Джон Коннолли.

Музыка ночи



скачать книгу бесплатно

Мистер Бергер напрягся. Подобного финансового крючкотворства ему не снилось даже при работе с «Реестром закрытых счетов». Хотя зерно в этом определенно было.

– А о каком тресте вы говорите?

– Трест – всего лишь название, удобства ради. В организационном плане его давно уже нет, как и попечительского совета. Все сосредоточено в одних руках. Трест – это я. А когда я уйду, Трестом станет мой преемник на посту библиотекаря. Работа не бей лежачего. Мне даже редко когда приходится подписывать счета.

Рассказ о финансовой подоплеке оказался, безусловно, любопытен, однако воображение мистера Бергера захватили именно персонажи.

– Возвращаясь к литературным героям: они у вас и впрямь живут?

– А вы как думали? В нашем мире они материализуются только тогда, когда наступает нужное время. Некоторые из них оказываются явно не в своей тарелке, но по прошествии дней постепенно осваиваются. А как раз к их прибытию в библиотеке появляется первое издание соответствующей книги, в оберточной бумаге и перевязанное бечевкой. Томик мы ставим на стеллаж и держим ее в целости и сохранности. Ведь это биография персонажа, и ее необходимо блюсти и беречь. На страницах книги зафиксирована истинная история…

– А как дело обстоит с серийными героями? – осведомился мистер Бергер. – У вас есть Шерлок Холмс? Он здесь тоже проживает?

– А как же, – не без гордости ответил мистер Гедеон. – Ему отведен целый номер, 221 Б. Мистер Холмс чувствует себя вольготно. Доктор Ватсон находится на соседнем стеллаже. В случае с ними, насколько помнится, библиотека получила все собрание сочинений целиком. Каноническое первоиздание.

– Вы имеете в виду книги Конан Дойля?

– Да. Причем то, что было издано после смерти автора в тысяча девятьсот тридцатом году, сюда не входит. То же самое можно сказать и об остальных персонажах классики. Когда завершается жизненный пусть писателя, литературная биография персонажей подходит к финалу. Произведения других авторов, берущихся за этих персонажей, в счет уже не идут. Иначе б нам не управиться. В общем, герои не появляются здесь до определенного момента. Сами понимаете, раз жив их создатель, то и они еще подвержены переменам, а значит, их облик не завершен.

– Мне крайне сложно это осмыслить, – вздохнул мистер Бергер.

– Любезный мой друг, – вымолвил мистер Гедеон, подавшись вперед и ободрительно похлопав гостя по руке, – даже не берите в голову. Не вы первый, не вы последний. Когда сюда впервые пришел я, то тоже ощущал себя примерно так же.

– А как вы сюда попали?

– На остановке сорок восьмого автобуса я случайно столкнулся с Гамлетом, – сообщил мистер Гедеон. – Бедняга торчал там несколько часов. Мимо прошло как минимум восемь автобусов, а он все околачивался на остановке. Но это в его натуре!

– И как вы поступили?

– Я с ним заговорил, хотя у него есть склонность к монологам. Я запасся терпением. Откровенно говоря, я и не знаю, что мне мешало позвонить в полицию и сказать, что на автобусной остановке безвылазно торчит отчаявшийся человек, смахивающий на принца Гамлета.

Но я всегда любил Шекспира, и Гамлет меня по-своему очаровал. К тому времени как он закончил свой монолог, я убедился в отсутствии подвоха, а потому привез его сюда и сдал под попечительство старика Хедли, тогдашнего библиотекаря и моего предшественника. Мы с ним почаевничали, как вот сейчас мы с вами, и это было началом. Когда Хедли ушел на покой, его место занял я. Все просто.

Мистер Бергер не мог согласиться с библиотекарем.

Перед ним разверзлась целая вселенная… или бездна.

– А можно я… – мистер Бергер осекся.

Собственная просьба показалась ему столь невероятной, что он не решился произнести ее вслух.

– Вы хотите их увидеть? – сообразил мистер Гедеон. – Милости прошу! Но захватите с собою пальто. Там прохладно.

Мистер Бергер поспешил внять совету и вслед за мистером Гедеоном двинулся мимо полок, жадно читая названия книг. Ему хотелось прикоснуться к корешкам, погладить их, как котят, но он сдерживал этот позыв. Ведь если верить мистеру Гедеону, впереди его ждала куда более необычная и волнующая встреча.

XI

В итоге зрелище оказалось несколько более невзрачным, чем того ожидал мистер Бергер. Каждому из персонажей были отведены небольшие, но опрятные апартаменты, состоящие из двух смежных комнаток с интерьером, сообразным времени и нраву литературного героя. Мистер Гедеон пояснил, что жилые зоны здесь не разделены по периодам истории, и тут не найдешь анфилад, посвященных Викторианской или шекспировской эпохе.

– Раньше мы пробовали, но у нас ничего не получилось, – поведал мистер Гедеон. – Хуже того, это оборачивалось проблемами, а иногда и безобразными драками. У персонажей на такие вещи очень тонкое чутье, и я всегда предоставлял им право выбора того или иного антуража.

Они миновали номер 221 Б, где на диване в полной прострации валялся Шерлок Холмс, а через номер от него Том Джонс выделывал нечто немыслимое с Фанни Хилл. Угрюмо вышагивал по своей комнате Хитклифф, а Фейгин неподвижно сидел с ожогами от веревки на шее[12]12
  Фанни Хилл – персонаж романа Дж. Клеланда (1709–1789) «Фанни Хилл. Мемуары женщины для утех». Хитклифф – один главных героев романа Эмили Бронте «Грозовой перевал». Фейгин – отрицательный персонаж из романа Диккенса «Оливер Твист».


[Закрыть]
.

Многие персонажи пребывали в дреме, как животные в зоосаде.

– Так они себя в основном и ведут, – вздохнул мистер Гедеон. – Некоторые спят годами, а то и десятилетиями. Голод им не свойствен: если они и едят, то только для того, чтобы внести в свое существование разнообразие. Но их можно понять. А от вина мы их удерживаем. Они от алкоголя впадают в буйство.

– А они сами сознают, что являются вымышленными персонажами? – спросил мистер Бергер.

– Безусловно. Кто-то, бывает, ерепенится, но в целом они свыкаются с мыслью, что их жизнь написана кем-то другим, а их память – продукт литературных изысков, хотя с историческими персонажами иногда бывает сложновато.

– Но вы же говорили, что здесь находят приют только вымышленные, а не реальные персонажи, – кольнул мистер Бергер.

– В основном. Но случается и такое, что отдельные исторические фигуры становятся для нас реальней именно в своей вымышленной форме. Взять, например, Ричарда Третьего: для людей он стал героем шекспировской пьесы и тюдоровских мифов, поэтому в каком-то смысле его можно назвать вымышленным персонажем. Наш Ричард вполне сознает, что он – не настоящий король Ричард, а как бы Ричард Третий. Зато в глазах публики он и есть король Ричард Третий. Восприятие – великая вещь, друг мой, и никакое историческое переосмысление здесь не поможет. Но он скорее исключение, чем правило: очень немногим историческим персонажам удается совершить переход в реальность. Что, собственно, и к лучшему, иначе бы нас завалило ими по самые стропила.

Вопрос о размещении такого обилия гостей мистера Бергера тоже занимал, и сейчас как раз подвернулся удобный момент об этом спросить.

– Я обратил внимание, что библиотека кажется значительно просторней, чем снаружи, – осторожно заметил он.

– Забавно, да? – улыбнулся мистер Гедеон. – Я тут подумал, что неважно, как выглядит здание снаружи. Ощущение такое, что персонажи, вселяясь, привносят с собой и свое личное пространство. Я нередко задавался мыслью, как такое возможно, и однажды получил ответ. И он меня порадовал. Судите сами: ведь любой книжный магазин вмещает в себе целые вселенные, втиснутые в переплеты, верно? Поэтому даже захудалая лавка букиниста на поверку оказывается безбрежным океаном. Ну и наша Кэкстонская библиотека является логическим воплощением этой гипотезы.

Они миновали пышно обставленный и нарочито мрачный будуар, в котором за книгой восседал человек с синюшно-бескровным лицом. Мужчина вкрадчиво прикасался к страницам старинного фолианта пальцами с необычайно длинными ногтями. При виде библиотекаря и его гостя он едва разлепил губы, и взгляду стали видны сточенные удлиненные клыки.

– Граф Дракула, – сказал мистер Гедеон и с ноткой беспокойства добавил: – Рекомендую ускорить шаг.

– Вы имеете в виду графа Дракулу из романа Брэма Стокера? – изумился мистер Бергер.

– Да, его.

Мистер Бергер непроизвольно уставился на вампира. Тяжелые веки Дракулы были воспалены, а в голодной томительности глаз чувствовался неодолимый магнетизм – такой, что ноги мистера Бергера, замедлившись, повернули в сторону будуара. Граф Дракула между тем отложил книгу и поглядел на гостя сбоку испытующе, уже с явным интересом.

Мистер Гедеон ухватил своего спутника за руку и властно дернул, веля идти без остановки.

– Я же сказал: ускорить шаг, – повторил он с нажимом. – Очень не советую задерживаться возле графа. Он весьма непредсказуем. На словах утверждает, что приверженность к вампиризму из себя изжил, но я бы не рискнул приближаться к нему на расстояние вытянутой руки.

– Но ведь выйти наружу он не может? – спросил мистер Бергер, втайне переосмысливая свою страсть к вечерним прогулкам.

– Нет. Он у нас – из числа особенных. Книги о нем и ему подобных мы держим за специальной решеткой, что замысловатым образом сказывается и на положении персонажей.

– Но ведь некоторые из них бродят на воле, – возразил мистер Бергер. – Вы встречали Гамлета, а я – Анну Каренину.

– Да, но они являются исключением из правил. В основном наши персонажи пребывают в состоянии своеобразной закупорки. Подозреваю, что многие из них просто закрывают глаза и постоянно проживают из начала в конец свои литературные жизни. Хотя бывают у нас и жаркие турниры в настольные игры, в бридж, и развеселые карнавалы под Рождество.

– А те, кто бродит на свободе, как они вырываются?

Мистер Гедеон пожал плечами:

– Увы, не знаю. У меня это место надежно заперто, а сам я редко когда отсюда отлучаюсь. Недавно я лишь на пару дней отъезжал в Бутл к своему брату… Думаю, что за все свои библиотекарские годы я отлучался максимум на месяц… Да и зачем, спрашивается? Но у меня есть и книги для чтения, и живые персонажи, чтобы общаться. Я открываю для себя целые миры, которые я могу исследовать вдоль и поперек.

Они приблизились к закрытой двери, в которую мистер Гедеон вежливо постучал.

– Oui? – послышался женский голос.

– Madame, vous avez un visiteur, – произнес мистер Гедеон.

– Bien. Entrez, s’il vous pla?t[13]13
  – Да?
  – Мадам, к вам посетитель.
  – Хорошо. Прошу вас, входите (франц.).


[Закрыть]
.

Мистер Гедеон открыл дверь, и мистер Бергер с замиранием сердца увидел женщину, которая на его глазах бросилась под поезд и чью жизнь он впоследствии вроде как спас. На ней было простое черное платье, которое в романе столь очаровывало Кити, волнистые волосы растрепаны, на шее поблескивали жемчуга. Судя по мелькнувшему в глазах замешательству, лицо мистера Бергера запомнилось героине романа Льва Толстого.

Французский у мистера Бергера оставлял желать лучшего, но кое-что в памяти все же оставалось.

– Madame, – обратился он, – je m’appelle monsieur Berger, et je suis enchant? de vous rencontrer.

– Non, – после небольшой паузы ответила Анна. – Tout le plaisir est pour moi, monsieur Berger. Vous vous assi?rez, s’il vous pla?t[14]14
  – Мадам, меня зовут господин Бергер, и я рад знакомству с вами.
  – Нет. Прежде всего, это радость для меня, месье Бергер. Прошу вас, садитесь (франц.).


[Закрыть]
.

Он присел, и завязалась учтивая беседа. Мистер Бергер со всей возможной деликатностью объяснил, что стал невольным свидетелем ее «столкновения» с поездом и сия сцена до сих пор бередит его воображение. Анна забеспокоилась и стала бурно извиняться за свою неловкость, на что мистер Бергер с радушной снисходительностью махнул рукой. Он заверил Анну, что все это пустяки, да и волновался он больше за нее, чем за себя. Разумеется, когда он застиг ее за второй попыткой (если «попытка» – уместный термин для такого рода деяния, вполне, кстати, удавшегося в первый раз), он почувствовал себя просто обязанным вмешаться, добавил мистер Бергер.

Вскоре беседа сделалась непринужденной и набрала обороты. В какой-то момент прибыл мистер Гедеон с чаем и ломтиками пирога, но увлеченные собеседники едва обратили на него внимание. В ходе разговора мистер Бергер основательно освежил свой французский, а Анна за свое долгое пребывание в библиотеке поднаторела в английском, поэтому проблем в общении не было.

Время летело незаметно. Случайно глянув на часы, мистер Бергер спохватился и стал извиняться перед Анной за то, что долго злоупотреблял ее вниманием. Анна ответила «отнюдь» и заверила, что его компания пришлась ей по душе, а спит она всегда лишь несколько часов. Галантно поцеловав ей руку, мистер Бергер испросил разрешения навестить ее завтра. Анна охотно согласилась.

И мистер Бергер покинул жилище Анны Каренины. На обратном пути все прошло совершенно благополучно, не считая попытки Фейгина, старого проходимца, подрезать у него портмоне – не по злобе, а в силу привычки.

Заглянув в апартаменты хозяина библиотеки, гость застал его дремлющим в кресле.

Мистер Бергер тактично окликнул мистера Гедеона. Тот проснулся и проводил его до двери.

– Если вы не возражаете, – стеснительно обратился к нему мистер Бергер напоследок, – я бы хотел возвратиться сюда завтра и возобновить разговор с вами и с Анной, если вы, конечно, не возражаете.

– Я буду счастлив увидеться с вами, – добродушно уверил его мистер Гедеон. – Просто постучите в окошко.

Дверь затворилась, и мистер Бергер побрел домой, ощущая в душе смятение и небывалый духовный подъем. Возвратившись домой, он провалился в омут сна без сновидений.

XII

На следующее утро, приняв душ и позавтракав, мистер Бергер снова отправился в Кэкстонскую библиотеку. По дороге в местной пекарне он купил бисквитов, чтобы как-то пополнить запасы мистера Гедеона. А еще он прихватил с собой переводной томик русской поэзии – особенно ему дорогой – с целью презентовать его Анне. Чтобы наверняка не быть замеченным, к библиотеке мистер Бергер приблизился очень осторожно, а затем тихонько постучал в окошко. Смутно мелькнула опасливая мысль, как бы мистер Гедеон за ночь (из опасения, что визитер, прознавший тайну библиотеки, может навлечь на заведение какие-нибудь беды) не развеял свои волшебные чары в виде персонажей и книг. Однако пожилой хранитель как ни в чем не бывало открыл на стук дверь и с очевидным радушием предложил мистеру Бергеру войти.

– Может, чайку с дороги? – спросил он, и мистер Бергер с радостью согласился, даром что за завтраком уже почаевничал. Ему не терпелось снова увидеться с Анной, но у него имелись вопросы и к мистеру Гедеону, причем насчет нее же.

– Зачем она это делает? – спросил он, когда они с мистером Гедеоном угощались свежими бисквитами.

– Делает что? – не понял Гедеон, но быстро сообразил: – А, в смысле, зачем она бросается под поезда? – Он поднял с жилета упавший кусочек бисквита и возвратил его к себе на тарелку. – Прежде всего хочу сказать, что такой привычки у нее не водится. За все те годы, что я здесь, она проделала это не больше десяти раз. Но именно в последнее время эти инциденты участились, и потому я поговорил с Анной, думая разобраться, не могу ли я здесь чем-нибудь помочь. Но она, похоже, сама не знает, что именно побуждает ее заново проживать те финальные сцены в книге. Есть у нас и другие герои, тяготеющие к возвращению к своей участи – например, почти все персонажи Томаса Харди[15]15
  Томас Харди (1840–1928) – английский писатель и поэт поздней Викторианской эпохи. Основные темы его романов – всевластие враждебной человеку судьбы, господство нелепой случайности.


[Закрыть]
, – но Анна единственная, кто всякий раз заново проживает ту фатальную для себя сцену. Могу высказать лишь предположение, но мне кажется, что ключ здесь в возвышенности ее особы и в том, что ее жизнь настолько трагична, а судьба столь ужасна, что она буквально врезается в сознание читателя. А также имеет место ее собственное представление о себе, впечатанное на редкость глубоко и резонансно. Все это заложено в фактуре самой книги. Ведь книги обладают недюжинной силой. Нередко они довлеют над рассудком – уж теперь вам это должно быть известно. Вот почему мы столь бережно храним у себя все первоиздания. В сих томах решаются судьбы героев. Существует связь между теми изданиями и персонажами, прибывшими сюда вместе с ними.

Пошевелившись в кресле, он поджал губы:

– Я поделюсь с вами, мистер Бергер, кое-чем из того, что я никому еще не разглашал, – доверительно сообщил мистер Гедеон. – Несколько лет назад у нас случилось протекание крыши – небольшое, но этого бывает вполне достаточно, верно? Вода, пусть и несильная, протачиваясь на протяжении многих часов, способна натворить бед – я же заметил происшедшее лишь тогда, когда возвратился из Морхэмского кинотеатра. Однажды перед уходом я отложил рукописные копии «Алисы в Стране Чудес» и «Моби Дика»[16]16
  «Моби Дик, или Белый Кит» – роман Г. Мелвилла (1851) об огромном белом ките, которого преследует команда капитана Ахава. Моби Дик – не просто кит, а символ злобной стихийной силы, олицетворение «мирового духа».


[Закрыть]
.

– «Моби Дик»? – подивился мистер Бергер. – Я и не знал, что рукопись этого произведения дошла до наших дней.

– Случай, надо сказать, необычный, – сказал мистер Гедеон. – Каким-то образом он обусловлен нестыковкой между американским и британским первоизданиями. Американское, «Харпер и Коллинз», печаталось с рукописи, а британское, «Бентлиз», отталкивалось от американских гранок. Выяснилось, что в этих двух версиях позже насчитали около шестисот различий. Ну а в тысяча восемьсот пятьдесят первом году, когда Мелвилл работал над британским изданием, основанном на корректуре, которую он сам заказал и отпечатал перед тем, как американский издатель подписал контракт, он все еще дописывал заключительные главы книги. Вдобавок он улучил возможность наново переписать отрывки, уже посланные в Америку. И какое, по-вашему, издание полагалось взять на хранение нашей библиотеке – американское, основанное на исходной рукописи, или британское, основанное на последующей скорректированной версии? Решением Треста было приобрести британское издание, а на всякий случай еще и манускрипт. И когда к нам явился капитан Ахав, с ним прибыли и оба издания.

– А рукопись «Алисы в Стране Чудес»? Лично я считал, что она должна храниться в собрании Британского музея.

– Налицо некоторая ловкость рук, – лукаво улыбнулся мистер Гедеон. – Вы, должно быть, в курсе, что преподобный Доджсон[17]17
  Чарльз Доджсон – настоящее имя Льюиса Кэрролла, автора «Алисы в Стране Чудес».


[Закрыть]
отдал изначальную девяностостраничную рукопись Элис Лидделл[18]18
  Элис Лидделл – прототип Алисы.


[Закрыть]
, но та была вынуждена ее продать для оплаты долгов, открывшихся в тысяча девятьсот двадцатом году со смертью ее мужа. Аукционщики «Сотбис», действующие от ее имени, выставили отправную цену в четыре тысячи фунтов. Разумеется, за нее было выложено вчетверо больше, и рукопись ушла к покупателю из Америки. Но в дело тотчас вмешался Трест, и в Штаты оказалась отослана подмененная, хотя тоже рукописная копия.

– Значит, в Британском музее хранится фальшивка?

– Не фальшивка, а более поздняя копия, к которой приложил руку Доджсон – по наущению агента Треста. В те дни Трест всегда мыслил с опережением, и я тоже стараюсь не прерывать нить преемственности: заранее вынюхиваю и высматриваю книги, персонажи которых норовят всплыть наяву.

В общем, Трест приложил максимум усилий к тому, дабы завладеть первоначальной «Алисой» Доджсона: все это множество канонических персонажей, да еще и иллюстрации. Манускрипт, что и говорить, мощный. Однако было и еще кое-что… Обе рукописи нуждались в подчистке – снятии пыли и непрошеных примесей полиэфирной пленкой. Вдобавок по возвращении в библиотеку я едва не расплакался. К сожалению, из-за сырости вода попала на манускрипты – немного, считаные капли, но достаточно для того, чтобы чернила с «Моби Дика» испачкали страницу рукописи «Алисы».

– И что случилось? – пролепетал мистер Бергер.

– Вы не поверите! Во всех существующих экземплярах «Алисы» на чаепитии у Безумного Шляпника среди гостей появился кит, – с мрачной торжественностью изрек мистер Гедеон. – Правда, продолжалось это не слишком долго – всего лишь сутки, но я по-настоящему запаниковал.

– Боже мой!

– А ведь так и было. Я тщательно вычистил соответствующий абзац и таким образом убрал следы чужих чернил. «Алиса» обрела свой первоначальный облик, но именно в тот злополучный день каждый экземпляр книги, включая и комментарии, трансформировался. На чаепитии Безумного Шляпника присутствовал огромный белый кит.

– Получается, что книги можно менять?

– Только те экземпляры, что содержатся в собрании нашей библиотеки, правда, они в свою очередь воздействуют на остальные. Можно сказать, что это – прабиблиотека, мистер Бергер. Она напрямую соотносится с редкими книжными изданиями, собранными в ее стенах, и косвенно – да и впрямую – она влияет на персонажей. Вот почему с коллекцией надо обращаться крайне бережно. Иначе и нельзя. Ни одна из книг сама по себе не является застывшим объектом. Каждый из читателей прочитывает ее на свой лад. Любой роман, рассказ или повесть воздействуют на читателя по-разному. Но книги у нас – нечто особенное. От них ведут свое «происхождение» и все последующие экземпляры. Повторяю, мистер Бергер: не проходит и дня, который не сулил бы мне новое удивительное открытие! Я черпаю вдохновение из самых разных источников, и это великое, ни с чем не сравнимое блаженство.

Мистер Бергер уже его не слушал. Он снова размышлял об Анне и о чудовищности последних моментов ее жизни, когда приближается поезд, а она обречена повторно проживать свой страх и боль. Мощь повествования, носящего ее имя, обернулась для Анны злым роком. Ну и что с того, что она – персонаж?..

Но содержимое книг, оказывается, не фиксировано намертво. Они открыты не только для разной трактовки, но и для фактической трансформации.

Судьбы героев можно менять.

XIII

Мистер Бергер действовал без спешки – и не рубил сплеча. Человеком коварным он себя никогда не считал. Себе же он внушал, что стремление войти к мистеру Гедеону в доверие обусловлено не чем иным, как упоением находиться в его компании, а вовсе не желанием оградить Анну Каренину от дальнейших фатальных стычек с поездами.

Во всем этом, кстати, была немалая доля правды. Мистер Бергер действительно получал удовольствие от общения с мистером Гедеоном и был очарован библиотекой. Пожилой хранитель являлся длинным кладезем информации насчет библиотеки, кроме того, он знал назубок истории каждого из своих предшественников. Да и любой библиофил придет в трепет, лишь увидев здешние книжные полки! Даже несколько часов, проведенных среди стеллажей, станут для библиофила откровением. Он будет извлекать на свет новые и новые сокровища, из которых некоторые драгоценны уже сами по себе, безо всякой привязки к сюжету.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9