Дженна Эванс Уэлч.

Любовь и мороженое



скачать книгу бесплатно

Глава вторая

Пускай Сэди Дэйнс – одна их худших людей на Земле, для меня она особенная. Ведь именно благодаря ей я познакомилась со своей лучшей подругой.

Эдди переехала из Сиэтла в Лос-Анджелес, когда мы перешли в седьмой класс. Однажды в раздевалке после физкультуры она услышала, как Сэди говорит своим подружкам, что некоторым нашим одноклассницам лифчики не нужны. Не будем кривить душой: в седьмом классе они нужны только одному проценту девочек. Но мне лифчик был особенно не нужен, и все понимали, что Сэди подразумевает меня. Я не обратила внимания на ее слова (то есть спрятала свою двенадцатилетнюю голову в шкафчик и сморгнула слезы), а вот Эдди поставила Сэди подножку на выходе из раздевалки. С тех пор мы с Эдди стали неразлейвода.

– Уйди, вдруг это Лина, – как будто на отдалении послышался голос Эдди. Наверное, она отнесла телефон от уха. – Алло? – сказала Эдди уже в микрофон.

– Эдди, это я.

– Лина! УАЙАТТ, ОТСТАНЬ! – раздались приглушенные крики, а после них – нечто похожее на мексиканскую битву на ножах. У Эдди три старших брата, и вместо того, чтобы с ней носиться, они пришли к немому соглашению видеть в ней такого же парня. Что сполна объясняет ее характер.

– Прости, – извинилась Эдди, снова взяв телефон. – Уайатт – идиот. Уронил мобильный на дорогу, и его переехала машина. Родители сказали, чтобы я давала ему звонить со своего. Да мне плевать, что с ним случилось, я не дам его друзьям-неандертальцам свой номер!

– Брось, они не настолько плохие.

– Смеешься? Ты же их знаешь. Вчера вечером я застала одного из них у нас на кухне. Он высыпал в огромную миску всю коробку хлопьев, залил молоком и ел поварешкой! А Уайатта, кажется, даже не было дома.

Я улыбнулась и прикрыла глаза. Будь Эдди супергероем, ее способностью точно было бы «Спасение лучшей подруги от уныния». В первые мрачные недели после похорон именно она вытаскивала меня из дома на пробежки, заставляла есть и ходить в душ. Эдди – одна из тех подруг, которых ты не заслуживаешь и знаешь об этом.

– Погоди, зачем мы вообще их обсуждаем? Только время зря тратим. Я так понимаю, с Говардом ты встретилась.

Я открыла глаза:

– Ты о моем отце?

– Я отказываюсь его так называть. Мы всего месяца два назад об этом узнали.

– Меньше.

– Лина, я умираю от любопытства! Какой он?

Я оглянулась на дверь спальни. Внизу играла музыка, но я все равно заговорила тише:

– Скажем так: мне надо сбежать отсюда. И поскорее.

– В смысле? Он псих?

– Да нет, он вполне нормальный. Высокий, как баскетболист, что неожиданно. Но проблема не в этом. – Я глубоко вдохнула, чтобы придать своим словам особый драматизм. – Он смотритель кладбища. И живем мы на кладбище.

– ЧТО?!

Я была готова к воплям и заранее отнесла телефон от уха дюйма на три.

– Тебя поселили на кладбище? Он что, копает могилы? – Последние два слова Эдди прошептала.

– Думаю, новых захоронений тут не будет.

Все могилы времен Второй мировой войны.

– Да это ничуть не лучше! Лина, ты должна оттуда выбираться. Так нечестно. Ты потеряла маму, а потом тебя заставили пролететь полмира, где ты встретилась с незнакомцем, который утверждает, что он – твой отец! И живет на кладбище?. Это уже слишком.

Я повернула стул спинкой к окну и села за стол.

– Поверь, знала бы я, во что ввязываюсь, сопротивлялась бы еще сильнее. Тут все странно. Повсюду надгробья, и находимся мы, похоже, вдали от цивилизации. Мы проехали пару домов по пути сюда, но по большей части кладбище окружено лесом…

– Хватит. Я за тобой приеду. Сколько стоит билет? Больше трех сотен долларов? Это все, что у меня осталось после того, как мы врезались в пожарный гидрант.

– Удар был не такой уж сильный!

– Скажи это механику. Пришлось заменить весь бампер. И я считаю, что виновата здесь ты – колбасилась под музыку, и мне тоже захотелось.

Я широко улыбнулась и села по-турецки:

– Я совершенно не виновата в том, что ты не можешь сдержаться, заслышав по радио старую песенку Бритни Спирс. Но я готова оплатить часть ремонта. Моими средствами распоряжаются бабушка с дедушкой, но они выдают мне деньги на месяц.

– Ни в коем случае. Деньги тебе понадобятся, чтобы вернуться домой из Италии. И я уверена, что мои родители не будут против снова тебя приютить. Мама считает, что ты хорошо на меня влияешь. Она месяц не могла привыкнуть к тому, что ты ставишь свои тарелки в посудомойку.

– Что ж, я и правда выдающаяся личность.

– Не сомневаюсь. Я с ними поговорю. Только подожду, пока мама успокоится. Она отвечает за благотворительный футбольный матч Уайатта и волнуется так сильно, как будто это ей гонять мяч на поле. Вчера она взбесилась, когда мы отказались есть ее макаронную запеканку.

– Мне нравится эта запеканка. С тунцом, да?

– Фу, она не может нравиться! Тебе с голодухи так показалось после твоего забега на черт знает сколько миль. И ты ешь что попало.

– Справедливо, – признала я и спустила ноги на пол. – Но ты не забывай, что в первую очередь надо убедить мою бабушку. Она обеими руками за то, чтобы я оставалась в Италии.

– Этого я понять не могу. Как можно отправить тебя на край света к постороннему человеку? Она его даже не знает.

– Думаю, у нее не оставалось выбора. Пока мы ехали в аэропорт, она сказала, что планирует переехать вместе с дедушкой в дом престарелых. За ним стало слишком тяжело ухаживать.

– Значит, будешь жить с нами, – выдохнула Эдди. – Не волнуйся, я поговорю с бабулей Рашель. Приглашу ее вместе сходить за ирисками – их обожают все люди ее возраста – и объясню, что лучше всего тебе будет житься в доме Беннетов.

– Спасибо. – Мы обе умолкли, и тишину заполнили трещание насекомых за окном и музыка Говарда. Мне хотелось просочиться сквозь телефон прямо в Сиэтл. Как я буду жить без Эдди?

– Ты чего молчишь? Могильщик пришел?

– Я одна в своей комнате, но у меня создается впечатление, что мой голос разносится по всему дому. Не знаю, слышит он меня или нет.

– Прекрасно. То есть ты и говорить спокойно не можешь. Надо придумать кодовое слово, чтобы я знала, все ли с тобой в порядке. Скажи «синяя птица», если тебя держат в заложниках.

– «Синяя птица?» Разве кодовое слово должно быть необычным?

– Черт. Теперь я в замешательстве. Ты его сказала, но что ты имела в виду? Тебя держат заложниках или нет?

– Нет, Эдди. Не держат. – Я вздохнула. – Если не считать того, что я заложница обещания, данного моей маме.

– Разве обещания не теряют свой вес, когда тебя заставляют дать их обманным путем? Не обижайся, но твоя мама четко не объяснила, зачем тебе ехать в Италию.

– Знаю. – Я выдохнула. – Надеюсь, что причины у нее были.

– Возможно.

Я оглянулась на окно. Луна освещала темные верхушки деревьев, и не знай я, что стоит под ними, решила бы, что это удивительно красивое зрелище.

– Ладно, я пойду. Я звоню с его телефона и боюсь, что наш разговор обойдется ему в целое состояние.

– Хорошо. Позвони мне как можно скорее. И не волнуйся. Мы тебя оттуда вытащим, обещаю.

– Спасибо, Эдди. Надеюсь, завтра поговорим по «Фейстайм».

– Я буду ждать. Как в Италии прощаются? Чу? Чоу?

– Понятия не имею.

– Врушка. Это же ты всегда мечтала путешествовать по свету.

– И привет, и пока будет «чао».

– Так и знала! Чао, Лина.

– Чао.

Звонок прервался, и я отложила телефон. В горле появился ком. Я уже соскучилась по Эдди.

– Лина?

Говард! Я чуть не свалилась со стула. Он что, подслушивал?

Я вскочила, подбежала к двери и приоткрыла ее на пару дюймов. В коридоре стоял Говард, он держал в руках стопку белых полотенец, похожих на свадебный торт.

– Я тебе не помешал? – быстро спросил он. – Просто вспомнил, что забыл отдать тебе вот это.

Его лицо было пресным, как взбитые сливки. Очевидно, родственные связи ничего не значат. Я даже не могу понять, о чем он думает, подслушал мой разговор с Эдди или нет.

Поколебавшись немного, я открыла дверь пошире и забрала полотенца.

– Спасибо. А, и вот твой мобильный. – Я взяла телефон со стола и отдала Говарду.

– Ну… Что скажешь?

Я зарделась:

– О чем?

– Как тебе комната?

– А! Она чудесная. Очень симпатичная.

По лицу Говарда расползлась широкая улыбка, и он вздохнул с облегчением. Это была его первая искренняя улыбка, которую я увидела, и с ней он выглядел на сотню фунтов легче. А еще она была немного кривоватой.

– Отлично. – Говард прислонился к косяку. – У меня не такой уж хороший вкус, но я хотел, чтобы тебе понравилось. Друг помог мне покрасить стол и комод, а с Соней мы нашли зеркало на барахолке.

Тьфу, теперь я представляю, как он бродит по Италии в поисках того, что должно мне понравиться. Откуда такая внезапная забота? Он мне даже открыток на дни рождения не присылал.

– Вовсе не обязательно было так напрягаться.

– Мне было несложно, правда.

Он снова улыбнулся, и повисла длинная неловкая пауза. Весь вечер я не могла отделаться от впечатления, что пришла на свидание вслепую к человеку, с которым у нас нет ничего общего. Нет, даже хуже. У нас есть кое-что общее. Но мы о нем не говорим. Когда мы поговорим об этом?

Надеюсь, что никогда.

Говард слегка наклонил голову и сказал:

– Ну, спокойной ночи, Лина.

– Спокойной.

Он пошел вдоль по коридору, и его шаги постепенно стихли. Я снова заперлась. Наконец сказались девятнадцать часов непрерывного путешествия: голову поразила яростная боль. Пора ложиться.

Я бросила полотенца на комод, скинула обувь и плюхнулась на кровать. Декоративные подушки разлетелись во все стороны. Наконец-то! Постель мягкая, а у белья потрясающий аромат – такой же, как у того, что мама развешивала после стирки. Я забралась под одеяло и выключила лампу.

Снизу раздался громкий смех. Музыка все еще гремела. Кто знает, может, они моют посуду или играют в крокет? Какая разница! После всех этих перелетов я засну под любой шум.

Я уже почти утонула в сумрачном мире снов, как вдруг меня разбудил голос Говарда:

– Она очень тихая.

Я распахнула глаза.

– И неудивительно, учитывая обстоятельства, – донесся с улицы ответ Сони.

Я замерла. Очевидно, Говард не догадывается, что звуки влетают в открытые окна. Он понизил голос:

– Это понятно. Просто я удивился. Хедли была такой…

– Веселой? Да. Но кто знает? Для меня не будет неожиданностью узнать, что в ней есть та же изюминка, что и в матери.

– Изюминка? – засмеялся Говард. – Интересное определение.

– Дай ей время.

– Конечно. И еще раз спасибо за ужин. Было очень вкусно.

– Не за что. Я завтра утром поеду развешивать объявления в туристическом центре. Ты будешь в офисе?

– Не все время. Хочу уйти пораньше, чтобы свозить Лину в город.

– Хорошо. Спокойной ночи, босс.

Под ногами Сони захрустела покрытая гравием дорожка, и вскоре я услышала, как открывается и закрывается входная дверь.

Я зажмурилась, но в крови у меня словно пенилась газировка. Чего он ожидал? Что я буду на седьмом небе от счастья от того, что перееду к незнакомцу? Что меня обрадует перспектива жить на кладбище? Ни для кого не секрет, что я не хотела лететь в Италию. Я согласилась, только когда бабушка достала козырь: «Ты обещала маме».

И зачем он назвал меня «тихой»? Я ненавижу, когда меня так называют. Все видят в этом мой недостаток. Как будто, если я не раскрываюсь перед ними в первую же секунду знакомства, я – неприветливая или заносчивая. А вот мама меня понимала. «Ты долго оттаиваешь, но стоит тебе загореться, как ты освещаешь всю комнату».

На глаза набежали слезы, и я уткнулась лицом в подушку. Прошло уже полгода, и теперь я могу часами притворяться, что я в порядке. Но меня ненадолго хватает. Оказывается, реальность так же тяжела и жестока, как тот пожарный гидрант, в который мы врезались с Эдди.

И мне придется прожить всю оставшуюся жизнь без нее. Придется.

Глава третья

– Смотри, открытое окно. Наверняка там кто-то есть.

Голос раздался у меня под самым ухом, и я резко села в кровати. Где я? А. Точно. На кладбище. Только теперь оно залито солнечным светом, и моя комната нагрелась градусов до девятисот, плюс-минус сотня.

– Разве здесь не должны стоять указатели? – Голос был женский и острый, как соус барбекю.

– Глория, это похоже на частный дом, – ответил мужской голос. – Думаю, нам не стоит совать сюда нос…

– Эй! Привет! Есть кто дома?

Я откинула одеяло и встала из постели, чуть не споткнувшись о разбросанные по полу декоративные подушки. На мне была та же одежда, что и вчера. Я так устала, что мне и в голову не пришло надеть пижаму.

– Здравствуйте-е, – протянула женщина. – Есть тут кто?

Я собрала волосы в пучок, чтобы никого не напугать, и подошла к окну. За ним стояли двое, и они полностью отвечали своим голосам. Женщина с огненными, как пожарная машина, волосами и в шортах с высокой талией и мужчина в шляпе для рыбалки и с огромной камерой на шее. У них даже были сумки на поясе. Я подавила смешок. Однажды мы с Эдди победили на конкурсе костюмов, одевшись как Стереотипные Туристы. Эти двое могли быть нашими музами.

– Здравствуй-те, – медленно произнесла настоящая Стереотипная Туристка и указала на меня пальцем: – Вы говори-те по-английски?

– Я тоже из Америки.

– Слава богу! Нам нужен Говард Мерсер, смотритель. Где его найти?

– Не знаю. Я… здесь новенькая. – Я обратила внимание на пейзаж. Деревья яркого, насыщенного зеленого цвета, а небо – никогда не видела такого синего неба! Но я все еще на кладбище. Повторю: Все. Еще. На. Кладбище.

Туристка перевела взгляд на своего спутника, а затем снова на меня и перенесла вес на одну ногу, слегка наклонясь, словно говоря: «Ты от меня так просто не избавишься».

– Я посмотрю, дома ли он.

– Сразу бы так! Мы подойдем к парадному входу.

Я открыла свой чемодан, переоделась в майку и шорты для бега и спустилась вниз. Первый этаж был довольно маленьким, и, если не считать спальни Говарда, единственная комната, где я не успела побывать, это кабинет. Я зашла туда и увидела стены, увешанные альбомами Битлов и фотографиями в рамках. На одной из фотографий был изображен Говард вместе с парочкой незнакомых мне людей. Они плескали из ведер воду на огромного красивого слона. Говард был одет в брюки карго и шляпу для сафари, прямо как звезда приключенческой программы о природе. «Купание диких животных с Говардом Мерсером». Очевидно, все эти шестнадцать лет он не страдал в депрессии, скучая по нам с мамой.

Простите, Стереотипные Туристы. Говарда здесь нет.

Я пошла к входной двери рассказать Туристам, что я ничем не могу им помочь. Но, выйдя в гостиную, я подпрыгнула так, словно наступила на оголенный провод. Женщина не просто ждала меня у входа. Она прижалась лицом к окну и таращилась на меня, как громадный жук.

«Я здесь, здесь!» — читалось по ее губам. Она указывала мне на дверь.

– Серьезно? – Я приложила руку к груди. Мое сердцебиение участилось до миллиона ударов в минуту. Я-то думала, что на кладбище меня ждет менее… оживленная компания. Та-дам! Моя первая официальная шутка про кладбище. И я впервые официально закатываю глаза из-за своей же гробовой шутки.

Я толкнула дверь, и женщина отодвинулась на пару дюймов:

– Прости, милая. Я тебя напугала? У тебя глаза чуть из орбит не выскочили.

К ее рубашке был прикреплен беджик с надписью: «Привет, меня зовут Глория».

– Я не ожидала, что вы будете… заглядывать внутрь. – Я покачала головой. – Мне жаль, но Говарда нет дома. Он упоминал, что у него есть офис. Почему бы вам не поискать его там?

– Ага, – кивнула Глория. – Конечно. Вот в чем загвоздка, куколка. Через три часа за нами приедет туристический автобус, а мы хотим осмотреть все. Боюсь, у нас нет времени на поиски мистера Мерсера.

– Вы не заходили в туристический центр? Женщина, которая там работает, должна знать, где он.

– Я же говорил, что надо искать центр, – заметил мужчина. – А это жилой дом.

– И где здесь туристический центр? – спросила Глория. – То здание у самого входа?

– Извините, я правда не знаю. – Может, дело в том, что вчера вечером у меня от страха помутнело перед глазами и я видела перед собой только армию надгробий?

Туристка приподняла бровь:

– Знаешь, не хочется тебя утруждать, сладенькая, но я уверена, что ты тут ориентируешься лучше парочки туристов из Алабамы.

– Вообще-то нет.

– Что?

Я вздохнула, бросила еще один полный надежды взгляд вглубь дома, но в нем было тихо, как в могиле. (Ой! Вторая шутка про кладбище.) Похоже, придется с головой окунуться в «жизнь у мемориала». Я вышла на крыльцо и закрыла за собой дверь:

– Я совсем не знаю, где тут что, но постараюсь вам помочь.

Глория блаженно улыбнулась:

– Гра-цье-ее.

Я спустилась вниз по ступенькам, и оба туриста последовали за мной.

– А они хорошо следят за этим местом, – заметила Глория. – Очень хорошо.

И правда. Лужайки зеленели так ярко, словно их недавно покрасили, и почти на каждом углу стояли американский и итальянский флаги, окруженные цветами, достойными расти в Стране Оз. Надгробья сияли белизной, и под дневным солнцем казались далеко не такими жуткими, как в темноте.

Но не поймите меня неправильно. Жуть никуда не исчезла.

– Идите за мной. – Я зашагала по дороге, по которой мы с Говардом сюда приехали.

Глория толкнула меня локтем:

– Мы с мужем познакомились в круизе.

О нет. Она собирается рассказать мне историю своей жизни? Я мельком взглянула на Глорию, и она заговорщически мне улыбнулась. Разумеется.

– Он тогда потерял жену, Анну-Марию. Она была чудесной дамой, но с необычными взглядами на домашнее хозяйство… Знаешь, одна из тех, кто оборачивает всю мебель полиэтиленом. Так вот, мой муж, Клинт, умер за пару лет до этого. Так мы с Хэнком оба отправились в морское путешествие для одиночек. У них подавали отличные блюда! Горы креветок и мороженого, сколько влезет! Помнишь те креветки, Хэнк?

Хэнк, похоже, ее не слушал. Я ускорила шаг, но Глория не отставала.

– На том корабле была пара-тройка озабоченных старых кобелей, мерзких типов. Но мне повезло, нас с Хэнком посадили за один столик за ужином! Он сделал мне предложение еще во время плавания, настолько был уверен в своем решении. Мы поженились всего через два месяца. Конечно, переехала я к нему раньше, но мы торопились со свадьбой, потому что не хотели, ну, знаешь… – Она умолкла и многозначительно на меня посмотрела.

– Что? – рискнула спросить я.

Глория понизила голос:

– Жить в грехе.

Я в отчаянии огляделась. Надо срочно найти Говарда или кусты, в которые можно блевать. А лучше и то и другое.

– Первым делом мы сорвали с мебели этот ужасный полиэтилен. Нельзя же сидеть на диване, прилипая к нему пятой точкой? Да, Хэнк?

Хэнк издал гортанный звук.

– У нас второй медовый месяц. Я всю жизнь мечтала побывать в Италии и наконец приехала! А тебе, рыбонька, так повезло здесь жить!

Буль-буль.

Дорожка изогнулась, и перед нами возникло небольшое строение. Оно находилось прямо у главного входа, и на нем красовался огромный знак: «РЕГИСТРАЦИЯ ТУРИСТОВ». Легко спутать с «ТУРИСТЫ, ИДИТЕ К БЛИЖАЙШЕМУ ДОМУ И КРИЧИТЕ В ОКНА».

– Думаю, это он и есть.

– Я же говорил, – сказал Хэнк, нарушив свое молчание.

– Ничего ты не говорил, – хмыкнула Глория. – Только бродил за мной, как потерявшийся щенок.

Я чуть ли не бегом подошла к туристическому центру, но не успела я дотянуться до ручки, как дверь широко распахнулась и к нам вышел Говард. Он был одет в шорты и шлепанцы, как будто собирался лететь на Таити.

– Лина? Я думал, ты еще спишь.

– Они пришли искать вас к дому. – Я указала головой на туристов.

– Мистер Мерсер? – выступила вперед Глория. – Мы Йоргенсены из Мобила, штат Алабама. Помните, я посылала вам письмо? Это мы заказали частную, уникальную экскурсию по кладбищу. Видите ли, мой муж Хэнк обожает историю Второй мировой. Да, Хэнк?

– Обожаю.

Говард задумчиво кивнул, но уголки его губ дрогнули.

– Что ж, экскурсия у нас всегда одна, и я уверен, что Соня вам ее проведет. Проходите, она вам все расскажет.

Глория хлопнула в ладоши:

– Мистер Мерсер, я слышала, вы тоже с юга! Откуда? Из Теннесси?

– Южная Каролина.

– Да, я так и хотела сказать – Южная Каролина. А кто эта милая леди, которая пришла к нам на помощь? Ваша дочь?

Он задумался на миллисекунду – достаточно для того, чтобы я это заметила.

– Да. Лина.

И познакомились мы вчера.

Глория покачала головой:

– Бог ты мой! Впервые вижу папу с дочкой, которые так друг на друга не похожи! Но это часто случается. Эти волосы мне достались от двоюродной бабушки по маминой линии. Порой гены пропускают парочку поколений.

Красные волосы могли достаться ей только от коробочки с краской, но ее уверенность заслуживает уважения.

Глория поглядела на меня, сощурившись, и повернулась к Говарду:

– Ваша жена – итальянка? – Последнее слово звучало скорее как «Эта-Льянка».

– Мама Лины тоже из Америки. И они очень похожи. Я благодарно посмотрела на Говарда. Скажи он это в прошедшем времени, и Глория напала бы на нас с расспросами. Но тут мне вспомнился его разговор с Соней на крыльце, и я отвернулась, втянув свой благодарный взгляд обратно в глазные яблоки.

Глория уперлась руками в бедра:

– Что ж, Лина, ты прекрасно сюда вписываешься, а? Темные глаза, роскошные волосы. Наверняка все думают, что ты местная.

– Я не итальянка. Я здесь в гостях.

Наконец Хэнк подал голос:

– Глория, давай поторопимся. Если мы потратим все время на болтовню, то не успеем осмотреть это чертово кладбище.

– Ладно-ладно, поняла. Ругаться не обязательно. Пойдем, Хэнк. – Она бросила на нас такой взгляд, словно Хэнк был ее младшим братиком, за которым нам всем приходилось присматривать, и открыла дверь. – Хорошего вам дня! Арре-ведер-че-е!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19