Джон Фланаган.

Битва за Скандию



скачать книгу бесплатно

– Я что-нибудь придумаю, – после недолгого раздумья ответил Холт, и Хорас благоразумно кивнул, удовлетворившись тем, что Холт и впрямь размышляет над тем, что им делать. В мире, каким представлял его себе Хорас, это означало, что старый рейнджер делает все возможное; при этом самое лучшее, что может делать начинающий рейнджер, это не мешать своему учителю биться над разрешением проблемы, а сам он тем временем будет задавать трепку каждому встречному, заслуживающему это. Хорас откинулся в седле, довольный своей ролью в жизни.

Вдобавок ко всему Холт чувствовал нарастающее в нем волнение. Он понимал, какой незаданный вопрос возник в голове Хораса.

Однако сомнение не отпускало опытного рейнджера. По всей вероятности, тот вопрос все-таки был иным. Холт не мог смириться с тем, что не знает сути этого вопроса.

– Так именно это ты собирался спросить, так? – посмотрел на своего спутника Холт.

Хорас, обернувшись, посмотрел на учителя удивленным взглядом.

– Ч…? – начал он, а затем заменил то, что намеревался сказать, на более приемлемую фразу: – Понимаешь, я приношу тебе свои извинения.

Холт недоверчиво повел плечами:

– Тот вопрос… насчет проходов… Так это тот самый вопрос, который ты собирался задать прежде?

Он произнес это тоном человека, которому известен ответ, но он хочет услышать подтверждение.

– Я так полагаю, – смущенно ответил Хорас. – Теперь я уже в этом не уверен… – запинаясь, закончил он.

И в это время, когда Холт объезжал его, чтобы оказаться впереди, Хорас, без сомнения, услышал несколько слов, которые не следовало повторять.

Глава 3

Эрак Старфолловер, капитан волчатника[1]1
  Волчатник (wolfship) – скандианские корабли, построенные по образцу длинных кораблей викингов.


[Закрыть]
и один из старших армейских ярлов[2]2
  Ярл (jarl) – член королевской семьи.


[Закрыть]
скандианов, шествовал в Большой зал, проходя по коридору с низким потолком и стенами, обшитыми деревянными панелями. По мере его приближения к Большому залу выражение его лица становилось все более неодобрительным. Приближалась весенняя навигация, и работы у него становилось все больше и больше. Его корабль нуждался в восстановлении и переоснащении. И на все это море предоставляло всего несколько спокойных дней.

А вот теперь эти вызовы к Рагнаку сулили крушение его ранее намеченных планов. Ситуацию усугубляло еще и то, что эти вызовы доходили до него через посыльного Борса, хилфманна[3]3
  Хилфманн (hilfmann) – советник и администратор обер-ярла, правителя Скандии.

Главными задачами хилфманна являются сбор налогов и наблюдение за соблюдением законов.


[Закрыть] обер-ярла. Если в деле оказывался замешанным Борса, это обычно означало, что у Рагнака были какие-то незначительные дела, за исполнением которых должен был следить Эрак. А может быть, дела эти были и не столь незначительными, криво поморщившись, подумал капитан волчатника.

Когда он пришел, завтрак уже давно закончился, поэтому всего несколько слуг чистили и приводили в порядок зал. В дальнем конце, по одну сторону от высокого, грубо сделанного из сосны высокого стула Рагнака – массивного соснового стула, служившего троном для правителя Скандии, – сидели Рагнак и Борса, их головы склонились над кипой пергаментных свитков. Эрак знал, что это за свитки. Это были налоговые декларации от различных городов и графств со всей Скандии. Рагнак был одержим желанием копаться в этих документах. Что касается Борса, в его жизни эти документы доминировали над всем прочим. Он дышал, спал и предавался мечтам с этими налоговыми декларациями, и горе любому местному эрлу, который посмеет попытаться обсчитать Рагнака или попросит об уменьшении налога, это никогда не пройдет мимо Борса.

Эрак мысленно сложил два и два, после чего спокойно вздохнул. Наиболее вероятным предположением того, что сулят ему эти два вызова и куча налоговых деклараций на столе, было то, что ему поручат очередное задание, связанное со сбором налогов.

Операции подобного рода не были желанным делом для Эрака. Он был капитаном рейдера[4]4
  Рейдер – военный корабль, выполняющий самостоятельные действия на морских и океанских путях сообщения, главным образом в целях уничтожения военных транспортов и торговых судов неприятеля.


[Закрыть]
и морским волком, пиратом и воином. А раз так, его симпатии были больше на стороне тех, кто уклоняется от уплаты налогов, чем на стороне обер-ярла и его хапуги хилфманна. К несчастью, в тех предшествующих случаях, когда Эрака посылали собирать недостачу или неуплаченные налоги, он действовал чрезвычайно успешно. И теперь, если возникало даже самое слабое сомнение, касающееся размера долга города или графства, Борса автоматически выбирал Эрака для решения возникшей проблемы.

Усугубляло сложившееся положение еще и отношение Эрака к порученной работе – оно лишь способствовало росту его авторитета в глазах Борса и Рагнака. Испытывая скуку, а также смущение и даже унижение от того, что ему поручают подобные дела, Эрак старался доказать, что тратит на исполнение подобных заданий настолько мало времени, насколько это возможно. Запутанные аргументы и пересчеты выплат, назначенных после всех одобренных и согласованных налоговых скидок, были не для него. Эрак предпочитал более простой и убедительный способ – поимка разыскиваемого человека, приставление боевого топора ему под подбородок и угроза изувечить его, если все до единого налоги не будут немедленно заплачены.

Репутация Эрака, как воина, была хорошо известна во всей Скандии. Несмотря на испытываемую досаду, ему никогда не приходилось осуществлять свою угрозу. Эти непокорные неплательщики, которых он постоянно посещал, раскошеливались должным образом, а часто без споров и колебаний платили и еще небольшие суммы, которые никогда не указывались в документах.

Двое мужчин, сидевших за столом, следили, как Эрак, пробираясь между скамейками, приближается к дальнему концу комнаты. Большой зал использовался для разных целей. Здесь Рогнак и его ближайшие сподвижники принимали пищу. Здесь устраивались банкеты и официальные собрания в даты, отмеченные небрежно в скандианском общественном календаре. А маленькая открытая пристройка, где Рогнак и Борса постоянно корпели над налоговыми декларациями, служила еще и конторой Рагнака. Здесь никогда не бывало тихо, поскольку любой член советов по внешним или внутренним делам мог войти в зал в любое время дня. Да Рагнак и не был человеком, нуждающимся в уединении. Он правил в открытую и делал все свои политические заявления во всеуслышание.

– А, Эрак, ты уже здесь, – сказал Борса, а Эрак подумал, причем уже не в первый раз, что у хилфманна есть привычка громогласно объявлять о событиях, известных всем.

– Ну и кто же на этот раз? – спросил Эрак безучастным тоном.

Он понимал, что бесполезно просить о том, чтобы его отстранили от задания, а поэтому следует продолжать заниматься подобными делами. Эраку в этот раз повезло: это оказался один из маленьких городков, расположенных на побережье, и там, по крайней мере, у него может появиться шанс потренировать команду и одновременно с этим привести в порядок волчатник.

– Осткраг, – сказал ему обер-ярл, и надежды Эрака сделать хоть что-нибудь полезное для себя во время этой операции сразу же померкли.

Осткраг находился в восточной части побережья. Это было небольшое поселение, расположенное на дальнем склоне горной гряды, образующей труднопроходимый хребет Скандии, и достичь его можно было, пройдя по самому нагорью либо через один из полудюжины извилистых проходов, значительно удлиняющих путь. В лучшем случае это сулило тяжелое, изнурительное путешествие на пони в оба конца – такой способ передвижения вызывал у Эрака отвращение. Когда он подумал о горной гряде, возвышающейся над Холлашолмом, в его голове промелькнуло воспоминание о двух аралуинских рабах, которым он помог бежать несколько месяцев назад. Он мог только предположить, что произошло с ними; повезло ли им добраться до маленькой охотничьей хижины в горах? как они пережили зимние месяцы? Внезапно до него дошло, что Борса и Рагнак оба ожидают его реакции.

– Осткраг? – повторил Эрак.

Рагнак нетерпеливо кивнул.

– Они просрочили плату за квартал. Я хочу, чтобы ты пошел туда и задал им хорошую трепку, – сказал обер-ярл.

От Эрака не скрылось, что Рагнак совершенно не способен утаить алчный блеск в глазах, когда говорит о налогах и выплатах. У Эрака непроизвольно вырвался гневный вздох.

– Их просрочка не может быть больше недели, ну, может, на несколько дней больше, – сказал он, стараясь выиграть некоторое время на раздумье, но Рагнак был не из тех, кто способен хоть на секунду в чем-то усомниться.

– Десять дней! – злобно выпалил он. – И это не в первый раз! Я ведь уже предупреждал, правда, Борса? – Он повернулся к хилфманну, который согласно кивнул.

– Ярлом в Осткраге служит Сиен Хаммерхенд, – добавил Борса таким тоном, будто это объясняло ситуацию. Эрак смотрел на него невидящим взглядом. – Ему больше подходит имя Стен Липкая[5]5
  Хаммерхенд (Hammerhand) – Рука-молоток, Липкая рука (Gluehand).


[Закрыть]
рука, – добавил он с сарказмом в голосе. – Налоговые выплаты и раньше прилипали к его рукам, и даже когда они платятся полностью, то и в этих случаях он всегда заставляет нас долго ждать. Пришло время преподать ему хороший урок.

Эрак иронически улыбнулся, глядя на низкорослого, с редкими усами, хилфманна. Борса мог бы считаться особо опасной личностью, подумал он, в том случае, если исполнение угрозы было бы поручено кому-то другому.

– Так вы считаете, что наступило время, когда я должен преподать им урок? – усмехнулся Эрак, но Борса не заметил сарказма, прозвучавшего в его голосе.

– Именно так! – ответил он с удовлетворением.

Рагнак, однако, был более проницательным.

– Эрак, ведь, в конце концов, это мои деньги, – сказал он, и на этот раз в его голосе послышалось нескрываемое раздражение.

Эрак спокойно встретил его пристальный взгляд. Впервые до него дошло, что Рагнак постарел. Когда-то огненно-рыжие волосы поредели и поблекли. Для Эрака это было подлинным сюрпризом. Он определенно не замечал, что и сам стареет, а ведь его и Рагнака разделяло не так уж много лет. Сейчас он мог заметить и другие изменения, произошедшие с обер-ярлом, которые подтверждали отмеченный им факт. В волосах проблескивала седина, щеки казались более тяжелыми, талия была скрыта под слоем жира. Интересно, подумал он, со мной тоже происходят подобные перемены? Однако сразу отбросил прочь эту мысль. Он пока не заметил на своем лице никаких резких изменений, хотя внимательно рассматривал его каждое утро в полированное металлическое зеркало. Он решил, что это должно быть следствием тяжелых нагрузок, связанных с исполнением обязанностей обер-ярла.

– Была суровая зима, – задумчиво заметил Эрак. – Возможно, переходы все еще остаются непролазными. Кругом еще масса снега – снегопады только недавно закончились.

Он подошел к крупномасштабной карте Скандии, висевшей на стене позади стола Рагнака. Найдя на ней Осткраг, он одним пальцем прочертил на ней путь до ближайшего перехода.

– Змеиный проход, – сказал он, обращаясь, похоже, к самому себе. – Вполне возможно, что недавно выпавший снег и внезапная оттепель привели там к обвалам и оползням.

Эрак снова повернулся к Рагнаку и Борсе, показывая им это место на карте.

– Может быть, курьеры просто не могут пробиться через переход, – предположил он.

Рагнак покачал головой, и Эрак вновь уловил его раздражение и непонятное беспокойство, которые, казалось, овладевали Рагнаком всегда, когда его воля была не исполнена, а его решение вызывало вопросы.

– Это Стен, и я это знаю, – упрямо заявил Рагнак. – Будь на его месте кто-либо другой, я, возможно, согласился бы с тобой, Эрак. – Эрак кивнул, будучи уверенным на сто процентов, что эти слова были лживыми. Рагнак редко соглашался с кем-либо, если при этом от него требовалось поменять собственную позицию. – Отправляйся туда и получи с него деньги. Если он будет спорить, арестуй его и доставь сюда. А вообще-то арестуй его, даже если он и не будет спорить. Возьми с собой двадцать человек. Я хочу, чтобы Стен увидел реальную демонстрацию силы. Мне осточертело, что эти мелкие ярлы принимают меня за дурака.

Эрак посмотрел на Рагнака с некоторым удивлением. Арест ярла в его собственных владениях, в особенности за такое мелкое нарушение, как задержка уплаты налогов, это не лезло ни в какие ворота. Среди скандианцев уклонение от уплаты налогов считалось чуть ли не обязанностью. Это было одним из видов спорта. Если вас ловили на этом, вы платили то, что были должны, и этим все заканчивалось. Эрак не мог припомнить кого-либо, подвергнутого такому постыдному наказанию, как арест, по подобной статье обвинения. Скандианцы были свободными по духу, независимыми людьми и гордились этим. И приверженцы ярлов хранили лояльность своим непосредственным руководителям, что считалось более важным, чем их преданность Центральной палате, которой правил Рагнак.

– Это не слишком умный шаг, – произнес Эрак спокойно, и Рагнак пристально посмотрел на него поверх груды счетов, лежащих на столе перед ним.

– Это мне решать, что является умным, – возмущенно прохрипел он, алый от гнева. – Обер-ярлом являюсь я, а не ты. Он вор и уклоняется от уплаты, значит, он должен понести наказание, чтобы другим неповадно было!


Эти слова прозвучали оскорбительно. Эрак был одним из старших эрлов, и по давно установленному правилу он обладал правом вслух выражать свое мнение, даже в том случае, если оно вступало в противоречие с мнением его руководителя. Он сжал губы, сдерживая злобную реплику, которая готова была сорваться у него с языка. Дальше провоцировать Рагнака не было смысла, раз он был в таком настроении.

– Рагнак, я знаю, что ты обер-ярл, – спокойно произнес Эрак, – но Стен является ярлом и обладает соответствующими правами. У него может быть абсолютно уважительная причина для задержки выплаты. Арест его в таких обстоятельствах будет выглядеть совершенно ненужной провокацией.

– А я говорю тебе, что у него не будет того, что ты называешь «уважительной причиной», черт возьми! – Глаза Рагнака сузились, а лицо запылало от гнева.

– Рагнак… – начал Эрак, в последний раз пытаясь урезонить собеседника.

Но в этот момент их перебили, и не кто иной, как Борса.

– Ярл Эрак, вы получили инструкции! Теперь действуйте согласно полученному приказу! – заорал он.

Эрак, повернувшись, злобно посмотрел на него:

– Приказам обер-ярла следую я, хилфманн. Но не вы.

Борса осознал свою ошибку. Он подался назад на шаг или на два, убедившись в том, что величественная груда документов на столе находится между ним и Эраком, и отвел глаза от этого человека, после чего воцарилось неловкое молчание. В конце концов Рагнак, казалось, осознал, что возникла необходимость отступить – хотя бы совсем на немного.

– Послушай, Эрак, – произнес он раздраженным тоном, – просто пойди и получи эти налоги от Стена. А если он нарочно станет удерживать у себя какую-то часть денег, тащи его сюда для суда. Договорились?

– А если у него будет уважительная причина? – настаивал на своем Эрак.

Обер-ярл махнул рукой, уступая в затянувшемся споре.

– Если у него будет уважительная причина, то не трогай его. Такой вариант тебя устраивает?

Эрак с готовностью кивнул:

– Такие условия я принимаю.

Рагнак, который никогда не знал, когда следует прекратить спор, ответил тоном, полным откровенного сарказма:

– О, стало быть, дело решено? Ну что ж, это похвально, ярл Эрак. Ну теперь-то ты отправишься в путь, пока настоящее лето еще не наступило?

Эрак сухо кивнул и повернулся к выходу. У него появилась лазейка, которую он искал. Насколько он знал, Рагнак страдал от нестерпимой боли в ягодицах более, чем от наличия или отсутствия уважительной причины вовремя не платить налоги. К тому же сам он, возможно, сумеет по-другому сформулировать мысли, когда вернется назад, не арестовывая Стена.

Глава 4

Неожиданный толчок разбудил Уилла. Сидя на крайней ступеньке крыльца, под солнцем, он понял, что, должно быть, он неожиданно для себя начал клевать носом. С чувством сожаления он подумал о том, как много времени он проводил во сне в эти дни. Ивэнлин говорила, что именно этого и следовало ожидать, поскольку так к нему возвращались силы. В этом он был с ней согласен.

Кроме того, надо было принять во внимание и тот факт, что домашних дел в хижине, где они проводили время после побега из скандианской крепости, практически не было. Уилл смел крошки со стола и вымыл тарелки, на которых они завтракали, затем убрал постели и расставил по местам убогую мебель в хижине. На все это потребовалось около получаса, поэтому он принялся чистить пони, стоявшего в пристройке за хижиной, и чистил его до тех пор, пока бока лошади не заблестели. Пони с легким удивлением оглядел его, затем себя. В прошлом он и не предполагал, что кто-нибудь когда-нибудь уделит столько времени заботам о его внешнем виде.

После этого Уилл бесцельно бродил вокруг хижины, собирал мелкий мусор, проверял проталины, на которых сырая коричневая трава начинала пробиваться сквозь снежное покрывало. Он лениво обдумывал, не сделать ли еще силков, но в конце концов отбросил эту идею. У них уже больше силков, чем требуется. Чувствуя скуку и собственную бесполезность, Уилл, присев на крыльцо, стал дожидаться возвращения Ивэнлин. В какой-то момент он, согретый теплыми лучами солнца, должно быть, заклевал носом.

Наконец до Уилла дошло, что это солнечное тепло уже давно не согревает его тело. Солнце уже начало скрываться, и теперь сосны отбрасывали свои длинные тени, накрывая ими хижину. Должно быть, время уже перевалило за полдень, предположил он.

Тревожная складка прорезала его лоб. Ивэнлин ушла проверить силки и капканы еще задолго до полудня. Даже с учетом того факта, что они переносили линию установки силков все дальше и дальше от своей хижины, у нее было достаточно времени на то, чтобы дойти до нее, проверить добычу и к этому времени уже вернуться домой. Должно быть, девушка ушла в лес по крайней мере часа три назад, а возможно, и больше.

Если, конечно, она уже не вернулась и, увидев его спящим, решила не будить его. Уилл уже встал на ноги – его еще не обретшие гибкость суставы протестовали против этого – и пошел внутрь хижины. Ничто не указывало на то, что Ивэнлин уже вернулась. Сумки для дичи и ее толстого шерстяного плаща не было на обычных местах. Тревожная морщина на лбу Уилла стала еще глубже, и он начал ходить по полянке вокруг хижины, размышляя о том, что делать. Жаль, что он точно не знает, сколько времени прошло с момента ее ухода; Уилл мысленно бранил себя за то, что заснул. У него заныло под ложечкой, он чувствовал смутное беспокойство, гадая, что могло случиться с девушкой. Он рассматривал все возможные варианты.

Она могла сбиться с пути и блуждать среди часто растущих, покрытых снегом сосен, пытаясь найти обратную дорогу к хижине. Такое возможно, но маловероятно. Он еще раньше отметил тропы, ведущие к линии расстановки их силков скрытыми знаками, и Ивэнлин знала, где она может их отыскать.

Возможно, девушка поранилась. Она могла упасть или вывихнуть лодыжку. Ведь местами тропки были крутыми и труднопроходимыми, и такое было вполне возможно. Возможно, она и сейчас лежит, раненная, в глубоком снегу и не может двигаться, а время уже приближается к ночи.

Третья возможность, предположил Уилл, заключалась в том, что девушка встретила кого-то. И этот кто-то, кого она встретила в горах, похоже, был настроен к ней враждебно. Если так, то она снова оказалась в руках скандианцев. Его пульс бешено забился, как только он стал обдумывать это предположение. Уилл знал, что они не проявляют даже малейшего сочувствия к бежавшим рабам. И хотя Эрак, возможно, и помог им прежде, он вряд ли поможет им снова, даже если ему представится для этого удобный случай.

Обдумывая все эти варианты, Уилл машинально бродил вокруг хижины, собирая свои вещи и готовясь отправиться на поиски Ивэнлин. Он наполнил один из бурдюков из ведра, в котором каждый день приносил из ручья воду, и затолкал в заплечный мешок несколько кусков холодного мяса. Затем зашнуровал свои уличные башмаки на толстой подошве, быстро обмотал ремнями ноги почти до колена и снял с крючка за дверью овчинную телогрейку.

В целом, предполагал Уилл, вторая возможность была наиболее реальной. Очевидно, Ивэнлин поранилась где-то и теперь не в силах идти. Шансы на то, что она могла быть снова схвачена скандианцами, были все-таки весьма нереальными, предполагал Уилл. Было еще рано для того, чтобы люди начали бродить по горам. Единственное, для чего они могли отправиться в горы, – это охота на дичь. К тому же очень редко местные решались на такие рискованные дела, как продираться через огромные сугробы снега, которые блокировали дороги к значительной части горного массива. Нет, если рассуждать здраво, то наиболее вероятно, что Ивэнлин вне опасности, но неспособна к движению.

А это означало, что следует надеть уздечку и седло на пони и вести его в поводу до тех пор, пока он не найдет девушку, потом она сможет ехать верхом до их хижины. Уилл не сомневался – он найдет ее обязательно. Он уже считался квалифицированным охотником-следопытом, хотя и не дотягивал до уровня Холта или Гилана, однако отыскать девушку на этой, покрытой снегом территории будет для него сравнительно несложным делом.

И все-таки… Уилл не был расположен брать с собой пони. Маленькая лошадка будет производить ненужный шум, и Уилл решил, что этого следует избегать. Маловероятным было и то, что Ивэнлин натолкнулась на каких-нибудь незнакомцев, однако это предположение нельзя было сбрасывать со счетов.

Возможно, лучше всего было вести поиски так, чтобы не привлекать к себе внимания, хотя бы до тех пор, пока Уилл не выяснит истинного положения дел. Приняв это решение, он снял с кроватей одеяла, свернул их в скатку, которую повесил себе на плечо. Вдруг возникнет необходимость провести ночь под открытым небом, так что надо подготовиться и к этому. Уилл взял кремень и стальную полоску, которые лежали на своем обычном месте возле очага, и сунул их в один из карманов.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное