Джон Патрик Бальфур.

Османская империя. Шесть столетий от возвышения до упадка. XIV–ХХ вв.



скачать книгу бесплатно

Бубонная чума, Черная смерть, занесенная с Востока, опустошила Средиземноморье и всю Западную Европу. Открытие новых территорий направило энергию европейской молодежи в западном направлении, через Атлантику. Таким был этот критический период Средних веков, кризис, который пошел только на пользу новой империи турок-османов, вступившей в эпоху расцвета.

* * *

В 1360 году началось наступление Мурада в Европе, подготовленное еще до его восшествия на престол и руководимое компетентными военачальниками, и его первая стадия быстро завершилась. В течение пятнадцати месяцев турки установили действенный контроль над Фракией, ее основными крепостями и богатой равниной, простиравшейся до подножий Балканских гор. Резня гарнизона в Чорлу и обезглавливание его командира были использованы как средство запугивания турками населения Балкан. Свои ворота открыл перед ними Адрианополь, вскоре ставший столицей Османской империи вместо Бурсы. Далее турки двинулись на запад, обходя Константинополь. Иоанн Палеолог, превратившийся в бледную тень прежнего императора, подписал договор, который обязывал его отказаться от каких-либо попыток восполнить потери, понесенные во Фракии, или от любой поддержки сербов и болгар в сопротивлении продвижению турок. Более того, он был обязан поддерживать османов против их турецких соперников в Малой Азии. Спустя десять лет Палеолог стал не более чем простым вассалом Мурада, признав его своим сюзереном и перейдя на службу в османскую армию.

По мере того как турки проникали все дальше в Европу – в Болгарию, Македонию, Сербию, а затем и в Венгрию, оплот Римско-католической церкви, христианские державы под покровительством папы Урбана V предприняли ряд безуспешных попыток объединиться друг с другом и с греками в защите христианского мира. В 1363 году войско сербов и, впервые, венгров без поддержки греков переправилось через реку Марицу в направлении Адрианополя только для того, чтобы быть внезапно атакованным турками. Они были «пойманы, как дикие звери в их логове» (по словам турецкого летописца Сеадеддина) в момент, когда войско отсыпалось после ночного празднества по случаю беспрепятственной переправы через водную преграду. Затем войско было сброшено обратно в реку, «подобно языкам пламени, бегущим впереди ветра», и таким образом поголовно истреблено.

Дальнейшие попытки организации Крестовых походов такого рода были сильно осложнены конфликтом между Римско-католической и Греческой церквями, сущность которого отражена в письме Петрарки папе Урбану: «Османы являются просто врагами, но схизматики-греки – хуже, чем враги». Император Иоанн Палеолог мог найти союзников, только обещая подчинить Греческую церковь католической. Он сделал это во время секретного визита в Венгрию. На обратном пути Иоанн был заточен болгарами в крепость. Это спровоцировало вмешательство Амадео Савойского, который в 1366 году отправился в новый папский Крестовый поход. Он отбил у турок Галлиполи, но, вместо того чтобы остаться здесь и продолжить борьбу, отправился к Черному морю, чтобы сразиться с болгарскими христианами.

Освободив императора, он потребовал, как это уже сделали венгры, подчинения Палеолога Римско-католической церкви. Встретившись на этот раз с отказом, Амедео направил оружие против греков.

В конце концов император подчинился и в 1369 году отправился в Рим, где отрекся от «заблуждений» ортодоксальной церкви в обмен на обещания помощи со стороны властителей западного католического христианского мира в борьбе против турок. Но никакой помощи не пришло, а по пути домой он был задержан в Венеции за долги. Когда его старший сын Андроник отказался дать деньги на выкуп, это сделал младший сын – Михаил. Но подчинение Иоанна Риму было абсолютно неприемлемо в Константинополе. Отсюда и его подчинение Мураду в качестве вассала после освобождения.

Османы имели возможность извлечь из этой ненависти балканских христиан к Римско-католической церкви, как и из их взаимной политической неприязни, очень многое. Это привело к официальному признанию ортодоксальной церкви в ущерб католической. Признание означало, что каждая народность, будь то греки или славяне, сербы или болгары, была готова предпочесть господство османов господству со стороны своих соседей и прежде всего господству венгров. Такой дух, сочетаясь с деморализацией, вызванной на Балканах эпидемией чумы, облегчал главную задачу, стоявшую перед Мурадом, как государственным деятелем. Османы-завоеватели были сравнительно малочисленны. В Европе им противостояли массы населения, значительно более многочисленные, чем в любой из покоренных стран Азии, да и более разнообразные и сложные по своему национальному, религиозному и политическому характеру. Как можно осуществить их ассимиляцию? Такова была проблема Мурада, требовавшая проявления высшего мастерства в искусстве государственного управления, по мере того как одна успешная военная кампания следовала за другой.

Христианское население Балкан, мало что или совсем ничего не зная об исламе, едва ли подходило для ассимиляции путем добровольного обращения, как это было с христианами в Азии. Не стоял и вопрос об истреблении этого населения завоевателями, хотя бы из-за отсутствия достаточного числа мусульман-поселенцев, чтобы заменить его. В равной мере Мураду, все еще продолжавшему вести войны, не хватало свободных воинских резервов, способных держать местное население в подчинении с помощью полицейского контроля. Это исключало всеобщую политику принудительного обращения в ислам, которая в любом случае могла бы только спровоцировать и еще больше усилить любую угрозу со стороны христиан. В результате Мурад предпочел проводить в отношении местных христиан в вассальных Балканских странах политику определенной терпимости. Принимая на службу членов военного класса, он использовал в войнах тысячи солдат христианского происхождения, нередко под командованием их собственных князей и правителей. В качестве платы за службу им гарантировались освобождение от налогов и право пожизненного пользования выделенными государственными землями и получаемым с них доходом.

Тем не менее проблема ассимиляции решалась в значительной степени с помощью политики порабощения в различных формах – нечто подобное турки сами испытали на себе на ранних этапах своей истории. Процесс обращения в рабство применялся к военнопленным и жителям захваченных территорий. Закон давал османскому солдату абсолютное право владения захваченными людьми, если они не соглашались открыто признать и исповедовать ислам. Он мог держать таких людей для работ по дому или для сельскохозяйственных работ. Он мог продать их на открытом рынке при условии соблюдения права государства на одну пятую часть рыночной стоимости всех захваченных в плен. Для греков рабство было невыносимым унижением. Императоры Византии продвинулись далеко вперед в деле освобождения рабов. Турецкий закон, таким образом, в определенной степени ускорял обращение в ислам среди христиан, которые предпочитали смену религии утрате своей свободы.

Но система сохраняла гибкость. Многие греки имели возможность купить свободу без обращения. Подобное могло бы произойти в городе, павшем в результате нападения, иногда в соответствии с оговоренными условиями капитуляции, и нередко наступающие армии Мурада предпочитали денежный выкуп обузе в виде рабов. В сельских районах угроза попасть в рабство была меньше. Можно было легко укрыться в горах, а в условиях наступления было мало времени на преследование. Отдельные земли оставались в руках своих покоренных владельцев в обмен на фиксированный налог. На других землях, завоеванных у противника, новые османские собственники нуждались в мужчинах для обработки их поместий, и среди этих людей многие так и оставались не обращенными в ислам.

Вместе с тем женщины, будь то вдовы воинов или молодые дочери греков, сербов и болгар, в основном обращались в рабынь и становились женами и наложницами завоевателей, которые, как правило, не возили за собой своих собственных женщин. Конечным результатом этого было развитие османской расы, сильной и богатой, благодаря смешению множества кровей. Восточная кровь – татар, монголов, черкесов, грузин, персов и арабов, – которая уже текла в жилах турок, смешивалась теперь с кровью балканских и других европейских народов за пределами Балкан, чтобы создать в пределах одного века цивилизацию столь же многонациональную, как и цивилизации греков, римлян и византийцев.

Наконец, в дополнение к этой общей системе кабалы, освобождение от которой могло быть достигнуто путем добровольного обращения в ислам или каким-то иным образом, Мурад набирал в свою армию из числа христиан особую, отборную пехоту, которая должна была служить лично султану. Это был корпус янычар, ени чери, или «новые войска». Введенные Орханом в качестве личной охраны, янычары были теперь преобразованы Мурадом в милицию, предназначенную главным образом для поддержания порядка и защиты завоеванных им территорий христиан в Европе. Основанное на практике принудительного обращения в ислам, это военное подразделение комплектовалось в каждом захваченном районе по одному принципу: привилегия освобождения от воинской обязанности, получаемая путем уплаты подушного налога, не распространяется на мальчиков-христиан определенного возраста. Османские власти могли выбирать из них подходящих рекрутов, которых забирали из семей и воспитывали в мусульманской вере. Функция этих рекрутов заключалась в служении султану: они лично зависели от него и оплачивались им по шкале более высокой, чем в других войсках. Специально отбираемые по силе характера, физическим данным и уму, воспитываемые в духе непреклонности, дисциплинированные и приученные к любого рода невзгодам, воины были, подобно монахам, лишены права жениться, владеть собственностью, заниматься каким-либо другим делом. Их жизнь была посвящена воинской службе под руководством султана.

Вместо христианства они воспитывались на отличавшихся определенной широтой взглядов неортодоксальных мусульманских заповедях ордена дервишей Бекташи, благоговейным патроном которого был Орхан, построивший для ордена монастыри с монашескими кельями в Бурсе. Их шейх, Хаджи Бекташ, благословлял новые войска и вручал им штандарт, украшенный полумесяцем и обоюдоострым мечом Османа. Накрыв рукавом своих одежд голову первого солдата, он давал войску имя и предсказывал его будущее: «Его лик будет ярким и сияющим, его рука сильной, его меч острым, его стрела будет иметь острый наконечник. Он будет побеждать в каждой битве и никогда не вернется иначе как с триумфом». После этого благословения к белой войлочной шапке янычар, своими очертаниями напоминавшей головной убор воителей пограничных областей – ахи, крепился хвост, изображавший рукав дервиша шейха, и украшение в виде деревянной ложки вместо помпона. Знаком отличия войска, символизирующим более высокий уровень жизни, чем у других, были горшок и ложка; офицерские звания были позаимствованы из лексикона полевой кухни – начиная с Первого делателя супа и до Первого повара и Первого водоноса. Священным предметом полка был котел, вокруг которого янычары собирались, чтобы не просто поесть, а держать совет между собой.

Народы Европы вполне могли выразить моральное негодование бесчеловечностью турок с Востока, подобным образом наложивших на христиан кровавый налог, порабощавших юных пленников, отрывавших их от родителей, силой навязывавших чуждую религию и диктовавших образ жизни, которого им отныне предстояло придерживаться. Но следует сделать скидку на нормы воинственного века, когда борьба с врагами безоговорочно воспринималась как составная часть жизни. В этот век христиане сами были столь же негуманны в отношении к другим, будь то христианин или иноверец. Более того, Балканы того времени – запутанный театр военных действий, на котором солдаты-христиане постоянно воевали на стороне турок. Ни разу мусульманские армии Мурада не оказывались без поддержки со стороны войск «неверных», сознательно сражавшихся под руководством командиров-христиан против других христиан. Своей численностью такие контингенты намного превосходили янычар, число которых, хотя и возросло за несколько веков в несколько раз, все равно составляло сравнительно небольшую часть турецких вооруженных сил. Во времена Мурада их было немногим более тысячи человек. Несомненно, с течением времени угроза вербовки сокращала их ряды, побуждая крестьянство скорее принимать ислам, чем жертвовать сыновьями, нужными для работы на земле.

Будучи призванными, эти юноши получали такие преимущества, как высокая степень физической подготовки и технического мастерства, образование, разумный баланс между дисциплиной в казармах и отдыхом в лагерях, надежда на пожизненную карьеру. Здесь был развит spirit de corps, дух, основанный на гордости собственным полком, преданности суверену и религиозном братстве. Янычары, таким образом, начинали жизнь, имея достаточно большие преимущества. По мере того как проходили века Османской империи, они получили даже больше, чем их справедливая доля власти.

Система военного рабства шокировала христианский мир. Но она была достаточно давно известна и распространена в исламском мире, особенно среди турок. Они на самом деле извлекли из нее пользу в период собственного порабощения на ранних стадиях истории. Во времена халифата Аббасидов турок похищали, брали в качестве дани или покупали как рабов в немусульманских степях Центральной Азии, воспитывали как обращенных мусульман, а затем в Багдаде их обучали солдатскому ремеслу или же готовили из них чиновников. «Поставка рабов этого вида, – отмечает Клод Каэн, – статус которых был, естественно, намного выше, чем у домашних рабов, принадлежавших частным лицам, похоже, никогда не была затруднительной, и само турецкое население, среди которого она осуществлялась, не имело против нее возражений. Тогда рабство не вызывало в людях чувств, какие стало вызывать позже». Тюрки, подобным образом превращенные в рабов, нередко имели возможность подняться, благодаря системе поощрений, до высоких военных и административных постов.

В государстве Саманидов, преемнике халифата, их власть показала себя сильным фактором сохранения династии, но турки в конце концов ее свергли, чтобы заменить собственной династией рабского происхождения. Схожие династии, основанные лицами рабского происхождения, правили в Египте – речь идет о династии Тулунидов и, позднее, Мамлюков, изначально рабов Саладина и Айюбидов. Последнюю они просто вытеснили, чтобы создать свою собственную династию, аналогичным образом основанную на рабстве, которая продолжалась и при османском режиме.

Османы сами столкнулись при Мураде I с вызовом, на который им пришлось реагировать. В этом случае, по словам Арнольда Тойнби, имел место «географический перенос исконного сообщества из его естественного степного окружения, в котором оно находилось в состоянии борьбы с физической природой, во враждебное окружение, в котором оно обнаружило себя свободным от физического давления десикации, но взамен столкнулось с новой проблемой осуществления господства над враждебными общинами человеческих существ».

Другие кочевые сообщества, вставшие перед той же проблемой, просто попытались «трансформироваться из пастухов овец в пастухов людей».

Но в этом они в целом не преуспели. Господство аваров над славянами длилось всего лишь пятьдесят лет; западные гунны правили венграми не дольше срока жизни самого Аттилы. Все сменявшие друг друга империи монголов просуществовали также недолго. Ошибочность этого принципа правления кочевников заключалась в том, что «человеческий скот», оставаясь работать на собственных землях, продолжал быть экономически продуктивным и довольно скоро начинал объединяться, чтобы изгнать или же ассимилировать своих «пастухов». Те, в этом оседлом окружении, являлись бесполезными паразитами, по сути «трутнями, эксплуатирующими рабочих пчел». Отсюда быстрый подъем, столь же быстрое угасание и падение большинства империй кочевников.

Османы должны были доказать, что представляют собой уникальное явление в истории, исключение из этого правила. Они создали практику «подбора и обучения людей – сторожевых псов, чтобы сохранять порядок среди человеческого стада падишаха и держать его человеческих соседей на расстоянии». Этими помощниками низшего звена были рабы-христиане. Султан Мурад со своими янычарами открыл дорогу институту управления Османской империей, основанному на рабстве, а значит, на верности султану, впоследствии распространив на гражданскую сферу, чтобы охватить все ответвления государственной службы. С этого времени подданные империи христианского происхождения должны были управляться людьми, которые по своему происхождению также почти полностью были христианами. Это было началом длинной череды мусульманских правителей, предпочитавших править своими подданными, христианами и мусульманами, через христианского посредника.

Тем временем небольшой компактный корпус янычар – регулярной пехоты, напоминавшей преторианскую гвардию римлян, не имевшей аналогов в армиях христианских государств того времени, играл активную роль в продолжавшейся на Балканах кампании Мурада и его военачальников, а также в последующем заселении захваченных земель. Янычары сражались, как отметил Гиббон, «с рвением новообращенных против собственных соплеменников-идолопоклонников».


Покорение Фракии открыло османским армиям путь в Болгарию, а оттуда – в Македонию. После необходимого для ассимиляции интервала Мурад вторгся в Болгарию. Он воспользовался тем, что страна после смерти царя была поделена между тремя соперничавшими братьями-наследниками. Этот раздел между старшим, князем Шишманом, и двумя его младшими братьями был настолько выраженным, что на протяжении жизни целого поколения страна была известна как «три Болгарии». К выгоде Мурада, случилось новое потрясение, вызванное вторжением в Западную Болгарию венгров. Это был Крестовый поход против христиан, который получил благословение папы, и его результатом стало насильственное обращение францисканскими миссионерами из ортодоксальной в католическую веру около двухсот тысяч болгар. Гонения были таковы, что многие приветствовали завоевание страны мусульманами как восстановление их права на свою веру.

На протяжении трех лет, начиная с 1366 года и далее, османы смогли овладеть всей долиной реки Марицы и тем самым аннексировать большую часть Южной Болгарии. Шишман, следуя примеру Иоанна Палеолога, стал вассалом Мурада. Его дочь присоединилась к гарему султана с обещанием, что она не будет обращена в мусульманскую веру. С помощью османских войск Шишман изгнал венгров, но не смог получить, хотя надеялся на это, часть территории, которая принадлежала его младшим братьям. В 1371 году с помощью сербов он повернул оружие против турок, начавших продвижение в западном направлении, но потерпел решающее поражение под городом Самоков, бежал в горы и оставил туркам открытые перевалы, ведущие в обширную долину, лежащую перед Софией.

Мурад, однако, не спешил захватывать Софию. Верный, как и подобает человеку, который занимается не набегами, а строительством империи, своему принципу не торопиться между стремительными, хорошо спланированными кампаниями, он предпочел сначала обезопасить свой левый фланг от сербов, заняв долины Струмы и Вардара. Таким образом, он дал команду на вторжение в Македонию до реки Вардар.

Македонию и Сербию, даже сильнее, чем Болгарию, раздирали внутренние противоречия. Смерть Стефана Душана в то время, когда он собирался двинуться на Константинополь в 1355 году, и наследование престола сыном, которого в народе презрительно называли неджаки, «слабаком», ввергли его бывшую «империю» в состояние анархии и гражданской войны. История повторилась, когда в 1371 году сербская армия снова выступила к реке Марице. Здесь, как и раньше, она потерпела от османов полное поражение под Черноменом, и трое из ее князей утонули или были убиты.

Восточная Македония была теперь завоевана, причем столь же быстро, как и Фракия десятью годами раньше. Ее города Драма и Серре были надежно заселены османами, а церкви переделаны в мечети. Города и деревни в долине Струмы и вокруг нее признали господство османов, тогда как в менее обжитых районах сербы правили в качестве их вассалов. В 1372 году армии турок достигли реки Вардар и форсировали ее. Они османизировали население восточной части долины, а в северной ее части низвели до положения вассала князя Лазаря, который был избран, чтобы править в качестве преемника королей Сербии, но теперь признавался таковым лишь немногими своими людьми. Таков был конец Македонской империи Стефана Душана.

После этой успешной кампании Мурад выдержал десятилетнюю паузу – период стабилизации, считая преждевременным предпринимать вторжение в Венгрию, и сосредоточил свое внимание на действиях в Анатолии. Но он был вынужден вернуться в Европу, когда его ненавистный сын Санджи вступил в нечестивый союз с Андроником, старшим сыном императора Иоанна, который был опозорен и вытеснен своим братом Мануилом, теперь соправителем отца. Санджи и Андроник подняли во Фракии восстания, каждый против своего отца. Осажденные в Димотике, они вскоре были вынуждены сдаться и столкнуться с жестоким возмездием Мурада. После того как греческие повстанцы были связаны друг с другом и сброшены с городских стен в воды Марицы, Мурад ослепил своего сына, а затем обезглавил его. Он приказал отцам молодых турок, участвовавших в восстании, последовать его примеру, ослепив и казнив своих собственных сыновей, и все выполнили этот приказ, кроме двух отцов, которых самих казнили вместо их детей. Мурад настаивал, чтобы император также ослепил своих сына и внука, что и было проделано с помощью кипящего уксуса, но неэффективно. И зрение у них восстановилось. Их выздоровление в общем отвечало интересам Мурада, который опасался соперничества со стороны своего сына, но стремился оставить в живых Андроника и его отца-императора и тем самым служить целям османов в отношении Константинополя.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16