Джон Бакен.

Три заложника



скачать книгу бесплатно

Затем он выложил передо мной факты, которые не подлежат разглашению, во всяком случае, при нашей жизни. Все они свидетельствовали о существовании неких злонамеренных умов, которые сумели использовать в своих целях самые взрывоопасные течения в обществе. Все современные проявления анархизма и радикализма, утверждал Магиллври, тесно связаны между собой, а за ними стоят некие «антрепренеры», наживающиеся на страданиях законопослушных людей и мучениях несчастных жертв. И сам он со своими людьми, и американские полицейские силы давно уже шли по следу одного из самых жестоких и хорошо организованных преступных сообществ, и, благодаря счастливому стечению обстоятельств, в конце концов сумели взять его в кольцо, и это кольцо в любую минуту могло начать сжиматься.

Но тут возникла проблема. Главы преступной группировки не знали, какая конкретно опасность им грозит, но понимали, что тучи над ними мало-помалу сгущаются, поэтому и приняли меры предосторожности. Начиная с Рождества они стали захватывать заложников.

Тут я прервал Магиллври, поскольку это показалось мне уж чересчур неправдоподобным.

– По-моему, после войны мы привыкли слишком сложно объяснять простые вещи. Тебе придется очень постараться, чтобы я в самом деле поверил в этот твой всемирный преступный заговор.

– Могу поклясться, что сумею тебя убедить, – с глубокой серьезностью произнес он. – Ты получишь самые веские доказательства, и если ты не слишком изменился с тех пор, как мы с тобой познакомились, твои выводы окажутся в точности теми же. Но вернемся к заложникам…

– По крайней мере, об одном из них мне кое-что известно, – вставил я. – После завтрака меня посетил мистер Джулиус Виктор.

– Ох, бедолага! – воскликнул Магиллври. – И что ты ему сказал?

– Посочувствовал, но ясно дал понять, что не намерен заниматься этим делом.

– И он принял такой ответ?

– Не сказать, чтобы принял, но с тем и удалился. А кто еще?

– Двое. Первый – молодой человек, наследник крупного состояния. В последний раз друзья видели его в Оксфорде семнадцатого февраля в предобеденное время. Он был студентом Крайст-Черч[9]9
  Крупнейший аристократический колледж Оксфордского университета. Его выпускниками были тринадцать премьер-министров Великобритании.


[Закрыть]
, но жил вне колледжа, снимая апартаменты на Хай-стрит. Выпив чаю в клубе «Решетка», он отправился домой переодеться, поскольку вечером обедал в «Зимородке». Слуга встретил его на лестнице, когда молодой человек поднимался в спальню, но оттуда он так и не вышел. С того дня его больше никто не видел. Тебе, должно быть, известно его имя: лорд Меркот.

Я вздрогнул. В самом деле, имя было мне знакомо, я даже встречался с этим юношей на местных скачках.

Он был внуком и наследником старого герцога Элстера, самого уважаемого из английских политиков старой школы.

– Однако они выбирали жертв со знанием дела, – заметил я. – Кто же третий?

– Это самый скверный случай. Ты ведь знаешь сэра Артура Уорклиффа? Он вдовец, потерял жену перед самой войной, и у него всего один ребенок, мальчик лет десяти. Отец души в нем не чает. Дэвид – так зовут мальчика – учился в частной школе недалеко от городка Рай в Суссексе, и сэр Артур снял дом неподалеку, чтобы быть поближе к сыну. По воскресеньям мальчику разрешалось обедать дома. И вот в одно из воскресений, когда они с отцом, как обычно, отобедали, Дэвида отправили обратно в школу на двуколке. Он, как говорит сэр Артур, очень любил птиц, поэтому время от времени выходил из двуколки и шел короткой дорогой по тропе через болота, чтобы понаблюдать за пернатыми. И вот таким образом, покинув грума, он ступил на тропу – и бесследно исчез.

Эта история заставила меня вздрогнуть. Я хорошо помнил сэра Артура Уорклиффа. На лице этого видного полководца и государственного деятеля всегда лежал отблеск искренней доброты. Можно только вообразить, в какой ужас повергло его известие о случившемся. Если бы что-то подобное случилось с Питером Джоном, я был бы вне себя от горя. Молодая женщина-путешественница и студент, наверняка неплохой спортсмен, вполне могли постоять за себя. Но десятилетний мальчишка! И, тем не менее, все три события выглядели слишком разрозненными и отдаленными во времени, чтобы оказаться связанными между собой.

Именно об этом я и спросил Магиллври.

– Но что, черт побери, заставило тебя связать эти исчезновения? Три человека пропали с разницей в несколько месяцев в отдаленных одна от другой частях Англии. Мисс Виктор могли похитить ради выкупа, лорд Меркот мог по той или иной причине утратить память и заблудиться, а Дэвида Уорклиффа могли украсть какие-нибудь местные бродяги. Почему ты считаешь все это частями единого плана? Да и вообще, с чего ты взял, что хотя бы один из этих случаев – дело рук преступного синдиката? У тебя есть хоть одно доказательство, что они захвачены в качестве заложников?

Магиллври на секунду задумался.

– Да, – наконец произнес он. – Во-первых, общие соображения. Если б банда мерзавцев задумала похитить троицу заложников, они не смогли бы выбрать лучших кандидатур: дочь самого богатого в мире финансиста, наследник древнего и прославленного герцогского дома, единственный сын национального героя. Но есть и прямая улика…

Он снова умолк, колеблясь в нерешительности.

– Ты хочешь сказать, что у Скотланд-Ярда нет ни единой зацепки по этому делу?

– Мы проанализировали минимум сотню, но все они вели в глухой тупик. Будь уверен, мы учли каждую мелочь, просеяли каждую частность через мелкое сито. Нет, Дик, беда не в том, что мы оказались недалекими и туповатыми, а в том, что нам противостоит дьявольски изощренная хитрость. Вот почему без тебя и твоей уникальной способности обнаруживать истину там, где бессильна обычная следственная логика, нам не обойтись. Полсотни моих коллег работают днем и ночью, и единственное, чего нам, к счастью, удалось не допустить – это утечек в газеты. Поэтому у нас не путаются под ногами всевозможные доморощенные детективы. Но результата пока нет. Ты готов помочь?

– Нет. Но даже если б и согласился, все равно не вижу ни единой возможности доказать, что эти три похищения связаны между собой, или что хоть одно из них совершено преступным синдикатом, который, как ты утверждаешь, у вас «под колпаком». Пока я услышал лишь версии, причем весьма зыбкие. И где же твоя прямая улика?

Магиллври слегка смутился.

– Кажется, я начал не с того конца… – пробормотал он. – Сначала следовало бы показать, насколько опасен наш противник, тогда тебе было бы легче оценить остальное. Я сказал, что у меня есть доказательство, и оно действительно существует. Мне, по крайней мере, оно кажется весомым.

– Выкладывай!

– Это, как ни странно, всего лишь стихотворение. В прошлую среду, через два дня после исчезновения Дэвида Уорклиффа, мистер Джулиус Виктор, герцог Элстер и сэр Артур Уорклифф с утренней почтой получили письма одного и того же содержания. В них находилось стихотворение, отпечатанное на пишущей машинке на тонкой рисовой бумаге. Адреса на конвертах также были напечатаны, а не написаны от руки. Судя по почтовым штемпелям, все три письма были отправлены накануне из западной части центрального района Лондона.

Он протянул мне листок, и вот что я прочитал:

 
Ищи там, где под полуденным солнцем
С трудом собирают скудный урожай злаков;
Где сеятель разбрасывает зерна
В борозды полей Эдема;
Где под священным древом
Прядет незрячая провидица.
 

Я не смог удержаться от смеха – до того нелепым все это мне показалось. Шесть строк какого-то дилетантского стишка! Великолепное доказательство – но не того, что имел в виду Магиллври, а полной абсурдности дела, которым мне предлагали заняться.

Однако, взглянув на его лицо, я спохватился. Слабый румянец на щеках моего приятеля свидетельствовал о некотором раздражении, но в остальном он выглядел собранным и убийственно серьезным. Магиллври не был ни беспочвенным фантазером, ни простаком, и с этим приходилось считаться.

– Это, возможно, доказывает, что все три похищения связаны, тут я с тобой согласен, – кивнул я. – Но где доказательства того, что их совершил тот самый преступный синдикат, о котором ты уже битый час толкуешь?

Магиллври встал и нервно прошелся по комнате.

– В сущности, это не доказательство, а более или менее обоснованное предположение. Тебе, Дик, не хуже меня известно, что вывод может быть получен даже тогда, когда его невозможно подтвердить строгой цепочкой фактов и причинно-следственных связей. Я основываюсь на множестве мелких зацепок, намеков и ассоциаций, но готов держать пари, что ты полностью со мной согласишься, если во всем разберешься непредвзято. Главное вот в чем: в ходе охоты на крупную дичь мы тоже получили несколько невразумительных посланий, подобных этому дурацкому стишку. Раньше ни с чем подобным я не сталкивался. Один из главарей развлекается тем, что рассылает бессмысленные «подсказки» своим противникам. И в первую очередь, это говорит о том, насколько синдикат уверен в собственной безопасности.

– Но ведь ты сказал, что они так или иначе у вас в руках! Почему тогда тебя волнуют заложники? Возьмете главарей – и получите всех троих в целости и сохранности.

– Если бы! Не забывай, с кем мы имеем дело. Сначала они используют их в качестве щита, а когда мы откажемся пойти на сделку, попросту уничтожат.

Должно быть, на моем лице снова отразилось недоверие, потому что Магиллври с нажимом добавил:

– Да-да, они прикончат их – троих ни в чем не повинных людей, а затем и сами без колебаний пожертвуют собой. Я неплохо знаю эту породу. Разве они не поступали примерно так же и раньше?

Он упомянул пару недавних происшествий.

– Проклятье! – воскликнул я. – Просто чудовищно! Единственное, что остается в такой ситуации – вести себя предельно осторожно и наносить удар по главарям только после того, как жертвы окажутся в безопасности.

– В том-то и дело, – мрачно буркнул Магиллври. – Представь наше положение. Операция намечена на начало июня. Не стану вдаваться в детали, почему выбрана именно эта дата, но, поверь, на то есть веские основания. Существует надежда, что благодаря нашим действиям в Ирландии наступит мир, а Италию и Северную Америку ожидают события первостепенной важности, но все это зависит от того, удастся ли расправиться с синдикатом до середины лета. Понимаешь? К середине лета мы должны все закончить, и если заложники не будут освобождены до этого времени – они обречены. Жестокий выбор, но никакой иной альтернативы нет. Скажу только, что Джулиус Виктор, его светлость и сэр Уорклифф знают об этом. Но они – выдающиеся люди, и исполнят свой долг, пусть даже ценой разбитого сердца.

Пауза затянулась на пару минут: я просто не знал, что сказать.

Вся история по-прежнему казалась мне невероятной, и все же, глядя в открытое лицо Магиллври, я не сомневался ни в одном слове. Я испытывал ужас – и прежде всего потому, что описанные моим другом события напоминали мучительный сон. Я остро ощущал собственное бессилие, и это меня мучило. Наконец я решил, что помочь ничем не смогу. А затем испытал внезапное облегчение: теперь я мог честно мотивировать свой отказ не просто нежеланием расстаться с душевным покоем, а тем, что не гожусь для такой работы. У меня словно камень с души свалился.

– Итак, – наконец подал голос Магиллври, – ты поможешь нам?

– Эта шарада из воскресного развлекательного приложения к «Таймс», которую ты мне показал, не имеет ни малейшего значения. Эта загадка из тех, которые не подразумевают разгадки. Думаю, ты собираешься искать заложников, используя собранные вами сведения о синдикате и личные данные его главарей.

Магиллври кивнул.

– Но послушай, – продолжал я. – У тебя над этим делом работают полсотни самых светлых умов Британии. И они выяснили достаточно, чтобы накинуть петлю на шею противника и затянуть ее в ту минуту, когда ты этого пожелаешь. Они обучены такой работе, я – нет. Какой, черт побери, смысл впутывать сюда дилетанта вроде меня? Что это тебе даст? Да любой из этих пятидесяти детективов даст мне фору в половину дистанции. Я не эксперт, не светило в какой-то области – я нудный, медлительный и терпеливый парень. А эта работа, как ты сам признаешь, должна быть выполнена как можно быстрее. Если ты немного поразмыслишь, то убедишься, что мое участие в этом деле совершенно излишне.

– Раньше ты добивался успеха в гораздо худших условиях.

– Мне чудовищно везло. И напомню еще раз: тогда шла война, мой мозг был напряжен и работал на всю катушку. К тому же, в ту пору я непосредственно занимался делом, а сейчас ты предлагаешь мне роль кабинетного аналитика. Ты же знаешь, что такая работа не по мне. И дело не в том, что я не хочу помочь, а в том, что от меня не будет никакой пользы.

– Я смотрю на это иначе. Дело настолько серьезное, что я просто обязан использовать все, что только возможно. По крайней мере, попробовать использовать. Так ты в деле?

– Нет. Боюсь, ничем не смогу помочь.

– Потому что не хочешь.

– Потому что у меня другой склад ума.

Он хмуро покосился на часы и поднялся.

– Что ж, теперь ты знаешь, что мне требуется. Я отказываюсь принять твой ответ в качестве окончательного. Подумай обо всем, что я тебе сообщил, и через день-другой дай знать о своем решении.

Но я и секунды не колебался, поскольку знал, что поступаю абсолютно правильно.

– Только не надейся, что я передумаю, – сказал я, провожая его к машине. – В самом деле, старина, если б я хоть чем-то мог помочь, я бы присоединился к вам немедленно. Но для дела наверняка будет лучше, если на этот раз ты обойдешься без меня.

Расставшись с Магиллври, я в приподнятом настроении отправился прогуляться. Уладив вопрос с фазаньими яйцами, я двинулся к реке, чтобы проверить донные удочки. Погожий день незаметно перешел в тихий вечер, высыпали звезды, и я вполголоса поблагодарил их за то, что избежал неприятной работы, и теперь с чистой совестью снова могу наслаждаться мирной жизнью. Я настаиваю – с чистой совестью: где-то на самом дне моей души все еще теплились какие-то искорки беспокойства, но стоило еще раз трезво взглянуть на факты, чтобы убедиться в правильности моего решения.

Выбросив все сомнения из головы вместе с подробностями этого мрачного дела, я вернулся к чаю, нагуляв отменный аппетит.

В гостиной, помимо Мэри, я обнаружил постороннего. Это был сухопарый джентльмен весьма преклонных лет, прямой, как ружейный ствол, с лицом, на котором жизнь написала столько, что смотреть на него было все равно, что читать объемистый роман. Когда он встал, чтобы приветствовать меня, я не узнал его, но вскоре улыбка, морщинки в углах глаз и неторопливый низкий голос воскресили в моей памяти два случая из прошлого, когда мне довелось встретиться с сэром Артуром Уорклиффом.

Мы обменялись рукопожатиями, и у меня сжалось сердце, а потом сжалось еще раз, уже сильнее, когда я взглянул на жену. Мэри услышала то, чего не должна была слышать.

Я решил, что лучше ничего не скрывать.

– Я догадываюсь, с чем вы пожаловали, сэр Артур, – начал я, – и мне бесконечно жаль, что вам пришлось проделать столь утомительный путь напрасно…

Затем я рассказал ему о встречах с Джулиусом Виктором и Магиллври, о том, что они мне сообщили, и о том, что я им ответил. Мне казалось, что ситуация предельно ясна, и, похоже, сэр Артур готов был со мной согласиться. Мэри слушала, так ни разу и не оторвав глаз от скатерти.

Пока я говорил, гость тоже избегал встречаться со мной взглядом, но потом повернул ко мне свое лицо, и я увидел, какая мука на нем написана. Ему было чуть больше шестидесяти, но выглядел он столетним старцем.

– Я не оспариваю ваше решение, сэр Ричард, – неторопливо проговорил он. – И знаю, что вы бы не отказались помочь, если б существовала хоть малейшая возможность. Но признаюсь – я бесконечно разочарован, потому что именно вы были моей последней надеждой. Видите ли… у меня ничего не осталось в этом мире, кроме Дэви. Если б он умер, наверно, я бы это смог перенести. Но не знать ничего о его судьбе, и постоянно представлять себе худшее из возможного – это уж слишком.

Никогда еще мне не доводилось испытывать такой горечи. Представьте, каково это: слышать дрожь в голосе, который привык властно отдавать команды, видеть слезы в этих ясных глазах, которые прежде непреклонно и горделиво взирали на этот мир. От этого просто хотелось завыть, как пес. Я бы без колебаний отдал тысячу фунтов за возможность удрать в библиотеку и захлопнуть за собой дверь.

Но Мэри повела себя странно. Словно задавшись целью окончательно привести в смятение все мои чувства, она попросила сэра Артура рассказать о его мальчике. Тот показал нам миниатюру, которую держал при себе. Дэвид оказался необыкновенно красивым ребенком с огромными серыми глазами и аристократической посадкой головы. Взгляд его был серьезен и доверчив – такой бывает только у детей, к которым ни разу в жизни не отнеслись несправедливо. Мэри отметила благородное выражение лица малыша.

– Да, Дэви благороден, – согласился его отец. – Пожалуй, самый благородный юный человек из всех, кого мне доводилось знать. Этот мальчик от природы деликатен и в то же время силен духом. Когда его что-то расстраивает, он только крепко сжимает губы, но никогда не уронит ни слезинки. Рядом с ним я сам порой чувствовал себя недостаточно сильным.

Затем он поведал нам о жизни Дэвида в закрытой школе, где тот ничем не выделялся, разве что проявил некоторые способности к крикету.

– Я опасался, что он слишком быстро взрослеет, – с бледной тенью улыбки заметил сэр Артур. – Но он всегда двигался в правильном направлении, учился наблюдать, оценивать и размышлять.

По его словам, мальчик был увлеченным натуралистом, и заниматься изучением дикой природы мог в любое время дня и ночи. К тому же, он был умелым рыболовом и в свои десять лет добыл немало форелей в горных ручьях Галлоуэя[10]10
  Галлоуэй – область в Юго-Западной Шотландии.


[Закрыть]
.

Слушая рассказы отца, я вдруг словно воочию увидел этого парнишку и подумал, что, если бы Питер Джон стал таким же, как он, я был бы счастлив. Мне пришлись по душе его любовь к природе и форелевым ручьям. В голове у меня, словно вспышка молнии, снова пронеслась мысль: на месте его отца я бы наверняка спятил, и поразился мужеству старого воина.

– В нем живет какое-то таинственное сродство с животным миром, – продолжал сэр Артур. – Он будто с самого рождения знает повадки птиц, и порой говорит с ними, как мы с вами беседуем с друзьями. Мы с ним всегда были очень близки, и он часто рассказывал длинные истории о своих встречах с птицами и мелкими зверьками во время прогулок. Он даже имена им давал…

Слушать это было выше моих сил. Мне стало казаться, что я знал этого ребенка с пеленок. Я отчетливо представлял, как он играет, слышал его высокий мальчишеский голос. А Мэри просто плакала навзрыд, не пряча лица.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3