Джо Наварро.

Три минуты до судного дня



скачать книгу бесплатно

– Вы Род Рамси? – Вопрос звучит глупо, но я лично знаком с агентами, которые через полчаса допроса выясняли, что говорят не с тем человеком.

Род кивнул.

– Вы не возражаете, если мы зайдем поговорить?

Тут я заметил в нем первый намек на волнение. Он поднял руку и коснулся шеи. Это наследие шестидесяти с лишним миллионов лет человеческой эволюции. В древности, когда главной угрозой для наших человекообразных предков были крупные кошачьи, они научились прикрывать горло при первых признаках опасности.

– В чем дело? – спросил Род и продемонстрировал еще один признак волнения: его кадык приподнялся.

– Не стоит переживать, – улыбнувшись, заверил его я, – мы пришли поговорить не о вас. Нам просто нужно расспросить вас о восьмой пехотной дивизии.

Я осторожно подбирал слова, потому что он вполне мог послать нас куда подальше, и мы остались бы ни с чем. Можно готовиться к беседе целыми днями, а затем запороть все за пару минут, если собеседник мгновенно занимает оборонительную позицию.

К счастью, Род заглотил наживку.

– Конечно, проходите, – с облегчением сказал он.

Когда мы вошли, мои глаза не сразу привыкли к темноте.

Чтобы удостовериться, что Род не считает меня одним из тех агентов, которые мелькают на телевидении, я улыбнулся ему, пока Эл раскладывал бумаги.

– Это вы ходили по комнате, когда мы приехали? – спросил я.

– Ага, – усмехнулся он. – Я только проснулся. Не успел одеться.

– Я просто хотел убедиться, что мне не почудилось и что в окне были именно вы, – объяснил я, пытаясь проверить, нет ли в доме еще кого-нибудь.

– Да, это был я. Простите, я забыл, что окна открыты.


Ребята из военной разведки учатся проводить допросы в одном месте и действуют по одной инструкции. Их техника разобрана по косточкам – они действуют как по учебнику, не отступая от него ни на шаг, – но это не мой стиль. Эти ребята – настоящие спецы, тут сомнений нет, но их допросы похожи на марш-броски от А до Я. Они редко отрываются от своих блокнотов и записных книжек, чтобы изучить невербальные реакции людей, которые с ними разговаривают – или просто молчат.

Эл ничем не отличался от остальных, но в тот момент я с радостью уступил ему инициативу, ведь это позволило мне изучить Рода Рамси. Не на предмет виновности или невиновности – насколько мне известно, преступлений он не совершал, – а в отношении того, как эффективнее иметь с ним дело наедине сегодня или при необходимости в будущем. Беседуя с людьми, я хочу знать, как они общаются, ведь все мы очень разные. Я должен понимать, как они обдумывают вопросы, как быстро дают ответы, в каком темпе говорят, какие слова используют, как скрывают свои грехи – и маленькие, и большие. В допросах главное – понимать людей. Чем больше я знаю об их особенностях, тем легче мне понимать, что они на самом деле говорят.

Пример: Эл задавал Рамси серию рутинных вопросов о его послужном списке: «Вас когда-нибудь держали на казарменном положении или понижали в звании?»… «Вам когда-нибудь предъявляли дисциплинарные взыскания?»… и все такое, – как вдруг Рамси холодно огрызнулся:

– Интересуетесь моими темными делишками, мистер Юэйс? Да? Решили покопаться в грязи?

– Вовсе нет, – вежливо ответил Эл, лишь на мгновение оторвавшись от своих заметок, чтобы улыбнуться и поднять руку в притворном извинении. – Я просто уточняю детали.

Вы ведь знаете, какие порядки в армии.

Но Род не собирался так просто сдаваться.

– С этим справится и шимпанзе. Возможно, даже крыса, если настроить ящик Скиннера[5]5
  Ящик Скиннера – лабораторный прибор, созданный бихевиористом Берресом Фредериком Скиннером для изучения поведения животных. (Прим. ред.)


[Закрыть]
, чтобы он давал ей награду за любую попытку. – Его голос теперь звучал резко, словно он намеренно наносил удары. – Эл, я предлагаю перейти к более сложным вопросам. Тогда беседа выйдет гораздо интереснее.

Рамси одарил нас обоих понимающей улыбкой и кивнул Элу, чтобы тот продолжил свой скучный опрос. Я тем временем задумался, почему парень, который живет в простеньком трейлере вместе с матерью, так стремится доминировать над солидным человеком вроде Эла Юэйса.

Может, Рамси – нарцисс? Вполне вероятно. Он явно был о себе более высокого мнения, чем предполагали условия его жизни. Может быть, он к тому же хищник. Эл почти загнал его в угол, но Рамси все равно нанес удар. И еще: несмотря на показную грубость, Рамси был чертовски умен. Мы знали, что он не пошел дальше школы, но недоучки не бросаются фразами о ящиках Скиннера. Может, Род любил читать или занимался самообразованием – но, даже отвечая на вопросы Эла Юэйса, он не стеснялся прибегать к манипуляциям.


Разговор шел уже почти тридцать минут, и кое-что оставалось неизменным: Род казался таким же дерганым, как и в момент нашего прихода. Может, это его естественное состояние? Может, он принимает спиды?[6]6
  Спиды (от англ. speed – скорость) – стимуляторы амфетаминового ряда.


[Закрыть]
Или же внезапное появление двух федеральных агентов вывело его из равновесия – но почему? Может, он просто был склонен к гиперкинетике? Такие люди встречаются.

Так или иначе, он продолжал дергаться, и я не мог не обращать на это внимания. Как и на курение. Он курил уже третью сигарету. Нервы? Никотиновая зависимость? В тот момент я не мог это выяснить, но запомнил на будущее.

Род привел нас на кухню, где нам пришлось стоять в клубах его сигаретного дыма – низкий потолок и отсутствие вентиляции лишь усугубляли ситуацию. Может, он не пригласил нас в гостиную, потому что ему недоставало социальных навыков, или выбрал кухню специально, чтобы не затягивать разговор.

Когда Эл сделал паузу, я воспользовался моментом.

– Вы слышали? – спросил я. – Кажется, здесь кто-то…

– Нет, нет, – ответил Род. – Я один. Хозяин вернется послезавтра.

Я все еще гадал, нет ли кого-то в доме. У нас не было правовых оснований на обыск, но меня удовлетворил ответ Рода – на этот раз он не коснулся ни шеи, ни губ. Еще пару минут я рассеянно слушал, как Эл с Родом обсуждают жизнь обычного солдата в Германии, а затем задал новый вопрос:

– В доме есть оружие?

Род (опустив голову и понизив голос):

– Да, в этой комнате лежит револьвер.

«Черт, Наварро, – сказал я себе, – вот так и получают дыру в груди». Теперь Эл смотрел на меня, рассчитывая, что я разберусь с ситуацией.

Я посмотрел на руки Рода. К счастью, одна из них была занята сигаретой, так что я сказал:

– Сделай одолжение, не сходя с места, скажи мне, чей это револьвер и где он лежит.

– Без проблем, – ответил он. – Револьвер принадлежит хозяину дома. Он держит его в шкафчике.

– В каком?

Род мотнул головой в сторону шкафчика над холодильником, до которого мог добраться за полсекунды. Теперь мне стало не по себе. У нас оставалось еще много вопросов. Кондиционера в доме не было, сквозь влажную рубашку я чувствовал собственный пистолет, а совсем рядом с нами лежал револьвер, возможно заряженный. Не слишком комфортная обстановка для разговора.

– Слушай, Род, – начал я, – я понимаю, ты здесь ни при чем, но мне не нравится соседство этого револьвера. К тому же здесь настоящее пекло – скоро все мои сперматозоиды передохнут. Может, мы втроем продолжим беседу на улице? Что скажешь?

– Без проблем, – снова сказал Род. – Почему бы и нет?

Когда мы вышли из дома, он почти сразу расслабился. Как знать, может, он подумал, что снаружи найдутся свидетели, если мы вдруг решим его поколотить.

Эл даже не сбился с ритма. Он пометил последний вопрос большим пальцем и продолжил разговор с того самого места, на котором остановился, как только мы устроились в тени запущенной пальмовой рощи у задней двери. Чтобы проверить слова Рода, я попросил у него разрешения сходить в туалет. Вернувшись в дом, я направился прямиком к тому шкафчику над холодильником. И правда – там лежал запылившийся револьвер 38-го калибра. Марка была мне незнакома, но ему все равно было под силу пробить в любом смертельную дырку.

Когда я вышел на улицу, Эл уже подобрался к сути дела. Я имел опыт криминальных расследований и работы в КР, но никогда не служил в армии. Ранги, аббревиатуры, армейский жаргон – все это я пропускал мимо ушей и решил вступать в беседу только по мере возможности.

– Где вы работали? – спросил Эл.

– В отделе планирования департамента операций [что бы это ни значило], – ответил Род.

– И демобилизовались в 1985-м?

– Да, провалил анализ мочи.

– Что еще за анализ мочи? – спросил я.

– Ну, иногда нам устраивали внеплановые проверки, и в моей моче, похоже, нашли каннабис, – улыбаясь, как Чеширский кот, объяснил Род.

– Боже, и как же он туда попал? – воскликнул я.

Род засмеялся.

Теперь я знал немного больше. Род не только принимал наркотики, но и был рисковым парнем, раз догадывался о внеплановых анализах мочи. Или же он просто не особо задумывался о последствиях своих действий. Ехидство, с которым он ввернул словечко «каннабис», кое-что сказало мне о его интеллекте, но по этому ответу я также понял, что он не хотел быть пойманным и не обрадовался, когда его выгнали из армии.

Пока я обдумывал это, Эл перешел к делу.

– Кажется, в то время в отделе планирования восьмой ПД работал еще и Клайд Конрад?

В этот момент в игру вступили все мои наблюдения, сделанные с начала встречи. До этого Род отвечал быстро, но тут замялся, словно пытаясь обратиться к глубинам своей памяти. В конце концов он сказал:

– Ах да, конечно, Клайд Конрад. Точно.

Меня заинтересовала его рука.

Сигарета задрожала – не прежней мелкой дрожью, которую я уже замечал, а сильно, как перо сейсмографа перед извержением вулкана Сент-Хеленс. До вопроса и через тридцать секунд после него дым поднимался плавно, ровной линией. Но между этим, ровно в тот момент, когда Эл Юэйс упомянул имя Клайда Конрада, прямая линия взломалась резкими зигзагами, которые Род не мог контролировать, как и собственное кровообращение.

Важно ли это? Еще как. Любое наше действие, таящее в себе потенциальную угрозу – скажем, когда мы обжигаем палец в духовке или совершаем преступление, – откладывается в глубине мозга, в гиппокампе. Все, что пробуждает эту угрозу – раскаленный обогреватель или упоминание имени сообщника, – мгновенно настораживает нас. Это случилось и с Родом: на миг он задрожал и замер, как любой из нас застыл бы, увидев за углом оскалившегося пса.

Почему же слова «Кайл Конрад» так испугали Рода Рамси?

– Род, – сказал я, когда Эл сделал паузу, – у тебя превосходная память. Я думал, разговор будет коротким, но теперь вижу, что ты можешь многое уточнить. У меня есть предложение: жара стоит адская, а нам не обойтись без твоей помощи. Может, продолжим беседу в соседнем отеле? Снимем номер, расположимся с комфортом, включим кондиционер. Если хочешь, даже закажем обед.

Род насторожился, и я это почувствовал. Я перенес свой вес назад и чуть подвинулся, чтобы оказаться на несколько ценнейших сантиметров дальше от него и встать под менее опасным углом. Эл строго посмотрел на меня, а я пожал плечами и улыбнулся, как бы говоря: «Что скажешь?» Род расслабился – дело было сделано. Если он и думал, что мы запихнем его в багажник моего седана и скормим аллигаторам, теперь эти страхи отступили.

– Кстати, – сказал я, – думаешь, твоя мама уже дома?

– Скорее всего, – ответил он.

– Так позвони ей. Скажи, что мы поехали в отель «Пикетт» на 60-й трассе, где сможем обсудить дела в спокойной обстановке. Спроси, не возражает ли она. Идет?

Отчасти мои действия были обусловлены прагматизмом. В этом густонаселенном трейлерном парке соседи вряд ли упустили случай сказать миссис Рамси, что ее сына искали федералы. Не хватало еще, чтобы мамаша в панике принялась звонить адвокату, когда мы только начали раскручивать простое дело. Но что-то подсказывало мне, что друзей у Рода немного. Возможно, из близких у него вообще была только мать.

– Идет, – ответил он с облегчением, и я подумал, что, скорее всего, прав.


Никогда не знаешь, что именно вызывает доверие. Порой это комбинация факторов: тон голоса, улыбка, легкий наклон назад, чтобы собеседнику не казалось, будто ты ему угрожаешь, или перспектива бесплатного обеда в прохладном гостиничном номере. Что бы здесь ни сыграло решающую роль, Род согласился поехать с нами, и мы получили больше времени на личный разговор. Через десять минут Эл уже снимал номер в отеле «Пикетт», выбрав люкс с просторной гостиной, где мы могли удобно рассесться на почтительном расстоянии друг от друга. Я не хотел, чтобы кто-то из нас находился слишком близко к Роду – это ведь не кино, здесь главное комфорт. К тому же так он мог спокойно курить. Пока Эл оформлялся, мы с Родом стояли в стороне.

– И как девчонки в Германии? – спросил я.

Род тотчас оживился.

Честно говоря, я применил дешевый прием, но допрос не получится, если стараешься в лоб добиться признания. Гораздо важнее разговор лицом к лицу. Чем больше разговариваешь, тем больше у тебя шансов выяснить все необходимое. Как я уже сказал, Род был немного неуклюж. Несмотря на молодость, он казался потрепанным: его лицо покрывали шрамы от акне и морщины от пристрастия к куреву. Вряд ли самые привлекательные женщины города по ночам представляли, как их касаются тонкие губы Рода Рамси. Но я готов был поспорить, что сам он считал себя дамским угодником. Если обращаться с ним соответствующе и подпитывать его нарциссизм, он захочет общаться со мной, чтобы я мог снова потешить его самолюбие. Улыбка Чеширского кота сказала мне, что я прав.

– Вы знали, что в Германии проституция легализована? – спросил он.

– Нет! Симпатичные девчата?

– О-о-о, – протянул он, – к одной я частенько заглядывал. Она была невероятно красива, сложена, как супермодель. Да я бы только ради нее записался добровольцем. Спустил на нее целое состояние.

– Сколько?

– Порой по паре сотен в неделю. Однажды я просадил за неделю аж тысячу двести долларов, но видит бог, она того стоила. Какое тело!

– А что там с марихуаной? – поинтересовался я, меняя тему. – Между нами, девочками, – почем тогда шел пакетик в Германии?

– Ну, – серьезно начал он, – трехграммовый пакетик продавали за двадцать два бакса. Мне такого на неделю хватало.

Когда Эл вернулся к нам с ключом от номера, я не только узнал, какую жизнь вел Род во время службы в Германии – травка и шлюхи, но и оценил его экономическое положение, которое меня озадачило. Может, я и не служил в вооруженных силах, но в Юме работал бок о бок с армейскими сержантами и знал, что они получают меньше 100 долларов в неделю. Одна марихуана съедала у Рода аж четверть этой суммы. Если у него не было трастового фонда, на отсутствие которого указывала его текущая ситуация, услуги проститутки даже в спокойную неделю быстро загнали бы его в долги. А этого (как и каннабис) в армии не любят. Либо Род жил в Германии не по средствам, либо у него были средства не по рангу. Если так, то откуда он их брал?

Чем больше я узнавал о Роде, тем более странной загадкой он казался. Но в Америке никто не запрещает быть загадкой… пока ты не преступаешь закон.


Отель оказал именно тот эффект, на который я надеялся. Кондиционер остудил нас после часа, проведенного на ногах внутри и снаружи раскаленного дома, а мягкий диван и два удобных кресла и вовсе были тем, что доктор прописал. Даже Эл позволил себе немного передохнуть, что дало мне возможность снова вклиниться со своими вопросами.

– Расскажи-ка мне об отделе планирования, – сказал я Роду. – О Восьмой пехотной дивизии я знаю разве что по песенке Джонни Мэтиса.

Рода и в проекте не было, когда Мэтис записал свою песню, но он коротко кивнул: ему пришелся по душе мой культурный экскурс.

– В отделе планирования разрабатываются и хранятся планы на случай войны.

– Войны?

– С Советами. Если ты не заметил, Джо, Варшавский договор начинается у восточной границы Западной Германии.

Меня заинтересовало это обращение по имени. Как только мы показали свои удостоверения, Род принялся склонять имя Эла на все лады, но меня не называл никак, даже «агентом Наварро». Я уже понимал, что почти все слова Род произносит с неким расчетом. Так к чему он клонит, называя меня «Джо»?

– Просвети меня, – сказал я. – Ликвидируй мою безграмотность.

И он не заставил просить себя дважды.

– В нашем противостоянии самое важное – как конкретная сторона реагирует, как она справляется с непредвиденными обстоятельствами. Все постоянно меняется, поэтому планы приходится обновлять едва ли не каждую неделю. Какова численность войск? Что будут делать военно-воздушные силы? Силы НАТО? Что случится, если космический шаттл приземлится в Сибири, а не в пустыне Мохаве? Помните, мы потеряли над Испанией три водородные бомбы? – (Я прекрасно это помнил. Январь 1966-го. В воздухе столкнулись американский бомбардировщик B-52 и самолет-топливозаправщик KCK-135. Я понимал, что Род проверяет меня этим вопросом.) – Что, если что-то подобное случится завтра, скажем, в Болгарии? Нужны планы на случай любой внештатной ситуации.

Отлично. Роду нравилось меня просвещать и кичиться своими знаниями. А знаний обо всем, что связано с отделом планирования, у него хватало – я был впечатлен. Он говорил так, как в моем представлении должен говорить старший офицер, дающий краткую справку. Он понимал вопросы стратегии и тактики на поразительно высоком уровне. Кроме того, он знал историю и понимал, какое влияние она оказывает на современность. Я был поражен его знаниями… и понял, что, если наши встречи продолжатся, расколоть Рода будет очень сложно.

Зачастую, когда я допрашиваю людей, обладающих специальными знаниям, к примеру докторов и юристов, они быстро задирают нос и забывают, что мы, агенты, можем обрушить на них всю мощь государственной власти. Род был не таким, в нем не было очевидной заносчивости, ведь он не мог похвастать дипломом. Но я задавал вопрос за вопросом и по его ответам чувствовал, что он подбирается к грани.

Скорее всего, Эл еще не понял, что Род уже не видел в нем угрозы. Он был достаточно умен, чтобы понять: он гражданское лицо, а следовательно, армия и INSCOM не имеют над ним юрисдикции. Пуф! В мыслях Рода Эла уже не было – он не представлял опасности. Теперь он пытался понять, как одолеть меня.

– Скажи, Джо, – покровительственно начал он, – насколько высокий у тебя уровень допуска?

– Достаточно высокий, – ответил я.

– Нет, Джо, скажи, какой именно. У тебя есть допуск к совершенно секретным материалам?

– Есть.

– А что насчет документов особого режима? – спросил он, имея в виду секретную информацию с особым режимом хранения.

– Тоже.

Очевидно, он собирался пойти дальше, но я начал уставать от его чванства и решил покончить с этим.

– Родерик, – сказал я, понижая голос, наклоняясь вперед и сохраняя зрительный контакт, – у меня есть допуск ко всему, понимаешь? В этой комнате ни у кого, включая мистера Юэйса, нет допуска более высокого уровня. Поэтому я здесь.

В этот момент замер даже Эл – в номере повеяло холодом, – но я еще не закончил. Я намеренно растянул неловкую тишину, повисшую в комнате, и угрожающе играл желваками. Через несколько секунд Род заерзал на диване и взглянул на меня виновато. Намек он понял.

Я говорил самым резким тоном с начала встречи, но специально не стал повышать голос: чтобы он почувствовал угрозу, но и не мог ощутить свое превосходство. Если бы Рода снова пришлось допрашивать по этому вопросу – каким бы ни был сам вопрос, – скорее всего, беседовать с ним пришлось бы мне, а я не допрашиваю людей, ощущающих превосходство. Это гиблое дело. Никто ни в чем не признается пятнадцатилетнему подростку, а именно такой расклад возникает, когда субъект чувствует себя выше.

Как ни странно, Роду я, похоже, понравился, потому что он спокойно отнесся к тому, что я поставил его на место. Его лицо смягчилось, он дружелюбно кивнул. Я сказал то, что должен был сказать, и пошел дальше – без всяких препирательств. Род быстро это понял. Мы оба остались в игре.


Загадкой для меня оставалась дрожащая сигарета. Она дрогнула дважды. Двадцатью минутами ранее мы впервые заговорили об отделе планирования, и Эл брякнул что-то вроде: «Разве Клайд Конрад не занимался теми же планами?» Эл не оторвался от своих заметок и не увидел ответ Рода, но его увидел я. Сигарета снова задрожала, и дым зигзагами поднялся к потолку.

Я заметил это два раза подряд. Теперь я хотел сам провести эксперимент – в контролируемой среде гостиничного номера. Чтобы подготовить его, мне нужно было успокоить Рода.

К счастью, нам как раз доставили обед: посыльный в фиолетовой форме с золотистым кантом вкатил в наш номер тележку с горой сэндвичей, картошки фри и маринованных огурчиков. Род тотчас приступил к еде. При его нынешнем образе жизни он не мог устоять перед угощением, но я вообще люблю угощать собеседников, даже если они живут на широкую ногу. Еда меняет динамику разговора; гораздо сложнее противостоять человеку, который только что тебя накормил. Чтобы поддержать настроение и дать Элу возможность поесть, я вернулся к своей шутливо заговорщицкой манере.

– Род, – сказал я, – как я понял, офицеры не слишком вас зажимали – ты говоришь, что низшие чины жили в свое удовольствие: нарушали устав, курили травку…

– Там была лафа, – ответил Род, снова улыбаясь. – Травку курили все, даже многие офицеры. Само собой, был и черный рынок – на улице толкали по дешевке кое-что из армейского магазина.

– Но ты-то, конечно, жил по совести? – спросил я.

Род лишь улыбнулся в ответ – и это стало еще одним подтверждением, что законы и правила в его представлении существуют, чтобы их нарушать.

– А что с вином? Дешевое оно было на базе?

– Очень дешевое.

– Тебе нравилось?

– О да, особенно рислинг. Там вечно все ходили пьяные. Больше ведь на базе заняться нечем.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7