Джон Голд.

Следы Сиятельного. Пункт назначения



скачать книгу бесплатно

– Что вы обнаружили по ту сторону портала?

– Ответ от Вселенной на наши молитвы. Реальный мир, без игры. Планета Земля, 19 января 2020 года. За сутки до проклятого вылета. Место и время, в которое все «Общество Первых Людей» неосознанно стремилось последние двести лет. А также место, куда ты сейчас идешь, Анжи Ганет. Мой последний тринадцатый потомок.

Часть 1 из 3

4 июля 2025 года

Лос-Анджелес, знаменитый Город Ангелов, расположенный рядом Силиконовой Долины и одно из крупнейших поселений западного побережья США.

Над знаменитым стадионом «Гнездо» в Лос-Анджелесе кружили вертолеты прессы. Адори Раакши, журналистка и индианка по происхождению, вела трансляцию в прямом эфире. Ветер разметал ее волосы, руки оператора дрожали, а сама девушка периодически кричала от ужаса. Снизу раздавалась стрельба из крупнокалиберного пулемета.

– СиЭнЭн в прямом эфире покажет жителям Америки крупнейший захват заложников двадцать первого века. Пятьдесят четыре тысячи футбольных фанатов уже восемнадцать часов удерживаются на своих местах без еды и воды. Террористическая организация, назвавшая себя «Храмом Душ», взяла на себя ответственность за этот акт агрессии против мирного населения Соединенных Штатов Америки. Они проводят групповые казни каждые полчаса, убив уже больше четырех тысяч заложников. Чарли, покажи нашим зрителям подходы к стадиону.

Оператор повернул камеру, выглянув наружу с другой стороны вертолета.

– Попытка решить проблему силами спецназа закончилась огромными потерями людей со стороны полиции. Террористы используют самые продвинутое из ныне известных военных технологий. Боже, они опять стреляют в нас! На них надеты экзоскелетные бронекостюмы с защитой восьмого класса. По нашим данным, такая броня выдержала очередь из крупнокалиберного пулемета, установленного на танке. Каркасы горящих машин у северного и южного входа – это остатки сил национальной гвардии США, пытавшейся штурмовать стадион шесть часов назад. Чарли! Боже, Чарли, ты ранен! Твоя рубашка вся в крови!

Камеру взял второй оператор, засняв парня, которому попало аж две пули в одно плечо. Белая рубашка и весь рукав пиджака были залиты кровью. Раненый потерял сознание спустя полминуты. Внизу раздался взрыв.

– Эндрю, покажи нашим зрителям картину места происшествия! Господи, боже! Они сбивают ракетами военные вертолеты!

– Адори, это «Джавелин». Исправься, пожалуйста.

– Да-да. Смотри-смотри! Танковый батальон Лос-Анджелеса выдвинулся! Третья волна штурма началась. За ними едут…. Кажется, это грузовики с пехотой и машины огневого прикрытия.

Раздались сигналы воздушной тревоги. Перед камерой пронеслось несколько объектов, оставив после себя инверсионные следы реактивных снарядов. Девушка вскрикнула только спустя полсекунды. Вертолет накренился, едва не выкинув своих пассажиров за борт.

– Что это, черт возьми, было?! Эндрю, ты снимаешь?

В камере показалась рука второго оператора. Очевидно, Эндрю хотел показать, как дрожат его пальцы, но он продолжает выполнять свой служебный долг.

– Адори! Это неправильно! Полетели отсюда! Ни один репортаж не стоит наших жизней.

Это «Джавелины». Переносной противотанковый ракетный комплекс. Ими выстрелили со стадиона через удаленную систему наведения на цель. Мы все! Слышишь! Мы все у них как на ладони! У «Храма Душ» есть спутниковое прикрытие, позволяющее видеть все происходящее. Уходим отсюда.

Камера накренилась, показав сначала Чарли, лежащего без сознания, а потом ногу индианки с раной на бедре. Она вела репортаж, никому не говоря об этом. Последние кадры удаляющегося вертолета засняли вид стадиона сверху. Ранее зеленый газон футбольного поля сейчас устилали ряды трупов убитых заложников. Четыре тысячи погибших за первые восемнадцать часов.

4 июля 2025 года. Полдень. Начало Второго Пришествия.

Часть 2 из 3

После восемнадцати часов принудительного нахождения на жестком сиденье трибуны болельщика в ошейнике смертника привыкаешь ко многому. Не страшно снять штаны и помочиться под сиденье человека спереди. Плевать, что они сейчас думают! Ценность питья осознаешь на восьмой час, когда жажда усиливается, тело слабеет, а намека на освобождение не предвидится. Вода – источник жизни, но никак не спасения! Психоз у соседей по ряду, взрыв ошейника при попытке бегства, молитва, выстрелы и взрывы неподалеку. Я видел все за эти восемнадцать часов! Уже почти не чувствовался запах крови от того толстого безголового парня, что сейчас валялся в проходе, но следы крови на ступеньках и моей одежде никуда не делись. О кусочке плоти, упавшем мне прямо в руки, я тогда не думал. Просто спрятал мысль в дальний угол сознания, быстро освободив ладони. Вытер их о штаны. Хватало и других причин для паники. Потом буду бояться. Если выживу.

Каждые полчаса приходили террористы и забирали по три заложника из каждого сектора. Мужчин, женщин, детей реже, но тоже уводили. Им было плевать, белый ты или черный. Всех расстреливали. Когда люди отказывались идти, их казнили на месте в назидание остальным. Если отбежать от своего места дальше, чем на десять метров, ошейник взрывался. Ни еды, ни воды, ни туалета, только череда смертей и мысли о том, что ты будешь следующим.

Меня бы тут вообще не было, если бы не весельчак Ричард Крид, уговоривший пойти на футбол в компании его больного отца Стэна. Ричарда увели в первый час, казнив прямо на футбольном поле. От выстрела его голова развалилась на части. Стэн еще до прихода конвоира схватился за сердце и некоторое время не мог прийти в себя. Пока он был бессилен, его сына убили. Когда мистер Крид пришел в себя, некоторое время бормотал: «Я должен был уйти первым». У отца Ричарда был рак сердца. Врачи давали еще пару месяцев. Спустя минут десять он начал горько плакать, держась за грудь. А потом затих и больше не двигался. Крики, выстрелы, казни на поле, а мистер Крид не шевелится. Страшно, неприятно и немного завидно от такой легкой смерти. Мне пришлось и дальше сидеть рядом с его остывающим телом.

Тогда я осознал свою смертность. Сама картина того, как близкий человек навсегда исчезает из твоего мира, оказывает разрушительное действие на неподготовленную психику. Нельзя спрятаться от мысли о смерти. Пропадают бредни о красивой одежде, самобичевании, несправедливости общества. Только ты и смерть, которой наплевать на твои желания. Что я буду чувствовать, когда террорист приставит ствол к моей голове?

Нехорошие мысли имеют свойство сбываться. Нас поставили в одну линию на колени на самый край участка для казней. Четверо палачей в экзоскелетных бронекостюмах, отвечающие на разные углы поля, не менялись за все восемнадцать часов. Единственное что их отличало от других, – белые наплечники и отсутствие жесткой маски, прикрывающей лицо. Они хотели, чтобы заложники, приговоренные к смерти, видели их глаза в последние секунды своей жизни!

Палач подошел к первому человеку в очереди. Женщина, как и все мы, стояла на коленях. Дуло странной автоматической винтовки уставилось ей точно в лоб.

– Ты веришь в бога?

– Да.

Выстрел. Ее тело упало на землю. Палач перешел к следующему заложнику. Старый индеец из резервации на севере штата.

– Ты веришь в бога?

– Мои боги прокляли ли бы тебя в момент рождения!

Выстрел. Но индеец не упал. Пуля прошла выше. Палач намеренно промахнулся.

– Как выглядят твои боги, вождь? Какие у них имена?

– Боги ветра и пыли, Омон и Самураникохатари, – сбивчиво, хрипя из-за прокушенного языка, прошептал он.

– Достаточно. Отведите его к остальным.

Индейца оттащили к группе тех, кого по какой-то причине пока не казнили. Их набралась уже пара сотен. После индейца в очереди оказался старик с седой бородой и пивным брюшком. Заложник уже открыл рот и хотел что-то сказать, но палач не спрашивал. Он прострелил голову, не задавая вопроса. Со следующей троицей террористы поступили так же. Между мной и палачом оказалось всего два человека. Дуло автомата нацелилось в грудь молодой девушки с фанатской раскраской лица, как у ярой болельщицы.

– Ты веришь в бога, женщина?

– Бог наш на небесах, да святится имя твое…

Выстрел. И еще один. Палач прострелил ей сердце и голову, не оставляя шансов на выживание. Теперь от дула автомата и пули в голове меня отделял темнокожий парень одного со мной возраста. Двадцать, может, двадцать один год, большой нос и кучерявые волосы.

– Ты веришь в бога, нигер?

Парень промолчал.

– Я спрошу еще раз в виде исключения. Ты веришь в бога, нигер?

– Иди к черту, белая задница! Бог не кормил меня, когда я подыхал от голода на улицах. Если те твари на небесах не похожи на парней с банкнот, но они нихера не боги. Деньги – вот мой бог!

– Интересный ответ. Проходишь.

Горячее дуло автомата прижалось к моему лбу. Палач не спрашивал, а я не говорил. Я видел по глазам, что он уже принял решение убить меня. Карие глаза, европеец, не старше тридцати пяти со светлой кожей и русыми волосами, выглядывавшими из-под каски.

– Ты веришь в бога?

– Я верю в то, что есть существо несоизмеримо могущественнее нашего представления о боге. И ему наплевать на нас. Плевать на религию и события на этом стадионе. Я верю в карму и в то, что ты однажды сдохнешь так же, как и я: на коленях и с приставленным к голове дулом автомата.

Раздался щелчок. Автомат не выстрелил. Патроны в магазине закончились. Сердце ухнуло, пропуская удар. Палач, не сводя с меня взгляда, достал из разгрузки новый магазин.

– У тебя есть время подумать над ответом, который меня устроит, малыш. Можешь считать недостающий патрон частью судьбы.

Спустя несколько секунд дуло снова уперлось мне в лоб. Палач ни на секунду не сводил с меня взгляда.

– Теперь ты веришь в бога?

– Мой бог остался прежним.

Раздался выстрел. Палач застрелил следующего человека в очереди вместо меня. Потом задавал тот же вопрос остальным приговоренным к смерти. Не считая индейца и темнокожего парня, только один из заложников смог дать ответ, устроивший этого сумасшедшего ублюдка. Команда чистильщиков начала оттаскивать тела, а я так и стоял на коленях перед палачом. Не живой, но и не мертвый.

Палач встал передо мной, дожидаясь следующей партии людей на казнь. Достал бутылку воды из подсумка и начал пить.

– Раньше в христианстве наказывали стоянием на коленях на сушеном горохе. Спустя минуту боль была такой сильной, что ты просто не мог не думать о ней. Твое колено, – он указал дулом на меня, – сейчас упирается в кусочек чьего-то черепа.

– Это не имеет значения.

Палач кивнул, насколько ему позволяла жесткая броня на шее.

– Бог действует через наши руки. Видит нашими глазами и говорит нашими губами. Кажется, к этому сводится смысл большинства религий? Однако вера в нечто большее, чем ты сам, сильно укрепляет волю человека. Все мы умрем. Одни раньше, другие позже.

Он проверил магазин в автомате, попутно говоря:

– Наши действия на этом стадионе сегодня спустя годы покажутся выжившим чем-то нормальным. Этот чертов прогнивший мир должен, как и ты, встать на колени, ощутить свою беспомощность перед грядущими переменами. Только так можно спасти души. И только сильная вера спасет в хаотичном мире будущего.

Я промолчал в ответ на эту тираду.

– Тебе нечего сказать?

– Вы психи, помешанные на этом чертовом боге. Можно найти оправдание поступкам. Но не прощение.

Палач кивнул и, устало улыбаясь, встретил следующую партию заложников. Их привели значительно раньше обычного. Если это так, то время между казнями теперь составляло примерно десять минут. Похоже, что террористы куда-то торопились.

– Твой пример доказывает, что наши действия верны. Ты пока сам не понял этого.

Меня поставили в середину шеренги людей, приговоренных к расстрелу. Первую пятерку палач убил, не спрашивая, а потом начал задавать свой вопрос, снова дойдя до меня.

– Три патрона в магазине. Один в патроннике. В этот раз я дам тебе выбор. Если признаешься, что не веришь в бога, я пощажу следующую пятерку. Если откажешься – я убью всех. И тех детей, что стоят слева от тебя. И их мать. И тех молодоженов. Я убью вообще всех в этой партии. Даже тех, кого уже освободил от отбора.

– Если мой выбор спасет их жизни, я соглашусь. Но верить в свои слова не перестану.

Палач переключил винтовку на режим очередью и в несколько заходов перебил всех заложников вокруг. Потом дал команду убрать тела с поля и снова подошел ко мне.

– Почему ты отказался?

– Вы бы все равно нас всех убили. Даже на тех заложниках, которым вы позволили выжить, все еще надеты ошейники с бомбой.

– Отговорки, да?! Хорошо. Эй, ты! Сними с него ошейник.

Один из бойцов «Храма» подошел ко мне сзади и остановился. Его дрон подлетел к моей шее, и спустя пару секунд ошейник раскрылся и упал на землю. Сложно описать словами чувства, которые испытываешь, когда эта штука больше не ограничивает твою жизнь. Словно приговоренный к смерти, получивший шанс на помилование. Вера говорит одно, а разум другое. На меня, без ошейника, сейчас смотрели десятки тысяч заложников. Палач так просто не успокоится. Если предложат убить другого ради спасения, я не знал, как поступить. Но реальность, как обычно, внесла свои коррективы.

Раздался едва заметный щелчок вещания в тактической связи бронекостюма. Сначала у парня за моей спиной, а потом у палача.

– Да, Пять-пять. Принято, завершаем фазу и выходим на точку браво-альфа-семь.

Несколько секунд помедлив, палач дал команду конвоирам расстрелять последнюю партию заложников. Потом повернулся к чистильщикам и сказал:

– Этого, – указал на меня, – к остальным отобранным. Включайте громкую связь и отходим по плану.

Меня отправили к двум сотням отобранных заложников. У всех лица одновременно подавленные, изможденные, уставшие и отчасти радостные. Прожить эти восемнадцать часов, пройдя естественный и искусственный отбор, – уже большое достижение.

По громкой связи разнеслось объявление: «Внимание! Сохраняйте спокойствие и оставайтесь на своих местах. Армии США удалось прийти к соглашению с силами террористов из «Храма Душ». Оставайтесь на месте до прихода команды саперов. Внимание! Сохраняйте спокойствие…»

Бойцы «Храма Душ» начали организованно отступать с поля в сторону северного выхода, откуда обычно выходят игроки. Сотни людей в тяжелой броне, десятки шагающих робоплатформ, ранее блокировавших выходы с трибун, и мы с ними. Силы террористов покидали стадион, уводя с собой группу отобранных заложников.

Нас провели через раздевалки футболистов в раскуроченную душевую, где зияла огромная дыра в полу. Самый настоящий лифт грузовой платформы, десять на десять метров, увозил людей куда-то вниз глубоко под землю. Не считая несущих стен, они фактически убрали все основание душевой комнаты. Террористы заранее продумали пути отхода, не оставляя после себя ни технику, ни бойцов. Скорее всего, этот план по захвату заложников готовился месяцами, иначе такое отверстие в полу не смогли бы сделать быстро.

Последняя пятерка бойцов сопровождала четырех палачей, едва стоящих на ногах от усталости. Один из них развернулся к столпившимся заложникам.

– Итак, отребье культурной цивилизации! Армия США никогда не пойдет на переговоры с террористами, выполняя их требования. Тех людей на трибунах никто не спасет. Через несколько минут ошейники со взрывчаткой сработают в автоматическом режиме. Однако правительство уже приняло решение ударить по стадиону тактическим оружием, таким образом перекладывая всю ответственность на «Храм Душ». Бомбардировщик U2 прибудет меньше чем через три минуты. Для населения все будет выглядеть так, будто это силы «Храма Душ» подорвали стадион особо мощным фугасом. У вас есть выбор! Если встанете на эту платформу, сможете вступить в ряды бойцов «Храма». Вас ждут ад тренировок, испытания боем в крайне агрессивной среде и шанс на выживание в следующие пять лет. Если останетесь тут, то можете попытать удачу. Отойдете от этого места – взорвется ошейник. Будете долго стоять на месте – произойдет автоматическое срабатывание из-за отсутствия сигнала с базой. Еще надо как-то пережить бомбардировку и добраться до саперов. Даю слово: те, кто решат остаться, не будут казнены.

Один из палачей что-то шепнул говорящему. И тот указал на меня рукой.

– Ты! Да, ты! Пойдешь с нами. У других есть право выбора. У тебя нет.

События начали разворачиваться совсем не так, как себе представляли собравшиеся. На платформу к палачам перешли почти две сотни избранных, оставив за ее пределами трех человек, включая меня. Я не знал двух других, но могу понять мотив их поступка.

* * *

Джозеф Пратт, 67 лет, один из трех заложников, отказавшихся идти за бойцами «Храма Душ»

Видя, как другие заложники добровольно встали на грузовую платформу, он не колеблясь остался на месте. Ветеран войны в Заливе, кампаний в Ираке и Иране прекрасно знал, как именно ублюдки из «Храма Душ» будут принимать новобранцев. Из двухсот добровольцев примут только сотню доказавших кровью свое согласие. После у них не будет пути назад.

Палач надел жесткую маску, закрепив ее в специальных пазах каски. Стволом автомата указал на молодого парнишку без ошейника, также отказавшегося идти за террористами.

– Тебе было сказано встать на платформу. Шевелись!

– Я с вами не пойду. А если убьете меня, нарушите свое же слово.

– Значит, умрешь тут от взрыва сброшенной бомбы.

– Все равно не пойду.

Голос робкий, напуганный, но парень стоял на месте. Какая редкость! Сильные убеждения не давали ему совершить аморальный поступок. Джозеф встал перед храбрецом, прикрывая его от возможного выстрела. Про таких ветеранов войны, как он, говорили: «Мертвый взгляд. В доме горит свет, но люди в нем не живут». Душа солдата погибла на войне. На родину вернулись только старое больное тело и опустошенный разум. Джозефу дали работу на гражданке, боясь, что он сойдет с ума от одиночества.

Бойцы «Храма Душ», ничего не отвечая, начали спускаться под землю. Люди стояли очень плотно, но никто из них не жаловался и не пытался атаковать террористов, которые часом раньше держали их в заложниках.

Джозеф повернулся к храброму парнишке.

– Я тут уборщиком работаю. Слушай старшего по званию! Рот закрой! Выходи в коридор и иди налево до упора. Около двери директора стадиона поверни направо. За большим шкафом в самом конец коридора есть скрытая дверь меньше человеческого роста. Ей пользуются звезды футбола, когда хотят тайно покинуть стадион, избегая фанатов. Тяжеленная створка закрывается только изнутри. Если повезло, эти уроды не стали ее минировать. Найди саперов и поз…

* * *

Адрок Халдери, 21 год, выживший заложник стадиона «Гнездо»

Взрыв. «Храм Душ» не сдержал свое слово. Или время вышло. У двух заложников, оставшихся около лифта, сработали ошейники смертников, а меня забрызгало кровью и откинуло взрывной волной в коридор. В ушах звон, во рту противный привкус.

Действуя будто по команде, я побежал по описанному маршруту и, найдя нужную дверь, обнаружил на ней обычную растяжку с двумя десятками кило взрывчатки по периметру. Я уже видел похожие устройства в неспокойном детстве во время войны в Сирии.

Отцепив блок с детонатором от косяка, открыл тяжелую металлическую створку и просочился в едва освещенный коридор, заперев за собой дверь. Красные аварийные фонари то горели, то гасли, не давая нормально двигаться. Мощный взрыв и удар сверху я отчетливо расслышал и почувствовал, когда начала сыпаться штукатурка со стен. Закрытая за собой дверь спасла от ударной волны, громко скрипнув. Воздух свистел из всех щелей, а я бежал вперед, не зная, когда тоннель закончится. Первую лестницу наверх пропустил, продолжая бежать вперед.

Не заметив конца коридора на фоне мигающего красного света, я на полном ходу всем телом ударился в дверь. Поднялся, покрутил ручку. Нашел затвор, открыл и выбежал наружу. В это время, видимо, огонь добрался до взрывчатки, установленной на тяжелой створке черного выхода, послав в мою сторону еще одну ударную волну.

Я был на улице в нескольких сотнях метров от стадиона. Поэтому урон от ударной волны ограничился резко распахнутой дверью и отбрасыванием меня в другой конец переулка пустой парковки.

Придя в чувство, я повел себя крайне нерационально уже в который раз за сутки. Не заметив свидетелей моего спасения, убежал в другой конец переулка. Не к звукам полицейской сирены неподалеку, а в сторону мусорного контейнера. Все просто. Террористы не знали моего имени и хотели убить. А еще, если подумать над их словами пару секунд, я стал невольным свидетелем того, как правительство США решило устроить казнь заложников, возложив ответственность на террористов. После эмиграции из Сирии я примерно знал, сколько живут ненужные свидетели. Снял с себя окровавленную одежду и положил в отдельный мусорный мешок. Как мог стер следы крови с кожи. Нашел другой большой пакет и надел на себя. Взял замотанные в пленку вещи и, слегка прикрывая их телом, побежал прочь от стадиона. Лучше выглядеть дураком, но остаться живым, чем попасться в руки полиции в одежде со следами крови.

Спустя час я уже был дома, расплатившись за попутку наручными часами и золотым кольцом, которые носил специально для таких случаев. Видел в детстве, как отец платил золотом пограничникам. Сейчас это знание мне пригодилось впервые.

Я жил в пансионате с полутора десятками обитателей. Каким-то чудом удалось пробраться в свою комнату незамеченным. Спрятал пакет с окровавленной одеждой, принял душ, смывая последние следы крови. Быстро стер с себя остатки геля для душа, обтерся полотенцем и заглянул в зеркало. Зрачки расширены. У меня шоковое состояние уже больше часа. Как там говорили медики в лагере для беженцев? Проверить пульс. Норма. Сердцебиения, аритмии нет. Легкое головокружение, истощение, царапины и обширные ушибы спины, коленей и локтей. Жить буду. Фух… я буду жить…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9