Джон Скальци.

Крушение империи



скачать книгу бесплатно


– Сколько ему еще осталось? – спросила Кардения за ужином у Кви Дринина. Точнее говоря, ужинала сама Кардения в приватной столовой, роскошная обстановка которой выглядела скорее смешной, нежели чудовищной, приятно контрастируя с остальной резиденцией. Дринин ничего не ел, а лишь стоял, ожидая, когда ему дадут возможность дать отчет о состоянии умирающего. Кардения спросила, не хочет ли он поесть, но он отказался столь поспешно, что ей подумалось, будто она невольно нарушила некий имперский протокол.

– Думаю, не больше суток, мэм, – ответил Дринин. – У него фактически перестали работать почки, и хотя мы еще можем ему помочь, скоро откажет и все остальное – организм в критическом состоянии. Ваш отец понимает, что можно предпринять героические меры, но те продлят его жизнь в лучшем случае на несколько дней, и он предпочел от них отказаться. Сейчас мы лишь создаем ему необходимый покой.

– Он все еще в ясном уме, – сказала Наффа, которая тоже ничего не ела.

Кивнув, Дринин повернулся к Кардении:

– Вряд ли стоит рассчитывать, что это надолго, мэм, особенно если учесть, что в его крови продолжают накапливаться токсины. Не сочтите за дерзость, но если вы хотите сообщить отцу нечто важное, лучше сделать это раньше, чем позже.

– Спасибо, доктор, – ответила Кардения.

– Не за что, мэм. Могу я спросить, как вы себя чувствуете?

– В личном смысле или в медицинском?

– И в том и в другом, мэм. Я знаю, что вас несколько недель назад подключили к сети, и хотел бы убедиться, что обошлось без побочных эффектов.

Свободной от вилки рукой Кардения дотронулась до точки на затылке, у самого основания черепа, куда ей вживили имплант имперской нейросети. Через месяц или около того он должен был врасти в ее мозг.

– Где-то с неделю болела голова, – ответила она. – Сейчас все хорошо.

– Прекрасно, – кивнул Дринин. – Головная боль – дело обычное, но если почувствуете что-то другое, дайте мне знать, конечно же. Имплант уже должен полностью прижиться, но мало ли что.

– Спасибо, доктор, – повторила Кардения.

– Не за что, мэм, – кивнул Дринин и повернулся, собираясь уйти.

– Доктор Дринин?

– Да, мэм? – Дринин остановился и снова повернулся к ней.

– Буду рада, если после передачи власти вы и ваши подчиненные останутся на службе имперо.

– Конечно, мэм. – Дринин улыбнулся и, низко поклонившись, вышел.

– Знаете, вам незачем просить остаться весь имперский персонал, – сказала Наффа, когда за ним закрылась дверь. – Иначе весь первый месяц уйдет на это.

Кардения показала на дверь, через которую вышел доктор.

– Этому человеку предстоит осматривать меня в течение десятилетий, – сказала она. – Думаю, нет ничего плохого в том, чтобы лично попросить его остаться. – Она посмотрела на помощницу. – Как-то странно: почему ты не ешь вместе со мной, а стоишь с планшетом и чего-то ждешь?

– Подчиненные не едят вместе с имперо.

– Даже когда имперо им разрешает?

– Вы приказываете мне съесть вместе с вами ту бурду, которую вы едите?

– Никакая это не бурда – всего лишь буйабес[2]2
  Буйабес – рыбная похлебка с чесноком, овощами и пряностями.


[Закрыть]
из коричной рыбы.

И я ничего не приказываю. Я просто говорю, что ты можешь, если хочешь, поесть вместе со своей подругой Карденией.

– Спасибо, Кар, – ответила Наффа.

– Меньше всего мне хотелось бы видеть в тебе только подчиненную. На самом деле мне нужны друзья. Друзья, которым все равно, кто я такая. Когда мы были маленькими, только тебя не волновало, что я принцесса.

– Мои родители – республиканцы, – напомнила подруге Наффа. – Если бы я относилась к тебе иначе из-за того, кем был твой отец, они бы от меня отреклись. Они и сейчас возмущаются, что я на тебя работаю.

– Кстати, напомнила: когда стану имперо, смогу дать тебе титул.

– Только попробуй, Кар, – возразила Наффа. – Иначе я никогда не смогу поехать домой в отпуск.

– «Баронесса» звучит не так уж плохо.

– Если будешь продолжать в том же духе, вылью рыбный суп тебе на голову, – предупредила Наффа. Кардения молча улыбнулась.


– Я смотрел твое видео, – сказал Батрин, проснувшись в очередной раз. Кардения отметила про себя, что Дринин был прав: силы оставляли отца, взгляд его блуждал. – То, где ты говорила обо мне.

– И что скажешь? – спросила Кардения.

– Прекрасно. Речь ведь сочинял не комитет?

– Нет.

Исполнительный комитет постоянно жаловался, что Наффа переписала текст речи, пока Кардения не сообщила им, что в нем либо будут слова Наффы, либо не будет вообще никаких. Она радовалась своей первой победе над тремя политическими силами, противостоящими имперо, хотя и не делала вида, будто после ее прихода к власти таких побед будет намного больше.

– Хорошо, – кивнул Батрин. – Ты должна принадлежать только самой себе, дочь моя. И более никому.

– Запомню.

– Обязательно. – Батрин на мгновение закрыл глаза и, казалось, задремал, но тут же снова открыл их и взглянул на Кардению. – Ты уже выбрала себе имперское имя?

– Я думала оставить свое собственное, – ответила Кардения.

– Что? Нет, – покачал головой Батрин. – Собственное имя – для твоего личного круга. Для друзей, супругов, детей, любимых. Оно тебе понадобится. Не отдавай его империи.

– Каким из твоих имен звала тебя моя мать?

– Она звала меня «Батрин». По крайней мере, достаточно долго для того, чтобы это имело значение. Как она?

– Жива и здорова.

Три года назад Ханна Патрик согласилась занять должность проректора в технологическом институте Гельфа, в десяти неделях пути от Ядра по Потоку. Известие об ухудшающемся здоровье имперо, вероятно, уже дошло до нее, но о том, что ее дочь стала новым имперо, ей предстояло узнать уже постфактум. Кардения знала, что мать испытывает весьма противоречивые чувства по поводу ее восхождения на трон.

– Я подумывал на ней жениться, – сказал Батрин.

– Ты мне говорил. – От матери Кардения слышала другое, но сейчас было не время заводить разговор об этом.

Имперо кивнул и сменил тему:

– Могу я предложить тебе имя? В качестве имперского?

– Да, пожалуйста.

– Грейланд.

– Мне оно незнакомо, – нахмурилась Кардения.

– Когда я умру, посмотри, кто она такая. А потом приходи и поговорим.

– Да.

– Вот и ладно. Ты будешь хорошей имперо, Кардения.

– Спасибо.

– Иначе и быть не может. В конце концов, империи это необходимо.

Не зная, что ответить, Кардения лишь кивнула и взяла отца за руку. Похоже он слегка удивился – и слабо сжал ее пальцы.

– Пожалуй, засну, – сказал он. – Засну, а потом ты станешь имперо. Согласна?

– Вполне, – ответила Кардения.

– Ладно. – Батрин снова едва заметно сжал ее ладонь. – Прощай, Кардения, дочь моя. Жаль, что судьба не дала мне шанса любить тебя и дальше.

– Все будет хорошо, – сказала Кардения.

Батрин улыбнулся:

– Приходи повидаться.

– Да.

– Хорошо, – сказал Батрин и погрузился в сон.

Кардения сидела возле отца, ожидая, когда она станет имперо. Долго ждать не пришлось.

Глава 2

Кива Лагос ожесточенно трахалась с помощником казначея, за которым ухлестывала в последние шесть недель рейса корабля под названием «Да, сэр, это моя малютка», шедшего с Ланкарана на Край, – и тут в ее каюту без приглашения ввалился второй помощник Вэйлав Бреннир.

– Я немного занята, – сказала Кива. Ей наконец удалось достичь высшего наслаждения, и она не собиралась его лишаться лишь потому, что этот долбарь (не буквально – в этом смысле он был просто чудовищен) Вэйлав решил заявиться к ней. Не так-то просто дойти до высшей точки. Люди занимаются сексом, а он является без спроса. А потому он увидел то, что увидел, по своей, а не по ее вине. Помощник казначея, похоже, слегка смутился, но Кива слегка прибавила темп, давая понять, что празднество продолжается.

– Я по важному делу.

– Кто бы сомневался.

– У нас на борту таможенный чиновник, который не позволяет вынести с корабля ни одного чепушина, – сказал Бреннир. Если его шокировало или возмутило то, чем занималась Лагос, он тщательно это скрывал, всем своим видом выражая крайнюю скуку. – Мы прибыли на Край именно для того, чтобы выгрузить наши чепушины. Если мы не продадим их или не договоримся о лицензиях, нам крышка. Вы – представитель судовладельца и будете объяснять своей матери, почему этот рейс стал причиной финансового краха вашей семьи. Возможно, вам стоит, вместе с капитаном Блиниккой, прямо сейчас поговорить с тем таможенником и выяснить, как решить проблему. Но вы можете и дальше трахать этого юного члена команды, мэм. Уверен, на вашем будущем, а также будущем корабля и вашей семьи то и другое отразится одинаково.

– Вот дерьмо, – бросила Кива. Наслаждение миновало, и помощник казначея, ее небольшой проект, выглядел теперь довольно уныло. – Бреннир нанес впечатляющий удар тому, кто может запросто дать тебе пинка под зад.

– Можете меня уволить, мэм, – сказал Бреннир. – Для меня всегда найдется работа в гильдии. Так вы идете или нет?

– Я думаю.

– Пожалуй, я пойду, – пробормотал помощник казначея. – В смысле, можно мне идти?

Вздохнув, Кива взглянула на свое завоевание:

– Когда тебе снова на службу?

– Через три часа.

– Тогда оставайся здесь.

Выпутавшись из объятий помощника казначея, она надела на себя нечто приемлемое для внешнего мира и вышла из каюты следом за Бренниром.

«Да, сэр, это моя малютка» был «пятеркой», кораблем, размер и конструкция которого теоретически позволяли ему поддерживать за счет собственных ресурсов жизнь полностью укомплектованной команды в течение примерно пяти стандартных лет, прежде чем начнут отказывать внутренние системы жизнеобеспечения и охваченные невообразимым ужасом члены экипажа будут судорожно жаться друг к другу в ожидании конца, как рано или поздно случается со всеми командами, затерянными в бескрайних просторах космоса, без надежды на спасение.

Однако на практике внутри Потока, текшего, словно река, посреди Взаимозависимости, человеческие поселения были отделены друг от друга не более чем девятью месяцами пути. «Пятерки», как и «десятки», их более крупные собратья, обычно имели систему жизнеобеспечения, рассчитанную на год, с прибавкой в три месяца на случай какой-либо ошибки. Остальное пространство отдавалось под груз, а в случае «Да, сэр» – под астропонные фермы: там выращивались сельскохозяйственные продукты, монопольно принадлежавшие владельцам кораблей, которые доставляли их в разные поселения.

Дом Лагос, владелец «Да, сэр», обладал монополией на цитрусовые – от корней до плодов, от фамильных ценностей вроде лимонов и апельсинов до сравнительно недавних гибридов наподобие габинов, цедрокулачков или чепушинов. Именно из-за последних прибыл на Край «Да, сэр» – продать плоды, выращенные и собранные во время полета, и договориться о лицензиях для местных сельхозпроизводителей, чтобы те выращивали их на Крае от имени семейства Лагос.

По крайней мере, таков был план. Вот только теперь придурок-таможенник пытался отправить его ко всем чертям.

Кива вошла в зал для совещаний «Да, сэр», где ждали капитан Томи Блиникка, главный казначей Гажон Магнут и какой-то унылый кусок дерьма, представлявший имперскую таможню. Кивнув Блиникке и Магнуту, Кива заняла место за столом рядом с ними. Блиникка отправил восвояси Бреннира, который, уходя, закрыл за собой дверь.

– Ладно, в чем проблема? – спросила Кива.

– Леди Кива, я инспектор Претан Ванош, помощник главы имперской таможни на Крае… – начал унылый кусок дерьма.

– Очаровательно, – прервала его Кива. – Так в чем проблема?

– Проблема в клостеровирусе, – ответил Ванош. – Это разновидность вируса…

– Моя семья обладает монополией на цитрусовые уже восемьсот лет, господин Ванош, – сказала Кива. – Мне известно, что такое клостеровирус. Мне также известно, что последний подтвержденный случай поражения клостеровирусом продаваемого или лицензируемого нами урожая имел место двести лет назад. Мы усиливаем сопротивляемость наших плодов с помощью генной инженерии.

Едва заметно улыбнувшись, Ванош протянул Киве пластиковую папку.

– Часы сброшены, леди Кива, – сказал он. – Девять месяцев назад ваш второй корабль, «Нет, сэр, это вовсе не шутка»[3]3
  Названия двух кораблей (в оригинале – «Yes, Sir, That’s My Baby» и «No, Sir, I Don’t Mean Maybe») представляют собой две первые строчки популярной американской песни, ставшей известной в исполнении Фрэнка Синатры. Кроме того, в честь американских песен и фильмов назван ряд других кораблей.


[Закрыть]
, прибыл с грузом черенков грейпфрута, содержавших новый штамм вируса, который распространился по вашим лицензированным садам и уничтожил урожай ваших клиентов.

– Ладно, и что с того? – спросила Кива. – Если все действительно так – а я не намерена этого утверждать, пока мы сами не взглянем, что произошло, – то мы выплатим компенсацию клиентам и возместим расходы на распашку земли под новые сады. Но никакой связи с этим грузом чепушинов тут нет.

– Все не так просто, – возразил Ванош. – Вирус перекрестно совместим с рядом местных культур Края, включая бану, главный тамошний продукт питания. Чтобы остановить распространение вируса, нам пришлось поместить в карантин целые провинции. Цены на еду взлетели до небес. Народ встревожен слухами о возможном голоде. Что еще хуже, герцогу Края уже приходится подавлять мятеж. – Ванош наклонился через стол к Лагос. – Скажу прямо, леди Кива: дом Лагос много сделал, чтобы дестабилизировать обстановку на всей планете.

Кива недоверчиво уставилась на чиновника:

– Ты что, всерьез полагаешь, будто мы…

На этот раз женщину из дома Лагос прервал Ванош:

– Леди Кива, не важно, что входило в намерения вашего дома: важно то, что он совершил. В данном случае – подлил масла в огонь. Пока вопрос не решится в суде, ваши права на торговлю с Краем, боюсь, будут приостановлены.

– Мне ничего об этом не известно, – заявила Кива.

– Вся информация о вирусе имеется в докладе.

– Я не про долбаный вирус. Я про дестабилизацию, голод и прочую хрень. Нам этого не пришьешь.

– Уверяю вас, леди Кива, никто не обвиняет во всем этом вашу семью. Но вина вашей семьи достаточно велика, чтобы стать причиной приостановки прав.

– Это шантаж? – спросила Кива.

– Прошу прощения? – моргнул Ванош.

– Ты слышал, что я сказала. Это шантаж? Ты вымогаешь у нас взятку?

– Взятку?

– Да.

– Не знаю, что в нашем разговоре заставило вас предположить, будто я вымогаю у вас взятку, леди Кива.

– Да хватит тебе скромничать, мать твою, – раздраженно бросила Кива. – Будем считать, что мы все взрослые люди, и когда речь идет о деле, миндальничать ни к чему. Говори, чего ты хочешь, – она ткнула в сторону Магнута, который, судя по выражению его лица, не мог поверить в реальность всего сказанного, – а присутствующий здесь Магнут позаботится об остальном.

Ванош повернулся к Магнуту:

– И часто вам приходится давать взятки имперским таможенникам, главный казначей Магнут?

– Не отвечай, – сказал капитан Блиникка Магнуту, который явно был рад, что ему велели молчать, и повернулся к Ваношу. – Приношу свои извинения, инспектор. Представительница нашего судовладельца, по понятным причинам пребывающая в расстроенных чувствах, неудачно выбрала слова. Заверяю вас, пытаться подкупить имперских чиновников не в наших обычаях, а из слов леди Кивы вовсе не следует, что кто-то из нас считает вас продажным. Так ведь, леди Кива?

Кива одарила капитана своего корабля долгим взглядом, словно говоря: «Да ты что, шутишь, черт бы тебя побрал?», а затем, получив в ответ: «Вовсе не шучу, черт бы тебя побрал, дура ты этакая», вновь переключила свое внимание на Ваноша:

– Да, я неудачно пошутила. Прошу прощения.

– Пожалуй, карьера комика не для вас, леди Кива, – заметил Ванош.

– Спасибо за подсказку.

– Леди Кива, капитан Блиникка, похоже, у вас в любом случае сложилось впечатление, будто именно я виноват в том, что ваш товар конфискован, а торговые права приостановлены.

– А что, не так? – спросила Кива.

Ванош вновь едва заметно улыбнулся, и Лагос стало интересно, умеет ли он улыбаться как-то иначе.

– Если бы все зависело только от меня, леди Кива, я бы получил от вас взятку, а потом стал бы угрожать арестом вам троим, после чего положил бы себе в карман вторую взятку, на этот раз покрупнее.

– Так я и знала, – сказала Кива. – Долбаный изворотливый хитрюга.

Ванош коротко кивнул:

– Но в этом случае директива поступила сверху. Собственно говоря, леди Кива, запрет на ввоз ваших чепушинов и любую торговлю на Крае для вашего корабля и вашей семьи исходит от самого герцога. – Ванош протянул еще один документ, на этот раз – традиционное, сложенное вчетверо, письмо на плотном пергаменте с герцогской восковой печатью: значит, герцог Края шутить не собирался. – Вам придется решать вопрос с ним, – продолжил Ванош.

Кива взяла письмо.

– Что ж, прекрасно, мать твою растак, – сказала она.

– Воистину, – кивнул Ванош. – Могу я дать вам совет, леди Кива?

– Да?

– Герцог Края владеет большей частью планеты. Вряд ли стоит пытаться его подкупить.


На то, чтобы организовать встречу с герцогом Края, потребовались целые сутки. Порт Краепада не принимал прямые рейсы челноков с кораблей – по их словам, «некоторые были обстреляны при посадке», – так что Киве пришлось отправиться на челноке на Имперскую станцию, массивное орбитальное сооружение, где империя вела большую часть своих дел, а затем спуститься по «бобовому стеблю», основательно укрепленному для защиты от атак мятежников, в порт. Там Киву встретил местный семейный лакей, который приветствовал ее и проводил к машине.

– Что это, черт побери? – спросила Кива, увидев машину, напоминавшую небольшой танк.

– Путь к дворцу герцога лежит через довольно-таки неприятные районы, леди Кива, – ответил лакей.

– Тебе не кажется, что мы слишком бросаемся в глаза? Такое впечатление, будто над нами ярко сияет табличка «выстрели в меня».

– Мэм, в данный момент обстрелу подвергается почти все, что движется. – Лакей открыл дверцу пассажирской кабины. – Собственно, как и все, что слишком долго остается неподвижным. – Он жестом пригласил ее внутрь. Кива поняла намек.

Пассажирский салон небольшого танка, по крайней мере, выглядел достаточно роскошно. Сев, Кива пристегнулась и кивнула двум представителям семьи на Крае. Одна из них протянула Лагос руку:

– Леди Кива, я Эйота Финн, вице-президент местного представительства семьи Лагос. – Кива ответила на ее рукопожатие, и женщина показала другой рукой на третьего человека в салоне. – Это Джонан Рю, глава вашей местной юридической службы.

– Привет, – сказала Кива обоим.

– Вряд ли вы помните, но мы с вами уже встречались, – обратилась Финн к Киве. – До того как меня направили на Край, я работала у вашей матери на Икойи. Конечно, вы тогда были еще ребенком.

– Верно. Что ж, все это очень интересно, Финн, но сейчас, уж извините, мне совершенно наплевать, встречались ли вы со мной, когда мне было шесть лет. Мне нужно знать, что за хрень творится с этим запретом.

– Вы определенно пошли в мать, – улыбнулась Финн. – Она тоже с ходу брала быка за рога.

– Да уж, та еще семейка, – сказала Кива, и машина накренилась вперед. – А теперь объясняйте, что к чему.

Финн кивнула в сторону Рю:

– Прямо сейчас у нас две проблемы, леди Кива, причем взаимосвязанные. Первая – запрет на ввоз. Вторая – мятеж.

– Какое отношение к нам имеет мятеж? – нахмурилась Кива.

– Политически – никакого. Просто очередной мятеж, не более того.

– «Просто очередной»? Сколько же мятежей случается на этой долбаной планете?

– Один или два в десятилетие, – ответила Финн. – Планету не просто так назвали Краем, леди Кива. Это самое дальнее человеческое поселение во Взаимозависимости, до которого труднее всего добраться, и единственное, жители которого не имеют гарантированного права на свободу передвижения. В течение столетий оно служило свалкой для всех мятежников и диссидентов империи. Попадая сюда, они отнюдь не становятся лучше.

Словно подчеркивая ее слова, со стороны боковой панели послышался глухой удар.

– Что это было? – спросила Кива у водителя.

– Проверочный выстрел, мэм. Ничего особенного.

– В нас стреляют – и ничего особенного?

– Будь у них серьезные намерения, они бы выпустили по нам ракету.

Кива снова посмотрела на Финн:

– И такое у вас творится раз в десять лет?

– Да, один или два раза в десятилетие.

– Неужели им больше нечем заняться? Спортом, настольными играми?

– Обычно мятежники сосредоточены во внешних провинциях, – сказал Рю. – Стоит им поднять голову, как правящий герцог посылает Национальную гвардию, и за пару месяцев все заканчивается. Но сейчас все иначе.

– Эти повстанцы хорошо организованы, – заметила Финн. – И неплохо вооружены.

– Угу, я и сама уже сообразила, – кивнула Кива. – Но пока что не узнала, какое это имеет отношение к нам.

– Как я уже сказал, с политической точки зрения – никакого, – продолжал Рю. – Но борьба именно с этим мятежом обходится дорого. Деловые связи нарушены, собираемость налогов падает. Нужно где-то брать деньги.

– У нас?

– У нас, – согласился Рю.

– Не только у нас, – поправила Финн. – Герцог выжимает все возможное из доходов гильдии. Для начала – путем повышения налогов и тарифов. Он поднял их до предела, разрешенного законом империи.

– Но этого оказалось недостаточно, – сказал Рю. – И герцог начал подходить к делу творчески.

– Когда сообщили о появлении вируса в грейпфрутах, герцог заморозил банковские счета дома Лагос, – продолжила Финн. – Теоретически деньги помещены на депозит, пока продолжается юридическое определение ущерба, нанесенного Краю распространением вируса на местные культуры.

– И какое мы имеем к этому отношение? – спросила Кива.

– Возможно, никакого, – ответил Рю. – Это будет решать суд. Но если герцог сумеет доказать, что вирус внесен в экосистему Края по нашему недосмотру, по законам империи он имеет право требовать компенсаций и штрафов.

– А тем временем наши средства лежат здесь на депозите, чтобы мы не могли вернуть их на Икойи, сделав недосягаемыми для герцога, – сказала Финн.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6