Джон Толкин.

Хоббит, или Туда и Обратно



скачать книгу бесплатно

– Надеюсь, останетесь на ужин? – спросил он, надеясь, что они откажутся.

– Само собой! – откликнулся Торин. – И после ужина побудем. Мы здесь надолго. А пока суд да дело, попоем-попляшем. А ну, ребята, за уборку!

Сам Торин с места не сдвинулся и продолжал солидно толковать с Гэндальфом. Зато остальные двенадцать гномов мигом сгребли со столов посуду. Составив тарелки стопкой, увенчав эту горку бутылкой и балансируя свободной рукой, будто цирковые жонглеры, гномы вереницей потянулись на кухню. Хоббит семенил за ними, вскрикивая от ужаса.



– Пожалуйста, осторожнее! Не беспокойтесь, пожалуйста! Я сам справлюсь! – причитал он.

Гномы будто и не слышали. Они весело запели:

 
Бейте стаканы! Грохайте блюдца!
Ложки ломайте! Гните ножи!
Чайные чашки здорово бьются!
Об пол тарелки! Кроши и круши!
 
 
Соус разлейте! Ковров не жалейте!
Всё кувырком и вверх дном!
Пол черепками, костями усейте!
Ну-ка, об стену – бутылки с вином!
 
 
Скатерти рвите! В клочья салфетки!
Вилки втыкайте в стулья и в стол!
 
 
Под одеяло пихайте объедки!
Под простыню – закопченный котел!
Скажет спасибо гному любому
Бильбо за помощь такую по дому
 

На самом-то деле все было наоборот. Пока Бильбо суетился и совался под руку, гномы, напевая свою ужасную песню, ловко и быстро перемыли посуду и аккуратно расставили все по местам. Потом они всей толпой вернулись в гостиную, где Торин, закинув ноги на каминную решетку, невозмутимо покуривал трубочку. Он выпускал небывалые дымные кольца, чуть ли не с тележное колесо, и направлял их то вверх к дымоходу, то нахлобучивал на часы над камином, то катил под стол, а то и просто давал им свободно плыть к потолку. А Гэндальф, часто попыхивая своей короткой глиняной трубочкой – пых-пых-пых! – пускал колечки поменьше, и они, кружась, настигали дымные кольца Торина. Проскочив сквозь кольцо гнома и покружив по комнате, колечки волшебника послушно возвращались к нему и повисали над головой зелеными венчиками. Вскоре над Гэндальфом скопилось столько дымных колец, что они окутывали его мерцающим облаком. В колдовском свете вечерних сумерек под невесомой шапкой дыма Гэндальф выглядел таинственным и всемогущим. Бильбо стоял и завороженно наблюдал за волшебным кружением дымных колец. Он припомнил, как еще утром гордился тем, что ветер относил выпущенные им жалкие колечки За Холм, и, покраснев, почувствовал себя мелким хвастунишкой.

– А теперь сыграем что-нибудь! – сказал Торин. – Эй, тащите свои инструменты!

Кили и Фили кинулись к своим сумкам и вынули оттуда крохотные скрипочки. Дори, Нори и Ори неожиданно извлекли из-под плащей флейты. Бомбур приволок из прихожей барабан. В руках у Бифура и Бофура возникли кларнеты, которые, оказывается, лежали вместе с посохами.

– А мы оставили свои инструменты на крыльце! – в один голос заявили Балин и Двалин.

– Прихватите заодно и мой! – крикнул им вслед Торин.

Вскоре гномы вернулись.

У каждого была виола ростом с него. Вдобавок они принесли изящную золотую арфу Торина, заботливо укутанную зеленой тряпицей. Стоило Торину коснуться струн, как полилась такая нежная и сладостная мелодия, что Бильбо тут же позабыл обо всем на свете и поплыл по волнам музыки далеко-далеко от хоббичьей его норки, За Реку, За Холм, в неведомые земли, где в небе сияло сразу несколько лун.

Вечерние сумерки занавесили маленькое окошко, скрыв и склоны, и вершину Холма. Заплясали вдали крохотные огоньки апрельских светлячков. Гномы играли и играли, а тень бороды Гэндальфа скользила в медленном танце по стене.

И тьма затопила гостиную. И огонь в камине погас. И тени растаяли. А гномы все играли и играли. Внезапно один из них затянул песню. Тут же ее подхватил другой, третий… И вот уже музыка сплетается со звуками многоголосого пения. Песня, пришедшая из глубин земли, из древних, тайных жилищ, из гномьих преданий, заполнила дом Бильбо. До нас дошел лишь кусочек, отрывок этой бесконечной песни, в словах которой только чуткое ухо может угадать протяжную мелодию. Слушайте:

 
В тумане растаяли дальние горы.
Молчанье во мраке пещеры хранят
Закончим до ночи походные сборы
И выйдем искать заколдованный клад.
 
 
Гулы подземные небу знакомы –
Звон колокольный и дробь молотков.
Злато ковали без устали гномы,
На клад наложили заклятье веков.
 
 
Древние тайные эти владенья
Были открыты эльфам лесным.
Эльфы искусно гранили каменья
И наполняли их светом дневным.
 
 
Звезды ночные сияли в коронах.
В драконьем огне закалялись мечи.
Скользили сквозь кольца в кольчугах сплетенных
Лунные тени и солнца лучи.
 
 
В тумане растаяли дальние горы.
Молчанье во мраке пещеры хранят.
Закончим до ночи походные сборы,
Выйдем искать нам завещанный клад.
 
 
Арфы умолкли, и в мире подлунном
Эльфов напевы давно не слышны.
Рука не скользит по серебряным струнам.
Никто не тревожит лесной тишины.
 
 
Но бури и ветры стонали когда-то,
И в тучах тонули дневные лучи.
Огонь по деревьям метался крылато.
Как факелы, сосны пылали в ночи.
 
 
Дол оглашался набатным трезвоном.
Дышала тревогой кромешная тьма.
Пламя ревело свирепым драконом.
Рушились башни, пылали дома.
 
 
Горное эхо умножило громы.
Глохли от грохота недра земли.
Подземные залы покинули гномы,
Клады сокрыли и скрылись вдали.
 
 
Тают в тумане дальние горы.
Молчанье во мраке пещеры хранят.
Закончим до ночи походные сборы,
Пойдем и отыщем потерянный клад.
 


Гномы пели, а в сердце Бильбо рождалась любовь к чудесным вещам, сотворенным умелыми руками этих подземных жителей. Магия их волшебных деяний очаровывала хоббита. И в нем проснулось то давнее, что таилось на дне души каждого потомка великого Тука, – жажда увидеть далекие поднебесные горы, услышать глухой шум сосен и грохот водопада, проникнуть в глубокие пещеры и притом держать в руке острый меч, а не посох странника. Бильбо приник к окну. В темном небе низко над верхушками деревьев висели крупные звезды. И он подумал о сверкающих во тьме пещер грудах драгоценных камней. В лесу За Рекой полыхнуло пламя. Кто-то, наверное, развел костер, но Бильбо представилось, как налетают свирепые драконы и своим огненным дыханием сжигают вокруг все живое. Он помотал головой и поспешил опять превратиться в обыкновенного обитателя усадьбы Бэг, что Под Холмом, в тихого и мирного хоббита по имени Бильбо Бэггинс.

Он встал, дрожа от страха. Может быть, сделать вид, что отправляешься за лампой, а самому юркнуть за бочки с пивом в подвале и там затаиться? И не показываться, пока гномы не уберутся из его дома? Тем временем пение кончилось, и все уставились на него сверкающими в полутьме глазами.

– Куда это ты собрался? – спросил Торин. И по тону его голоса сразу стало ясно, что гном прочитал мысли хоббита.

– За лампой. Темновато стало, – буркнул Бильбо.



– А мы любим темноту! Темные делишки творятся в темноте! – весело загалдели гномы. – До рассвета еще далеко.

– Да-да, – пролепетал Бильбо и хотел было снова опуститься на табуретку, но от смущения промахнулся и плюхнулся на каминную решетку, задев ногой кочергу и угольные щипцы, которые с грохотом покатились по полу.

– Тихо! – нахмурился Гэндальф. – Слово Торину.

И Торин заговорил:

– Гэндальф, гномы и господин Бэггинс! Мы собрались в доме нашего друга и сотоварища, этого необыкновенно храброго хоббита, да не упадет ни один волосок с его головы, ни один завиток с его ног! Поблагодарим хозяина за хлеб да соль, за вино да эль!..

Он умолк, ожидая от Бильбо ответной благодарности. Но бедняга хоббит услышал лишь, что его назвали храбрым да еще вдобавок сотоварищем. Это не сулило ничего хорошего. Ошеломленный, он стоял столбом и беззвучно шевелил губами. Повременив, Торин продолжал:

– Мы собрались, чтобы обсудить, как, куда, с чем и зачем, что, к чему и почему. Иначе говоря, наметить план действий. Ибо очень скоро, еще до рассвета, нам предстоит отправиться в долгое и далекое путешествие. Путешествие, из которого некоторые из нас, а может, и все, кроме, конечно, нашего друга и советчика, мага и волшебника Гэндальфа, назад могут и не вернуться. Но не станем унывать. Куда, зачем и почему, ведомо каждому из нас. Однако нашему уважаемому, гостеприимному хозяину господину Бэггинсу и, пожалуй, самым молодым гномам, а именно Кили и Фили, потребуются, возможно, дополнительные разъяснения…

Известно, Торин в простоте и слова не скажет. Он ведь важный и уважаемый гном. Не останови его, он готов так туманно толковать бесконечно. Но его плавную речь неожиданно оборвали. Вконец перепуганный Бильбо после слов «могут и не вернуться» уже не мог сдерживаться. Крик ужаса, пронзительный, как рев паровоза, выскочившего из туннеля, вырвался из горла хоббита. Гномы повскакивали с мест, опрокидывая столы и стулья. В сумраке гостиной зеленым огнем вспыхнул конец посоха Гэндальфа, и в мерцающем свете все увидели маленького хоббита, застышего на каминном коврике и мелко дрожавшего, как фруктовое желе. Вдруг он с непонятным воплем: «Молния убила, разрази меня гром!» – рухнул на пол. Ничего толкового гномы от него добиться так и не смогли, а потому просто подняли, положили на диван в соседней комнате, поставили рядом стакан с бодрящим питьем и вернулись к своим туманным делам.

– Нервный юноша, – спокойно проговорил Гэндальф. – Странностей у него хватает, зато это лучший из лучших, а уж в деле свиреп, как загнанный в угол дракон.

Если вы когда-нибудь видели загнанного в угол дракона, то поймете, что по отношению к хоббиту это громко сказано. Такого не скажешь даже о прапрапрадядюшке Старого Тука, хоть он при его росте и силе мог не только оседлать, но и осадить лошадь, за что и получил прозвище Ревущий Бык. Толкуют, будто он в Битве на Зеленых полях разметал полчища гоблинов с Гороховой горы, а их королю Гольфимбулу снес голову одним взмахом дубинки. Снесенная голова пролетела по воздуху не одну сотню метров и угодила точнешенько в кроличью нору. Битва была выиграна, а с тех пор и пошла знаменитая игра в гольф.

А тем временем на диване приходил в себя изнеженный потомок грозного Ревущего Быка. Он сделал пару освежающих глотков, стараясь не шуметь, подкрался к двери и услышал, как Глойн то ли презрительно фыркнул, то ли пренебрежительно хмыкнул.

– Хм! – рассуждал гном. – Думаете, он сгодится? Гэндальф тут нам здорово расписывал, какой он, этот хоббит, свирепый. Да если он поднимет такой же крик, как сейчас, то поднимет на ноги не только дракона, но и всю его родню. Тогда уж нам несдобровать. Ха, нервный! Просто трусливый! Не будь на его двери условного знака, я бы решил, что мы обознались дверью. Мне сразу не понравился этот суетливый, пыхтящий толстячок. Он может быть кем угодно, хоть бакалейщиком, но уж никак не Мастером Отмычкой.

Тут уж Бильбо не выдержал, распахнул дверь и ворвался в гостиную. В нем взыграла горячая кровь Туков. Да он готов обойтись без теплой постели и сытного завтрака, коли надо выказать свою свирепость! А уж слова «пыхтящий толстячок» и вовсе его раззадорили. Правда, потом не раз в нем просыпалось благоразумие Бэггинсов и тогда он здорово раскаивался, приговаривая: «Ну и глупец же ты, Бильбо, что позволил затянуть себя в эту заварушку!»

– Прошу прощения, – сказал он, – я случайно услышал ваши слова. Не стану притворяться, будто понимаю, о чем вы тут толкуете. Какие-то отмычки, мастера – открыватели дверей… Но одно мне ясно: вы подозреваете во мне труса, ни на что не годного… – с достоинством произнес Бильбо, а уж достоинства ему было не занимать. – Но я докажу! Не знаю, о каких знаках на двери вы говорите. Я, между прочим, заново покрасил ее всего неделю назад. Так что вы и вправду ошиблись дверью. Я понял это, только взглянув на ваши странные физиономии, но решил повременить и сразу не указывать вам на дверь. Выкладывайте, что вам от меня надо, и я, может быть, соглашусь, даже если придется топать на край света и биться насмерть с какими-нибудь влак-оборотнями в Пустынных песках. Мой прапрапрадядюшка Ревущий Бык Тук как-то…

– Да-да, конечно, но это было давно, – перебил его Глойн. – А я говорил именно о ТЕБЕ. И поверь: знак на двери есть. Как раз такой, какие издавна означали только одно: «Ночной Открыватель, Мастер Отмычка готов выполнить опасную работу за достойное вознаграждение». Если желаешь, можешь называть себя Отличным Охотником за сокровищами. Нам все равно. Гэндальф уведомил нас, что встреча назначена в среду на пять часов, и мы обо всем договоримся за чашкой чаю.

– Был, был знак, – вмешался Гэндальф. – Я сам и начертал его. И вот почему. Вы просили найти для вас четырнадцатого, и я выбрал господина Бэггинса. Если скажете, что я ошибся и заставил вас постучаться не в ту дверь, что ж, тогда вас останется тринадцать. Несчастливое число. Идите рискуйте. Или возвращайтесь в подземные копи и продолжайте рубить уголь!

Он нахмурился и так глянул на Глойна, что тот съежился. Бильбо хотел было задать вопрос, но Гэндальф ожег его таким гневным взглядом из-под густых бровей, что хоббит поспешно захлопнул рот.

– Так-то лучше, – продолжал волшебник. – Все споры прекращаем. Я выбрал господина Бэггинса, и все тут. Сказал, что он Мастер Отмычка, значит, так оно и есть. Настанет время – он себя покажет. Вы и ведать не ведаете, чего он стоит, да и ему это пока неведомо. Еще спасибо мне скажете за этот выбор. Если уцелеете. Бильбо, мальчик мой, засвети-ка лампу.

На столе в круге света, падавшем из-под красного абажура, Гэндальф расстелил лоскут пергамента, похожего на карту.

– Это начертил старый Трор, твой дед, Торин, – сказал он в ответ на восхищенные возгласы гномов. – Карта Горы. Видите, это Черный лес. В древних хрониках его называют еще и Лихолесье.

– А что в ней толку, в карте? – засомневался Торин. – Я и без карты назубок знаю Гору и окрестности. Отыщу и Черный лес, или как там он называется, Лихолесье, и Вересковую пустошь, где водятся драконы.

– Здесь, на Горе, как раз и нарисован дракон, – вставил Балин. – Но мы его и без карты заметим, если, конечно, доберемся туда.

– Приглядитесь повнимательнее, – сказал волшебник. – Видите тайный лаз? А эту надпись на Западном склоне? И указующий перст под надписью? В этом месте тайный проход в Нижние пещеры.

– Когда-то он, возможно, и был тайным, – пробормотал Торин, – но кто поручится, что он остался таковым и доныне? Старый Смог так давно там живет, что наверняка сумел все разнюхать.

– Может, и разнюхал, да проку ему от этого никакого.

– Это почему же?

– Потому что лаз для него слишком узок. В древних книгах сказано: «Здесь могут пройти три гнома в ряд и в полный рост». Но дракону Смогу в такую нору ни за что не протиснуться. Он и смолоду-то был толстоват, а после того как сожрал множество гномов и людей из Дейла, его и вовсе разнесло.

– А по мне так слишком широкая, – пискнул Бильбо, который сроду не видел ни драконьих нор, ни тем более самих драконов. Он здорово увлекся и совсем позабыл, что лучше бы ему помалкивать.

Дело в том, что Бильбо просто обожал всякие карты. В прихожей у него висела огромная карта Окрестностей, где красными чернилами были отмечены любимые прогулочные тропинки.

– Не возьму в толк, как можно скрыть такую громадную дверь? – удивлялся хоббит, которому и аккуратная дверца в хоббичью нору не казалась маленькой.

– О, способов много, – сказал Гэндальф. – Но как это сделали гномы, увидим, когда придем туда. Судя по карте, она крепко заперта и ловко замаскирована под склон Горы. Обычная хитрость гномов, верно?

– Верно, – поддакнул Торин.

– Да, совсем забыл, – продолжал Гэндальф, – к карте был приложен маленький ключик. Держи. – И он протянул Торину тонкий серебряный ключ с замысловатой бородкой. – Смотри не потеряй!



– У нас не пропадет, – заверил Торин. Он прицепил ключ к тонкой цепочке, висевшей у него на шее, и заправил под куртку. – Теперь все становится на свои места. Прежде-то, не разобравшись, что к чему, мы нацеливались идти на Восток и незаметно пробираться к Долгому озеру. Там нас и поджидают трудности…

– Они нас поджидают гораздо раньше. Мне ли не знать, что творится на восточных дорогах, – заметил Гэндальф.

– От озера путь лежит к Бурной реке, – невозмутимо продолжал Торин, пропустив мимо ушей замечание волшебника. – А там уж и рукой подать до развалин Дейла, того самого древнего города в долине реки у подножия Горы. Но, по правде говоря, не хотелось бы ломиться напрямик, через Главные Ворота. Река, пробив скалу у Южных отрогов Горы, скачет прямо под ними. И оттуда же, насколько помнится, вылетает на добычу дракон, если он еще не изменил своих привычек.

– Да, здесь без помощи могучего Воина или Великого Героя не пройти, – проговорил волшебник. – Но где их нынче сыщешь? Из дальних краев не дозовешься. Они только и знают что биться друг с другом. А в ближних землях героев давно уже не видно, не слышно. Мечи здесь затупились, боевые топоры годны только на то, чтобы сучья на деревьях обрубать, а щиты приспособили под люльки для младенцев или, того хуже, под крышки для кастрюль. Драконов здесь испокон века не бывало, вот и думают, будто они живут только в сказках. Потому-то, как только я вспомнил про тайный лаз на Западном склоне, замыслил Открывание с Похищением. Тут и пришло мне в голову, что без взлома или отмычки не обойтись. А лучшего мастера, то есть мистера Отмычки, чем наш малыш Бильбо Бэггинс, уверяю вас, и не сыскать. А посему не будем терять времени и обсудим наши дальнейшие действия.

– Чудесно! – снова заговорил Торин. – Вот пускай Мастер Отмычка и наставит нас на путь истинный, подскажет, что, как, куда и каким образом. – И он ехидно посмотрел на Бильбо.

– Сначала мне хотелось бы все-таки узнать, что мы задумали, – сказал хоббит, ощущая мерзкий холодок в спине и дрожь в животе. Но Туки, чья кровь текла в его жилах, не привыкли отступать, и он храбро продолжал: – Что вы там толковали о золоте, драконах и обо всем таком прочем?.. К примеру, как золото туда попало и чье оно на самом деле… ну и так далее…

– Вот тебе раз! – воскликнул Торин. – Ты что, карты не видел? Или не слышал, о чем мы пели? Да разве не о том мы толкуем полдня?

– И все же хотелось бы подробностей и деталей, – важно надулся Бильбо. Такой вид он обычно напускал на себя, когда у него пытались подзанять деньжат, а сейчас желал показать этим гномам, что кое-что смыслит в деле и Гэндальф недаром остановил на нем свой выбор. – Кроме всего прочего, неплохо бы заранее знать о подстерегающих нас опасностях, о том, сколько времени займет это приключение, о расходах-доходах и обо всем остальном. – Под «остальным» Бильбо подразумевал, на какую долю клада он может рассчитывать и удастся ли вообще вернуться обратно живым.

– Ладно, слушай, – согласился Торин. – Давным-давно, во времена моего дедушки Трора, наше семейство изгнали с дальнего Севера, и оно, прихватив все свое имущество, перебралось в ту самую Гору, что нарисована на этой карте. Когда-то ее открыл мой дальний предок Трэйн Старший. Но только теперь, прибыв сюда, мои родичи принялись обживать подземные пространства: рыли шахты и прокладывали туннели, превращали пещеры в огромные залы и мастерские… а ко всему прочему, насколько я знаю, накопали немало золота и драгоценных камней. В конце концов они стали такими богатыми и знаменитыми, что деда моего провозгласили Королем Подгорных гномов. Его уважали и люди, которые пришли с Юга и стали строить свои дома вдоль Бурной реки. В долине под сенью великой Горы вырос цветущий город Дейл, и его правители частенько посылали за нашими кузнецами, щедро награждая даже не самых искусных. Отцы с радостью отдавали своих сыновей к нам в ученье и не скупились на плату. Они расплачивались едой. Потому хлеба, мяса и вина у нас было всегда в достатке, хотя мы Под Горой не разводили садов и огородов, не сеяли и не жали. Чудесные были времена! Мы не бедствовали и часто работали просто для удовольствия. Наши умельцы делали такие волшебные игрушки, каких ныне и не увидишь. А кладовые моего деда день ото дня полнились доспехами, драгоценными камнями, кубками, золотыми украшениями. И ярмарка в Дейле славилась на весь Север.



Немудрено, что обо всем этом прознали и драконы. Они стали налетать и грабить всех без разбору – людей, эльфов, гномов. Добычу они утаскивали в свои логова и стерегли пуще собственной жизни, а живет дракон вечно, если его не убить. Зарились драконы только на золото и драгоценные камни, а на какое-нибудь медное колечко, будь оно выковано самым чудесным мастером, и внимания не обращали. Эти невежды никогда не умели отличить отменную работу от простой поделки, зато цену золота знали прекрасно. Да что с них взять, когда даже на своей броне дракон не умеет починить и чешуйки. В конце концов оказалось, что драконов стало больше, чем золота. Гномы, спасаясь от смерти, убегали на Юг, а драконы рушили опустевшие подземные города и мастерские. Все пришло в упадок.

Особенно зверствовал гнусный, алчный и свирепый дракон по имени Смог. Когда на опустошенном Севере уже нечем было поживиться, он подался на Юг. Сначала до нас донесся сильный гул, будто с Севера надвигался ураган. Неистовый ветер гнул и ломал вековые сосны на склоне Горы. Я и еще несколько гномов, по счастью, оказались в долине и видели, как на Гору налетел дракон и она от вершины до основания окуталась дымом и огнем. В Дейле вовсю гудели и трезвонили колокола, а воины хватали оружие и выскакивали на улицу. Гномы, оставшиеся в Горе, кинулись наружу, но у Главных Ворот их уже поджидал дракон. Спастись не удалось никому. Вскипевшая река вышла из берегов, и густой горячий туман окутал Дейл. Под прикрытием тумана Смог накинулся на защитников города и уничтожил всех до одного. Печальная история, но, увы, для тех дней обычная. А дракон, перебив людей, вернулся к Горе. Он протиснулся сквозь Главные Ворота и прополз по всем залам, коридорам, туннелям и подвалам, заглянул в каждый закоулок и убивал всякого, кто попадался ему на пути. Когда в Горе не осталось в живых ни одного гнома, дракон сгреб и унес все накопленные богатства. По драконьему обычаю, Смог припрятал сокровища в самой дальней пещере Горы и с тех пор, наверное, лежит на них, стережет не смыкая глаз. Прежде дракон по ночам выползал из Горы и наведывался в Дейл. Он хватал молодых девушек, уносил их к себе в пещеру и пожирал. Так продолжалось, пока город окончательно не разрушился, а жители погибли или спаслись бегством. Живет ли кто-нибудь в тех местах сегодня – не знаю. Хорошо, если хоть одна живая душа встретится нам на берегу Долгого озера.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное