остался в лодке с удочками. Вдруг на крючок ему попалась огромная рыбина – и не успел Деагол оглянуться, как оказался в воде, и его утянуло на дно. Тут он отпустил удочку: на дне, в иле, что-то сверкнуло. Задержав дыхание еще ненадолго, он схватил блестящую штуковину.

Разбрызгивая воду и отплевываясь, с водорослями в волосах и комком грязи в руке, он вынырнул и поплыл к берегу. И – диво! – когда он смыл грязь, на ладони у него засияло неописуемой красоты золотое кольцо. На солнце оно сверкало и искрилось так, что глаз было не оторвать. Но Смеагол наблюдал за другом из-за дерева и, пока Деагол пожирал глазами находку, тихо подкрался и встал сзади.

– Дай-ка нам эту штучку, Деагол, любовь моя, – проворковал Смеагол другу через плечо.

– Почему это? – удивился Деагол.

– Потому, что у меня сегодня день рождения, любовь моя, и я хочу это колечко, – ответил Смеагол.

– А мне-то что? – пожал плечами Деагол. – Я уже сделал тебе подарок85 и, между прочим, очень потратился. А это кольцо нашел я и отдавать никому не собираюсь.

– Да что ты, любовь моя, неужели? – задушевно удивился Смеагол и, схватив Деагола за глотку, задушил его – золото блестело так ярко! Ну а кольцо он надел на палец.

Никто так и не узнал, что сталось с Деаголом. Убит он был далеко от дома, а тело Смеагол запрятал надежно – ввек не найдешь. Сам он вернулся домой в одиночестве – и обнаружил, что, когда кольцо у него на пальце, никто из домашних его не видит. Открытие пришлось ему по нраву, но от близких он кольцо утаил и начал пользоваться им для того, чтобы разузнавать всевозможные тайны и пускать свои знания в ход, учиняя пакости и строя всяческие козни, – одним словом, не на благо. Он высматривал, вынюхивал и запоминал все, что могло кого-нибудь ранить. Кольцо дало ему власть – маленькую, ровно по его мерке, но власть. Стоит ли удивляться, что родичи его вскоре возненавидели и, когда он бывал видим, гнали из норы в три шеи. Когда он попадался на дороге, его пинали, а он, не оставаясь в долгу, кусал обидчиков за ноги. Со временем он начал подворовывать и вечно бормотал что-то себе под нос, а в горле у него непрестанно голготало: «голлм, голлм». В конце концов его прозвали Голлумом, прокляли и велели убираться на все четыре стороны, а Праматерь (приходившаяся Голлуму бабушкой), желая, чтобы в клане воцарился мир, объявила его изгоем и запретила казать нос в родную нору.

С тех пор он бродил в одиночестве, хныча и обвиняя мир в жестокости. Выше по течению Реки он набрел на стекавший с гор ручей и пошел вдоль него. В глубоких омутах ловил он невидимыми пальцами рыбу и ел ее сырой. Однажды в жаркий день, наклонившись над омутом, он почувствовал на затылке ожог, а слепящая рябь на воде хлестнула его по слезящимся глазам резкой болью86. Голлум удивился – он почти позабыл о том, что в мире существует солнце. В последний раз поднял он взгляд наверх и погрозил светилу кулаком.

Тут он по нечаянности перевел взгляд на вершины Туманных Гор, откуда бежал ручей. И его осенило: «А там, наверное, тень и прохлада, под этими горами! Там солнце меня не выследит. А какие у этих гор, должно быть, корни – всем корням корни! Там, верно, погребены тайны, до которых с начала мира еще никто не докопался».

Когда настала ночь, он поднялся в горы, нашел пещерку, откуда вытекал темноводный ручей, и, как червь, проник в самое сердце каменных громад. Больше о нем никто ничего не слышал.

Вместе с ним пропало во мраке и Кольцо, так что даже создатель Кольца не смог проведать о судьбе своего детища, когда вновь начал набирать силу.


– Голлум! – закричал Фродо. – Неужели это был Голлум? Ты имеешь в виду то самое существо, с которым встретился Бильбо? Какая отвратительная история!

– Скорее печальная, – вздохнул волшебник. – Героем ее мог бы стать и кто-нибудь другой. Например, кто-нибудь из хоббитов…

– Не верю, что Голлум в родстве с хоббитами, хоть бы и в отдаленном! – с жаром запротестовал Фродо. – Что за безобразные выдумки!

– И все же это не выдумки, – возразил Гэндальф. – Уж о чем, о чем, а о хоббичьих прапрадедах я осведомлен получше вас, хоббитов. Даже из рассказа Бильбо можно догадаться, что Голлум сродни вам. У них двоих оказалось очень много общего – и в воспитании, и в самом образе мыслей. Они поняли друг друга с полуслова – по крайней мере, куда быстрее, чем хоббит или Голлум поняли бы гнома, орка или эльфа. Даже загадки они знали одни и те же, если не ходить далеко за примерами.

– Загадки – да, – неохотно признал Фродо. – Но загадки загадывают не только хоббиты, много кто, и загадки у всех похожи. Зато хоббиты всегда играют честно. А Голлум сразу решил надуть Бильбо. Он надеялся усыпить его бдительность, чтобы потом взять голыми руками. Об заклад побьюсь, что он просто хотел потешиться: выиграет – добыча сама в руки идет, проиграет – разницы никакой.

– Боюсь, так оно и было, – согласился Гэндальф. – Но ты кое-что упустил. Даже в его душе оставались уголки, куда порча еще не добралась. Он оказался крепкого десятка. Чем не хоббит? Даже Мудрые не могли бы такого предположить. Голлум не окончательно подпал под власть Кольца, в глубине души у него оставался уголок, куда Кольцо еще не дотянулось, и сквозь эти глубинные отдушины в его сознание, как в темную пещеру, просачивался слабый свет – свет прошлого. Думаю, Голлуму было приятно снова услышать приветливый голос, разбудивший в нем память о ветре, деревьях, солнечных зайчиках на траве и прочих забытых радостях. От этого, конечно, другая, темная часть его существа под конец только сильнее разъярилась87. И так будет всегда, если не взять над ней верх, если не вылечить эту болезнь окончательно. – Гэндальф тяжело вздохнул. – Увы! Уповать на это почти не приходится. Правда, я не зря сказал «почти». Конечно, он владел Кольцом так долго, что без него себя не мыслит, но проблеск надежды все-таки есть. Дело в том, что пользовался он своим «сокровищем» очень редко: среди черной подгорной тьмы необходимости в этом не было. Совершенно очевидно, что «выцвести» он не успел. Исхудал – да, но все-таки остался достаточно крепким. И все же Кольцо не теряло времени даром – оно грызло его разум день и ночь, и пытка стала под конец невыносимой. «Вековые тайны», якобы скрытые под корнями гор, обернулись черной пустотой: там нечего было разнюхивать, нечего искать – только и дел, что грызть схваченную исподтишка добычу и перебирать в памяти былые обиды. Голлум влачил жалкую, совершенно безрадостную жизнь. Тьму он ненавидел, света не переносил, а в итоге проклял все на свете, и Кольцо – в первую очередь.

– То есть как это? – не понял Фродо. – Оно ведь было его единственным сокровищем, он в нем души не чаял! Если он его так ненавидел, то почему не избавился от него, не бросил и не ушел?

– Пора бы тебе начать разбираться, что к чему, Фродо! Ты знаешь уже вполне достаточно! Он и ненавидел, и обожал Кольцо, точь-в-точь как самого себя. Он не мог от него избавиться. Его желания были здесь уже ни при чем. Кольцо Власти само о себе заботится, Фродо. Оно может предательски соскользнуть с пальца в самый неподходящий момент, но его обладатель с ним не расстанется ни за какие блага. Самое большее, на что он способен, – тешить себя мыслью, что препоручит его кому-нибудь на хранение, да и то поначалу, пока Кольцо еще только примеривается, как бы получше за него взяться. Насколько мне известно, Бильбо – единственный, кто пошел дальше благих намерений. Он сумел отдать Кольцо по-настоящему. Не без моей помощи, правда. Но чтобы просто выбросить его, оставить на произвол судьбы – нет! На это он не согласился бы… Кольцо само решило, что ему делать, понимаешь? Голлум оказался лишним. Кольцо покинуло его, покинуло по своей воле.

– Оно, наверное, спешило не опоздать на свидание с Бильбо, – усмехнулся Фродо. – Уж лучше бы какого-нибудь орка подцепило! Чем ему орки не потрафили?

– Тебе все шуточки, – строго оборвал его Гэндальф. – А тебе смеяться бы не следовало! За всю историю Кольца этот случай – самый странный. Подгадало же твоего дядюшку оказаться там именно в тот миг и вслепую нашарить в темноте Кольцо! Тут сработало сразу несколько сил, Фродо. Кольцо вознамерилось вернуться к прежнему владельцу, соскользнуло с руки Исилдура и предало его. Потом, когда представился случай, оно поймало несчастного Деагола, и тот поплатился за свою находку жизнью. Наконец, Голлум. Голлума оно проглотило с потрохами. Больше от несчастного нельзя было получить ничего – он слишком мелкая сошка, слишком жалок. Имея при себе Кольцо, Голлум ни за что не покинул бы своего темного озера. Поэтому стоило истинному хозяину пробудиться и мысленно позвать Кольцо из Чернолесья, как оно само покинуло Голлума. Покинуло, чтобы угодить в руки самого неподходящего владельца, нелепее и не придумаешь: Бильбо из Заселья! Нет, за всем этим стоит еще что-то, не входившее в расчеты Хозяина Кольца. Я могу сказать только, что Бильбо было предопределено найти Кольцо88, но создатель Кольца об этом не знал. Из этого следует, что тебе тоже предопределено стать владельцем Кольца. Это вселяет некоторую надежду.

– Не вселяет это никакой надежды, – отозвался Фродо. – Правда, я не уверен, что понял тебя правильно. Как тебе удалось проведать о Кольце и о Голлуме? Ты знаешь наверняка – или это одни догадки?

Гэндальф посмотрел на Фродо. Его глаза сверкнули.

– Я и прежде знал немало, а теперь узнал еще больше. Но тебе я отчета давать не собираюсь. История Элендила, Исилдура и Единого Кольца известна всем Мудрым. Огненная надпись на твоем кольце явственно гласит: вот оно – Единое! Других доказательств не требуется, хотя есть и другие…

– А когда ты узнал, что на нем есть эта надпись? – перебил Фродо.

– Сию минуту, в этой самой комнате, – резко ответил волшебник. – Но другого я и не ждал. Я вернулся сюда после долгих скитаний по темным землям и долгих поисков именно ради этого последнего испытания. Других не требуется – все ясно и так. Чтобы восстановить историю Голлума и заполнить пробел, мне, конечно, пришлось поломать голову. Начал я с догадок, но теперь гаданиям конец. Я не предполагаю – я знаю. Я видел его.

– Голлума?! – воскликнул пораженный Фродо.

– Вот именно. Это надо было сделать обязательно – по возможности, разумеется. Я давно искал с ним встречи и наконец добился своего.

– Что же с ним сталось после того, как Бильбо удалось убежать? Ты разузнал?

– Разузнал, но не все. То, что я тебе сказал, поведал мне сам Голлум, хотя, конечно, в его устах этот рассказ звучал совсем иначе. Голлум – лжец, и его слова надо тщательно просеивать. Например, он упорно называл Кольцо «деньрожденным подарочком». Он уверял, что получил его от бабушки, у которой водилось множество красивеньких вещичек вроде этой. Смех, да и только! У меня нет сомнений, что бабушка Смеагола была настоящим матриархом89 и в своем роде личностью недюжинной, но чтобы у нее «водились» эльфийские кольца? Чушь! Тем более она не стала бы их раздавать просто так, направо и налево: это уже прямая ложь. Но в этой лжи таится зернышко правды. После убийства Деагола Голлума мучила совесть, и он изобрел себе оправдание. Снова и снова повторял он своему «сокровищу», сидя в темноте и обгладывая кости, пока сам чуть не поверил собственной лжи: это был его день рождения. Деагол должен был отдать ему колечко по доброй воле. Каждому понятно, что кольцо появилось именно ради дня рождения, нарочно, чтобы сделать Смеаголу подарочек. Это был деньрожденный подарочек. И так далее, и так далее. Я терпел сколько мог, но мне срочно требовалась истина, и в конце концов пришлось поступить довольно жестоко. Я застращал его огнем и капля по капле вытянул из него истинную историю, как бы он ни корчился и ни огрызался. Ему, видишь ли, кажется, что его в свое время неправильно поняли и не оценили по заслугам… Наконец он добрался до игры в загадки, обругал Бильбо – и вдруг остановился. Кроме темных намеков, дальше добиться от него ничего нельзя было. Кто-то напугал его сильнее, чем я. Он беспрестанно бормотал, что, мол, еще вернет свое «сокровище»… Кое-кто еще увидит, потерпит ли Голлум, чтобы его пинали, не пускали в дом, а потом загоняли в подземелье и грабили! Теперь у Голлума есть хорошие друзья, хорошие и очень влиятельные. Они ему помогут. Теперь Бэггинс – воришка Бэггинс – заплатит за все! Эту угрозу Голлум повторял на многие лады. Он ненавидит Бильбо и проклинает его. Более того, Голлум знает, откуда Бильбо родом.

– Но как же он это выведал?! – ахнул Фродо.

– Что касается имени, то Бильбо сам по глупости открыл, как его зовут. А где имя, там и страна, тут у Голлума сложностей не было, сумей только выползти наружу. И он выполз. Тоска по Кольцу оказалaсь сильнее, чем страх перед орками, сильнее, чем нелюбовь к свету. Через год-два он покинул свое горное убежище. Видишь ли, тяга к Кольцу в Голлуме осталась, но самого Кольца при нем уже не было – оно перестало разъедать его, и он немного ожил. Он чувствовал себя глубоким, дряхлым стариком, отвык смотреть на свет, а, главное, смертельно проголодался. Света, то есть солнца и луны, он боялся все так же и так же ненавидел. Думаю, это уже неизлечимо. Но ему помогла хитрость. Он обнаружил, что от дневного света и лунных лучей можно спрятаться, и передвигался только глубокой ночью, в темноте, быстро и бесшумно, высматривая бесцветными, холодными глазами насмерть перепуганных или слишком беззаботных зверюшек. Новая пища и свежий воздух придали ему силы и дерзости. Как и следовало ожидать, вскоре он оказался в Чернолесье.

– Там ты и отыскал его?

– Там я его впервые увидел, – ответил Гэндальф. – Но прежде, чем там очутиться, он успел проследить путь Бильбо довольно далеко. От него трудно было добиться чего-либо определенного, поскольку он то и дело прерывал сам себя, ругаясь и угрожая. «Что у него было в кармансах? – повторял он. – Не хотел признаться, не хотел сказать. Лгунишка! Это был нечестный вопрос! Он первый обманул нас, да, да. Он нарушил правила. Надо было сразу задушить его, да, Сокровище мое! И мы это еще сделаем!» Вот образец его речей. Надеюсь, достаточно? Я вынужден был выслушивать это много утомительных дней. Но из намеков, которые он ронял, я догадался, что он дошлепал до самого Эсгарота и побывал на улицах Дейла, всюду подслушивая и заглядывая в окна. Никуда не денешься – новости о великих событиях гремели по всем Диким Землям, так что имя Бильбо было знакомо многим. Знали и страну, откуда он явился. Мы не делали тайны из того, каким путем Бильбо вернулся домой, на запад, и Голлум с его чутким слухом в два счета разузнал, что хотел.

– Почему же он не выследил Бильбо до конца? Почему не объявился у нас в Заселье?

– Хороший вопрос! Я как раз подхожу к этому. Думаю, что он так и собирался поступить. Он покинул Дейл и направился к западу, к берегам Великой Реки. Но там он почему-то свернул в сторону. Уверен – расстояния его не пугали! Что-то заставило его отклониться. Так думают и мои друзья, охотившиеся за ним по моей просьбе.

Первыми его выследили Лесные эльфы. Им это было нетрудно, так как след еще не остыл. Он шел напрямик через все Чернолесье, а потом обратно. Правда, поймать Голлума эльфы не смогли. Лес полнился страшными слухами. Переполошились даже звери и птицы. Лесные жители говорили, что в лесу поселилось жуткое существо, по виду призрак, а на деле – упырь: он-де взбирается на деревья и разоряет гнезда, проникает в норы и крадет детенышей, а то юрк в окно – и выискивает, где колыбелька. Но настичь его не удалось – на западной окраине Пущи след ушел в сторону. Видимо, здесь Голлум свернул на юг, ушел из заповедных эльфийских обиталищ и… пропал. Здесь я совершил серьезную ошибку. Причем далеко не первую, Фродо, хотя, боюсь, на этот раз роковую. Я оставил поиски. Дал ему уйти. Мне было чем заняться и о чем подумать в те дни. К тому же я все еще верил знаниям и опыту Сарумана.

С тех пор минуло немало лет. Я заплатил за свою ошибку многими черными, полными опасностей днями. Когда я вновь занялся поисками, было уже слишком поздно. Бильбо к тому времени ушел из Котомки. Поиски мои не привели бы ни к чему путному, если бы мне не помог друг – Арагорн, величайший следопыт и охотник нашей эпохи. Ни на что особенно не надеясь, мы прочесали с ним весь Дикий Край и ничего не нашли. Но в конце концов, когда я отказался от поисков и направился в другие земли, Голлум объявился. Пройдя через великие опасности, мой друг привел эту несчастную тварь ко мне. Чем Голлум занимался все это время – узнать было невозможно. Он лил слезы, клял нас за жестокость, через слово вставлял свое «голлм, голлм!» – а когда мы поднажали, поднял скулеж, скорчился и принялся тереть руки, то и дело облизывая длинные пальцы, словно они у него болели, – ни дать ни взять в прошлом кто-то подверг его пытке… Я сказал «кто-то», но боюсь, тут гадать нечего, все и так ясно. Медленно, крадучись, тишком, ползком, версту за верстой, к югу да к югу, добрался он наконец до самого Мордора90.

В комнате повисло тяжелое молчание. Фродо слышал, как стучит его собственное сердце. Даже за окнами наступила тишина. Ножниц Сэма слышно уже не было.

– Да, именно до Мордора, – повторил Гэндальф. – Увы! Мордор притягивает все зло, какое ни есть на свете, и Темная Сила надеется когда-нибудь окончательно собрать его у себя. Должно быть, Кольцо Власти оставило на Голлуме свою мету, открыв его душу зову Мордора. К тому же о новой Тени, омрачившей Юг, и о ее ненависти к Западу шептались на всех углах. Вот где рассчитывал он найти новых, могущественных друзей, которые пособят отомстить! Несчастная, безмозглая тварь! В тех землях Голлум научился многому. Пожалуй, он предпочел бы узнать меньше! Видимо, сперва он рыскал вдоль границ, выведывая и вынюхивая, но в конце концов его схватили и отвели на допрос. Да, боюсь, именно так все и случилось. Когда мы его нашли, он пробыл там уже достаточно долго и теперь возвращался назад, то ли получив задание, то ли следуя собственному злому умыслу – неизвестно. Но теперь это уже не важно. Главное зло было сделано. Увы! Через Голлума Врагу стало известно, что Единое отыскалось. Где погиб Исилдур – для Врага не тайна. Где Голлум нашел Кольцо – теперь не секрет. Враг знает, что это одно из Великих Колец, потому что оно продлевает жизнь. Он знает, что Три Кольца к этому, найденному, отношения не имеют, потому что они никогда не терялись и чужды злу. Он знает, что Кольцо это не принадлежит ни к Семи, ни к Девяти – судьба Семи и Девяти известна. Стало быть, это Кольцо – Единое. До его ушей дошли наконец слухи о хоббитах и о Заселье. Да, о Заселье, Фродо! В настоящее время он, скорее всего, доискивается, где эта страна находится, если еще не доискался. Вот так-то! Боюсь, имя Бэггинс, долго никого не интересовавшее, обрело теперь в его глазах определенный вес!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41