Джон Маклин.

Как далеко ты сможешь пройти?



скачать книгу бесплатно

© 2016 by John Maclean. Where 2016 is year of first US publication. This edition is published by arrangement with WAXMAN LEAVELL LITERARY AGENCY and THE Van Lear Agency LLC

© ООО «Попурри», 2016

* * *

Посвящается моему любящему отцу Александру Маклину, который призывал меня в любом деле показывать все, на что я способен, и отдаваться ему на все сто процентов. Однажды он сказал мне: «Посмотри, какой большой путь ты уже прошел, и подумай, куда ты направишься дальше и как далеко сможешь пройти». Какие замечательные слова!



Ничто великое не дается легко.

Капитан Мэттью Уэбб, первый человек, переплывший Ла-Манш


Предисловие

Я не верю в совпадения. Не верю, что какие-то события случаются просто так. У всего, что происходит, есть своя причина, даже если она недоступна нашему пониманию – особенно в данный момент.

Кроме того, я обнаружил, что жизнь предоставляет нам массу удобных случаев что-то сделать лишь тогда, когда мы раскрываем глаза и стараемся увидеть возможность это совершить. Ведь, по сути, удобный случай – это и есть возможность. Жизнь никогда ничего не преподносит нам на тарелочке. Как метко заметил капитан Мэттью Уэбб, первый человек, вплавь преодолевший Ла-Манш, ничто великое не дается легко. Если принять во внимание тот факт, что он произнес эти слова после того, как проплыл более 50 километров в открытой воде в тех местах, где абсолютно спокойное море может в любую секунду обрушить на вас шестиметровые волны, то высказывание Уэбба следует признать чересчур сдержанным. На самом деле, чтобы воспользоваться возможностью, нужно очень глубоко покопаться в себе и найти там силу никогда не сдаваться, после чего устремиться вперед, невзирая на боль, которая продлится всего мгновение, чтобы выковать воспоминание, которое останется на всю жизнь.

К сожалению, в нашем мире даже упорный самоотверженный труд и железная решимость не гарантируют успеха. Иногда двери захлопываются прямо перед нашим носом, и, как бы мы ни старались, они никогда не распахнутся снова. Однако я обнаружил, что всякий раз, когда закрывается одна дверь, обязательно открывается другая. И только от нас зависит, станем ли мы искать эту открывшуюся дверь.

А теперь пару слов об истории моей жизни. Я рос в Австралии, в рабочей семье и мечтал многого добиться в жизни. В двадцать два года со мной произошел несчастный случай, и я решил, что все мои мечты пошли прахом. Но когда я перестал себя жалеть и раскрыл глаза, то обнаружил, что меня поджидали новые возможности. Страстное стремление воспользоваться этими возможностями привело меня к таким высотам, к каким не смогли бы привести самые большие мечты. Вступая на этот путь, я хотел отыскать ответ на вопрос «Как далеко я смогу пройти?».

Откуда мне было знать, что колоссальные усилия, затраченные на эти поиски, окажутся всего лишь легкой разминкой?

В мае 2013 года я встал на ноги и сделал то, что всегда считалось невозможным.

Теперь я с такой же страстью осуществляю новые мечты и раздвигаю пределы возможного, чтобы посмотреть, как далеко я смогу пройти. Даже приближаясь к своему пятидесятому дню рождения, я верю в то, что моя история только начинается.

Ничто великое не дается легко. И ничто великое не совершается в одиночку. Для каждого дела требуется команда, даже для преследования целей, которые кажутся чисто индивидуальными достижениями. Мне повезло в том, что в самые нужные моменты в моей жизни всегда появлялись нужные люди. В горниле самых тяжких испытаний выковывались мои самые близкие дружеские отношения. Мои замечательные друзья подталкивали меня вперед, к достижению моих целей, а я, в свою очередь, делал то же самое для них. Вот почему это не только моя история, но и их тоже.

Джон Маклин, Сидней, Новый Южный Уэльс, Австралия

1. Есть только возможности

Я не помню свою мать. Не помню ее лица, ее запаха, ее объятий. Все, что мне о ней известно, я узнал из вторых рук: от моего брата Марка, сестры Мэрион и от нашего отца, Алекса.

Мою мать звали Эврил. Она вышла замуж за моего отца, когда они оба жили в маленькой деревушке в окрестностях Глазго, в Шотландии. Мой отец уже побывал в браке. От первой жены у него было трое детей. Через пару лет после женитьбы на моей матери отец перевез новую семью на другой конец света и поселился в окрестностях Сиднея, в Австралии. По какой-то причине он решил, что с новой семьей ему нужно все начать сначала, и мать поехала вместе с ним. Мои старшие брат и сестра родились в Шотландии. Я появился на свет вскоре после переезда в страну антиподов.

Я еще пачкал пеленки, когда жизнь моей матери устремилась по нисходящей спирали. Задолго до встречи с моим отцом у нее диагностировали «тяжелое личностное расстройство психопатической природы». Ее дважды забирали в психиатрическую больницу, и один раз она пыталась покончить с собой. Когда они полюбили друг друга, отец ничего об этом не знал. У матери не проявлялись никакие симптомы; не было никаких признаков того, что с ней могло быть не все в порядке. Это был совершенно нормальный брак, пока на Эврил не обрушилось бремя забот о третьем младенце. Если после появления моего брата и сестры она получала поддержку от своих родителей, то теперь опереться было не на кого. Кроме того, ей пришлось приспосабливаться к множеству непривычных особенностей жизни на другом краю света, и всем этим она была вынуждена заниматься практически в одиночку, так как мой отец пропадал на работе, стараясь удержать семью на плаву в финансовом отношении.

Мне было всего десять месяцев, когда нас троих впервые отдали в приют. Мать поместили на лечение в психиатрический центр Парраматты, а отец не мог обеспечить нам необходимый уход, поскольку был занят тем, что пытался помочь нашей маме выздороветь и при этом удержаться на своей работе. Маме провели курс из четырнадцати сеансов электросудорожной терапии в сочетании с интенсивным медикаментозным лечением. Три месяца спустя она вернулась домой, и семья воссоединилась, но продлилось это недолго. Через пару месяцев после выписки одна из подруг заметила ее на восточной окраине Сиднея, в парке Гэп, который считается одним из красивейших мест на земле. Но моя мама пришла туда не любоваться видами. На территории парка – в том месте, где Сиднейская гавань встречается с Тихим океаном, – расположены очень высокие утесы, что делает их популярным местом для самоубийств. Она не спрыгнула, но призналась врачу, что хотела это сделать, поскольку считала себя «неспособной принести пользу мужу и детям».

В течение трех последующих лет мать периодически лечилась в психиатрической больнице, а нас с братом и сестрой отправляли в приют. Однажды отец отправил маму обратно в Шотландию в надежде, что время, проведенное с родственниками, пойдет ей на пользу. Не пошло. Вскоре после возвращения в Австралию ее снова заметили в парке Гэп. Последовал еще один курс лечения в психиатрическом центре Парраматты. Но сразу же после выписки она опять отправилась к тем скалам. И на этот раз не вернулась. Ее тело нашли внизу, на камнях.

Мне было четыре года. Ничего из этого я не помню. Все детали я узнал от старшего брата Марка много лет спустя.

Полагаю, такая детская травма должна была бы повергнуть меня в пучину жалости к себе. Но этого не произошло – ни тогда, ни потом. Жалость к себе, даже в юном возрасте, казалась мне бесполезным чувством. В зрелые годы я размышлял о смерти матери, но знал, что ничего не мог сделать для ее спасения и никак не мог ее вернуть. Вместо этого, когда мой отец нашел новую жену, женщину по имени Анна, я был счастлив снова обрести семью. Появление новой мамы означало, что нас троих заберут из приюта раз и навсегда. С этого момента я поплыл по жизни с юношеской беззаботностью.

А если выражаться точнее, я побежал. Для меня жизнь всегда была связана с быстрым бегом и высокими прыжками. Оглядываясь на свои дни в приюте, я помню, что тот, кто бегал быстрее всех, привлекал внимание людей, а для нас внимание было самой приятной вещью после любви. Когда наша семья снова собралась вместе после женитьбы папы на Анне, тупиковый переулок, где мы жили, превратился в место нескончаемых игр в зависимости от поры года. Дети постоянно играли в тач, крикет и теннис, и я всегда находился в гуще событий. Когда приходилось отсиживать положенные уроки в школе, я с тоской смотрел в окно и грезил о том, как снова окажусь на улице и вернусь в игру.

Помимо дворовых игр с соседской ребятней нам нравилось принимать участие в спортивных состязаниях. Папа поощрял наше увлечение спортом, потому что считал его хорошим способом поиска новых друзей и сжигания лишней энергии. Врожденные скоростные качества помогали мне добиваться успехов и привлекали ко мне внимание. Я не только побеждал других ребят на спринтерских и средних дистанциях, но и получал предложения от тренеров попробовать свои силы в прыжках (как в высоту, так и в длину) и даже в спортивной ходьбе. Результаты в спортивной ходьбе были у меня даже лучше, чем в беге, особенно на дистанции 1500 метров. Я прошел через все сито соревнований, вплоть до чемпионата штата по спортивной ходьбе для детей младше десяти лет, где на дистанции 1500 метров получил техническую дисквалификацию. По правилам спортивной ходьбы у скорохода пятка или носок должны постоянно находиться в соприкосновении с землей. Судьи следят за вашими ногами, как ястребы. Если пятка и носок одновременно отрываются от земли, вы получаете предупреждение. За два предупреждения снимают с дистанции. Я получил два предупреждения, поэтому для меня чемпионат был закончен.

Весь следующий год мы с моим тренером Кевином Стоуном работали над техникой. Я снова добрался до чемпионата штата и на этот раз завоевал бронзовую медаль. В следующем году я увез домой золото. Это было очень радостное событие, потому что в возрастной категории до 12 лет, где я теперь выступал, все чемпионы штатов отправляются на первенство страны. Самые лучшие ребята-легкоатлеты со всей страны отправлялись на «Брюс Стэдиум» в Канберру. Помню, как мой брат Марк бежал вдоль дорожки с другой стороны ограждения, подбадривая меня во время прохождения дистанции. Пересекать финишную линию первым было особенно радостно, потому что я добавил в свою копилку уже вторую золотую медаль. Уверен, что мама, папа, Марк и Мэрион очень гордились мною. После того как национальный чемпионат закончился и я вернулся в школу, директор попросил меня занять место рядом с ним на собрании, где меня чествовали перед всеми учениками. Мне нравилось внимание, но не в таком количестве. На собрании я чувствовал себя довольно неуютно.

Когда я стал немного старше, мои спортивные увлечения переместились из сферы легкой атлетики в футбол. Я полюбил эту игру Поскольку моя история разворачивается в Австралии, то футбол, которым я занимался, сильно отличался от американского варианта, в котором игроки облачаются в защитное снаряжение. Если быть точным, то футболом здесь часто называют три разные игры: австралийский футбол, или фути, регби-юнион и регбилиг. Все три похожи на американский футбол, и в них используются жесткие столкновения и блокировки, только мы не наряжаемся как гладиаторы и между схватками игра не останавливается. Самой жесткой из трех игр является регбилиг, и обычно ее считают самым крутым командным видом спорта на планете. Вот почему мне хотелось играть именно в нее.

Все соседские ребята играли в футбол с тех пор, как я себя помню. Я начал играть в настоящей команде, когда мне исполнилось девять лет и папа записал меня в команду детской лиги. С того момента, как я впервые ступил на поле, мне стало ясно, что я нашел свою игру. Помнится, однажды в субботу, когда мне было лет семь, отец не пустил меня играть в футбол, потому что шел дождь. Я пришел в полное отчаяние. Субботний день без футбола мало чем отличался от дня, потраченного на школу. Я был влюблен в эту игру Для меня главным в жизни всегда была скорость, и с самого начала я был быстрее многих парней, против которых мне доводилось играть. Кроме того, у меня всегда было припасено несколько финтов. Как-то раз, когда мне было лет десять, я принял мяч в игре против одной из лучших команд в нашем дивизионе. Мальчишка, стоявший передо мной, нагнул голову, готовясь провести силовой прием. Когда он попробовал врезаться мне в живот плечом, я подпрыгнул и перескочил через него. Я бежал не останавливаясь до самой линии зачетного поля. После игры ко мне подошел судья.

– Ты показал хорошую игру, – сказал он, – но тебе нужно следить за собой. Выполняя такое движение, ты рискуешь заработать травму.

Позднее мне сказали, что парнишка, через которого я перепрыгнул, был его сыном.

Выходить на поле против этого игрока мне доводилось довольно часто. Его звали Колин Томас. Он всегда был одним из лучших, если не самым лучшим игроком в своих командах – так же, как я в своих. Вскоре мы оба оказались в одной выездной команде. Его папа заезжал за мной на их семейном «жуке», чтобы отвозить с горы, где стоял наш дом, в долину, на тренировочное поле. За время этих получасовых поездок мы с Колином хорошо узнали друг друга. Оба мечтали в один прекрасный день стать профессиональными футболистами.

После окончания школы мы начали тренироваться вместе, чтобы помочь друг другу в осуществлении общей цели – играть в любимую игру за реальные деньги. Мне нашлось место в команде юниоров моложе 23 лет при соседнем профессиональном клубе Penrith Panthers. Формально я стал профессиональным спортсменом, хотя зарплата была такой маленькой, что клубу приходилось помогать игрокам находить работу у местных бизнесменов, чтобы мы могли удержаться на плаву Благодаря Panthers мне удалось устроиться помощником завхоза в одну из начальных школ. На игровом поле в первый год моего пребывания в Panthers у меня все шло прекрасно. Еще пару таких сезонов, думалось мне, и я смогу подняться до уровня игрока взрослой лиги. Но, к сожалению, после ссоры с тренером большую часть второго сезона я просидел на скамейке запасных. В конце сезона меня проинформировали, что в моих услугах команда больше не нуждается. Но вместо того, чтобы распрощаться с мечтой, я подписал контракт с полупрофессиональной командой Warragamba Wombats.

Пока я мотался между Пенритом и Уоррагамбой, Колин устроился на работу в центр фитнеса и плавания. Чтобы не дать нашим мечтам о футболе умереть, мы продолжали тренироваться друг с другом. Вообще-то, выражение «друг с другом» не вполне соответствует истине. На самом деле мы тренировались «друг против друга». Все, что мы делали, превращалось в безудержное состязание. Если Колин выжимал лежа 90 килограммов, я должен был выжать 95 килограммов, что, в свою очередь, заставляло его выжать 100, а меня – 105 килограммов и так далее, пока ни один из нас больше не мог поднять руки над головой. Победитель таких состязаний всегда получал какой-нибудь сказочный приз, что-нибудь экзотическое, типа жареной курицы или салата из свежих фруктов. Как-то раз мы устроили забег по пляжу ради ужина из морепродуктов. Никогда в жизни я не получал от морепродуктов большего наслаждения. Так мы с Колином вели себя всегда. Может, все началось с первой нашей встречи на футбольном поле, когда он попробовал меня остановить, а я через него перепрыгнул. Хотя мы и были лучшими друзьями, но не могли даже спокойно прокатиться по улице на наших байках, не превращая это занятие в велогонку. Однажды Колин предложил новое состязание.

– Я слышал, кое-кто из ребят в клубе собирается в этом году попробовать выступить на Непин-триатлоне. Думаю, нам тоже следует подать заявки.

Все мои познания о триатлоне на тот момент были почерпнуты из телепередачи о чемпионате мира на дистанции Ironman на Гавайских островах, просмотренной в гостиной Колина, но я все равно заявил:

– Конечно. Давай подадим. Я с удовольствием «сделаю» тебя в чем-то новом.

В оставшиеся недели перед Непин-триатлоном я посвятил специфическим триатлонным дисциплинам минимум тренировочного времени. В основном мы с Колином гонялись на наших байках вверх и вниз по Голубым горам неподалеку от дома. Кроме того, я бегал немного больше обычного. Заставлять меня это делать было не нужно. Мне нравился бег. Спринтерский, стайерский – неважно. В 1986 году длина беговой дистанции на Непин-триатлоне составляла 12 километров. Я был уверен, что, даже если перед беговым этапом Колин сможет уйти в большой отрыв, я сумею наверстать ногами любое отставание. Плавание не вызывало у меня такой же уверенности. В детском и юношеском возрасте плавание не входило в круг моих спортивных интересов. Я мог плавать брассом достаточно хорошо для того, чтобы не утонуть, и не видел необходимости осваивать новый стиль плавания ради этих соревнований. Мне никогда не доводилось проплыть брассом целый километр, но я посчитал, что справлюсь с этой дистанцией без особого труда.

На соревнованиях мне представился шанс убедиться в том, как сильно я ошибался. Оказалось, что моя техника брасса почти ничем не лучше плавания по-собачьи. Из воды я выбрался одним из последних. В отличие от меня Колин знал, как правильно плавать. С самого старта он оставил меня далеко позади. После 40-километрового велоэтапа он все еще сохранял значительное преимущество. Но, как я и предсказывал, на 12-километровой беговой дистанции я его обогнал и даже не оглянулся. Впоследствии я без конца напоминал ему, как легко его сделал.

Конечно, Колин не был бы Колином, если бы не потребовал реванша. Мне пришлось предоставить ему такую возможность. Но теперь я уже точно знал, что нужно для выступления в триатлоне, и перед Непин-триатлоном 1987 года стал относиться к тренировкам с большей серьезностью. Я научился правильно плавать, нарезая круги в местном бассейне вместе с одним из моих товарищей по Wombats Джоном Янгом. Мы с Джоном стали проводить много времени, тренируясь вместе. Кроме того, я накрутил намного больше километров на своем велосипеде и посвятил больше времени бегу, чем в прошлом году. К сожалению, проснувшись утром перед выходом на дистанцию Непин-триатлона 1987 года, я сразу почувствовал, что это будет не мой день. Я подхватил какую-то инфекцию, которая не только помешала мне развить привычную скорость, но и не позволила совершить финишный спурт. Поэтому у меня не хватило сил, чтобы на беговом этапе догнать Колина. Он тоже стал без конца этим хвастать. Я, разумеется, не мог с этим смириться и сказал:

– Ладно, приятель, следующий год будет решающим. Поглядим, чья возьмет!

Мне все еще не удалось стать приличным триатлетом, по крайней мере в собственных глазах. Я продолжал считать себя игроком в футбол и лелеять мечты о попадании в профессиональную лигу. Однако, принимая во внимание солидную дистанцию велоэтапа, я начал готовиться к Непин-триатлону 1988 года за несколько месяцев до соревнований. Я даже не пожалел 800 долларов[1]1
  Все денежные суммы в книге указаны в долларах США. – Прим. перев.


[Закрыть]
на новенький Malvern Star, что по тем временам было немалой суммой. Это был мой самый лучший байк с тех пор, как на четырнадцатый день рождения отец преподнес мне настоящий гоночный велосипед. К сожалению, у той истории конец оказался не самым счастливым. Гоняя весь день на подаренном отцом байке, я вымотался так сильно, что не убрал его в гараж, отправляясь ужинать. Вместо этого я просто оставил его на лужайке перед домом. После ужина я собирался еще немного покататься, но меня отправили спать. На следующее утро мой байк исчез. Больше я его никогда не видел. Покупая новый байк восемь лет спустя, я много думал о том старом байке. И ни в коем случае не собирался позволить чему-нибудь плохому случиться с новым.

Мы с Колином потратили много времени на велотренировки в Голубых горах. Взбираться на подъемы было неимоверно тяжело, но стремительные скорости на спусках окупали все усилия. Один или два раза я разгонялся до 80 километров в час. Я изо всех сил крутил педали, чтобы довести скорость до сотни, но у меня ничего не получалось.

– Знаешь, – сказал я однажды Колину, – готов спорить, что, если бы у нас был гоночный тандем, мы смогли бы это сделать.

Для меня это была не просто сумасшедшая идея. Я знал одного парня из городка Сейнт-Клэр, который собирал байки по индивидуальным заказам. Я ему позвонил, и он принялся колдовать над нашим супербайком. Примерно в то же время я покинул родительский дом и стал снимать квартиру на пару с другом, Майком Уинтером. Начался футбольный сезон, и мои триатлонные тренировки стали приносить дивиденды на игровом поле и за его пределами. Тот год обещал стать самым удачным в моей спортивной карьере. Если бы я продолжал прогрессировать такими же темпами, то смог бы подняться на ступеньку выше и приблизиться к своей мечте – играть в регбилиг на самом высоком уровне. Чтобы подстраховаться на случай, если что-то не срастется, я договорился, что меня возьмут на работу в местное пожарное депо. Мне было двадцать два года. Жизнь раскрывала передо мной двери безграничных возможностей.

В понедельник 27 июня 1988 года я отправился в Сейнт-Клэр к своему другу, чтобы посмотреть, как продвигается дело с нашим тандемом. Сорок километров до Сейнт-Клэра я решил проехать не на машине, а на своем байке. Я прекрасно себя чувствовал. Накануне я сыграл один из своих лучших матчей в сезоне. На работе в начальной школе я взял отгул. День был слишком чудесным, чтобы тратить его на работу. Я надел наушники, врубил Talking Heads (мою любимую группу на тот момент) и выехал на дорогу, ведущую к Сейнт-Клэру Я ехал по трассе М4, которая очень напоминает американскую четырехполосную межштатную автомагистраль с той лишь разницей, что легковушки и грузовики делят дорогу с велосипедистами. Австралийцы помешаны на фитнесе, поэтому велосипедистам позволяется двигаться по магистральным трассам. Я всегда ездил по краевой полосе, которая была достаточно широкой, чтобы я мог чувствовать себя в безопасности.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

Поделиться ссылкой на выделенное