Дженнифер Доусон.

Победитель получает все



скачать книгу бесплатно

Сесили, привыкшая анализировать свои чувства, никак не могла понять, почему ее так влечет к нему. Да, природа не обделила Шейна Донована. Ну и что тут такого? Среди ее знакомых немало мужчин с привлекательной внешностью! Однако между мужчинами, с которыми она встречалась, и Шейном Донованом, кроме внешней красоты, больше не было ничего общего. Ей нравились мужчины, которые, как и она, серьезно занимались политикой, а не увлекались чувственными наслаждениями. В ее отношениях с мужчинами секс стоял на втором месте, первое место занимала близость интеллектуальная. Сексуальных проблем у нее не было – во всяком случае, она ни на что не жаловалась. Ее прежние увлечения были не только приятными, но и благопристойными, они никогда не выходили за рамки приличий. Поведение Шейна Донована, как и весь его облик, не обещало ничего пристойного. Более того, секс с ним – в этом Сесили не сомневалась – вряд ли будет просто приятным.

Нет, нет, он ей не нравится! И довольно. Больше тут говорить не о чем.

Вот только ее либидо категорически не хотело с ней соглашаться.

Под раковиной что-то звякнуло, и тут же раздалось чертыхание. Вытянув руку, Донован потребовал:

– Ключ.

Молча подняв ключ, Сесили пихнула его – довольно грубо – ему в руку.

– Полегче, дорогая.

В его голосе было столько тепла, что сразу стало ясно – оно предназначалось не ей.

К кому он обращался так ласково, так нежно? У Сесили сразу сладко сжалось сердце, но через миг ее больно уколола совсем простая мысль: неужели в ближайшее время на ее глазах он будет так нежно ухаживать за другой женщиной?

От этой мысли ей почему-то стало так грустно, что, не выдержав, она сердито буркнула:

– Никакая я вам не дорогая.

Донован замер, но через миг начал медленно и плавно, примерно как соблазнитель в плохом порнофильме, выползать из-под раковины. Как только он увидел Сесили, в его блестящих зеленых глазах отразилось нечто, похожее на симпатию, а на лице появился явный интерес.

– Кто к нам пожаловал, сама Снежная Королева!

Это было придуманное им для нее прозвище. Раньше он ни разу не называл ее «дорогая» – видимо, такая мысль никогда не приходила ему в голову.

Сесили сразу ощетинилась, данное им прозвище ей совсем не нравилось. Хотя какое ей дело до того, как он ее называл?! Если разговор и дальше будет продолжаться в таком духе, она сумеет поставить его на место. За подобными нежностями – это было прекрасно известно любой феминистке – скрывалось пренебрежение и отсутствие серьезности и должного уважения к женщине.

– Где молодые?

Она, как и ожидал Шейн, выступила в привычной для себя роли, ее напускное равнодушие и холодный тон не действовали на него, ведь это была игра, маска, которую она надевала.

Легкость, с какой он, встав на ноги, выпрямился, удивляла – даже не верилось, что он весит больше двухсот фунтов. Открыв кран, Шейн начал мыть руки.

– Ваш брат на заднем дворе.

Было хорошо видно, как под тонкой майкой перекатываются мышцы на его плечах.

Сесили встряхнула головой.

Как хорошо, что ей, в сущности, безразличны широкие плечи, выпуклая грудь, упругие бедра. Здравый смысл, рациональность – качества, на которые она привыкла опираться, – позволяли ей не идти на поводу у гормонов.

Но тут ее взгляд упал на его ягодицы.

Нет, нет, ей нет никакого дела до подобных глупостей!

Шум воды из крана прекратился, она тут же, отведя глаза, приняла как можно более равнодушный и невозмутимый вид.

Оглянувшись, Шейн окинул ее быстрым, оценивающим взглядом, от которого, как казалось, ничто не могло скрыться.

– Странно, я полагал, что вы приедете позже, прямо ко дню, на который назначен праздничный обед по случаю бракосочетания.

Сесили внутренне напряглась, он словно прочитал ее мысли, угадав ее первоначальное намерение сократить до минимума свое пребывание в кругу родных и близких.

– Что за нелепое предположение? Почему бы мне не погостить подольше в моем родном доме?

– Одного представителя семьи Райли было бы вполне достаточно, чтобы создать нужное впечатление семейственности. – Он бросил на нее проницательный взгляд. – Причина тут явно другая, но какая, пока не могу понять.

У Сесили зачесались ладони от желания стереть с лица Шейна его самоуверенную, чуть нагловатую улыбку – настолько она раздражала ее. Он явно метил в нее, его выпад шокировал бы любого, кто оказался бы на ее месте, но Сесили недаром занималась политикой.

– Не понимаю, к чему вы клоните.

Он достал пиво, поднес бутылку к губам, сделал глубокий глоток, не сводя с нее глаз, словно хищник, следящий за своей жертвой.

Какие у него все-таки глаза! Потрясающие, зеленого цвета! Они буквально просвечивали ее насквозь. Смущенная его пристальным взглядом, Сесили невольно разгладила складки на юбке, одернула жакет. Пауза помогла ей прийти в себя.

– Моя мать здесь? – спросила она совершенно будничным тоном, как ей того и хотелось.

– Они с Мадди пошли в магазин, – поставив бутылку на гранитную стойку, Шейн, как ни в чем ни бывало, оперся о ее край ладонями. – У нас кончились чипсы и пепси-кола.

Дразня его, Сесили подбоченилась, затем, смотря на него так же высокомерно, как и он на нее, усмехнулась:

– Что ж удивительного? Я слышала, что после тридцати пяти у многих меняются пристрастия, часто далеко не в лучшую сторону.

Выражение высокомерия с его лица моментально исчезло, его словно смыло водой, оно сменилось откровенным удивлением.

Оттолкнувшись от стойки, Шейн шагнул прямо на нее.

Сесили растерялась, но, не подав виду, осталась на прежнем месте.

Политику никогда нельзя выказывать слабость и отступать, пусть даже на шаг. Она прекрасно помнила об этом.

– Откуда вам известно, что мне тридцать пять? – Он буквально сверлил ее взглядом.

Черт, ну кто тянул ее за язык?! Сболтнуть некстати что-нибудь лишнее – ее слабость; надо было, как обычно, пропустить его колкости мимо ушей. Сесили пожала плечом:

– Где-то случайно слышала.

– Собираете обо мне сведения? Очень приятно. Тронут, весьма тронут вашим вниманием.

Иначе просто было нельзя. После того, как ее брат сблизился с Мадди, им пришлось разузнать побольше о семействе Донованов. Впрочем, Шейн Донован, должно быть, тоже собирал интересующую его информацию об их семье, когда его сестра поселилась в Ривайвле. Да иначе просто не могло быть, так поступали все. Но если честно, больше всего ее заинтересовал старший из братьев Донованов, хотя в этом не было ничего удивительного – Шейн был самым опасным из всего их семейства.

Итак, она знала о нем все или почти все. Разбуди ее посреди ночи, она и тогда без всяких запинок выдала бы все то, что они разузнали о нем.

Род занятий: генеральный директор и владелец «Донован Корпорейшн».

Личные или дружеские отношения – из самых важных и недавних: на протяжении последнего года – с одним из технических гениев.

Средний балл успеваемости в школе ужасно низкий – 1,65.

Диплом об окончании университета – отсутствует.

Задержания полицией – один раз в 16 лет за употребление алкоголя.

Дальше все в том же духе, ничего примечательного. Тем более было непонятно, каким образом при таких исходных данных он сумел добиться просто феноменального успеха? Как ему удалось преодолеть столько невероятных трудностей?

Причем добиться такого высокого положения к тридцати пяти годам.

Тридцать пять, как было прекрасно известно, ему исполнилось три месяца назад. Его день рождения был ровно на неделю позже ее собственного.

Вспомнив свой день рождения, Сесили нахмурилась. Его никак нельзя было назвать ни веселым. ни даже просто хорошим.

Ее день рождения ознаменовался долгим, утомительным совещанием: надо было срочно что-то делать для спасения изрядно подмоченной репутации отца. Во время краткого пятнадцатиминутного перерыва стажеры поднесли ей именинный торт, а по телефону ее поздравила одна только мама.

Поздно вечером, в своем таунхаусе, расположенном в престижном районе Нью-Йорка под названием «Золотой берег», она в одиночестве съела купленную в китайском ресторанчике готовую еду, запивая ее вином. Выпив всю бутылку, Сесили задумалась о своем нынешнем, просто «превосходном» положении – как ни пыталась она уверить себя в этом, все было напрасно.

Поздравив себя с днем рождения, Сесили с грустью вынуждена была признать: все, чего она добилась в жизни, не принесло ей ни чувства самоудовлетворения, ни ощущения самореализации. Для себя, для своего собственного счастья она ничего не сделала. Ровным счетом ничего.

Глава 2

Сесили казалась чем-то опечаленной! Это было невероятно, неужели Снежная Королева способна переживать, неужели и ей доступны человеческие чувства?

Да-да, именно грусть угадывалась в охватившей ее внезапно задумчивости, в опущенных уголках рта и чуть сдвинутых бровях, – она словно забыла о его существовании, погрузившись целиком в свои, видимо, не слишком веселые мысли. Ее красивое лицо, всегда такое невозмутимо-холодное, вдруг оттаяло, ожило, привычная маска исчезла под действием вырвавшейся наружу искренней печали.

Подобная перемена не очень понравилась Шейну.

Прежняя Сесили, которую он прозвал Снежной Королевой, на его взгляд, была предпочтительнее. А все потому, что ее холодность сдерживала его непонятно откуда возникавшую, ничем не объяснимую страсть, которая вспыхивала в нем всякий раз, как только он приближался к ней меньше чем на пятьдесят футов. Было совершенно непонятно, в чем тут дело, – никаких разумных объяснений, одно наваждение. Сесили походила на занозу, которую никак не удавалось вынуть, заноза раздражала его, постоянно напоминая о себе.

Ее загадочные серо-голубые глаза вдруг потемнели, лицо осунулось, между бровями пролегли две морщинки, изящно очерченные скулы выступили рельефнее, но это лишь подчеркивало ее красоту. Печаль растопила окружавший ее привычный холод.

Она выглядела такой грустной, такой несчастной, что у Шейна невольно защемило в груди.

Он тряхнул головой и попытался ожесточить свое сердце. Какое ему дело до нее и ее переживаний?

Сесили никогда ему не нравилась. Ему нравились совершенно иные женщины – умные, нежные, чуткие. Впрочем, в уме ей никак нельзя было отказать, тут он явно дал маху, зато в остальном, начиная от ее надменно-гордой внешности и кончая строгими костюмами, в ней не было ни капли нежности или женственности.

Только один рот, полный чувственности, выдавал ее.

Эти губы принадлежали совершенно другой женщине. Манящие, страстные, придававшие ей неотразимо сексуальный вид. Губы, которые едва ли не кричали о сексе, причем о грубом, полном животной страсти. О таком сексе, о каком, в чем Шейн не сомневался, она имела лишь чисто теоретическое представление.

Вдруг хлопнула задняя входная дверь, и выражение лица Сесили мгновенно изменилось. Скинутая маска опять вернулась на привычное место. Столь быстрая смена поразила Шейна, он даже поймал себя на мысли, а не померещилось ли ему все это, не пал ли он жертвой собственного воображения.

Надменно выгнутая бровь, скрещенные на груди руки – она опять отгораживалась от него и от внешнего мира.

Готовый слететь с его языка вопрос – «о чем ты сейчас думала?» – так и не слетел, его перебил внезапный мелодичный голос Грейси Робертс, прозвеневший почти на весь дом:

– Шейн, где ты?

Чувственные губы Сесили плотно сжались, превратившись в прямую резкую линию.

– Я здесь, – откликнулся Шейн, не сводя глаз с лица Сесили. Теперь-то он знал, что под этой маской скрывается другая, прежде ему незнакомая женщина.

Когда они впервые встретились, он попытался завязать беседу в шутливо-задорном тоне, но, несмотря на все его усилия, она не поддалась на его уловку. Внешне она тогда ничуть не изменилась, во всяком случае, он не заметил в ней никаких перемен. Зато сейчас за последние десять минут на ее лице отразилось столько переживаний и чувств, сколько он не видел на нем за все время их знакомства.

Интересно, как возник столь непривычный для нее образ, откуда он взялся? Над чем она так задумалась? Хотя какое ему до этого дело? Она ведь не в его вкусе.

Но тут на кухню в обнимку, словно танцуя, вошли Митч и Мадди, внося вместе с собой иное настроение, отличающееся от того, которым веяло от Сесили. Что касается Грейси, то она вообще представляла собой разительный контраст с Сесили. Ее светлые растрепанные волосы напоминали копну сена, они лежали как попало, тогда как золотистые волосы Сесили были подстрижены идеально ровно, причем кончики чуть касались ее плеч. Грейси, как красивая женщина, знала себе цену. Красивое лицо, голубые глаза, стройное тело – воплощенная мечта любого мальчика-подростка.

Странно, но Грейси не вызывала у него ни малейшего интереса. Почему он вел себя совершенно не так, как должен был вести себя любой мужчина при виде такой женщины? Почему его не влекло к Грейси, как должно было бы влечь любого мужчину? Да, они с Грейси флиртовали друг с другом, словно сумасшедшие, и вместе с тем между ними не проскальзывало ни одной искры страсти.

Такое положение страшно его раздражало.

Едва увидев Сесили, Грейси подпрыгнула так, что ее грудь, достойная журнала «Плейбой», соблазнительно заколыхалась под туго натянутой майкой, и завопила от радости:

– Сисси!

Сдержанно кивнув в ответ, Сесили произнесла еще сдержаннее:

– Привет, Грейси. Давно не виделись. Как ты похорошела.

Грейси просияла. Переполняемая счастьем, она подбежала к Сесили, обняла ее, нежно прижав к своей пышной груди.

– Как я рада видеть тебя!

– Я тоже, – ответила Сесили, по-дружески, но как-то неловко похлопывая Грейси по спине.

Грейси отклонилась чуть назад, не выпуская Сесили из объятий и внимательно рассматривая ее:

– А ты ничуть не изменилась. Выглядишь, как всегда, стильно.

– Я приехала сюда сразу после утренней деловой встречи. – Сесили сделала шаг назад, чтобы высвободиться из объятий подруги.

Грейси выпрямилась, подбоченилась, упираясь кулаками в бедра, обтянутые белыми брюками капри.

– Каждое лето, когда Сесили появлялась здесь, такая элегантная, такая благопристойная, в блестящих туфельках и тщательно выглаженном костюме, – задорно подмигнув Шейну, Грейси усмехнулась, – каждый раз к концу лета от ее элегантности не оставалось и следа.

– Неужели такое возможно? – откровенно удивился Шейн, глядя на Сесили, на ее безупречный вид и осанку, как у выпускницы частной привилегированной школы.

Сесили промолчала.

– К концу ее пребывания здесь она ничем не отличалась от нас, а мы все были озорными и чумазыми девчонками. – Грейси шутливо пихнула Сесили локтем в бок.

При всем желании Шейн не мог представить ее ни озорной, ни тем более чумазой.

– В это трудно поверить.

Сесили одернула на себе жакет:

– Грейси слегка преувеличивает.

Однако он больше верил Грейси, чем ей:

– Вас звали Сисси?

– Так обычно меня звала бабушка, – холодно произнесла Сесили.

Простота и краткость ее усеченного имени невольно пробудили в воображении Шейна ее иной образ, не имевший ничего общего со строгим и элегантным нарядом. Он почти не сомневался, в детстве она была озорной девчонкой.

И чумазой до неприличия.

Шейн пристально всмотрелся в ее лицо и не увидел там никаких признаков легкомыслия. Сесили заметила его взгляд. В ее глазах промелькнул немой вопрос:

– Что вы хотите узнать?

– Пошли. – Грейси махнула рукой куда-то в сторону. – На задний дворик.

Шейн не двинулся с места, он не отводил глаз от губ Сесили, мысленно рисуя одну непристойную картину за другой.

Боже, что с ним происходит?!

Сесили, словно прочитав его мысли, бросила на него полунасмешливый, полупрезрительный взгляд и обернулась к Грейси:

– Мне кажется, мой наряд не очень подходит для пикника.

Та рассмеялась и пальцем указала на внутреннюю дверь:

– Какие проблемы? Пойди и переоденься.

Затем Грейси повернулась к Шейну:

– Мне надо с тобой поговорить.

Слова Грейси, как это ни удивительно, и у Сесили и у Шейна вызвали одно лишь раздражение. Но если Сесили никак не могла возразить, то Шейн с недовольным видом спросил:

– Что тебе надо, сладкая моя?

Такое обращение покоробило Сесили. Дернув плечом, она отвернулась, посмотрела в окно, выходившее на задний двор.

– Мне небезынтересно узнать твое мнение, – вздохнула Грейси, заметив его недовольство. – Новое блюдо, я несколько изменила его рецепт. Мадди не в счет. Митчу вообще все равно, ему нравится все, что ни дай. А твой глупый брат отказывается его попробовать. Вся надежда только на тебя.

Последние слова она проговорила с очаровательно-кокетливой гримасой.

Грейси обожала готовить, особенно печь. Она пекла одно сладкое блюдо за другим, а его брат, помешанный на здоровом питании, ни за что не хотел есть сладкое. Шейн ухмыльнулся:

– Я же тебе говорил, что Джимми напрочь отказался от сахара еще с Рождества две тысячи двенадцатого года.

Грейси в притворном возмущении вскинула вверх руки и жалобно вздохнула. Такая непосредственность, пусть даже немного наигранная, поразила Сесили.

– Он невыносим. – Грейси топнула ногой. В ней было столько прелестного кокетства, что любой другой мужчина на месте Шейна давно с удовольствием проглотил бы ее, тогда как его, странное дело, почему-то неудержимо влекло к другой женщине, стоявшей тоже здесь, и совсем рядом.

– Ничего тут не поделаешь. Раз речь идет о марафоне и о тренировках, никаких поблажек или послаблений, даже самых малюсеньких, и переубедить его невозможно. – Шейн бессильно махнул рукой. Искренне любя брата, он не раз пытался помочь тому избавиться от чрезмерных самоограничений, но как он ни старался, все было напрасно. Страстное, едва ли не патологическое увлечение Джимми бегом не могло не тревожить Шейна, но как это исправить, он не знал. В конце концов, Джимми было тридцать три года и он имел полное право жить так, как ему хочется.

– Как можно быть равнодушным к шоколадным кексам? – Грейси продолжала изливать удивление, тем самым отвлекая Шейна от странных мыслей, пришедших ему в голову. – Внутри сладкая начинка, а сверху шоколадная глазурь. Одно объеденье. Как можно отказываться от них?

Прижав руки к груди, Грейси перевела вопросительный взгляд на Сесили.

– Разве можно такое представить?

– Сколько же в них содержится калорий? – голос Сесили прозвучал так невозмутимо, что можно было подумать, что она шутит. Вот только спрашивала она об этом совершенно серьезно.

С чувством юмора у нее, как и у его брата, было неважно. В этом она походила на Джимми. Всегда серьезный подход. Никаких кексов, если в них много калорий.

– Ты что издеваешься? – Грейси посмотрела на Сесили так, как будто та слегка спятила. – Не все ли равно, сколько там калорий? Ведь это же шоколад!

Грейси огорчилась настолько сильно, что Шейну захотелось ее утешить. Ласково обняв ее, он поцеловал ее в висок.

– Не надо так расстраиваться, дорогая. Я съем все кексы, сколько бы ты мне их ни предложила.

В этот миг Шейн заметил именно то, о чем догадывался. По лицу Сесили пробежала тучка и тут же исчезла, причем так быстро, что он ничего бы не увидел, если бы не наблюдал за ней.

Она ревновала.

Теперь надо было во что бы то ни стало выяснить, что это значит.


Ревновала ли она? Нет, не ревновала. Сесили не способна на такие глупости. Ревность – это же какое-то первобытное чувство, дикое и грубое.

Пусть он называет Грейси Робертс «дорогой» и «сладкой», в этом нет ничего удивительного, она ведь выглядит именно такой.

Вот и прекрасно! Просто чудесно!

Такой подход себя оправдал. Сесили облегченно вздохнула. Две недели она будет наблюдать за тем, как Шейн и Грейси воркуют друг с другом, две недели такой психотерапии помогут ей избавиться от ее странной навязчивой идеи. Итак, проблема решена.

Она выдавила из себя улыбку. Все правильно. Решение выглядело идеальным.

Сумки невольно вывались из ее рук, упав на пол. Ее спальная, как Сесили показалось, нисколько не изменилась за прошедшие годы. Она осталась все такой же пестрой, цветной, во вкусе девочки-подростка, какой Сесили была когда-то. Голубой, белый, лиловый – радостные светлые цвета, так поднимающие настроение. Она провела рукой по одеялу, сшитому бабушкой специально для нее, оно было украшено вышивкой из незабудок. От нахлынувших воспоминаний дыхание перехватило, глаза стали влажными, слезы подступили к горлу. Она перевела взгляд на белый комод.

На нем стояла ваза со свежими розовыми герберами, рядом с ней была фотография в серебряной рамке. Взяв фотографию, Сесили принялась ее рассматривать. Конечно, сюда ее могла поставить только Мадди. Снимок запечатлел Сесили и Митча, когда они были еще детьми. Загорелые, улыбающиеся, очень похожие друг на друга. Она в купальнике, брат в плавках, они сидели на дереве, на толстом суке, протянувшемся над водой, и болтали ногами. У них обоих был очень счастливый и беззаботный вид. Настоящие брат и сестра, не то что сейчас, когда они стали практически чужими людьми. Задумчиво погладив край рамки, поставила фото обратно на комод.

Как знать, возможно, за время пребывания здесь ей удастся опять сблизиться с Митчем. Или, по крайней мере, у нее получится сыграть роль сестры, ну хотя бы на несколько дней.

Снаружи раздался взрыв смеха. Сесили подошла к окну и осторожно посмотрела сквозь тюлевые занавески на двор. Внизу, на площадке, вымощенной новой плиткой, озаряемая лучами клонящегося вниз солнца, смеялась группа людей. Среди них был ее брат Митч. Он полулежал на стуле, вытянув свои длинные ноги; ленивые движения, расслабленная поза – все говорило о том, что он у себя дома. Он совсем не был похож на тот комок нервов, каким он был когда-то в Чикаго. Рядом с ним сидел Джеймс, самый спокойный из семейства Донованов, тот самый, что не ел даже обычный сахар-рафинад. Сейчас он пил, судя по всему, чай со льдом.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8