Джоанна Шуп.

Барон. В плену твоих чар



скачать книгу бесплатно

– Вы берете у зрителей деньги и делаете вид, будто с вами разговаривают их умершие родственники.

Слоан говорил с ней резким тоном, как с преступницей. От возмущения в ушах у Эйвы громко запульсировала кровь.

– Во-первых, почему вы так уверены, что мои таланты – это блеф?

Он уже открыл было рот, чтобы ответить, но она остановилась на тротуаре и направила палец ему в лицо.

– Вы ничего не понимаете в этом, мистер Слоан, так что оставьте ваше мнение при себе. Во-вторых, я не думаю, что вы ведете свой бизнес, не снимая белых перчаток. – Глаза ее собеседника погасли, и Эйва поняла, что попала в точку. – Не уверена, что, управляя большой железнодорожной компанией, вы никогда не преступали закон и не покупали себе политического покровительства. Так что избавьте меня от своих ханжеских суждений.

– Ну хорошо, – раздраженно проворчал Слоан, наклоняясь к ней. – Занимайтесь и дальше надувательством, дорогуша, но оставьте в покое Джона Беннетта.

Уилл Слоан был гораздо крупнее ее, но Эйва не отступила ни на шаг. Однажды она уже позволила исковеркать ей жизнь одному привилегированному красавцу. И больше никогда не повторит этой ошибки.

Эйва бросила на Слоана испепеляющий взгляд.

– Даже в самых смелых мечтах не воображайте, что сможете мной командовать. Запугивайте кого-нибудь другого!


Чертовка, а не женщина!

Уилл просто не мог в это поверить. Он предлагал ей деньги, чтобы она отступила, но эта женщина лишь рассмеялась ему в лицо. Ему, Уильяму Слоану! Неслыханная наглость!

А теперь она уходила от него, и он, делая широкие шаги, поспешил догнать ее на узком тротуаре. Тендерлойн был неблагополучным районом и далеко не самым подходящим местом для молодой леди после наступления темноты. Но она шла с высоко поднятой головой и, казалось, не слишком беспокоилась о собственной безопасности.

Выбрав момент, он рассмотрел ее получше: теперь это была Эйва, а не мадам Золикофф. Под скромным пальто угадывались соблазнительные изгибы ее некрупной фигуры. Темно-каштановые волосы, похожие на соболиный мех, венчала небольшая соломенная шляпка, украшенная искусственными цветами. Никаких драгоценностей. Уилл не заметил на ее пальце обручального кольца, зато обратил внимание на пышную грудь под английской блузкой.

У двери углового дома праздно топтались несколько мужчин подозрительного вида; они проводили взглядами проходившую мимо Эйву. Один из них сошел с крыльца, чтобы последовать за ней, но Уилл молча ткнул в его сторону пальцем и одними губами произнес: «Не надо». Незнакомец тут же остановился как вкопанный и поднял руки, словно сдаваясь.

В два шага Уилл догнал Эйву.

– Вам следовало бы обзавестись провожатым. Одинокой женщине небезопасно ходить в этом районе.

Эйва фыркнула.

– В этом городе одинокой женщине везде небезопасно. Даже в вашем шикарном районе. – Она сунула руки в карманы. – Вам нет необходимости меня защищать. Я сама могу за себя постоять.

В этом Уилл не сомневался.

Он невольно сравнил эту женщину с львицей.

– Вы всегда такая суровая?

Она вдруг откинула голову и рассмеялась так искренне, что Уилл растерялся. Он тут же справился со своей реакцией, сказав себе, что смех этой женщины – еще одна ее особенность, на которую ему не стоит обращать внимания.

– Только с мужчинами, которые пытаются мной командовать.

– И много их в вашей жизни?

– Собственно говоря, только один. Не подскажете, как от него избавиться?

Уилл сжал губы, сдерживая улыбку.

– Нет. Разве что вы согласитесь ему уступить. Я от вас не отстану, пока вы не оставите Джона Беннетта в покое.

Эйва резко остановилась и уперлась руками в бока. Взгляд ее карих глаз пылал огнем, пышная грудь соблазнительно вздымалась, постоянно отвлекая внимание Уилла.

– А вы-то чего так переживаете? У вас столько денег, что вы можете оплатить выборы и в зародыше погасить любой скандал. Следовательно, вам нет дела до нашего с Джоном сотрудничества. Тогда скажите, почему вы за мной идете? Только должна сразу вас предупредить: я на это не куплюсь.

Что она о себе вообразила, черт побери? Что он здесь из-за нее? Уилл напрягся и подошел ближе, надеясь подавить и испугать ее благодаря преимуществу в росте. Однако, к его удивлению, Эйва не отступила, а лишь подняла бровь, словно говоря ему: «Ну же, что скажете?» Уилл постарался не показать, что это его впечатлило.

– Во-первых, я никогда бы не стал подкупать избирателей. Я действительно хочу победить и собираюсь сделать это честно. Во-вторых, я на самом деле могу замять практически любой скандал, но достаточно даже слабого душка, намека на непристойность, и моя политическая карьера завершится, так и не начавшись. Меня сделают объектом насмешек, а я не могу этого допустить.

– Нет, это над Джоном будут смеяться. Потерпит крах его политическая карьера. А вы, – Эйва недоверчиво хмыкнула, – ведете себя так, будто все политики Нью-Йорка чистенькие и справедливые. Но мы-то с вами знаем, что они чернее трубочистов.

– На вашем месте я не стал бы бросать камни в чужие огороды.

– Ах вот как! – Она взмахнула руками и решительно зашагала прочь. – Оставьте меня в покое, Уильям Слоан.

Но он продолжал идти следом за ней.

– Вы ошибаетесь. В моем мире о человеке судят не только по его поступкам, но и по поступкам людей из его окружения. По его компании. И если Джон пойдет на дно, я отправлюсь за ним.

– Могу себе представить, что же подумают в вашем мире, увидев вас здесь, в Тендерлойне, в моей компании.

– Они подумают, что я окончательно сошел с ума, – пробормотал Уилл.

– Тогда поторопитесь к себе, на Пятую авеню. Уверена, что дворецкий ждет не дождется вас, приготовив сигары и бренди. Никто вас тут не держит.

– Вашингтон-сквер.

Эйва резко повернулась в его сторону.

– Что вы сказали?

– Я живу на Вашингтон-сквер.

Уилл уже не помнил, когда в последний раз говорил кому-нибудь об этом. Слоаны жили там еще с тех пор, как город сровнял могилы на кладбище и превратил его в общественный парк.

– Ах, простите, – с насмешливой поспешностью проговорила Эйва. – Поторопитесь к себе, на Вашингтон-сквер.

– Только после того, как вы пообещаете мне, что больше не станете водить Джона за нос.

– Слоан! – услышал Уилл и резко обернулся, желая знать, кто его окликнул.

На улице было несколько человек, но все они находились довольно далеко. Причем никто из них не шел в сторону Уилла и даже не смотрел на него. Кто же тогда его позвал?

Странно.

Вновь повернувшись, он заметил еще кое-что. Теперь он стоял на тротуаре совершенно один.

– Эйва? – Ноги Уилла приросли к земле, глаза лихорадочно обыскивали тротуар.

Мужчина огляделся по сторонам, предположив, что она перешла на другую сторону улицы.

Однако Эйвы нигде не было. Она словно растаяла в вечернем воздухе.

Глава 2

Эйва с трудом поднялась по ступеням крыльца. Всю дорогу от театра она прошла пешком. Свежий вечерний воздух и физическая нагрузка помогали ей развеяться. Не говоря уже о том, что таким образом она экономила на проезде.

Интересно, существуют ли мужчины более неприятные, чем Уилл Слоан?

В моем миреЯ не отстану, пока вы не оставите Джона Беннетта в покоеЯ живу на Вашингтон-сквер… Эйва вставила ключ в замок и со злостью повернула его. Господи, этот Слоан именно такой, каким она его себе и представляла – напыщенный, властолюбивый, уверенный в своей избранности.

Но ведь это не все, что ты о нем думаешь.

Ну ладно, это правда. Мужчина с его положением не имеет права быть таким красивым, а Слоан был чертовски красив. Однако подобные мысли не могли принести ничего, кроме неприятностей.

Войдя в подъезд, Эйва стала подниматься на третий этаж. Ступеньки противно скрипели под ее усталыми ногами. Денег, которые она заплатила за квартиру, хватит меньше чем на неделю. Нужно будет прикинуть, сколько ее братья и сестра смогут внести в этом месяце. Их вклад всегда менялся и зависел от того, сколько было работы на фабрике, не заболел ли кто-нибудь из них, не было ли праздников и так далее. Эйва почти всегда платила за квартиру сама. Она могла бы взять недостающую сумму из своих сбережений, но предпочитала этого не делать. Если понадобится, следующие несколько дней она обойдется без обеда. Чтобы сберечь деньги, нужно перестать их тратить.

Благодаря мадам Золикофф их семья могла позволить себе вполне пристойную жизнь. Тут определенно было лучше, чем в южной части Манхэттена, где они росли. Эйва могла покупать братьям и сестре одежду, обувь, еду. Они все ходили в чистом и имели крышу над головой. Четырнадцать месяцев тому назад ей удалось перевезти их сюда из ветхого многоквартирного дома в нижнем Ист-Сайде – подвиг, который не смогли совершить их покойные родители.

Более того – Эйва еще и откладывала деньги на будущее. Уже очень скоро она выдернет семью из этой забытой Богом дыры и увезет в прекрасное место – на природу, на простор. Ее братья и сестра смогут расти там… как дети, а не как рабы, которых перегружают, которым недоплачивают и с которыми обращаются не лучше, чем с бродячими собаками. Они смогут избежать ошибок, которые в свое время допустила она.

И поэтому нет, мистер Слоан, я не сдамся. Только не теперь, когда цель уже так близка.

Эйва открыла дверь, вошла в квартиру и поставила саквояж на пол. В нос ей ударил насыщенный запах картофельного супа, и женщина увидела Тома и Мэри: они сидели за столом и ели.

– Добрый вечер. – Эйва закрыла дверь на засов и расстегнула пальто. – Вы ужинаете супом, который я приготовила?

Ее тринадцатилетняя сестра кивнула; плечи девочки были устало опущены.

– Он очень вкусный. Спасибо, Эйва.

Мэри работала отделочницей на швейной фабрике в Ладлоу. Ее задачей было вручную подправлять готовую продукцию, нанося последние штрихи. Хотя эта работа была монотонной и изматывающей, она, слава богу, не была опасной.

Пятнадцатилетний Том ничего не сказал – он продолжал сосредоточенно уплетать суп. Эйва понимала, что, скорее всего, он не обедал. Том работал на табачной фабрике в Ривингтоне, неподалеку от того места, где трудилась Мэри.

– А Сэм где?

– Он лежит, – ответила Мэри. – Говорит, что ему нездоровится.

Грудь Эйвы сдавило знакомым узлом дурного предчувствия. Сэм был болезненным ребенком. «Слабая кровь», – часто говорила о нем мать. Эйва понимала, что все это полный вздор, но, как бы там ни было, двенадцатилетний Сэм болел чаще остальных членов их семьи. Она была уверена, что его самочувствие улучшится, когда они уедут из Нью-Йорка и Сэм сможет как следует отдохнуть на свежем воздухе.

Она прошла к спальне мальчиков и постучала в дверь.

– Сэм, дорогой, это Эйва. Можно мне войти?

Послышался приглушенный кашель, и Сэм сказал:

– Да.

Комната была окутана темными тенями. Оставив дверь открытой, Эйва зажгла газовую лампу у постели брата. На кровати под одеялами лежала худенькая фигурка, дрожавшая, несмотря на то что в комнате было тепло.

– Что случилось, Сэм?

– Пришлось уйти с угла. Мне показалось, что я вот-вот потеряю сознание.

Эйва пощупала его лоб, убрав непослушные каштановые волосы.

– У тебя жар, ты весь горишь! Давно это с тобой?

– Со вчерашнего дня, – признался мальчик. – Прости меня, Эйва. Я вынужден был уйти, так и не распродав газеты…

Его голос дрогнул. Стоимость непроданных экземпляров вычиталась из жалованья. Издательства не принимали свой товар назад.

– О, об этом не беспокойся. Главное, чтобы ты выздоровел.

– Завтра я поправлюсь. Должен поправиться. Если я не выйду на угол, его займет кто-то другой.

Этот угол имел для Сэма очень большое значение, поскольку на оживленном перекрестке можно было продать сотню газет вместо десяти. И мальчик изо всех сил старался сохранить за собой это место недалеко от Бродвея и Визи-стрит.

– Ну хорошо, но только если тебе станет лучше. Нельзя рисковать твоим здоровьем. Ты ужинал?

– Нет, я не голоден. Мне хочется спать.

– Я сделаю тебе охлаждающий компресс, и ты должен будешь поесть. А потом можешь поспать.

– Эйва…

– Все, не скулить. – Она подошла к комоду и отыскала там кусок чистой ткани.

Туалет в коридоре они делили с семьей, жившей с ними на одном этаже. Эйва поторопилась туда, намочила ткань в холодной воде, а потом вернулась и сделала Сэму компресс. Наконец женщина тяжело опустилась на стул у кухонного стола.

– Трудный был денек? – Том уже доел суп и теперь потягивал пиво из стакана.

Появилась Мэри. В руках у нее была тарелка горячего супа, которую она поставила перед Эйвой.

– Спасибо. Садись, Мэри. Ты выглядишь усталой.

– Со мной все в порядке. Сидеть и шить не так уж тяжело. Не сравнить с тем, что делаешь ты.

С этим утверждением Эйва, конечно, была не согласна. Она знала, что пальцы у Мэри постоянно исколоты, что у нее все время болит спина из-за того, что приходится сидеть согнувшись.

– Сегодняшнее шоу прошло хорошо. Людей было даже больше, чем на прошлой неделе.

– Мэри, я должен поговорить с Эйвой, – сказал Том. – Один на один.

Сестра недовольно нахмурила брови, и Эйве захотелось утешить ее, несмотря на то, что у нее самой внутри все сжалось. За последние несколько месяцев Том стал злым и раздражительным. Казалось, чем больше он взрослел, тем чаще не соглашался с Эйвой.

– Все в порядке, Мэри. Ложись спать.

Девочка оглядела их обоих и остановила взгляд на Томе.

– Хорошо. Но надеюсь, речь пойдет не о тех мальчиках, с которыми я видела тебя после работы.

– Я уже сказал: это не твое дело, – резко бросил брат.

– Эйва, Том хочет присоединиться к уличной банде. – Мэри вызывающе скрестила на груди тонкие руки. – Эти ребята воруют вещи у людей, я сама видела.

– Заткнись, Мэри! – рявкнул Том. В этот момент он был так похож на отца, что у Эйвы кольнуло в сердце.

– Мэри, прошу тебя! Дай мне поговорить с Томом.

Закусив губу, девочка кивнула и оставила их наедине.

Наступила долгая пауза. Наконец Эйва отодвинула от себя миску с нетронутым супом.

– Так это правда? Ты намерен примкнуть к уличной банде?

– Это не банда. – Том допил остатки пива и откинулся на спинку стула. – Просто компания друзей.

– Которые воруют. Компания друзей, которые воруют у людей вещи, а потом перепродают их.

– Ты говоришь об этом, как о чем-то ужасном, хотя сама, по сути, делаешь то же самое: встречаешься с богачами и убеждаешь их в том, что слышишь голоса их умерших родителей. Брось, Эйва.

Эти слова причинили женщине боль, главным образом потому, что не прошло еще и двух часов с тех пор, как Уилл Слоан бросил ей такое же обвинение.

– Но то, что делаю я, никому не причиняет зла. Люди добровольно платят мне за развлечение. Это нельзя назвать воровством.

Тени в глазах Тома сгустились.

– Я ненавижу эту проклятую фабрику! Ты просила меня продержаться там еще год, но я больше не могу. Я выбился из сил. Эта работа либо убьет меня, либо сведет с ума. Там невыносимо.

– Я понимаю, Том. Но нам осталось потерпеть всего четыре месяца. Всего четыре месяца, и мы все сможем покинуть этот Богом забытый…

– А может быть, я не хочу никуда уезжать? Может быть, Мэри и Сэм тоже не хотят покидать Нью-Йорк? Об этом ты подумала?

Мысли Эйвы натолкнулись на эту неожиданную информацию. По какой причине они захотят остаться здесь, когда у них появится собственный дом и участок земли?

– Уехав из этого города, мы сможем жить лучше.

– И работать на ферме от восхода до заката? Черт возьми, и чем такая жизнь отличается от той, которую мы ведем сейчас? Я устал все время работать, Эйва. Есть люди, у которых имеются деньги, – настоящие деньги. И эти люди не вкалывают по четырнадцать часов в сутки шесть дней в неделю.

– Потому что они воруют – ты это имеешь в виду?

Том пожал плечами.

– Просить, брать взаймы, воровать… какая разница?

– Большая, Том. Огромная. Я не хочу, чтобы ты стал воришкой. Ты достоин большего.

– Ничего подобного. И чем раньше мы осознаем это, тем будет лучше. – Том встал. – Ты очень много сделала для нас. Не думай, что я не благодарен тебе за это. Но мне уже почти шестнадцать, пора вносить вклад в семейный бюджет.

– Прошу тебя, потерпи еще четыре месяца! Это все, что нам нужно.

Том скрестил руки на груди и повернулся к окну; его губы скривились.

– Попробую. Это все, что я могу тебе обещать.


У Нью-Йорка было множество лиц, и Уилл любил каждое из них. Переполненные грязные ночлежки нижнего Ист-Сайда, квартал богемы и иммигрантов к северу от его любимой Вашингтон-сквер, Юнион-сквер с ее огромными магазинами, Лонгэйкр-сквер, окруженная всевозможными увеселительными заведениями, – он обожал все это. Каждый перекресток, каждое здание, каждый дом в этом городе глубоко пустили корни в его душе.

Это был его город. Слоаны помогали Манхэттену расти и развиваться, инвестировали деньги в местную инфраструктуру, закладывая необходимый фундамент. Прадедушка Уилла прокладывал городской водопровод, а он сам вложил деньги в одиннадцать поездов надземной железной дороги, а также в телефонные и телеграфные линии, которые теперь накрывали небо, словно рыболовная сеть.

Северо-восточной железной дорогой Уилл начал управлять в шестнадцать лет и без перерыва проработал там до девятнадцати. Это были годы тяжелого труда, недосыпания, беспокойства и вынашивания дерзких планов, ведь в его руках была судьба огромного наследия семьи. Уиллу необходимо было очень многому научиться за короткий промежуток времени.

Многие годы его подпитывала ненависть. На пути к успеху его подталкивало отвращение к жестокому, бессердечному человеку. Ты слабый – совсем как твоя мать! Сколько раз Уилла называли разочарованием семьи, человеком, позорящим имя Слоанов! И все из-за того, что, как ему объяснили позже, в детстве он переболел скарлатиной и после этого, даже выздоровев, не мог надолго разлучаться с матерью. Откуда Уиллу было знать, что его родители ненавидят друг друга и что отец сочтет любовь к матери предательством?

Шли годы, однако отец продолжал игнорировать единственного сына. А когда старый мерзавец умер, Уилл поклялся завершить начатое Арчибальдом Слоаном и превзойти его.

Однако планы Уилла едва не рухнули, когда деньги его инвестиционной фирмы были растрачены – очень большие деньги. Он лишился почти всего, что было заработано п?том и кровью. Терзания из-за этой неудачи привели к тому, что у Уилла начались боли в желудке. В его ушах постоянно звучал голос отца: «Ты пустишь все прахом!»

Уиллу удалось исправить ситуацию, и его компания вновь процветала. Но даже теперь, входя в офис, он испытывал острую боль за грудиной: чувство вины отзывалось в нем физическими страданиями.

– Нельзя так много работать, Уильям, – как-то сказал ему их семейный врач, Ван Киркланд. – Вам следовало бы съездить в санаторий, немного отдохнуть. В противном случае ваше здоровье никогда не восстановится.

– Конечно, – бросил в ответ Уилл. – Но наши акции на бирже рухнут, если станет известно, что президент Северо-восточной железной дороги болен.

Ради собственного выздоровления он не мог отступить, не мог предать все то, что построили его предки. Несмотря на то что ему была необходима передышка, он не поставит под угрозу созданную им империю – особенно в такой момент, когда так близка политическая карьера, о которой когда-то мечтал его отец. На самом деле обязанности вице-губернатора казались неторопливой прогулкой в парке по сравнению с тем, с чем Уиллу приходилось сталкиваться каждый день. Поэтому после избрания он будет выполнять обязанности на обоих постах. Черт возьми, он сам хотел заниматься и тем, и этим одновременно. Даже если для этого придется спать по четыре часа в сутки вместо пяти.

Эта мадам Золикофф оказалась неожиданным препятствием на его пути. Ее мошенничество угрожало планам Уилла. Он не позволит, чтобы его имя стало всеобщим посмешищем. Чтобы его обсуждали и высмеивали во всех кабаках и клубах от Бэттери-парка до Бронкса. Нет, пока жив, он этого не допустит. Он выиграет эти выборы честно и без скандалов.

Именно по этой причине в четверг после полудня Уилл стремительно несся по Пятой авеню вглубь кварталов, застроенных громадными и чрезвычайно вульгарными особняками. Высокомерие этих мини-дворцов просто поражало. Один больше другого, каждый последующий еще более вычурный, чем предыдущий, включая чудовищный дом, принадлежащий его зятю. Неужели у всей этой публики нет ни капли вкуса? Деньги нужны не для того, чтобы выставлять себя напоказ, а чтобы вкладывать их в единственное, что важно по-настоящему – во власть.

Нужный ему дом Уилл заметил еще за квартал и открыл дверцу экипажа до того, как тот успел остановиться. Оставалось надеяться, что не слишком поздно.

Дворецкий широко распахнул перед ним входную дверь:

– Мистер Слоан, добро пожаловать. Мистер Беннетт в данный момент занят в кабинете с гостьей, но вы можете подождать в голубой гостиной, пока он не…

Уилл решительно прошел мимо дворецкого. Он прекрасно знал, что это за гостья и чем они там занимаются. Не этой ли женщине он всего три дня назад посоветовал держаться подальше от Джона Беннетта?

Ворвавшись в кабинет, Уилл увидел Джона и его гостью. Они уютно устроились на длинной бархатной кушетке. Эйва вглядывалась в дно фарфоровой чашки, и ее голова была склонена рядом с головой Беннетта.

Они оба быстро взглянули в сторону двери. На лице Джона появилось удивление. Соблазнительные, полные губы Эйвы медленно изогнулись в недовольной гримасе, и Уилл почувствовал, как в ответ на это его собственные губы кривятся в презрительной усмешке. Эффектная шарлатанка!

– Слоан. – Беннетт встал и подошел к нему, чтобы пожать руку. – Разве мы договаривались о встрече?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7