Дженси Данн.

Как не возненавидеть мужа после рождения ребенка



скачать книгу бесплатно

Jancee Dunn

HOW NOT TO HATE YOUR HUSBAND AFTER KIDS

Copyright © 2017 by Jancee Dunn

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. Издательство «Синдбад», 2019.

***

В твоей палитре есть все цвета,

Чтобы нарисовать счастье.

Смешивай их! Смешивай

Их!

Хафиз Ширази


От автора

Эта книжка написана для родителей и супругов, которые оценивают свой брак как «хороший» или «удовлетворительный», но чувствуют, что способны на большее. Если же проблемы в вашей семье вызваны такими серьезными причинами, как психическое расстройство, физическое насилие или наркотическая зависимость, обратитесь за помощью к специалистам.

Я изменила имена всех друзей, которых упоминаю в тексте, чтобы защитить их частную жизнь.

Мегерами не рождаются
Вступление

Появление ребенка подобно взрыву, и, когда пыль после этого взрыва оседает, ваш брак становится другим.

Нора Эфрон

Однажды на седьмом месяце беременности я выбралась пообедать с друзьями, жаждавшими поделиться со мной родительской мудростью. В уютном кафе они наперебой провозглашали выстраданные истины, жестикулируя и распаляясь, точно уличные игроки в кости, которым «пошел фарт». На меня сыпался такой град советов, что пришлось записывать их на салфетке. «Захватить шлепки для больничного душа, – царапала я. – Салфетки “Хаггис” приятные, плотные. Заморозить пропитанные водой ночные прокладки на случай, если после родов останутся швы».

– Да, и будь готова к тому, что возненавидишь мужа, – сказала моя подруга Лорен. Я замерла, не дописав: «Если будет пучить, делать с малышкой “велосипед”». Чепуха, спокойно возразила я и по пунктам объяснила, почему наши отношения вне опасности. Мы вместе уже почти десять лет. Мы на пороге среднего возраста и не станем транжирить бесценную нервную энергию на скандалы. И главное: мы миролюбивые журналисты-домоседы и бежим от любого резкого звука, точно пугливые антилопы.

Обведя взглядом друзей, я поняла, что те изо всех сил стараются не ухмыляться. Каких только предсказаний я не наслушалась за последние несколько месяцев: Ты забудешь, что такое высыпаться по ночам. Секса у тебя больше не будет, и поверь, ты даже не расстроишься. Естественные роды? Да ты будешь умолять об эпидуральной анестезии, особенно если у тебя, как и у меня, разойдется таз.

Больше всех в этом плане порадовал друг Джастин, отец троих детей. «Смотри сейчас все фильмы, какие можешь, – скорбно напутствовал он. – Когда родится ребенок, такого шанса уже не представится». Я недоверчиво прищурилась. Материнство отнимает столько времени, что я больше не смогу посидеть на диване и посмотреть кино? Никогда?

• • • • • • • • •

Друг Джастин ошибся – я смотрела фильмы уже через неделю после родов.

А вот подруга Лорен оказалась права.

Вскоре после того, как мы с мужем стали родителями, случился наш первый громкий скандал.

Впрочем, громкой была только я.

Стыдно признаться, какая мелочь вывела меня из себя, хотя в первые несколько недель после рождения ребенка родители на удивление часто ссорятся по этой прозаичной причине: чья очередь выносить использованные подгузники. В тот день была очередь Тома. Накопитель раздулся до размеров тигрового питона и грозил порадовать нас фокусом «чертик из табакерки». Характерный запах пропитал всю нашу бруклинскую квартирку.

– Пожалуйста, вынеси подгузники, – крикнула я Тому с дивана, на котором кормила дочку. – Мне дурно от вони.

– Минутку, солнце, – ответил он из спальни, и по его механическому тону я догадалась, что он играет на компьютере в шахматы. Иногда Том общается в режиме интерактивной куклы: автоматически выдает какую-нибудь фразу из стандартного набора: «Хм, интересно»; «В самом деле?» или «Ух ты, звучит здорово» (так он, к примеру, ответил, когда я пожаловалась, что у меня на ноге появился какой-то подозрительный нарост).

Ярость захлестнула меня мгновенно. Бережно положив дочку на диван, я влетела в спальню и обрушила на Тома поток омерзительной, грязной ругани. Последний раз от меня такое слышали в Нью-Джерси в 80-е, когда я была еще подростком. Ушлепок. Мудак. Дерьма кусок. Мощь моего гнева потрясла нас обоих. Мне почти сразу стало стыдно. Конечно, гормоны, недосып и внезапно утроившиеся объемы уборки и стирки делают свое черное дело. Но я люблю мужа. Люблю настолько, что родила от него. Не прошло и двух недель с момента нашего знакомства, как я поняла, что хочу за него замуж; он был самым интересным человеком из всех, кого я знала. Том так мило краснел и запинался, когда мы говорили, что я придвигалась ближе только ради того, чтобы еще больше смутить его. Тихими домашними вечерами на заре нашей семейной жизни мне часто приходили на ум строки Кристофера Ишервуда о читающей паре: «когда оба поглощены чтением, оба сыты близостью друг друга».

Не знаю, что именно означает слово «ушлепок», но к Тому оно точно не относится. Он чудесный, заботливый муж и отец. Посвящает нашей дочке Сильвии массу времени и готов хоть десять раз подряд играть с ней в «Ловись, рыбка». Он ни в чем ей не отказывает: если промозглым субботним утром она просит покататься на велосипедах, стандартную реакцию Тома я называю «но-кей»: «Нет». (Проходит пять секунд.) «О’кей». В стремлении защитить своего единственного ребенка он доходит почти до смешного. Однажды на детской площадке девочка постарше вздумала подразнить Сильвию.

Девочка:

– Ты не пройдешь по рукоходу! Ты еще маленькая. Не такая сильная, как я!

Сильвия не отвечает, и старшая девочка продолжает нараспев:

– Не пройдешь, не пройдешь!

Том, до сих пор угрюмо наблюдавший со стороны, вдруг вырастает перед обидчицей. Та опасливо косится на дядю ростом метр девяносто.

– Тогда пройди ты.

Девочка проходит три перекладины, срывается и быстренько цепляется снова.

Том со спокойствием Вулканца:

– Ты сорвалась. Дальше не считается. Ты сама не можешь пройти по рукоходу.

Девочка ретируется.

Но это детские споры, а вот взрослых скандалов Том физически не выносит: как только я повышаю голос, его лицо приобретает светло-серый оттенок, и он прячется в свою «раковину», точно напуганный моллюск. Бывает, я угрожаю ему разводом и ругаю его на чем свет стоит, но он ни разу – ни единого разу – не ответил мне тем же. Какой интерес орать на доброго, мягкого шахматиста, который в свободное время любит читать и наблюдать за птицами?

И такой ли острой была необходимость выносить подгузники? Без противогазов уже никак нельзя было обойтись? Или все-таки можно было подождать, пока Том доиграет партию? Так или иначе, прорвавшись однажды, негодование с тех пор сочится из меня постоянно, точно лохии. Нашей дочке уже шесть, а мы с Томом по-прежнему изводим друг друга бесконечными ссорами. Отчего у меня так быстро лопается терпение, когда дело касается распределения родительских и домашних обязанностей?

Ума не приложу, почему так вышло. Я искренне считала, что у нас, пары работающих из дома журналистов с весьма прогрессивными взглядами на жизнь, гармония наступит сама собой. Когда мы жили вдвоем, Том готовил, а я делала бо?льшую часть работы по дому; мы дуэтом закупали продукты и стирали. Когда я забеременела, Том ответственно заявил, что готов взять на себя смену подгузников.

Конечно, мы разберемся, как всегда легко и непринужденно.

К тому же я вы?читала, что современные мужчины, в отличие от кормильцев и добытчиков предыдущих поколений, уделяют детям как никогда много внимания. Опрос Исследовательского центра Пью показал, что сегодня работающие папы не реже работающих мам признаются, что предпочли бы сидеть дома с детьми. Мы живем в эпоху, когда будущие отцы закатывают вечеринки-мальчишники в честь еще не родившихся малышей, так называемые man showers (по словам одного оформителя праздников, спросом пользуется тема «барбекю, карапузы и пиво»). Набирают популярность веб-ресурсы, целиком и полностью посвященные отцовству. К примеру, сайт Fatherly.com, где, помимо более привычных материалов («Дай пять» в картинках, «Побеждаем в прятки: советы “морского котика”»), публикуются многочисленные статьи о том, как воспитать сильную дочку – по данным основателей ресурса, таковы теперь запросы их аудитории.

Домашнюю работу папы тоже начинают воспринимать иначе. То же исследование Центра Пью выявило, что по сравнению с 1965 годом время, которое отцы уделяют домашним делам, увеличилось более чем в два раза: с четырех часов в неделю до примерно десяти. Впрочем, по словам социолога Скотта Колтрейна, не за все дела мужчины берутся с одинаковой охотой. Если брать «большую пятерку» хозяйственных задач – приготовление пищи, мытье посуды, покупку продуктов, работу по дому и стирку, – мужчины, говорит он, реже соглашаются на работу по дому и стирку и чаще готовят, моют посуду и закупают продукты.

Поскольку мы с Томом уже выработали довольно четкие семейно-бытовые роли – можно сказать, мы относимся к первому поколению пар, для которых нормально хозяйствовать сообща, – я думала, что мы просто подкорректируем их с учетом новых задач. Однако после рождения ребенка мы быстро скатились к традиционным моделям поведения, которые наблюдали детьми и которые въелись в нашу психику глубже, чем я ожидала (в конце концов, мы ушли от них всего-то на расстояние дедушек-бабушек). Никто этого не планировал; просто так получилось. Я занималась детским питанием и поэтому начала закупать продукты и готовить для всей семьи. Я стирала детские вещи и стала заодно бросать в машинку нашу одежду. Когда дочка была маленькой, я сидела с ней днем, и постепенно моя «смена» растянулась до позднего вечера.

Такой сценарий не редкость: исследование, проведенное Университетом штата Огайо среди работающих пар, у которых родился первый ребенок, показало, что мужчины практически поровну делили с женщинами домашние обязанности – пока не стали отцами. К моменту, когда ребенку исполнялось девять месяцев, женщины тратили на уход за ним и домашние дела в среднем тридцать семь часов в неделю, а мужчины двадцать четыре – хотя работа отнимала у обоих родителей одинаковое количество времени. При этом папы, как правило, читали детям сказки и брали на себя другие приятные хлопоты, вместо того чтобы заниматься куда более скучными делами вроде смены подгузников (а домашним обязанностям после появления малыша уделяли на пять часов в неделю меньше).

В оправдание новоиспеченных отцов соавтор исследования Сара Шоппе-Салливан отмечает, что те не осознавали, насколько незначительны их усилия по сравнению со стремительно нарастающим комом домашних дел. «Мы поразились разнице между субъективными ощущениями и реальностью, – говорит Сара. – Обоим родителям кажется, что после появления ребенка они трудятся неизмеримо больше, но у мужчин это чувство особенно далеко от действительности».

На сегодня Том выполняет около 10 процентов наших домашних дел. По его словам, он последователен: холостяком он делал 10 процентов своей домашней работы. (Могу подтвердить: когда мы только начинали встречаться и он впервые пригласил меня к себе, я не нашла в его холодильнике ничего, кроме двухлитровой банки заплесневевшей сальсы «Чи-Чи», которую, как мне казалось, давным-давно перестали выпускать.)

Если бы этих его 10 процентов хватало… Но увы. У меня такое чувство, будто я хозяйка гостиницы, в которой остановился Том. Из раза в раз я иду на феминистский принцип и проверяю: догадается помочь или нет. Подсчет «забитых и пропущенных» не прекращается. А еще раздражают выходные, когда Том умудряется порхать беззаботным мотыльком, будто у него нет ни жены, ни ребенка. Типичная суббота начинается у него с футбола в компании друзей или пятичасовой велосипедной прогулки (любовь к длительным физическим нагрузкам проснулась у Тома примерно в то же время, когда нашей малышке перерезали пуповину, как будто щелчок ножниц прозвучал для него сигналом уносить ноги из Доджа).

Далее неспешный двадцатиминутный душ, поздний завтрак, дневной сон и ленивое перелистывание всевозможной периодики. А я тем временем вожу нашу дочку по гостям и дням рожденья. Тому не нужно мое благословение, чтобы вечером выходного дня пропустить стаканчик-другой с друзьями; он просто выскакивает за дверь, полагая, что с купанием и укладыванием в кроватку я справлюсь без него. Впрочем, кто в этом виноват? Ошалело пытаясь переделать всю работу в одиночку, я сама позволила сложиться такому порядку вещей. Вправе ли я сердиться, когда Том юркает (или, как мне видится, «линяет») в спальню, чтобы вздремнуть?

И вот я тихо закипаю, а потом, стоит меня только тронуть, взрываюсь. Типичный сценарий: я на кухне, одновременно готовлю ужин, проверяю дочкину домашнюю работу, выгружаю грязный ланч-бокс из ее портфеля и чистую посуду из посудомоечной машины. На горизонте появляется Том, и я приободряюсь – Ура, подмога! – но нет, он всего лишь прорывается сквозь гущу сражения к холодильнику, чтобы налить себе стаканчик вина.

ТОМ (ОТКРЫВАЕТ ХОЛОДИЛЬНИК И ХМУРИТСЯ):

– А что, вина не осталось?

Я (РАССЕЯННО):

– Кажется, нет.

ТОМ (С ЧУТЬ БОЛЬШИМ НАПОРОМ):

– Ты сегодня не брала вино?

Я:

– Ах, я уже заведую погребами? Прошу прощения, лорд Грэнтэм!11
  Граф Грэнтэм – имеется в виду персонаж популярного британского сериала «Аббатство Даунтон».


[Закрыть]
Поставлю на вид прислуге.

ТОМ:

– Нет, я просто хотел сказать, что ты сегодня была в магазине и…

Я (УЖЕ ВНЕ СЕБЯ):

– Я понимаю, что ты хотел сказать, ушлепок!

В разгар этой низкопробной репризы вбегает наша дочь. Она загораживает собой Тома и требует, чтобы я не кричала на папу. «Мы просто решаем одну проблему, милая», – быстро говорю я. В одной из множества книг для родителей, которыми завален мой прикроватный столик, сказано, что, если вы повздорили в присутствии детей, нужно демонстративно помириться, чтобы ребенок видел «здоровое разрешение конфликта». «Смотри, – говорю я дочке, – я обниму папу. Мы иногда ссоримся, но всегда миримся, потому что мы любим друг друга! Видишь?»

Я раскрываю объятия. Дочка видит меня со спины, поэтому не замечает, как, обнимая мужа, я злобно показываю ему средний палец и одними губами произношу: «Пошел ты!»

Конечно, мне не стоило так горячиться. А Том мог бы обойтись без великосветского брюзжания и молча сходить за вином. Теоретически. На практике же я превращаюсь в коварную мегеру, которая только и ждет, когда ее муж даст промашку (юрист, видимо, назвал бы это «провокацией преступления с целью его обличения»). Но, когда я взрываюсь – осознанно решая выпустить пар, вместо того чтобы подумать о чувствах ребенка, – стоит ли того моя «победа»? Уж больно избирательной получается у меня забота о дочери. Я бережно наношу ей на тыльную сторону шеи солнцезащитный крем и ограждаю Сильвию от избыточного сахара, вчитываясь в этикетку органических, полученных без пестицидов и генной инженерии хлопьев «Амазон», но при этом беспардонно нарушаю ее душевный покой, выкрикивая в адрес ее отца грязные ругательства.

Поистине, лучшее в себе мы бережем для детей.

• • • • • • • • •

Досаднее всего, что беспрестанные дрязги отравляют нам прекрасную со всех других точек зрения жизнь. Наша дочка – добродушный несмышленыш (сгорая от нетерпения вручить мне подарок ко Дню матери, она говорит: «Давай намекну: это мыло!»). Мы живем в уютном бруклинском доме, который когда-то был церковью. То, чем по заданию редакции занимается Том, язык не поворачивается назвать работой: сегодня он катается на велосипеде по разрушенным городам майя и прямо на пирамидах пьет с шаманами виски, завтра слоняется по безлюдным пустыням Юты, чтобы записывать пение редких птиц, послезавтра скачет верхом по пампасам Уругвая.

А я тем временем ухитряюсь подрабатывать внештатным журналистом. Те шесть часов, что моя дочь учится в школе, я провожу за компьютером и усердно пишу о красоте и здоровье для таких журналов, как Vogue (и не беда, что мышиный хвостик и растянутые лосины делают меня наименее гламурным сотрудником этой библии моды). В течение этого времени я практически не отрываюсь от монитора. Зато, когда в три часа школа заканчивается, я выключаю компьютер и превращаюсь в маму-домохозяйку. Благодаря этой сумасшедшей сосредоточенности я успеваю примерно столько же, сколько на предыдущей работе музыкальным критиком в журнале Rolling Stone. Тогда я ежедневно проводила в офисе по девять часов, но добрую треть этого времени тратила на блуждание по интернету, болтовню с коллегами и обсуждение животрепещущей темы, чего бы такого съесть на обед (если не было аврала, мы могли по двадцать минут дискутировать о том, клонит ли в сон от мексиканской еды).

Теперь мой день может развиваться примерно по такому приятно сюрреалистичному сценарию: отвожу дочку в школу (три минуты пешком по тенистому парку), прыгаю в метро и по маршруту F добираюсь до Манхэттена, где встречаюсь с Дженнифер Лопес, а к окончанию школьных занятий возвращаюсь обратно в Бруклин. Беседу со знаменитостями я часто начинаю с «разминочного» вопроса о том, когда был самый счастливый период в их жизни. От тех, кто уже стал родителями, я неизбежно получаю один и тот же ответ: «О, конечно же, когда дети были маленькими». Я прекрасно понимаю, что мы с Томом должны сейчас переживать золотую эру: мы здоровы, занимаемся интересной работой и растим долгожданного ребенка. Однако наше золото утекает сквозь пальцы.

Наша ситуация далеко не исключение: подспудным недовольством пропитано большинство публикаций в материнских блогах. Соберите в одной комнате несколько мам, откупорьте бутылку-другую совиньон блан, и отдельные жалобные нотки быстро сольются в оглушительное крещендо негодования:

– Мой муж всю неделю работает и на выходных не хочет, как он выражается, «возиться» с сыновьями. Поразительно, как он не замечает, что я практически постоянно излучаю ненависть.

– Я вынимаю тарелки из посудомоечной машины, а Брайан начинает хватать меня за грудь. Дети мнут ее с утра до ночи, так что это ни капельки не заводит. Если руки чешутся, помоги с посудой, идиот.

– Мой муж пытается увильнуть от смены подгузников, говоря, что я в этом «спец».

– Я так устала просить Эндрю делать что-то по дому. Меня просить не надо. Знаете почему? Потому что я просто беру и делаю.

– Я бы развелась с Джейсоном, но он водит детей в школу по утрам.

Вот что буквально на днях написала мне подруга: «Я держусь на ногах за счет пяти часов сна и иррациональной злости на Адама. Кортизол ручьями льется в мое молоко. Адам спросил, что я хочу на годовщину свадьбы, и я ответила: снять гостиничный номер и побыть на выходных одной. Я не шутила. “Побыть на выходных одной” звучит для меня как порно».

На тему брака и детей чаще всего, пожалуй, цитируют исследование, проведенное известными семейными психологами Джулией и Джоном Готтманами. Их опрос выявил, что 67 процентов пар отмечают резкое снижение уровня супружеского удовлетворения после рождения ребенка. Чему удивляться? Вместе с комочком счастья на вас обрушивается целый ворох дополнительных стрессов: гормональные перепады, перекраивание рабочего графика, финансовые страхи (одни только цены на подгузники могут вогнать в панику), половое воздержание и, как было сформулировано в одной статье, «частые контакты с медицинскими работниками».

Не говоря уже о хроническом недосыпании, влияние которого на настроение свежеиспеченного родителя трудно переоценить. Из-за недостатка сна мы акцентируем внимание на негативных моментах, затеваем ссоры и теряем способность здраво рассуждать. Исследования показывают, что у невысыпающегося человека эмоциональная часть мозга, миндалина, гораздо активнее. В норме более рациональная префронтальная кора расставляет все на свои места, но, когда мозг недосыпает, эта система выходит из строя – а вместе с ней зачастую и вы. Контролировать себя становится несравнимо труднее, и вы прописываете мужу по первое число, стоит тому неосторожно хлопнуть дверью, когда у вас наконец-то задремал ребенок.

Если человек нормально не поспал одну ночь, на следующий день он ощущает последствия. Но, согласно одному исследованию, при более продолжительном недосыпании людям кажется, что у них все в порядке: «Вот оно что! Мне вообще не обязательно спать!» Когда я беседовала с Мэтью Уокером, директором Лаборатории сна и нейровизуализации при Калифорнийском университете в Беркли, он сравнил такое отношение с упрямой самоуверенностью пьяных водителей. «Они думают, что после пяти рюмок вполне способны самостоятельно доехать домой, но их мозг работает заметно хуже, – говорит Уокер. – То же самое со сном: если люди регулярно спят меньше семи часов в сутки, у них наступают существенные нарушения когнитивных функций».

Раньше я закатывала глаза, услышав, что какой-нибудь бедной молодой маме по несколько дней подряд некогда принять душ. «Не рассказывайте сказки, – думала я. – Ведь новорожденные только и делают, что спят». Теперь, когда я сама стала мамой, я закатываю глаза, услышав расхожий совет «спать, когда спит ребенок». В голове не укладывается, какие громадные усилия нужно прикладывать, чтобы поддерживать жизнь крошечного новорожденного существа. И это бремя – по крайней та его часть, которая касается ухода за ребенком и работы по дому, – ложится в основном на женские плечи. Больше четверти века назад социолог из Калифорнийского университета в Беркли Арли Хохшильд назвала эту несоразмерность «стреноженной революцией», и ее слова актуальны по сегодняшний день. Хотя жизнь женщин, которые теперь составляют почти половину рабочей силы США, кардинально изменилась, их партнеры во многом ведут себя по-прежнему.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6