Джон Гришэм.

Невиновный



скачать книгу бесплатно

Он угнездился на диване в гостиной матери и впал в спячку. Вскоре он уже спал по двадцать часов в сутки, всегда на одном и том же диване. У него была своя спальня, но он отказывался даже входить в нее после наступления темноты. Ему мерещилось там что-то, что его пугало. Он спал глубоко и спокойно, но иногда, просыпаясь, вскакивал, вопя, что весь пол покрыт змеями, а по стенам ползают пауки.

Он начал слышать голоса, но не рассказывал матери, что они ему нашептывают. Потом он стал им отвечать.

Его все утомляло, еда и прием ванны отнимали столько сил, что для их восполнения требовался долгий сон. Он стал апатичным, и поступки его были лишены всякой логики даже в короткие периоды трезвости. Хуанита никогда не терпела алкоголя в своем доме, она вообще ненавидела пьющих и курящих. Своего рода перемирие было достигнуто, когда Рон переехал в тесную комнатку за кухней. Там он мог курить, пить и бренчать на гитаре, не оскорбляя чувств матери. Когда хотел спать, он прибредал обратно в гостиную и обрушивался на диван, когда бодрствовал, оставался в своей каморке.

Время от времени состояние его менялось, к нему возвращалась былая энергия, и он снова окунался в ночную жизнь: алкоголь и наркотики, а также женщины – правда, здесь он стал чуть более осторожен. Он уходил из дома на много дней, жил у друзей и вытягивал деньги из любого знакомого, на какого случалось наткнуться. Потом ветер менял направление, и Рон снова оказывался на диване, абсолютно безразличный к внешнему миру.

Хуанита безумно волновалась за него и с ужасом ждала… Никто у них в роду душевными расстройствами не страдал, и она не знала, как поступают в подобных ситуациях. Она много молилась и, будучи человеком замкнутым, старалась держать проблемы Рона в секрете от Аннет и Рини. Обе дочери были счастливы замужем, и Ронни должен был оставаться ее бременем, а не их.

Иногда Рон заговаривал о том, чтобы найти работу. Ему было стыдно, что он бездельничает и не может сам себя содержать. Какому-то калифорнийскому приятелю его друга нужны были работники, и Рон, к большому облегчению всей семьи, отправился на запад. Через несколько дней он позвонил матери и, рыдая, сообщил, что живет с какими-то сатанистами, которые запугивают его и не отпускают. Хуанита послала ему билет на самолет, и ему удалось сбежать.

В поисках работы он ездил во Флориду, в Нью-Мексико, потом в Техас, но нигде не задерживался долее месяца. Каждая короткая поездка выматывала его, и, возвращаясь, он с еще большим отчаянием падал на диван.

Наконец Хуанита уговорила его проконсультироваться с психиатром, который и поставил диагноз: маниакально-депрессивный психоз. Ему прописали литий, но он принимал его нерегулярно. Работал временно то там, то тут, нанимаясь на несколько часов в день, и никогда не мог удержаться на работе. Единственное, в чем он проявлял способности, была торговля, но в нынешнем своем состоянии он не мог общаться с покупателями и очаровывать их. Он все еще мнил себя профессиональным бейсболистом, близким другом Реджи Джексона, но к тому времени жители Ады уже знали, что это иллюзия.

В конце 1979 года Аннет побывала на приеме у окружного судьи Роналда Джонса в понтотокском суде, объяснила ему состояние своего брата и спросила, может ли штат или судебная система чем-нибудь помочь.

Нет, ответил судья Джонс, не может, до тех пор пока Рон не начнет представлять опасность для себя или для окружающих.


В один из своих светлых дней Рон обратился в реабилитационный медицинский центр в Аде с просьбой принять его. Врача-консультанта его состояние обеспокоило, и он отправил его в Оклахома-Сити, к доктору М.Р. Проссеру в больницу Святого Антония, куда Рона и положили 3 декабря 1979 года.

Неприятности начались, когда Рон стал требовать привилегий, которые больница не могла ему предоставить. Он желал, чтобы ему уделяли гораздо больше внимания и времени и обращались с ним так, словно он был их единственным пациентом. Поскольку больница не могла удовлетворить этих притязаний, он демонстративно выписался из нее, но уже через несколько часов вернулся и попросил принять его обратно.

8 января 1980 года доктор Проссер записал: «Больной демонстрирует весьма эксцентричное, порой психопатическое поведение, хотя страдает ли он маниакальным психозом, как диагностировал консультант в Аде, или является шизоидом с социопатическими отклонениями или, наоборот, социопатом с шизофреническими отклонениями, вероятно, никогда установить не удастся… Больному показано длительное лечение, однако он не считает, что нуждается в лечении от шизофрении».

С ранней юности, со времен своей бейсбольной славы, Рон жил в мире грез и так и не сумел смириться с тем фактом, что его спортивная карьера закончилась. Он все еще верил, что «они» – те, кто обладает влиянием в мире бейсбола, – позовут его, вернут в строй и сделают знаменитым. «Это наиболее показательный шизофренический элемент его душевного расстройства, – писал доктор Проссер. – Ему не нужно ничего, кроме того, чтобы вернуться в спорт, причем желательно – в роли звезды».

Рону предложили пройти длительный курс лечения от шизофрении, но он даже слушать не стал. Полное медицинское обследование так и не было завершено, потому что больной проявил абсолютное нежелание сотрудничать. Тем не менее доктор Проссер характеризовал его как «здорового молодого индивида, активного, самостоятельно передвигающегося мужчину… находящегося в лучшей физической кондиции, чем большинство лиц его возраста».

Когда бывал в состоянии, Рон торговал вразнос от фирмы «Роли» в тех же кварталах, которые некогда обслуживал его отец. Но работа была утомительной, комиссионных приносила мало, вести необходимую отчетность у него не хватало терпения, а кроме всего прочего, он был Роном Уильямсоном, великой бейсбольной звездой, и ему не пристало обивать пороги, впаривая покупателям какие-то специи!

Отказавшийся от лечения, не принимающий лекарств и пьющий, Рон стал завсегдатаем всех забегаловок в Аде. Пьяным он становился слезливо-сентиментален, разговаривал громко, хвастался своей бейсбольной карьерой и приставал к женщинам. Многие его боялись, а бармены и вышибалы хорошо знали. Если Рон Уильямсон появлялся в заведении, чтобы выпить, это никем не оставалось не замеченным. Одним из его любимых клубов был «Каретный фонарь», и тамошние вышибалы всегда зорко следили за ним.

Много времени не понадобилось, чтобы известие о двух обвинениях в изнасиловании в Талсе догнало его в Аде. Полиция стала наблюдать, иногда следуя за ним в его кружениях по городу. Однажды вечером, шатаясь по барам, они с Брюсом Либой подъехали к бензоколонке. После того как, заправив машину, они удалились на несколько кварталов, следовавший за ними полицейский остановил их и обвинил в краже бензина. Хотя это было чистой воды «беспокоящее действие», они с трудом избежали ареста.

Аресты, впрочем, вскоре все же начались. В апреле 1980-го, через два года после смерти отца, Рон первый раз попал в тюрьму за вождение в нетрезвом виде.

В ноябре Хуаните удалось уговорить сына полечиться от алкоголизма. По ее наводке Рон отправился в Службу психического здоровья южной Оклахомы и был осмотрен Дьюэном Логом, консультантом-наркологом. Рон спокойно признал свою проблему, сказал, что пьет уже одиннадцать лет и употребляет наркотики минимум семь и что склонность к алкоголизму катастрофически усилилась после того, как его выгнали из команды «Янки». О двух обвинениях в изнасиловании он не упомянул.

Лог направил его в заведение под названием «Бридж-хаус», располагавшееся в Ардморе, Оклахома, в пятидесяти милях от Ады. На следующий день Рон явился в «Бридж-хаус» и согласился пройти рассчитанный на двадцать восемь дней курс лечения от алкоголизма в условиях полной изоляции. Он очень нервничал и все время повторял доктору, что «совершал ужасные поступки». За два первых дня он стал замкнут и спал часами напролет, пропуская еду. Неделю спустя его застали курящим в палате, что являлось грубым нарушением режима, и сообщили, что досрочно выписывают из клиники. Уехал он с Аннет, которая как раз явилась навестить его, но на следующий день вернулся и попросил принять его обратно. Ему велели возвращаться в Аду и снова подавать заявление через две недели. Страшась материнского гнева, он решил не объявляться дома, а слонялся несколько недель, никому не сообщая о своем местопребывании.

25 ноября Дьюэн Лог послал Рону письмо, в котором назначил встречу на 4 декабря. В частности, мистер Лог писал: «Я обеспокоен вашим состоянием и надеюсь увидеть вас».

4 декабря Хуанита сообщила в Службу психического здоровья, что Рон нашел работу и живет в Ардморе. У него там новые друзья, он ходит в церковь, снова принял Христа и больше не нуждается в помощи психиатров.

Дело было закрыто, но вновь открыто через десять дней Дьюэном Логом. Рону требовалось длительное лечение, но он от него отказывался. Не принимал он также и прописанные лекарства, в первую очередь литий, с должной регулярностью. Иногда он честно признавал, что является алкоголиком и наркоманом, иногда твердо отрицал это. Если спрашивали, сколько он выпивает, отвечал: только несколько кружек пива.

Не умея удержаться на работе, он постоянно был на мели. Когда Хуанита отказывалась «одолжить» ему денег, он прочесывал Аду в поисках другого источника. Неудивительно, что круг его друзей стремительно сужался, большинство знакомых его избегали. Несколько раз он ездил в Ашер, где на бейсбольной площадке всегда мог найти Мерла Боуэна. Они болтали, Рон придумывал очередную историю о своем невезении, и его бывший тренер снова раскошеливался на двадцатку. На клятвенные обещания Рона отдать долг Мерл разражался суровой тирадой о необходимости привести наконец свою жизнь в порядок.

Прибежищем для Рона был Брюс Либа, который снова женился и жил теперь тихо и мирно в собственном доме в нескольких милях от города. Раза два в месяц Рон прибредал к нему на порог пьяный и растрепанный и умолял Брюса приютить его, чтобы отоспаться. Брюс всегда принимал приятеля, приводил в чувство, кормил и обычно давал взаймы десятку.

В феврале 1981 года Рона опять арестовали за езду в нетрезвом виде и признали виновным. Проведя несколько дней в тюрьме, он отправился в Чикасу к Рини и ее мужу Гэри. Они нашли его у себя на заднем дворе в воскресенье, вернувшись из церкви. Он объяснил им, что жил в палатке за их дальним забором, и действительно выглядел как человек, ночевавший в палатке. Якобы он едва сбежал от каких-то военных, которые прятали у себя в домах где-то на дороге в Лоутон оружие и взрывчатку, планируя устроить переворот на своей базе. К счастью, сбежал он вовремя и теперь ему надо где-то пожить.

Рини и Гэри позволили Рону занять комнату их сына. Гэри подыскал ему работу на ферме – ворошить сено. Этот «ангажемент» продлился ровно два дня, после чего Рон покинул их, сказав, что нашел софтбольную команду, которая его берет. Фермер позднее позвонил Гэри и Рини и предупредил, чтобы их родственник больше не возвращался и что вообще, с его точки зрения, у того серьезные проблемы с нервной системой.

Интерес Рона к американским президентам неожиданно разгорелся снова, и он днями напролет ни о чем другом не говорил. Он мог не только быстро перечислить их всех в прямой и обратной последовательности, но и знал о них все: даты и места рождения, сроки полномочий, имена их вице-президентов, жен и детей, основные факты деятельности их администраций и тому подобное. Любой разговор в доме Симмонсов теперь неизбежно сосредоточивался на каком-нибудь американском президенте. Пока Рон находился в комнате, ни о чем ином речи быть не могло.

Он был типичной совой: как бы ни старался заснуть ночью, ничего у него не получалось. Плюс к этому он ночами напролет смотрел телевизор, включив звук на полную мощь. С первыми лучами солнца он становился сонным и засыпал. Симмонсы, усталые, с красными глазами, наконец-то получали возможность хоть позавтракать в тишине, прежде чем отправиться на работу.

Рон часто жаловался на головную боль. Однажды ночью Гэри услышал шум и увидел, что Рон роется в домашней аптечке в поисках обезболивающего.

Когда обстановка накалилась до предела и нервы у хозяев начали сдавать, Гэри усадил Рона перед собой, чтобы поговорить серьезно. Он объяснил, что Рон может оставаться у них, но должен считаться с их жизненным распорядком. Тот не проявил ни малейшего понимания, но спокойно собрался и вернулся к матери, где либо пребывал в коматозном состоянии, лежа на диване, либо запирался в своей каморке. В свои двадцать восемь лет он был не в состоянии признать очевидный факт, заключавшийся в том, что ему требуется врачебная помощь.


Аннет и Рини тревожились о брате, но мало что могли сделать. Он был упрям, как всегда, и, казалось, вполне доволен своей кочевой жизнью. Поведение его становилось еще более странным; почти не оставалось сомнений, что он умственно деградирует. Но это было запретной темой; они совершили ошибку, попытавшись ее с ним обсудить. Хуанита могла уговорить его пойти к врачу или начать лечиться от запоев, но он никогда не выдерживал полного курса терапии. После каждого короткого промежутка трезвости наступали недели неведения, где он и чем занимается.

Для развлечения, если оно ему требовалось, он играл на гитаре, обычно сидя на крыльце материнского дома. Он мог там сидеть, бренчать и петь для птиц часами, а когда крыльцо ему надоедало, переносил выступление на дорогу. Зачастую без машины или без денег, чтобы ее заправить, он слонялся по Аде, и его в любой час дня и ночи можно было видеть в самых разных местах с неизменной гитарой.

Рик Карсон, его друг детства, служил в полиции. Дежуря в ночную смену, он нередко видел Рона далеко за полночь шагающим по тротуару или даже между домами, пощипывающим струны и поющим. Рик, бывало, спрашивал, куда он идет. Так, никуда конкретно, отвечал Рон. Рик предлагал подвезти его домой. Иногда Рон соглашался, иногда предпочитал продолжать пешую прогулку.

4 июля 1981 года его арестовали за неподобающее поведение в общественном месте в пьяном виде и признали виновным. Хуанита была в ярости и настояла, чтобы он обратился за помощью. Его положили в Центральную больницу штата в Нормане, где его наблюдал доктор Самбаджон, штатный психиатр. Единственная вразумительная жалоба Рона состояла в том, что он болен и хочет «получить помощь». Его самооценка и физическая активность оказались исключительно низки, он был угнетен мыслями о собственной никчемности, беспомощности и даже о самоубийстве. «Я не приношу ничего хорошего ни себе, ни окружающим, – сказал он. – Я не в состоянии удержаться на работе, и у меня отрицательная социальная установка». Он поведал доктору Самбаджону о том, что первый серьезный приступ депрессии случился у него четыре года назад, когда оборвалась его бейсбольная карьера и почти в то же время распался брак, признался в злоупотреблении алкоголем и наркотиками, но заявил, что это его проблем не усугубляет.

Доктор Самбаджон нашел его «неряшливым, грязным, неопрятным… безразличным к своему внешнему виду». Хотя суждения пациента были не так уж алогичны и он отдавал себе отчет в нынешнем своем состоянии. Доктор поставил диагноз: дисфункция вилочковой железы, хроническая форма легкой депрессии – и рекомендовал медикаментозное лечение, дальнейшие консультации со специалистами, групповую терапию и психологическую поддержку со стороны семьи.

Проведя в больнице три дня, Рон попросился домой и был отпущен. Через неделю он снова оказался в психиатрической клинике в Аде, где его осмотрел Чарлз Эймос, психолог-ассистент. Рон представился ему бывшим профессиональным бейсболистом, впавшим в депрессию после окончания спортивной карьеры. Винил он в своей депрессии и религию. Эймос направил его к доктору Мэри Сноу, единственному дипломированному психиатру в Аде, и она стала наблюдать его еженедельно. Ему был прописан асендин, широко употребляемый антидепрессант, и у Рона наступило небольшое улучшение. Доктор Сноу пыталась убедить своего пациента, что ему необходим более интенсивный курс психотерапии, но через три месяца у Рона иссякло терпение.

30 сентября 1982 года его снова обвинили в управлении транспортным средством в состоянии алкогольного опьянения. Он был арестован, заключен в тюрьму и позднее признан виновным.

Глава четвертая

Через три месяца после убийства Дебби Картер детективы Деннис Смит и Майк Кисуэттер впервые отправились в дом Уильямсонов и допросили Рона. Хуанита присутствовала при разговоре и принимала в нем участие. Когда Рона спросили, где он был 7 декабря вечером, тот ответил, что не помнит, ведь с тех пор прошло три месяца. Да, он часто бывал в «Каретном фонаре», равно как и в других клубах Ады. Хуанита справилась в своем дневнике, сверила дату и сообщила детективам, что ее сын тем вечером с десяти часов находился дома. Она показала им запись от 7 декабря.

Рона спросили, был ли он знаком с Дебби Картер. Он ответил, что не уверен. Имя ему, конечно, знакомо, так как после убийства в городе только и было разговоров что о ней. Смит показал ему фотографию жертвы, Рон внимательно ее рассмотрел. Возможно, он и видел ее прежде, а может, нет. Позднее он попросил показать ему снимок еще раз. Сказал, что лицо девушки ему смутно знакомо. Он энергично отрицал, что ему хоть что-то известно об убийстве, но высказал мнение, что убийца, вероятно, был психопатом, следовавшим за ней от клуба, вломившимся в дом и сразу после совершения убийства исчезнувшим из города.

После приблизительно получасового разговора полицейские спросили Рона, согласен ли он подвергнуться дактилоскопии и сдать образцы волос на анализ. Он согласился и по окончании допроса поехал вместе с ними в участок.

Три дня спустя, 17 марта, детективы пришли снова, с теми же вопросами. Рон опять заявил, что не имеет к убийству никакого отношения и что вечером 7 декабря находился дома.

Полиция допросила также человека по имени Деннис Фриц. Единственным, что связывало его с расследованием дела об убийстве, было его знакомство с Роном Уильямсоном. Согласно составленному ранее полицейскому протоколу, Фриц являлся «подозреваемым или как минимум знакомым подозреваемого в убийстве Дебби Картер».

Деннис вообще редко бывал в «Каретном фонаре», а в течение нескольких месяцев, предшествовавших убийству, и вовсе его не посещал. Никто из свидетелей не видел его там, до марта 1983 года о нем вообще никто из свидетелей не упоминал. Он переехал в город относительно недавно и не был сколько-нибудь широко известен. Фриц никогда не подвозил Рона Уильямсона в «Каретный фонарь», не знал Дебби Картер, не был уверен, что когда-нибудь видел ее, и понятия не имел, где она жила. Но поскольку теперь следователи шли по следу Рона Уильямсона и, очевидно, действовали исходя из казавшейся им наиболее правдоподобной гипотезы, что убийц было двое, им понадобился второй подозреваемый. Фриц стал для них самой подходящей фигурой.


Деннис Фриц вырос неподалеку от Канзас-Сити, там же окончил школу, а диплом биолога получил в Юго-Восточном университете штата Оклахома в 1971 году. В 1973 году его жена Мэри родила их единственного ребенка, дочь Элизабет. Жили они в то время в Дюранте, штат Оклахома. Мэри работала в расположенном неподалеку колледже, а у Денниса была хорошая работа на железной дороге.

В 1975 году на Рождество, когда Деннис по служебным делам находился за городом, Мэри убил семнадцатилетний сосед – выстрелил ей в голову, когда она сидела в кресле-качалке в собственной гостиной.

В течение двух лет после этого Деннис не мог работать. Он был психически травмирован настолько, что оказался вообще не способен заниматься чем бы то ни было, – только об Элизабет заботился. Когда девочка в 1981 году пошла в школу, он сумел все же взять себя в руки и начал преподавать естественные науки в младших классах средней школы городка Конауа. А еще через несколько месяцев они с дочерью перебрались в Аду и сняли дом неподалеку от Уильямсонов и от дома, в котором вскоре поселилась Дебби Картер. Его мать Ванда переехала к ним, чтобы заботиться об Элизабет.

Деннис нашел еще одну работу – начал вести биологию в девятых классах и тренировать баскетбольную команду города Ноубл, что в часе езды от Ады. Школьная администрация разрешила ему жить в кампусе в небольшом трейлере, и с тех пор он челноком сновал туда-обратно, чтобы проводить выходные с Элизабет и матерью. Ночной жизни в Ноубле не было, так что иногда, приехав в Аду и побыв с родными, Деннис позволял себе пойти выпить стаканчик и, может быть, познакомиться с девушкой.

Однажды вечером, в ноябре 1981 года, Деннис оказался в Аде, ему было скучно и захотелось выпить пива, поэтому он поехал в ближайший круглосуточный магазин. Возле магазина в припаркованном стареньком «бьюике» своей матери сидел Рон Уильямсон, перебирая гитарные струны и наблюдая жизнь за окном. Деннис тоже играл на гитаре, и его инструмент как раз лежал в машине на заднем сиденье. Между мужчинами завязался разговор на музыкальные темы. Рон сказал, что живет в нескольких кварталах от магазина, и пригласил Денниса к себе – помузицировать. Оба искали себе друга.

Комната была тесной и грязной – жалкая каморка, подумал Фриц. Рон объяснил, что живет с матерью, которая не терпит табака и алкоголя в доме, сказал, что нигде не работает, а когда Деннис поинтересовался, чем же он целыми днями занимается, ответил, что обычно спит. Он был дружелюбен, живо реагировал смехом на шутку, с ним было легко разговаривать, но Фриц заметил у него отрешенный взгляд. Рон мог долго смотреть в одну точку, а потом перевести взгляд на Денниса, но казалось, что он его не видит. Странный парень, подумал Деннис.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9