Джена Шоуолтер.

Темный шепот



скачать книгу бесплатно

Глава 4

Эта женщина собиралась убить его, и не только потому, что она была сильнее и куда более жестокой, чем он. А это, судя по всему, было именно так. Ему никогда не приходилось зубами вырывать у человека глотку, и то, что сделала Гвен, произвело на него неизгладимое впечатление. По сравнению с ней Владыки Преисподней выглядели белыми пушистыми котятами.

Целых два дня прошло с тех пор, как Сабин и его команда вытащили Гвен из пирамиды. И единственный раз она испытала настоящее удовольствие, когда впервые после долгого заточения увидела солнце. С того момента она ни на минуту не теряла бдительности. И не ела. Она лишь бросила жадный взгляд на энергетические батончики, которые ей так хотелось попробовать, покачала головой и отвернулась. Она даже не помылась в переносном душе, который Люсьен достал по просьбе Сабина.

Она не доверяла им, это было очевидно. Не хотела рисковать, подозревая, что ее могут отравить или лишить сознания и воспользоваться ею. Это было понятно и вполне объяснимо. Но, черт побери, он с трудом подавлял желание заставить ее сделать то, что нужно. Ради нее же самой. Без того дерьма, что распыляли в ее камере, Гвен должна была находиться на грани истощения. Она выглядела до предела измученной и грязной, это было странно, ведь остальные женщи ны были чистыми. Вряд ли ей самой это нравилось, но принуждать ее к чему-либо Сабин не решался. Ему бы не хотелось лишиться трахеи.

Единственное, что она согласилась принять, – одежда. Его одежда. Камуфляжная форма – футболка и штаны с курткой. Форма висела на ней мешком, хотя она закатала рукава и брючины и подвернула пояс штанов. И все же на свете не было женщины прекраснее. С водопадом рыжих кудрей… чувственными губами… она была само совершенство. А осознание того, что на ней сейчас одежда, которая когда-то касалась его тела…

«Пожалуй, пора завязывать с добровольным воздержанием. Скоро».

По возвращении в Буду он сделает вот что – найдет покладистую женщину и хорошо проведет с ней время. Никто не пострадает, потому что сразу после этого он уйдет. Может быть, тогда в его голове прояснится и он поймет, что делать с Гвен.

Кроме того, Сабина тревожило, что взгляд Гвен, забившейся в уголок, неотступно следовал за ним, независимо от того, кто входил в его палатку. Она наблюдала за ним. Так, словно он сейчас представлял для нее наибольшую угрозу. Да, в тот день в подземелье он рявкнул на нее, запретил к нему прикасаться, но он же позаботился и о том, чтобы она благополучно добралась до лагеря, разбитого в пустыне. Он остался с ней, охранял ее, когда остальные воины вернулись в пирамиду, чтобы еще раз тщательно осмотреть ее и убедиться, что ничего не пропустили во время своего первого визита. Неужели он заслуживает того, чтобы на него смотрели как на врага?

«Может быть…»

«Заткнись, Сомнение! Меня твое мнение не интересует».

«Не понимаю, почему тебя так заботят ее мысли. Ты никогда не был добр к женщинам, не так ли? Забавно, что мне приходится напоминать тебе о Дарле».

Опустившись на утоптанный песок, Сабин с грохотом закрыл крышку ящика с оружием и повернулся к пакету с едой, который принес Парис.

«Дарла, Дарла, Дарла», – напевал демон.

– Я уже сказал, что тебе лучше заткнуться, кусок дерьма.

С меня хватит.

Гвен, сидевшая в дальнем углу, резко дернулась, словно он крикнул во весь голос.

– Но я ничего не говорила.

Сабин долго прожил среди смертных и привык вести со своим демоном мысленные разговоры. То, что он забылся сейчас, в присутствии этой пугливой, но все же смертельно опасной женщины… было унизительно.

– Это я не тебе, – пробормотал он.

Побледнев, она обхватила себя руками.

– Тогда с кем ты говорил? Мы же здесь одни.

Он не ответил. Не мог. Не в состоянии был солгать.

Демон никогда не прибегал к обману, и этот его недостаток давным-давно передался и Сабину, который вынужден был говорить правду или отвечать уклончиво. В противном случае его сознание отключалось на несколько дней.

Слава богам, Гвен не стала настаивать.

– Я хочу домой, – мягко сказала она.

– Я знаю.

Вчера Парис расспрашивал всех освобожденных женщин об их заточении. Их в самом деле похитили, изнасиловали, оплодотворили, впоследствии у них собирались отнять детей, чтобы воспитать из них борцов со злом. Потом Люсьен перенес всех женщин – кроме Гвен, не сказавшей Парису ни единого слова, – к их семьям. Сабин надеялся, что там женщины будут надежно укрыты от охотников и обретут наконец покой, которого были лишены в плену.

Из всех возможных мест Гвен выбрала ледяную пустыню Аляски и попросила отправить ее туда. Хотя она и не стала с ними разговаривать, Люсьен готов был выполнить ее просьбу и уже собирался взять ее за руку, но Сабин встал между ними.

– Как я сказал в подземелье, она останется со мной, – заявил он.

У Гвен перехватило дыхание.

– Нет! Я хочу уйти.

– Прости, но этого не будет.

Он не смотрел ей в лицо, боясь, что проявит слабость и уступит, отпустив гарпию на свободу. А ведь ее сила, скорость и свирепость могли помочь ему выиграть войну, а значит, сохранить жизнь его друзьям.

О, боги, как он мечтал положить конец, победоносный конец этой кровавой бойне. В сравнении с победой потребности и желания Гвен значили так мало.

И еще он очень хотел поймать и посадить за решетку Галена, которого ненавидел как никого другого.

Гален, некогда преданный забвению Владыка Преисподней, был тем самым человеком, который уговорил воинов помочь ему выкрасть и открыть ларец Пандоры. Втайне он планировал убить их всех и пленить освобожденных ими демонов, став героем в глазах богов. Но все получилось не так, как хотелось этому ублюдку. Боги прокляли Галена, как и других воинов, заточив в его теле демона Надежды.

Если бы этим все и закончилось… Но потом их всех изгнали из рая. Гален, не оставлявший надежды уничтожить тех, кто называл его другом, быстро собрал армию разъяренных смертных, охотников, положив начало бесконечной кровавой вражде, которая с каждым годом лишь усиливалась. Если Гвен хотя бы чем-то могла помочь Сабину, ее нельзя было отпускать, слишком ценным оружием она была. Сама она, конечно, думала иначе.

– Пожалуйста, – взмолилась она, – пожалуйста.

– Когда-нибудь я отпущу тебя домой, но не сейчас, – твердо сказал он. – Ты можешь быть полезна нам, нашему делу.

– Не хочу я помогать никакому делу. Я просто хочу домой.

– Прости, но как я уже сказал, в ближайшее время этого не случится.

– Мерзавец, – пробормотала она и замерла, словно ругательство случайно сорвалось с ее губ и теперь она боялась, что он бросится на нее и примется избивать. Поняв, что Сабин не тронет ее, она немного успокоилась. – Выходит, я сменила одного тюремщика на другого, так? Ты обещал, что не обидишь меня. – Она говорила так мягко, с такой печальной покорностью, что у Сабина… сжалось сердце. – Позволь мне уйти. Пожалуйста.

Было очевидно, что девушка боится. Сабина, его друзей. Или саму себя и свой смертоносный дар. В противном случае она попыталась бы сбежать от него или поторговаться с ним за свою свободу. Однако она не сделала ни того ни другого. Боялась ли она наказания, которое могло последовать, если ее поймают? Или того, что сама может сделать с ними?

Или, как любил нашептывать демон Сомнения в ночной тиши, она вынашивала куда более зловещие планы? Что, если она наживка, искусно состряпанная охотниками ловушка? Ловушка, цель которой – уничтожить его?

Нет, это невозможно, каждый раз возражал Сабин. Девушка не притворяется, она действительно боится. Она дрожит, отказывается от еды. Это означает, что ее страхи, какими бы они ни были, реальны. И чем больше времени она проведет рядом с ним, тем сильнее станут ее страх и сомнения. Вся ее жизнь превратится в пытку. Она будет сомневаться в каждом слове, слетающем с ее губ, в каждом его слове. Она будет ставить под сомнение каждый шаг.

Сабин вздохнул. Остальные уже сомневались в разумности его поступков, и не только его демон был тому причиной. Услышав мольбу Гвен, Люсьен посуровел – редкое зрелище, он всегда держал свои эмоции под контролем. Велев Парису стеречь Гвен, он перенес Сабина в дом, который они снимали в Каире и где могли поговорить, не опасаясь, что их услышат. Особенно Гвен.

Они препирались десять минут. Сабина всегда мутило после подобных перемещений, сейчас ему казалось, что его желудок словно узлом завязался. Он был не в лучшей форме.

– Она опасна, – начал Люсьен.

– Она сильна.

– Она – убийца.

– Ага, как и все мы. Единственная разница в том, что она делает это лучше нас.

Люсьен нахмурился:

– Откуда ты знаешь? Ты видел, как она убила только одного человека.

– И все же ты предпочел бы избавиться от нее именно потому, что она убила человека. И тебе плевать, что это был наш враг. Послушай, охотники знают нас в лицо. Они всегда настороже и неустанно ищут нас. Тот, кто хорошо знал Гвен, мертв, его приятели под замком. Она – наш троянский конь, наш собственный вариант наживки. Они попадутся в ловушку, и она их прикончит.

– Или нас, – пробормотал Люсьен, но Сабин видел, что он напряженно обдумывает его предложение. – Она какая-то… пугливая.

– Я знаю.

– Рядом с тобой ее страх лишь возрастет.

– И это я знаю, – прорычал он.

– Тогда как же ты собираешься сделать из нее солдата?

– Поверь мне, я все обдумал, взвесил все за и против. Не важно, какая она, пугливая или нет, сломленная или нет, у нее есть врожденная способность убивать. Мы можем использовать это себе во благо.

– Сабин…

– Она пойдет с нами, это все. Она моя.

Он не хотел заявлять на нее свои права, не так. Ему не нужна была еще одна обуза. Особенно в виде красивой напуганной женщины, которая никогда не будет ему принадлежать. Но это был единственно возможный выход. Люсьен, Мэддокс и Рейес привели своих женщин в их общий дом, а значит, не будут протестовать против присутствия Гвен.

Не следовало так поступать с ней, нужно было отпустить ее на свободу ради общего блага. Но он уже не раз напоминал себе, что война с охотниками для него важнее всего, важнее даже лучшего друга Бадена, одержимого демоном Неверия. Теперь он мертв, ушел навсегда. Сабин не должен делать никаких исключений для Гвен. Она отправляется с ним в Будапешт, нравится ей это или нет.

Но сначала он собирался накормить ее.

Присев на корточки в нескольких метрах от Гвен, Сабин принялся разворачивать пирожные и бутерброды. Вставил трубочку в пакет с соком. О, боги, как он соскучился по домашней еде, которую готовила Эшлин, и по тем изысканным блюдам, которые Анья «одалживала» в шикарных будапештских ресторанах.

– Когда-нибудь летала на самолете? – спросил он.

– По-почему ты спрашиваешь?

Гвен вздернула подбородок, в глазах вспыхнул огонек. Но ее взгляд был устремлен не на него, а на еду, которую он выкладывал на картонную тарелку.

Живой интерес. Это ему нравилось. Он определенно предпочитал его стоическому безразличию, которое Гвен демонстрировала до этого.

– Мне-то все равно. Я просто хотел убедиться, что ты не собираешься…

Черт. Ну и как ей сказать, не напоминая о том, что она сделала с охотником?

– Что я не собираюсь со страху напасть на вас, – договорила она, ее щеки пылали от смущения и стыда. – В отличие от тебя я не лгу. Посадишь меня на самолет, который не следует на Аляску, и у тебя будет отличная возможность встретиться с моей… темной половиной.

Последние слова она произнесла с заметным усилием.

Его глаза угрожающе сощурились, кое-что, сказанное ею, показалось ему любопытным. Собрав разбросанные пластиковые упаковки, он бросил их в мусорный мешок.

– Что ты имела в виду, когда сказала «в отличие от тебя»? Я никогда не лгал тебе.

И правда, он ни разу не потерял сознание.

– Ты обещал не причинять мне вреда.

На его скулах заиграли желваки.

– Я пальцем тебя не тронул. И не трону.

– Удерживая меня против воли, ты вредишь мне. Ты сказал, что освободишь меня.

– Я освободил тебя, разве нет? Из пирамиды. – Сабин пожал плечами. – И пока ты цела и невредима с физической точки зрения, я считаю, что никакого вреда тебе не причинил. – Он вздохнул. – Неужели тебе так ненавистно мое общество?

Ее губы сжались в тонкую линию.

– Ладно, проехали. Постарайся привыкнуть ко мне. Нам еще много времени предстоит провести вместе.

– Но почему? Ты сказал, что я могу быть тебе полезна, я помню. Но я не понимаю, почему ты считаешь, будто я на что-то способна.

Почему бы не рассказать ей обо всем, подумал он. Может быть, она смягчится и согласится помочь. Или, наоборот, его слова только еще больше напугают ее и она попытается сбежать. Сумеет ли он остановить ее?

Но неизвестность пугала Гвен, была для нее пыткой, а она и без того достаточно настрадалась.

– Я расскажу тебе все, о чем ты захочешь узнать, – сказал он. – Если ты поешь.

– Нет. Я… я не могу.

Сабин поднял тарелку, давая Гвен возможность полюбоваться ее содержимым. Она завороженно следила за его движениями. Убедившись, что ее внимание приковано к нему, он взял одно из пирожных и откусил половину.

– Не могу, – повторила она, неотрывно глядя на еду.

Проглотив кусок пирожного, он слизнул остатки крема.

– Видишь? Я все еще жив. Никакого яда.

Нерешительно, словно не в силах противиться искушению, Гвен протянула руку. Сабин вложил в нее пирожное, и она поспешно прижала его к груди. Несколько минут девушка молчала, настороженно глядя на Сабина.

– Значит, еда – это плата за покорность? – спросила она наконец.

– Нет. – Гвен не должна думать, что с ним можно торговаться. – Я просто хочу, чтобы ты была жива и здорова.

– О, – сказала она с явным разочарованием.

Что же ее так разочаровало?

Демон Сомнения приплясывал от нетерпения, ему хотелось поскорее выбраться из головы Сабина и подчинить себе разум Гвен. Еще немного, и Сабин не сможет его удержать. А если демон успеет шепнуть ей хоть словечко, все пропало – она швырнет пирожное на землю.

«Съешь его, – мысленно попросил он. – Пожалуйста, съешь его». Еда, может быть, и не самая питательная, но сейчас он был бы счастлив, даже если бы она съела груду песка.

Наконец она поднесла золотистое пирожное к губам и нерешительно откусила кусочек. Длинные темные ресницы опустились, на лице появилась улыбка. Она буквально излучала исступленный восторг, какой бывает на пике оргазма.

Его тело немедленно откликнулось на этот призыв, каждый мускул напрягся. Сердце учащенно забилось, ладони буквально чесались от неудержимого желания прикоснуться к ней. О, боги, как она прекрасна. Никогда еще ему не приходилось видеть ничего столь совершенного, она была само воплощение плотских наслаждений и чувственности.

Секунду спустя последний кусочек пирожного исчез у Гвен во рту, щеки надулись. Жуя, она протянула руку, молча требуя дать ей еще одно пирожное. Сабин повиновался.

– Можно мне половину? – спросил он, не выпуская пищу из рук.

Ее глаза вдруг потемнели, золотое свечение померкло.

Наверное, нет. Он протянул ей пирожное, и она тут же запихнула его в рот. Тьма отступила, глаза снова засияли. С уголков ее губ сыпались крошки.

– Пить хочешь?

Он взял пакет с соком.

Она поманила рукой, призывая его поторопиться. За несколько секунд она опустошила пакет до последней капли.

– Не торопись, а то плохо будет.

Радужки ее глаз вдруг снова потемнели. Но, по крайней мере, белки не почернели, как за мгновение до убийства охотника. Сабин подтолкнул к ней тарелку, и она быстро расправилась с остатками пищи.

Покончив с едой, Гвен вернулась в палатку, на ее лице сияла довольная улыбка. Щеки порозовели. Буквально на его глазах ее тело преобразилось, расцвело. Грудь налилась. Тело приобрело соблазнительные изгибы. Его член, и так напряженный и изнывающий от желания, немедленно отреагировал на это зрелище.

«Прекрати. Сейчас же». Опасаясь, что его эрекция может напугать Гвен, Сабин продолжал сидеть на корточках, со сведенными коленями.

«А вдруг ей понравится? А если она попросит тебя подойти к ней и поцеловать ее? Прикоснуться к ней?»

«Умолкни».

Но в это мгновение Гвен вдруг побледнела. Ее улыбка угасла, она свела брови.

– Что случилось? – спросил Сабин.

Не говоря ни слова, она откинула полог палатки, выскользнула наружу и, напрягшись, извергла из себя все, что съела несколько минут назад, каждую каплю и каждую крошку. Вздохнув, Сабин поднялся на ноги и достал платок. Смочив его водой из бутылки, он вложил платок в ее руку. Девушка, пошатываясь, дошла до палатки и дрожащей рукой вытерла рот.

– Так и знала, – пробормотала она, снова опускаясь на землю. Обхватив колени руками, она притянула их к груди.

Так и знала что? Что не нужно торопиться, когда ешь? Да. А ведь он предупреждал ее.

Откашлявшись, Сабин решил накормить Гвен снова, когда ее желудок успокоится. А пока они могли бы поговорить. В конце концов она выполнила свою часть сделки. Она поела.

– Ты спрашивала, что мне от тебя нужно. Я скажу тебе. Ты должна помочь мне отыскать и убить людей, повинных в твоем… заточении. – «Осторожнее. Не пробуждай в ее темной половине болезненных воспоминаний». Но другого пути не было… – Другие женщины рассказали, что творилось в подземелье. Лекарства от бесплодия, насилие. Они говорили, что до них в этих камерах побывали и другие женщины. Женщины, которых тоже насиловали, у которых отнимали детей. Судя по всему, это продолжалось годами.

Гвен прижалась спиной к стенке палатки, стараясь отодвинуться как можно дальше, словно стремилась спрятаться, убежать от его слов и образов, которые они порождали.

Сабин и сам испытал отвращение, услышав жуткие истории. Может быть, он и был наполовину демоном, но никогда не делал ничего столь же ужасного, как то, что творили охотники с женщинами в том подземелье.

– Те люди – преступники, – сказал он. – Они должны быть уничтожены.

– Да. – Опустив одну руку, Гвен задумчиво рисовала круги на песке. – Но я… со мной они этого не делали.

Она произнесла эти слова чуть слышно, и Сабину пришлось напрячь слух.

– Не делали что? Не насиловали?

Покусывая нижнюю губу – нервная привычка? – она покачала головой:

– Он слишком боялся меня и потому оставил в покое. По крайней мере, физически. Он… насиловал других на моих глазах.

В ее голосе Сабин уловил виноватые нотки.

Ах вот оно что. Гвен просто чувствует себя ответственной за происходившее с другими пленницами. Сабин ощутил огромное облегчение. Одна мысль о том, что это прелестное существо могли грубо повалить на землю, раздвинув ей ноги, а она кричала и молила о пощаде, которой ей не суждено было дождаться… Он вцепился в бедра, его ногти удлинились, превращаясь в когти, вспарывая ткань.

Когда он вернется в Будапешт, охотники, запертые в темнице, испытают неописуемые муки, в тысячный раз пообещал себе Сабин. Ему и раньше приходилось мучить людей, это была неотъемлемая часть войны, но, кажется, на этот раз пытки доставят ему истинное наслаждение.

– Почему же они держали тебя взаперти, если так боялись?

– Они думали, что рано или поздно найдут наркотики, которые сделают меня более сговорчивой.

На коже, пронзенной когтями, выступили капли крови.

Она жила в постоянном страхе, что это вот-вот произойдет, понял Сабин.

– Ты можешь отомстить за себя, Гвен. Можешь отомстить за других женщин. А я помогу тебе.

Ее густые ресницы дрогнули, палец, рисовавший круги на песке, замер, золотисто-янтарные глаза заглянули Сабину прямо в душу.

– Значит, ты можешь это сделать. Я имею в виду, отомстить за нас. Видно, эти люди что-то сделали тебе и ты явился сюда, чтобы сразиться с ними, да?

– Да, они причинили вред мне и тем, кто был мне близок. И да, я пришел сюда, чтобы сразиться с ними. Но это не означает, что я могу справиться в одиночку.

Иначе война давно закончилась бы.

– Что они тебе сделали?

– Убили моего лучшего друга. И надеются убить всех, кто мне дорог, потому что уверовали в ложь, изрекаемую их главарем. Много столетий я пытался уничтожить их, – признался он. То, что охотники все еще ходили по земле, было для него словно острый нож в сердце. – Но стоит мне убить одного – и пять других встают на его место.

Девушка не обратила внимания на его слова о многих столетиях, значит, понял Сабин, она знает, что он тоже бессмертный. Но вот знает ли она, что он собой представляет?

«Вряд ли она даже догадывается об этом. Как большинство женщин в твоей жизни, она презирает тебе подобных. Разве может быть иначе? Взгляни на нее. Такая милая, такая нежная. Ни капли ненависти. Пока».

Сомнение. Его вечный спутник. Его крест, который он вынужден нести.

– Откуда мне знать, что ты не один из них? – спросила Гвен. – Откуда мне знать, что это не еще одна попытка склонить меня на свою сторону? Я помогу тебе победить твоих врагов, а ты изнасилуешь меня. Я забеременею, и ты отнимешь у меня ребенка.

Опять сомнения. Уж не обязан ли он этим своему демону?

Сабин не успел еще обдумать ответ, как она добавила:

– Я видела, как ты сражался с этими людьми. Ты заставляешь их страдать, говоришь, что ненавидишь их, но не убиваешь. Ты оставляешь их в живых. Это не похоже на воина, который хочет уничтожить врага.

Слушая Гвен, Сабин напряженно раздумывал. Есть способ доказать ей, что он не лжет.

– А если бы я убивал этих людей, ты поверила бы, что я ненавижу их?

Она снова прикусила нижнюю губу. Зубы у нее были белые, ровные и чуть заостренные. При поцелуях, вероятно, не обойдется без кровопускания, но Сабин подозревал, что удовольствие стоит каждой капли пролитой крови.

– Я… может быть.

«Может быть» лучше, чем ничего.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8