Джон Кин.

Демократия и декаданс медиа



скачать книгу бесплатно

Вывод в том, что общества, насыщенные медиа, являются крайне конфликтными политическими порядками, в которых, вопреки мнению некоторых пессимистов и пуристов, политика отнюдь не исчезла. Ничто не решено и не определено. Составляя резкий контраст с галактиками коммуникации, которые были структурированы печатным станком, телеграфом, радио и телевидением, общества, насыщенные медиа, значительно об легчают выступления против привычек, предрассудков и властных иерархий. Они пробуждают ощущение того, что люди могут на равных условиях оформлять и изменять свои жизни; неудивительно поэтому, что часто они вносят в этот мир движение. Общества, насыщенные медиа, отличаются отчетливыми «вирусными» качествами. Споры о власти часто начинаются как гром среди ясного неба; они развиваются по непредсказуемым траекториям, порождая удивительные выводы, которые приводят к неожиданным последствиям.

Показательным примером является скандал со взломом телефона, разразившийся в News Corporation в середине 2011 г.: он начался с расследования, проведенного газетой «The Guardian», которое открыло, что принадлежащее корпорации издание «News of the World» взломало голосовую почту 13?летней жертвы убийства Милли Даулер. Внезапно поднялась волна общественного негодования. Глобальная компания понесла значительные репутационные издержки. Друг за другом последовали несколько событий: арест нескольких руководителей News Corporation; закрытие «News of the World» – издания, просуществовавшего 168 лет; парламентские слушания; публичные извинения Руперта Мердока, председателя и генерального директора компании. Ему пришлось наблюдать, как публика накинулась на его друзей по политике, а его планы по покупке многомиллиардной спутниковой телекомпании British Sky Broadcasting рухнули. Вскоре рекомендация перетрясти управление фирмы поступила со стороны крупнейшей инвестиционно-консалтинговой компании, которая раскритиковала начальников News Corporation за «вопиющие промахи в руководстве и неспособность к самостоятельным действиям», проявленную советом директоров, когда он не смог сделать однозначное заявление по неэтичным бизнес-практикам; также началось публичное расследование культуры, практик и этики британских СМИ, руководимое лордом-судьей Левесоном[65]65
  Материалы, собранные Комиссией Левесона, доступны по адресу: <www.levesoninquiry.org.uk>; см. также: de la Merced M.J. Advisory Firm Urges Ouster of Murdoch and His Sons // International Herald Tribune. 2011. 12 October. P. 21; Watson T., Hickman M. Dial M for Murdoch: News Corporation and the Corruption of Britain. L.: Blue Rider Press, 2012.


[Закрыть]
.

Можно легко вспомнить и о других примерах неожиданно разгорающихся споров о власти.

Группам, использующим мобильные телефоны, форумы, рассылки, вики и блоги, иногда вопреки всякой вероятности удается привлечь внимание рассерженной публики к своим противникам. Корпорации становятся мишенью для атак (со стороны хорошо организованных и разбирающихся в медиа групп, таких как Adbusters), поводом для которых выступают их услуги и продукты, инвестиционные планы, отношение к сотрудникам и их влияние на биосферу. Такие занятые мониторингом власти организации, как Human Rights Watch, Avaaz.org, Global Witness и Amnesty International, регулярно делают то же самое, обычно при помощи сетей поддержки, разбросанных по всему земному шару. Существуют такие инициативы, как «Консорциум World Wide Web» (известный как W3C), которые отстаивают всеобщую доступность цифровых сетей. Есть даже организации (например, сеть Democratic Audit, Accountability Project и Transparency International), которые специализируются в публичной оценке качества существующих механизмов контроля власти и того, насколько полно они представляют интересы граждан. Политикам, партиям и парламентам приходится несладко от таких некоммерческих интернет-организаций, занимающихся макрекерством, как California Watch и Mediapart (парижская контролирующая организация, в которой работает несколько ветеранов французских газет и новостных агентств). На всех уровнях различным органам власти постоянно приходится отвечать на острые вопросы по широкому спектру таких тем, как права человека, правительственные планы по производству энергии или качество питьевой воды в городах. Даже программы по поставке вооружений, обычно особенно тщательно скрываемые, сталкиваются с проблемами из-за инициатив подкованных в сфере медиа граждан, руководствующихся духом, а иногда и буквой принципа, утверждающего, что «в отсутствие государственных сдержек и противовесов <…> единственным эффективным ограничением политики исполнительной власти, а также действий власти в области национальной обороны и международных дел, может выступать <…> информированное и критическое общественное мнение, которое одно лишь способно <…> защитить ценности демократического правления»[66]66
  Это слова судьи Поттера Стюарта из его знаменитого выступления в Верховном суде США по делу «New York Times Co. против Соединенных Штатов Америки» (1971 г.), известному как дело «Документов Пентагона».


[Закрыть]
.

Wikileaks

Наступили времена, когда ужасающее государственное насилие, жертвами которого становятся граждане, не остается без свидетелей и, вопреки всем ожиданиям, встречает сопротивление общества, выражающееся в загружаемых гражданами видеороликах, цифровых «ситтинах», сетевых «хактивистских» коллективах и хорошо разбирающихся в медиа контролирующих организациях, таких как Syrian Observatory for Human Rights, Anonymous и Burma Watch International. Есть небольшие гражданские группы, такие как Space Hijackers, которым удается привлечь внимание общества смелыми акциями, – например, они пригнали купленный на вторичном рынке танк ООН на крупнейшую в Европе ярмарку вооружений в лондонском Доклендсе, чтобы доказать его «пригодность для эксплуатации», а затем выставить его на аукцион, одновременно предложив торговцам оружием купить протезы конечностей (илл. 7).


ИЛЛ. 7. Демонстрация Space Hijackers против ярмарки вооружений в восточном Лондоне (сентябрь 2007 г.)


Существуют и глобальные резонансные инициативы, которые, не применяя насилия, бьют в самое сердце сверхсекретной суверенной власти. WikiLeaks на сегодняшний момент – это наиболее обсуждаемый эксперимент в искусстве публичного зондирования тайной военной власти. Эксперты сначала назвали его новейшей базовой историей нашей эпохи, но дело в том, что его дух и методы тесно связаны с эпохой коммуникационного изобилия. WikiLeaks, занимающийся радикальной формой макрекерства, поддерживаемого этическими соображениями и теневым сообществом активистов с профессиональной технической подготовкой, во главе которого стоит харизматическая публичная фигура – Джулиан Ассанж (илл. 8), всецело опирался на главные составляющие коммуникационного изобилия – простой доступ к многочисленным медийным инструментам, объединенным в единое целое, и дешевое копирование информации, которая потом расплывается по всему миру через цифровые сети. Выступая в качестве люмпен-аутсайдера в мире информации, WikiLeaks прославился, обнародовав видеоролик, на котором команда американского военного вертолета кричит на невооруженных гражданских и журналистов и стреляет по ним. Затем проект стал источником нескольких ударных волн, потрясших гражданское общество и правительства многих стран, когда стал публиковать горы информации, сотни тысяч совершенно секретных документов, связанных с дипломатической и военной стратегиями США, их союзников и врагов.

При поддержке центральных СМИ WikiLeaks сумел нанести ощутимый удар, что в немалой мере объясняется подкованностью участников проекта в интеллектуальном искусстве «криптографической анонимности», т. е. шифрования военного уровня, которое должно защищать как его источники, так и его самого как глобального издателя. Впервые в глобальном масштабе WikiLeaks создал специальный почтовый ящик, благодаря которому недовольные макрекеры из той или иной организации смогли раскрывать засекреченные данные, сохраняя инкогнито. Сначала эти данные фиксировались в замаскированном серверном облаке, а затем WikiLeaks запускал эту идеально защищенную информацию в публичный оборот, что выступало актом, позволяющим достичь радикальной прозрачности и «истины».


ИЛЛ. 8. Основатель и издатель WikiLeaks Джулиан Ассанж, Лондон (февраль 2013 г.)


Проект WikiLeaks руководствовался теорией лицемерия и демократии. Предпринятая им попытка создать «народное разведывательное агентство» предполагала, что отдельные сотрудники в той или иной организации порой готовы выступить в качестве разоблачителей не только потому, что их идентичность защищена шифрованием, но прежде всего потому, что их организация страдает от невыносимого разрыва между публично заявляемыми целями и частными, принятыми внутри организации стереотипами. Лицемерие – самый главный навоз (muck) для макрекеров, чьи грабли (rakes) в авгиевых конюшнях государства и бизнеса оказывают двойное воздействие: они увеличивают количество навоза, оказывающегося под носом у заинтересованной, но часто изумленной публики, которая, соответственно, все больше чувствует, что живет среди всего этого навоза. Макрекерство в стиле платформы WikiLeaks имеет еще один источник, который помогает объяснить, почему попытки привлечь проект к суду и силой его закрыть уже вызвали появление нескольких клонов, таких как BalkanLeaks – балканская инициатива, занятая публикацией информации об организованной преступности и политической коррупции в регионе; International Consortium of Investigative Journalists – глобальная сеть, выступающая за отмену секретности, защищающей активы капитала, хранимые в офшорах. Попросту говоря, WikiLeaks питается противоречием, глубоко укорененным в цифровых информационных системах всех крупных и сложных организаций. Государства, корпорации и другие организации пользуются коммуникационной революцией нашего времени, переходя на цифровые технологии и всячески применяя их. Их цель – повысить внутреннюю эффективность и внешнюю конкурентоспособность, нарастить собственные способности быстрой и гибкой обработки сложных, запутанных или неожиданных ситуаций. Вопреки мнению Макса Вебера, базы данных и системы обработки данных в таких организациях – это противоположность бюрократических рогаток, строгих правил секретности и разделения данных по отделам, т. е. всех тех явлений, из-за которых эти организации могли бы стать медлительными и неуклюжими. Поэтому они выбирают динамичные и оперативные методы совместного использования данных различными департаментами и целыми организациями. Огромные потоки засекреченных материалов свободно переносятся из одного места в другое, из-за чего увеличивается вероятность утечек в поле общественного мнения. Если затем организации отвечают на такие утечки, ужесточая внутренний контроль над своими информационными потоками (этот ход Джулиан Ассанж называет введением «налога на секретность»), высока вероятность, что такие организации запустят процесс собственного «когнитивного упадка», снижая свою способность быстро и эффективно справляться со сложными ситуациями и в то же время увеличивая вероятность сопротивления налогу на секретность со стороны мотивированных сотрудников, которые убеждены в лицемерии и несправедливости организаций, не представляющих их точки зрения[67]67
  Assange J. The Non-linear Effects of Leaks on Unjust Systems of Governance, 2006. 31 December. <http://web.archive.org/web/20071020051936/ http://iq.org/#Thenonlineareffectsofleaksonunjustsystemsofgovernance>; ср: Assange J. State and Terrorist Conspiracies, 2006. 10 November. http:// cryptome.org/0002/ja-conspiracies.pdf>. Время доступа к обоим документам – 18 января 2011 г.


[Закрыть]
.

Неизбранные представители

Тема представительства выводит нас на четвертый тренд, имеющий важное значение для демократии в ее представительной форме: в эпоху коммуникационного изобилия увеличивается число неизбранных представителей, так что иногда общественная поддержка, оказываемая им, бросает тень на легитимность и жизнеспособность избранных представителей (политиков и парламентов) как центрального организующего принципа демократии. Под «неизбранными представителями» подразумеваются защитники общественных интересов и ценностей, публичные фигуры, чей авторитет лежит за пределами электоральной политики. Конечно, это необычное выражение. Оно словно бы отсылает нас к эпохе Томаса Карлейля и Ральфа Уолдо Эмерсона, к их убежденности в значении великих людей и героев[68]68
  Carlyle T. On Heroes, Hero-Worship and The Heroic in History. L., [1840] 1870 (рус. пер.: Карлейль Т. Герои, почитание героев и героическое в истории // Карлейль Т. Теперь и прежде. М.: Республика, 1994; Emerson R.W. Representative Men: Seven Lectures. Boston, MA, 1850).


[Закрыть]
, а потому демократическому уху оно кажется непривычным. Следовательно, важно разобраться в его значении и описываемом им тренде, который часто понимается неверно.

Наше незнание прошлого неизбежно порождает неверное понимание настоящего, поэтому давайте вернемся к временам, когда прививка принципа и практики представительства к демократии необратимым образом изменила исходное значение обоих[69]69
  Более подробное описание сложного исторического процесса формирования демократии см. в книге: Keane J. The Life and Death of Democracy. Pt. 2.


[Закрыть]
. Представительство, некогда понимаемое Гоббсом и другими политическими мыслителями в качестве всего лишь эквивалента реального или потенциального удостоверения права править, должно было высвободить место для равенства, подотчетности и свободных выборов. Со своей стороны, демократия, по крайней мере в теории, должна была найти место для процесса делегирования решений другим, а потому открыться для вопросов общественной ответственности и публичной подотчетности руководителей. Начиная примерно с последней четверти XVIII в. демократическое представительство стало означать процесс представления интересов и позиций избирателей, которые не присутствуют в палатах и на форумах, где принимаются решения. Представители принимают решения от имени и при физическом отсутствии тех, для кого эти решения важны.

Но это была только одна часть сложного динамичного уравнения. Дело в том, что в условиях демократии (по крайней мере так считали многие комментаторы) те, кто выведены за пределы принятия решений, должны периодически вмешиваться в этот процесс и заявлять о своем присутствии, поднимая на публичном собрании руки или (если говорить о наших временах) прикасаясь к экрану или проставляя крестики в бюллетене, заполняемом втайне от всех остальных. В демократических условиях представительство – это процесс периодического предъявления или выведения на передний план того, что отсутствует; это не просто (как полагал Берк) акт делегирования права выносить суждение нескольким доверенным лицам, которые принимают решения от имени тех, кого они представляют. В идеале представительство – это предупреждение неверного представления. Под этим имеется в виду то, что представительство – это подотчетность, постоянная борьба между представителями, выносящими политические суждения, и представляемыми, гражданами, которые тоже выносят политические суждения.

Результат всей этой диалектики заключался в том, что представительная демократия стала особой формой правления, отличной от источника своей политической власти (народа, или «демоса») и одновременно связанной с ним, т. е. превратилась в применение политической власти представителями, которые периодически наказываются людьми, чьим интересам они должны служить. Недостаток в том, что выборы представителей стали динамическим процессом, подчиненным тому, что можно назвать принципом разочарования[70]70
  Keane J. A Productive Challenge: Unelected Representatives Can Enrich Democracy // WZB-Mitteilungen. 2011. March. Vol. 31. P. 14–16.


[Закрыть]
. Сегодня выборы все еще трактуются в качестве метода назначить виноватого за плохие политические результаты, т. е. способа обеспечить ротацию руководства (исходя из его заслуг и скромности) при наличии избирателей, наделенных правом разоблачать проступки руководителей и лишать их поста, если и когда они допускают оплошности, что бывает довольно часто. Каждые выборы – это в равной мере как начало, так и конец. Весь смысл выборов в том, что они являются способом дисциплинировать представителей, разочаровавших своих избирателей, у которых есть право осыпать их бранными словами и «побивать камнями» (на бумаге или в электронном виде). Если бы представители всегда были достойными, беспристрастными, компетентными и ответственными, выборы бы потеряли свой смысл.

Принцип разочарования, встроенный в принципы и практику представительной демократии, помогает объяснить прежде всего то, почему избранные политические представители периодически оказываются мишенью для жесткой публичной критики, превращаются в козлов отпущения или в объект для сатиры и сарказма. Также фактор разочарования объясняет, почему в условиях коммуникационного изобилия привлекательными становятся другие формы представительства; и почему неизбранные представители притягивают к себе немалое внимание СМИ и получают значительную поддержку общества. Томас Карлейль понял, что такие «герои», как Шекспир, Лютер, Гете и Наполеон, смогли прославиться благодаря современному печатному станку; и он, несомненно, был бы просто ошарашен многократно возросшей силой коммуникационного изобилия. Общества, насыщенные медиа, увеличивают разнообразие, аудиторию и сложность источников публичной информации, жадно стремящихся к «звездам». Вполне ожидаемое следствие – выходящее далеко за пределы избранного правительства быстрое увеличение числа и влияния известных лиц, групп и организаций, которые выступают за определенные программы и отхватывают себе ту часть избирателей, которая часто не согласна со словами и делами официальных политических партий, избранных руководителей, парламентов и правительств в целом. Что бы ни думать об этой особой разновидности политики или о достоинствах отдельных целей, за которые выступают неизбранные представители, последние меняют политическую географию и динамику демократий. Эти уважаемые публичные персоны, совершенно особого свойства, повышают подвижность демократической политики, нередко становясь причиной изрядных политических затруднений для официальных механизмов представительства.

Но кем именно являются эти неизбранные представители? Что означает это странное выражение? В наиболее элементарном смысле неизбранные представители – это авторитетные публичные фигуры, которые завоевывают общественное внимание и уважение благодаря различным формам медийного освещения. О них снимаются документальные фильмы; интервью с ними становятся вирусными; у них есть веб-сайты, они ведут блоги и твиттеры. Часто они по своему характеру экстраверты, и кажется, что они повсюду, хотя обычно им присуще устойчивое чувство контракта с гражданами, восхищающимися ими и видящими в них то, чем они сами хотели бы стать. Эти представители отлично разбираются в медиа. Они пользуются всеми выгодами своей скандальной известности. Они знамениты, но они не просто «знаменитости» – это слишком растяжимое и затертое понятие, которое не способно описать основное качество неизбранных представителей, выражающих взгляды других людей. Неизбранные представители – это не бездумные искатели славы, которые вскарабкались по лестнице признания. Это не «двигатели в миллион лошадиных сил» (Маклюэн), не люди, известные тем, что они «хорошо известны»[71]71
  См.: McLuhan M. Explorations 3, переиздано в: McLuhan M. Unbound 1. Toronto: University of Toronto Press, 2005; Boorstin D. The Image: or What Happened to the American Dream. N.Y.: Atheneum, 1962. P. 57. Анализ феномена знаменитости можно найти в следующих работах: Boorstin D. The Image: A Guide to Pseudo-Events in America. N.Y.: Atheneum, 1961, 1971; Gamson J. Claims to Fame: Celebrity in Contemporary America. Berkeley: University of California Press, 1994; Couldry N. The Place of Media Power: Pilgrims and Witnesses of the Media Age. L., 2000; Rojek C. Celebrity. L.: Reaktion Books, 2001; Turner G. Understanding Celebrity. L.: Sage, 2004; Hedge C. Empire of Illusion: The End of Literacy and the Triumph of the Spectacle. N.Y.: Nation Books, 2009.


[Закрыть]
. И они занимаются всем этим не ради денег. Они не протуберанцы на поверхностности; им не выгодно коварное зондирование их личной жизни; они не потакают блоггерам, пишущим о знаменитостях, колумнистам, пересказывающим слухи, или таблоидным папарацци. Фигура неизбранного представителя не тождественна тому, кого немцы называют Hochstapler («бахвалом»), т. е. мошеннику, который постоянно хвалится и превозносит себя. Напротив, неизбранные представители несут на себе печать смирения. Они стоят на земле, а не парят в небе. Они представляют нечто, находящееся за пределами их частной ниши, нечто большее. Говоря точнее, в роли общественных представителей они «отражают» вкусы и взгляды части общества, восхищающейся ими, и одновременно будят воображение и вызывают симпатии, выступая лидерами по широким вопросам общественного блага, трактуемого не только с их точки зрения, но и с позиции других людей.

Неизбранные представители расширяют горизонты политического, даже если они не избраны в том же смысле, что и парламентские представители, проходящие через формальные периодические выборы. Верно то, что иногда неизбранные представители решают вложить (на какое-то время) свою славу во что-то другое и сделать ход в сторону – в формальную парламентскую политику или в какое-нибудь министерство. Примером является Вангари Маатаи (1940–2011), первая африканская женщина, получившая Нобелевскую премию мира, основатель панафриканского гражданского движения Green Belt Movement.

Другие делают прямо противоположное, беря на себя роль общественных лидеров после завершения срока на выборном посту[72]72
  Keane J. Life after Political Death: The Fate of Leaders after Leaving High Office // Dispersed Leadership in Democracy: Foundations, Opportunities, Realities / J. Kane, H. Patapan, P.’t Hart (eds). Oxford: Oxford University Press, 2009.


[Закрыть]
. Тут можно вспомнить много примеров. Среди них деятельность бывшего немецкого канцлера Гельмута Шмидта, который в 1983 г. помог основать InterAction Council, группу, включавшую свыше 30 бывших высокопоставленных чиновников; острые комментарии Михаила Горбачева и Нельсона Манделы о мировой политике; кампания Эла Гора «Неудобная правда» (Inconvenient Truth); Africa Progress Panel и мирные переговоры, проводившиеся бывшим генеральным секретарем ООН Кофи Аннаном, в том числе во время выборов 2007–2008 гг. в Кении, сопровождавшихся вспышками насилия. Сюда же относятся многочисленные публичные инициативы Джимми Картера, который нашел себя в качестве защитника прав человека и стал в итоге первым экс-президентом США, показавшим, что мир настолько сжался, что ему нужны новые формы политики, позволяющие заниматься ею более принципиально и в то же время более коллегиально, опираясь на такие организации, как The Elders, которую он помог основать в 2007 г.

Трудно дать интерпретацию реальной жизнеспособности и значения этих неизбранных представителей, которые раньше занимали высокий пост (не говоря уже о таких фигурах, как экс-президент Джордж Буш-младший, который после завершения своего срока занялся самореабилитацией при помощи Facebook[73]73
  См.: <www.facebook.com/georgewbush#!/georgewbush>. Время доступа – 7 июня 2010 г. Месторасположение, указанное на его странице, – Dallas, TX, день рождения – 6 июля 1946 г., у него 73 289 друзей (больше, чем могли бы предположить недоброжелатели). В первом статусе написано: «После ухода со своего поста президент Буш не прекратил свою деятельность. Он посетил 20 штатов и 8 государств, произнес более 65 речей, открыл Президентский центр имени Джорджа Бушамл., участвовал в 4 конференциях в рамках Института Буша, закончил черновой вариант своих мемуаров “Ключевые решения”, вместе с экс-президентом Клинтоном занимался открытием Фонда Гаити Клинтона и Буша. Больше о его деятельности читайте в следующих постах».


[Закрыть]
). Можно сказать, что такие фигуры своим примером доказывают, что прошли времена, когда бывшие избранные лидеры превращались в посредственностей или тратили свое время на то, чтобы «глотать таблетки и открывать библиотеки» (как сказал Герберт Гувер), иногда утопая в жалости к самим себе («что еще остается делать после Белого дома, если не пить?», – сострил однажды, по свидетельствам очевидцев, Франклин Пирс). Ясно, что выборы или правительственная политика не являются для неизбранных представителей обычной судьбой или стандартной карьерной траекторией. Нас очаровывает то, что чаще всего они сторонятся политических партий, парламентов и правительства. Им не хочется выглядеть политиками. Парадокс в том, что из-за этого они не становятся менее «избранными» или легитимными на взгляд их последователей, в их сердцах и головах. Чаще эффект прямо противоположный.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26