Дженни Лоусон.

Давай притворимся, что этого не было



скачать книгу бесплатно

Jenny Lawson

YOU ARE HERE: AN OWNER’S MANUAL FOR DANGEROUS MINDS


Text and illustrations copyright © 2017 by Jenny Lawson

This edition is published by arrangement with Sterling Lord Literistic and The Van Lear Agency LLC


В оформлении обложки использована фотография: Michaelparkart / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com


Серия «Таблетка от депрессии»


© Иван Чорный, перевод на русский язык, 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

* * *

Эта книга – любовное послание моей семье. Она посвящена удивительному открытию, что зачастую самые ужасные моменты в жизни человека – те самые, что вызывают у нас желание притвориться, будто их не было, – в действительности делают нас такими, какие мы есть. Для этой книги я приберегла самые лучшие истории из своей жизни… чтобы восславить странность и воздать ей благодарность. Потому что человек определяется не только самими неудачами и трудностями, но в первую очередь своей реакцией на них. А также потому, что гораздо приятней принять всю абсурдность человеческой жизни, чем сломя голову бежать от нее. Я благодарна своей семье за то, что они преподали мне этот урок. С лихвой.

* * *

Хочу поблагодарить всех, кто помог мне в написании этой книги, за исключением того парня, который наорал на меня в супермаркете, когда мне было восемь, потому что ему показалось, что я «слишком шумная».

Ну ты и мудило.

* * *

Почему же – в моем безумии есть своя логика

Вступление

В этой книге написана чистейшая правда, за исключением разве что тех моментов, где я приврала. Это, по сути, как «Маленький домик в прериях»[1]1
  Очень длинный американский телесериал, рассказывающий о семье, живущей на ферме в конце девятнадцатого века. – Прим. ред.


[Закрыть]
, но только с куда большим количеством ругательств. Я знаю, что вы скажете: «Но в “Маленьком домике” все было чистейшей правдой!», но нет, простите, – это не так. Лора Инглз была неисправимой лгуньей, которую некому было разоблачить. Наверняка, будь она жива по сей день, ее мама сказала бы: «Не знаю, как Лора придумала всю эту историю «я маленькая девочка в прериях». Мы жили в Нью-Джерси с ее тетей Фрейдой и нашей собакой Мэри, ослепшей после того, как Лора пыталась сделать ей отбеливателем на лбу пятно в виде молнии. Понятия не имею, с чего она взяла, будто мы жили в землянке, хоть я как-то и водила ее в Карлсбадские пещеры».

Вот почему я лучше Лоры Инглз.

Потому что моя история правдива на девяносто процентов и я по-настоящему жила в землянке[2]2
  На самом деле я никогда не жила в землянке. Но в Карлсбадских пещерах уж точно как-то бывала.


[Закрыть]
. Эти мемуары правдивы по большей части, но не полностью, по той простой причине, что мне бы не хотелось, чтобы на меня подавали в суд.

Кроме того, я хочу, чтобы мои родные всегда могли сказать: «Ой, вот этого вот никогда не было. Конечно же, мы никогда не выкидывали ее на ходу из машины, когда ей было восемь. Эта одна из тех безумных деталей, которые не совсем правдивы». (И они будут правы, потому что на самом деле мне было девять. Я сидела на коленях у своей мамы, когда отец сделал резкий поворот налево, дверь распахнулась, и я вылетела на дорогу, словно мешок с котятами. Моей маме удалось схватить меня за руки, что было бы кстати, останови мой отец машину, однако, видимо, мой отец ничего не заметил или же просто решил, что я догоню, так что мои ноги какое-то время волочились по парковке, вымощенной, судя по всему, битым стеклом и использованными шприцами.

(Этот случай научил меня трем вещам.

ПЕРВОЕ: детская безопасность в машине в конце семидесятых явно оставляла желать лучшего.

ВТОРОЕ: нужно всегда уезжать, не дожидаясь приезда официальных органов, так как жжение оранжевой кислоты, нанесенной водителем «Скорой» с явными садистскими наклонностями, будет гораздо неприятней ссадин от асфальта.

И ТРЕТЬЕ: «Если вы там сзади не угомонитесь, то вам не поздоровится» – это пустая угроза, если, конечно, ваш отец не вел четыре часа машину с двумя орущими детьми на заднем сиденье, а потом внезапно не притих – в таком случае лучше закрыть поплотнее дверь, ну или хотя бы не забыть подогнуть колени и перекатиться, когда окажешься на асфальте. Я не утверждаю, что он специально выбросил меня из движущейся машины – просто представился удобный случай, а мой отец – опасный человек, которому нельзя доверять))*.

* Когда я читаю эти истории друзьям, то меня всегда поражает, как они прерывают меня, чтобы спросить: «Погоди, а это правда?» посреди самой что ни на есть правдивой истории из всех. Я поменяла главным образом имена и даты, однако те истории, которые, как вам кажется, никогда не могли случиться, – и есть самые настоящие. Как и в настоящей жизни, самые правдивые истории – самые же ужасные.

А вы заметили, что добрая половина этого вступления была бессвязным пояснением в скобках? Эта хрень будет происходить постоянно. Я заранее приношу извинения за это, а также за то, что вы прочитаете добрую половину книги, совершенно неуместно хихикая над Гитлером, абортами и нищетой и чувствуя себя при этом выше всех тех напряженных людей, чьи чувства так легко ранить и которым нужно научиться понимать долбаные шутки; однако потом в какой-то момент вы наткнетесь на случайную деталь, которая является больной темой уже для вас, и все остальные будут думать, что вы просто истерите, а вы подумаете: «Ох, ну вот это уже совсем перебор».

Вот за это я извиняюсь. Честно, даже не знаю, о чем я только думала.

Я была трехлетним поджигателем

Зовите меня Исмаил[3]3
  Так звучит первое предложение «Моби Дика» Германа Мелвилла, известное благодаря мгновенному установлению контакта автора с читателем. – Прим. ред.


[Закрыть]
. Я не буду отзываться, потому что это не мое имя, но меня столько раз называли гораздо хуже. Пожалуй, было бы уместнее звать меня «той странной бабой, которая постоянно матерится», однако «Исмаил» звучит более изящно, да и начало главы так выглядит гораздо приличнее, чем то предложение, что я написала изначально – про то, как я наткнулась в «Старбаксе» на своего гинеколога и она даже не посмотрела в мою сторону, словно мы были совершенно не знакомы. Я стояла и размышляла над тем, делает ли она это специально, чтобы ее клиентам было максимально не по себе, или же она на самом деле не узнала меня без моего влагалища.

КАК БЫ ТО НИ БЫЛО, ЧУВСТВУЕШЬ СЕБЯ ОЧЕНЬ НЕЛОВКО, КОГДА ЛЮДИ, КОТОРЫЕ БЫЛИ ВНУТРИ ТВОЕГО ВЛАГАЛИЩА, НЕ ПРИЗНАЮТ ТВОЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ.

И еще мне хотелось бы пояснить, что под «без моего влагалища» я не имела в виду, что его со мной тогда действительно не было. Я просто хотела сказать, что я, ну знаете… не демонстрировала его, когда была в «Старбаксе». Наверное, это и так понятно, но я решила, что лучше уж уточнить, так как это первая глава и вы про меня мало что знаете. Итак, на всякий случай скажу – мое влагалище всегда со мной. Оно прям как моя карта «Американ экспресс» (в том плане, что я не выхожу без него из дома, а не в том, что я расплачиваюсь им за покупки).

В этой книге рассказывается правдивая история про меня и мою борьбу с лейкемией, и (внимание, спойлер!) в конце я умираю, так что вы просто можете прочитать это предложение, а потом всем говорить, что прочитали книгу целиком. К сожалению, где-то в книге спрятано кодовое слово, и если вы не прочитаете ее целиком, то не найдете его. И тогда все в книжном клубе будут знать, что вы не стали читать дальше этого абзаца, и поймут, что вы большущий обманщик.

Ну ладно, ладно. Кодовое слово:



Конец.

* * *

Все еще тут? Хорошо. Потому что на самом деле кодовое слово вовсе не «сносиски», и я даже не знаю толком, как пишется по буквам «лейкемия». Это такой специальный тест, который поможет понять, кто на самом деле прочитал книгу. Если кто-то из вашего книжного клуба хотя бы упомянет сносиски или лейкемию, то знайте – они лжецы, и вам следует их прогнать, а прежде чем вы их выставите за дверь – обыскать, потому что они могли стащить ваше столовое серебро. Настоящее кодовое слово – «вилка».[4]4
  «Вилка» – вовсе не кодовое слово. На самом деле тут нет никакого кодового слова. Потому что это книга, очнитесь. Это не какое-то долбаное шпионское кино.


[Закрыть]

* * *

Я росла бедной чернокожей девочкой в Нью-Йорке. Только замените «чернокожей» на «светлокожей», а «Нью-Йорк» на «техасское захолустье». По поводу «бедной» можно ничего не менять. Я родилась в Остине, штат Техас, известном своей популярной кампанией «Сохраним Остин чудны?м», а так как большую часть жизни я провела с ярлыком «та чудна?я девочка», то в конечном счете полностью вписалась в местный антураж и жила долго и счастливо. Конец. Наверное, так бы и закончилась моя книга, если бы мои родители не переехали из Остина, когда мне было три.

У меня не осталось особых воспоминаний об Остине, но, по словам моей мамы, мы жили в квартире в невысоком доме рядом с военной базой, и по вечерам я вставала в своей кроватке, раздвигала занавески и махала солдатам на улице, словно приглашая их к себе в комнату.

Мой отец в то время был одним из этих военных, и когда моя мама рассказала мне в подростковом возрасте эту историю, то я заметила, что ей следовало бы быть мне благодарной за то, что я так зазывала его домой. Вместо этого же они с моим отцом просто передвинули мою кроватку подальше от окна, так как переживали, что у меня «появится склонность к такого рода занятиям». Судя по всему, такое развитие событий мне пришлось крайне не по душе, потому что уже на следующей неделе я засунула в печку в гостиной метлу, подожгла ее и принялась с криками бегать по квартире, размахивая над головой своим импровизированным факелом. Якобы. У меня каких-либо воспоминаний об этом не осталось, но если это действительно произошло, то подозреваю, что размахивала им, словно каким-то невероятно патриотичным горящим жезлом. По словам моей матери, я угрожающе размахивала им прямо перед ней, словно она была монстром Франкенштейна, а я – толпой разъяренных фермеров. Мама называет этот случай моим первым эпизодом с поджиганием. Я же называю его уроком о том, что передвигать чужую мебель опасно. Каждый из нас остался при своем мнении.

Вскоре после этого происшествия мы упаковали вещи и переехали в небольшое городское поселение Уолл в до жути сельской местности. Как меня уверяли родители, у моего папы закончился срок службы по контракту, а моей маме, вынашивавшей тогда мою младшую сестренку, хотелось быть поближе к семье, однако, как я подозреваю, они на самом деле попросту осознали, что со мной что-то не совсем так, и решили, что если я вырасту в той же техасской глуши, что и они, то из меня получится сделать нормального человека. Эта была одна из тех многих вещей, по поводу которых они ошибались (в их числе: существование зубной феи, «непроходящая мода» на панели под дерево, решение оставить трехлетнюю девочку одну с метлой и мебелью).

Если бы вы сравнили современный техасский Уолл с техасским Уоллом моего детства, вы бы с трудом его узнали, потому что в современном техасском Уолле есть автозаправка.

А если вы думаете, что наличие автозаправки не так уж и важно, то, скорее всего, вы из тех людей, что выросли в городе, где есть автозаправка и где ученикам не приходится ездить в школу на собственном тракторе.

Уолл – по сути, маленький городок с… эмм… грязью? Тут полно грязи. И хлопка. И джина, только не того джина, которого хотелось бы. Когда в Уолле люди говорят про джин, то имеют в виду Коттон-Джин – машину, которая превращает хлопок в… что-то другое. Я честно не имею ни малейшего понятия, во что именно. В другой хлопок, может быть? На самом деле я никогда не пыталась это выяснить, потому что постоянно рассчитывала в ближайшие дни сбежать из этого захолустного городишки – так и проходила моя жизнь на протяжении последующих двадцати лет.

Темой нашего школьного ежегодника как-то стал вопрос «Где Уолл?», потому что люди задают его каждый раз, когда им говоришь, что живешь в этом городе. Изначальный – и более удачный – вариант звучал как «Где этот гребаный Уолл?», однако учительница сразу же отвергла эту концепцию, сказав, что ругательства неуместны и их следует избегать, даже если это скажется на журналистской объективности.


* На фотографии изображена книга с заголовком «Где Уолл?».[5]5
  Обыгрывается серия детских книг «Где Уолли?», на страницах которых представлены фотографии с множеством персонажей и деталей, и нужно найти Уолли.


[Закрыть]


Когда меня спрашивали, где находится Уолл, я всегда отвечала расплывчатой фразой: «Ох, в этом направлении», и махала рукой. Я быстро усвоила, что если не поспешить сменить тему разговора, чтобы остановить ход мыслей своих собеседников (лично я всегда держу наготове: «Смотрите! Морское чудовище!»), то они (зачастую с оттенком недоверия) задают следующий неизбежный вопрос: «А почему Уолл?», и никогда не понятно, хотят ли они узнать, какого хрена ты решил жить здесь, или же понять, как кому-то пришло в голову назвать городок «Уолл»; впрочем, это уже не так важно, потому что, насколько я могу судить, ни у кого никогда не находилось вразумительного ответа ни на один из этих вопросов.

К сожалению, приплетать морское чудовище оказалось не особо разумной и убедительной идеей (главным образом из-за того, что мы находились посреди материка), так что я стала компенсировать серость Уолла придуманными мною интересными историями про этот маленький городок, достоверность которых нельзя было не проверить. «Ах, Уолл? – говорила я с загадочной, как мне тогда казалось, ухмылкой. – В этом городе изобрели собачий свисток». Или: «В основу фильма „Свободные“ легла история нашего городка. Кевин Бейкон – наш национальный герой». Или: «Удивительно, что вы никогда про него не слышали. Здесь произошла самая кровавая резня каннибалов в истории Америки, хотя мы не особо любим про это говорить. На самом деле мне вообще не стоило об этом упоминать. Давайте больше не будем никогда поднимать эту тему». Я надеялась, что последний вариант придаст моим словам оттенок загадочности, а люди будут очарованы зловещей историей нашего города, однако вместо этого они начинали выражать беспокойство по поводу моего психического здоровья, и в конечном счете мама узнала про мои небылицы и отвела меня в сторонку, чтобы сказать, что никто на них не покупается и что город был, скорее всего, попросту назван в честь кого-то с фамилией Уолл. Я заметила, что, возможно, этого мужчину назвали так потому, что он изобрел стены[6]6
  «Уоллс» – walls – по-английски означает «стены». – Прим. ред.


[Закрыть]
, в ответ на это она снисходительно вздохнула и заметила, что в изобретение стен мужчиной поверить сложно, так как большинство из них даже не удосуживаются закрывать дверь в туалет, когда им пользуются. Она почувствовала мое разочарование из-за того, что нашему городу и похвастаться нечем, и тогда со скрипом согласилась, что, возможно, город был назван так в честь некой метафорической стены, которую поставили, чтобы от чего-то отгородиться. Я предположила, что от прогресса. У моей же мамы была другая догадка – от хлопковых долгоносиков.

Я всегда задумывалась о том, каково было бы прожить детство, отличное от моего. Сравнивать мне особо не с чем, но, опрашивая незнакомцев, я обнаружила, что в их детстве, как правило, было гораздо меньше крови, а еще – что незнакомцам не очень комфортно отвечать на вопросы о собственном детстве. Ребят, ну о чем же еще можно говорить в очереди в винно-водочном? Детские травмы, как мне кажется, – самая подходящая тема для обсуждения, потому что именно из-за них многие в итоге сюда и попали.

Оказалось, однако, что люди куда более охотно рассказывают про свою жизнь, если начать первым, поэтому я всегда ношу с собой список из одиннадцати пунктов про то, что было не так с моим детством.

И еще я обычно откупориваю бутылку текилы, чтобы вместе ее распить, поскольку спиртное помогает мне меньше нервничать, а также потому, что я с Юга, и у нас в Техасе мы угощаем выпивкой незнакомцев, даже когда они стоят в очереди в винно-водочном. У нас в Техасе мы называем это «южным гостеприимством». Владельцы винно-водочных называют это «магазинной кражей». Долбаные северяне.

Теперь мне запрещено показываться в этом винно-водочном.[7]7
  Примечание автора: редактор сказал мне, что на отдельную главу этого не хватит, потому что здесь ничего не происходит. Я объяснила ему, что это лишь вступление к следующей главе, которое, пожалуй, следовало бы со следующей главой объединить, однако я решила сделать две отдельные главы, потому что мне всегда нравились коротенькие главы, которые можно быстро прочитать и повысить свою самооценку. Кроме того, если ваш учитель литературы задаст прочитать первые три главы из этой книги, то с двумя вы уже покончили, и оставшиеся десять минут можете посмотреть фильмы про роскошных сексапильных вампиров, ну или чем там дети сейчас увлекаются. Кроме того, вам следует поблагодарить свою учительницу литературы за то, что она задала вам эту книгу – судя по всему, она у вас крутая. Пожалуй, вам стоит стащить для нее бутылку из глубины родительского мини-бара в знак благодарности за то, что ей хватило смелости выбрать эту книгу вместо «Алого знака доблести». Что-нибудь односолодовое.
  Можете не благодарить учителя литературы. Хотя вы у меня в долгу.
  Хотя погодите. До меня только что дошло, что если учителя литературы будут задавать прочитать эту книгу, то школы буду покупать мои книги тоннами, так что формально это я у вас в долгу. С другой стороны, если подумать еще немного, то эти книги покупаются за налоги, которые плачу я, так что формально я как бы сама плачу людям, чтобы они читали мои книги, и теперь я уже не знаю, радоваться мне или злиться. Эта сноска в итоге превратилась в долбаную задачку по арифметике.
  А знаете что? Да пошло оно все. Просто пришлите мне половину того вискаря, что принесут вам ученики, и мы будем квиты.
  Разве это не самая длинная сноска в истории? Ответ: возможно.


[Закрыть]

Мое детство: Дэвид Копперфильд вперемешку с оружейным магазином

Мне удалось выделить ряд ключевых отличий между своим детством и детством практически всего долбаного мира. Я называю эти моменты «Одиннадцатью вещами, которые большинство людей никогда не испытывали или даже просто не могли себе представить и которые тем не менее произошли со мной, потому что, судя по всему, я сделала нечто ужасное в своей прошлой жизни, за что все еще продолжаю расплачиваться».

1. БОЛЬШИНСТВО ЛЮДЕЙ НИКОГДА НЕ СТОЯЛИ ВНУТРИ ТРУПА ЖИВОТНОГО, ЕСЛИ НЕ СЧИТАТЬ ТОГО СЛУЧАЯ, КОГДА ЛЮК СКАЙУОКЕР ЗАЛЕЗ ВНУТРЬ ТОГО ТАУНТАУНА, ЧТОБЫ НЕ ЗАМЕРЗНУТЬ. Я ЕГО В СЧЕТ НЕ БЕРУ, ПОТОМУ ЧТО «ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ» – ЭТО НЕ ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ ФИЛЬМ. ЕСЛИ У ВАС ЛЕГКО ВЫЗВАТЬ ОТВРАЩЕНИЕ, ТО Я РЕКОМЕНДУЮ ПРОПУСТИТЬ ВЕСЬ ЭТОТ РАЗДЕЛ И ПЕРЕЙТИ СРАЗУ К ПЯТОЙ ГЛАВЕ. А МОЖЕТ, И ВОВСЕ ВЗЯТЬ ДРУГУЮ КНИГУ, НЕ ТАКУЮ ШОКИРУЮЩУЮ, КАК ЭТА. НАПРИМЕР, ПРО КОТЯТ. НУ ИЛИ ПРО ГЕНОЦИД.

Все еще здесь? Ну и правильно! Давайте продолжим. Помню, как в детстве смотрела по телевизору, как семья Косби готовила ужин, и мне казалось странным, что никто не облит кровью, потому что так обычно было по вечерам у нас дома: мой отец, любивший поохотиться с луком, вваливался в дом с убитым оленем через плечо. Он бросал тушу на обеденный стол, а потом мои родители потрошили ее, доставая все, что сгодится в пищу, как будто это была какая-то жуткая пиньята. Это было отвратительно, но другой жизни я попросту не знала, так что предполагала, что все остальные точно такие же, как мы.

Во всем этом странным мне казалось только то, что рвотные позывы запах оленьей крови вызывает у меня одной. Мои родители пытались меня убедить, что кровь не пахнет, но они гребаные лжецы. Точно так же они мне сказали, что у молока есть запах, и что он дурацкий, и я в шоке от того, как далеко зашла их ложь.

Молоко никак не пахнет.

Кровь пахнет.

Мне кажется, что моя повышенная чувствительность к запаху мертвого оленя связана с тем случаем, когда я случайно зашла к одному такому в нутро.

Мне было лет девять, и я играла в догонялки со своей сестрой, а отец тем временем разделывал на кухне оленя.

Прежде чем продолжать, мне хотелось бы пояснить в образовательных целях, что значит «разделывал оленя».


«Разделывать оленя» для впечатлительных защитников животных

Берешь теплую воду и шампунь без слез и аккуратно массируешь оленя (намылить, сполоснуть, но не повторять, хоть так и сказано на бутылке, потому что это не более чем уловка, чтобы мы покупали больше шампуня). Высушить феном на минимальной температуре и завязать на голове бант. Отправить его обратно в лес, где он встретит хорошую олениху из еврейской семьи. Переходите к следующей главе.


«Разделывать оленя» для любознательных непредвзятых читателей, которым правда хочется узнать, как это делается (и кто не является защитником животных, который только притворяется любознательным непредвзятым читателем, а на самом деле хочет облить меня кровью на презентации книги)

Чтобы разделать оленя, нужно привязать его лапы к штуковине наподобие бельевой веревки, чтобы олень напоминал танцующую черлидершу. После этого вспарываешь ему живот, и оттуда вываливается все лишнее. Вроде гениталий. Ну и кишок.


«Разделывать оленя» для людей, которые постоянно разделывают оленя

И не говорите! Можете вообще поверить, что есть люди, которые этой хрени не знают? Чудаки. Наверное, это те же люди, что называют кишки «внутренностями». Мы все знаем, что это кишки. Как их ни называй, менее отвратительными они от этого не станут.

Как бы то ни было, мой отец только-только закончил разделывать оленя, как я опрометчиво выполнила резкий разворот на сто восемьдесят градусов в стиле ниндзя, чтобы не дать сестре себя поймать, и вот тут-то я и забежала. Ага. Полная хрень. Внутрь оленя. Я не сразу поняла, что произошло, и стояла там, словно парализованная, и уже совсем не как ниндзя. Чтобы понять, как это выглядело, представьте себе, что я надела свитер из оленя. Иногда люди хихикают, когда я им рассказываю об этом, но это вовсе не веселый смех, а скорее непроизвольный нервный смешок с мыслью «какого хрена?». Наверное, дело в том, что олени не предназначены для того, чтобы носить их вместо свитера. Блевать внутри оленя тоже не совсем уместно, однако это не означает, что такого ни с кем не случалось.

Мне хочется верить, что мой отец выбросил того оленя, потому что я почти уверена, что не стоит есть то, что ты носил или во что блевал, но когда он меня отмывал шлангом, то одновременно отмывал и оленя, так что, я думаю, он применил некую извращенную версию правила пяти секунд в духе Гризли Адамса[8]8
  Охотник XIX века, дрессировавший медведей и другую живность. – Прим. ред.


[Закрыть]
(еду, упавшую на пол, все еще можно есть, если она пролежала там менее пяти секунд. Если, конечно, это не арахисовое масло – в этом случае правило пяти секунд недействительно. Или что-нибудь вроде тоста, который еще ничем не намазан, – тогда правило пяти секунд превращается где-то в правило полутора недель. Ну правда, что произойдет с подсушенным хлебом? Ничегошеньки. Господи, да я могу написать целую книгу про правило пяти секунд. Она определенно должна стать продолжением этой книги: «Применение правила пяти секунд для различных продуктов питания». Гениально. Только теперь я забыла, о чем писала. Ах да, про то, как меня стошнило в свитер из оленя. Точно). Вот почему я все еще подозреваю, что мой отец приготовил нам ужин из ужасно испачканного свитера из оленя. Только вот я его не ела, потому что после этого меня стало тошнить от запаха крови, и по сей день я не могу есть мясо, которое видела или нюхала сырым, по поводу чего мой муж постоянно жалуется, но пока он не наденет свитер из оленя, он может просто на хрен заткнуться. Он говорит, что все это у меня в голове, но это совсем не так, и я даже предложила ему завязать мне глаза и проверить, почувствую ли я, когда он поднесет мне к носу миску с кровью, но он отказался это делать. Наверное, дело в том, что он слишком уж щепетильно относится к нашим тарелкам. Он даже не дает мне использовать их для рвоты, когда я болею. Он был весь такой: «Миска для рвоты? Да кто вообще пользуется тарелками для рвоты?!», а я была такая вся: «Я использую миску для рвоты. Все пользуются мисками для рвоты. Их ставят рядом с собой на случай, если не успеешь добежать до туалета», а он такой: «Нет, для этого используют мусорное ведро», а я такая: «Да ты больной ублюдок. Я не собираюсь блевать в мусорное ведро. Это совершенно по-варварски». Затем он заорал: «Так делают нормальные люди!», и я закричала:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

сообщить о нарушении