Джек Вэнс.

Сказания умирающей Земли. Том II



скачать книгу бесплатно

Волшебник вышел из комнаты и вскоре вернулся с закупоренной стеклянной банкой, содержавшей небольшое белое существо, злобно ощерившееся и состоявшее, на первый взгляд, исключительно из клыков, когтей, шипов и крючковатых зазубрин. «Это мой приятель Фиркс из солнечной системы Ахернара, – пояснил Юкоуну. – Он гораздо умнее, чем кажется. Фиркс очень недоволен тем, что его разлучили с партнером, оставшимся в стеклянной клетке у меня в лаборатории. Фиркс будет способствовать скорейшему эффективному выполнению возложенных на вас обязанностей». Подойдя поближе, Юкоуну открыл банку и ловко выбросил из нее белое существо так, чтобы оно вцепилось в живот Кугелю. Существо тут же погрузилось в брюшную полость Кугеля и плотно обхватило когтями его печень.

Юкоуну отступил на шаг, почти задыхаясь от злорадного смеха, более чем оправдывавшего заслуженное волшебником прозвище. Глаза Кугеля выпучились. Он раскрыл было рот, чтобы злобно выругаться, но вместо этого сжал зубы и молча уставился в потолок.

Веревка распуталась. Кугель дрожал и не двигался с места – все его мышцы судорожно напряглись.

Хохот Юкоуну сменился задумчивой усмешкой: «Вы упомянули о магических инструментах. Как насчет талисманов, чудесное влияние которых вы рекламировали на ярмарке в Азеномее? По вашим словам, они парализуют врагов, растворяют сталь, возбуждают неутолимую страсть у девственниц и обеспечивают бессмертие».

«На эти талисманы не всегда можно положиться, – отозвался Кугель. – Мне потребуются более надежные средства защиты».

«Они у вас уже есть, – возразил Смешливый Волшебник. – У вас есть шпага, способность красноречиво и убедительно врать, ловкость рук и быстрота ног. Тем не менее, ваша судьба вызывает у меня беспокойство, и кое-что я все-таки для вас сделаю». Юкоуну повесил на шею Кугеля цепочку с небольшим квадратным брелоком: «Теперь вы можете не бояться голода. Прикосновение этого мощного инструмента превращает в питательную массу любые материалы органического происхождения – дерево, кору, траву, даже старое тряпье. Кроме того, брелок дрожит мелкой дрожью, если в пище содержится яд. Таким образом, теперь нас ничто не задерживает. Пойдемте, пора! Вороловка! Куда она подевалась?»

Послушная веревка обернулась вокруг шеи Кугеля, и тому пришлось шагать вслед за волшебником.

Они вышли на парапет древнего з?мка. К тому времени уже давно стемнело. Вниз и вверх по течению Кззана в долине мерцали редкие тусклые огни, а сама река превратилась в неравномерную полосу чернее ночи.

Юкоуну указал на стоявшую рядом клетку: «Это ваш транспорт. Залезайте».

Кугель не спешил выполнять это указание: «Было бы предпочтительно сперва плотно поужинать и хорошенько выспаться, а затем уже, утром, отправиться в путь».

«Что я слышу? – протрубил Юкоуну звенящим голосом. – Вы смеете стоять передо мной и заявлять о своих предпочтениях? После того, как вы прокрались ко мне в дом, чтобы меня ограбить, да еще разворошили мою коллекцию и привели ее полный беспорядок? Неужели вы не понимаете, как вам повезло? Или вы предпочитаете безысходную инкапсуляцию?»

«Ни в коем случае! – нервно возразил Кугель. – Я беспокоюсь исключительно об успехе нашего предприятия».

«В таком случае полезайте в клетку».

Кугель в отчаянии обвел глазами темные развалины з?мка, после чего медленно подошел к клетке и разместился в ней.

«Надеюсь, у вас все в порядке с памятью, – заметил Юкоуну. – Но даже в том случае, если забывчивость побудит вас пренебречь обязанностью – а именно обязанностью найти фиолетовую линзу – Фиркс будет всегда под рукой и наставит вас на путь истинный».

«Так как я волей-неволей вынужден пуститься в это предприятие и вряд ли вернусь, – сказал Кугель, – вам не помешало бы узнать, чт? я думаю о вас и о вашем характере.

Во-первых…»

Но Юкоуну поднял руку и не дал ему продолжать: «Не хочу ничего слышать! Злословие наносит ущерб моему самоуважению, а к похвалам я отношусь скептически. Так что – прощайте!»

Волшебник отступил на пару шагов, взглянул в ночное небо и прокричал формулу так называемого «лаганетического переноса Фасдрубала». Неведомая сила подхватила клетку, в которой сгорбился Кугель, и понесла ее по воздуху.


Морозный ветер обжигал Кугелю лицо. Сверху доносились зловеще-жалобные крики и шум хлопающих, поскрипывающих огромных крыльев; клетка дико раскачивалась. Внизу, как в бездонной шахте, не было ничего, кроме непроглядного мрака. Расположение звезд подсказывало Кугелю, что он летит на север, и через некоторое время он скорее почувствовал под собой, нежели увидел, громаду Моренронских гор. Теперь он пересекал по воздуху пустынную степь, известную под наименованием «страны Рухнувшей Стены». Пару раз Кугель замечал тусклые огни одинокого з?мка, а однажды – большой пылающий костер. Время от времени крылатый бес нырял, чтобы парить бок о бок с падающей клеткой, и заглядывал внутрь. Судя по всему, жалкая судьба Кугеля забавляла это существо; когда Кугель спросил, над какой страной они летели, гигантская птица отозвалась злорадным, режущим уши карканьем. Демон устал – он все чаще приближался к клетке и даже ухватился за нее когтями, но Кугель отогнал его лихорадочными пинками, и тот, обиженно крича, снова взмыл в ночное небо.

На востоке расцветало зарево оттенка засохшей крови, и вскоре появилось Солнце, дрожащее, как больной старик, охваченный ознобом. Внизу все затянуло туманом; Кугель едва успел заметить, что они летели над черными горными хребтами, пересеченными провалами ущелий. Через некоторое время дымка рассеялась – лишь для того, чтобы открыть взору морщинисто-свинцовый морской простор. Пару раз Кугель вглядывался вверх, но крыша клетки скрывала крылатого демона – видны были только острые концы кожистых крыльев.

Наконец летучий дракон достиг побережья северного моря. Пикируя к песчаной косе, он испустил мстительный крик и отцепился от клетки, упавшей с пятиметровой высоты.

Клетка развалилась – Кугель отполз от нее на четвереньках. Растирая ушибы, он проводил проклятием удалявшегося в морской горизонт демона, после чего проковылял по песку, миновал влажную поросль желтоватой колючки-спинифекса и взобрался на береговой откос. На севере, за обширной болотистой пустошью, виднелась россыпь пологих холмов; на восток и на запад простирался холодный океан, окаймленный унылым пляжем. Кугель погрозил кулаком в южном направлении. Когда-нибудь, каким-нибудь способом, в один прекрасный день он отомстит Смешливому Волшебнику! В этом Кугель не позволял себе сомневаться.

Неподалеку, на западе, он заметил следы древнего волнолома и направился туда, чтобы рассмотреть их поближе, но не успел сделать трех шагов, как Фиркс впился когтями в его печень. Закатив глаза от боли и отчаяния, Кугель повернул назад и побрел вдоль берега на восток.

Вскоре он почувствовал, что проголодался, и вспомнил об амулете, полученном от Юкоуну. Подобрав прибитый к берегу кусок плавника, Кугель потер его квадратным брелоком, надеясь увидеть превращение выбеленного волнами дерева в россыпь сладкого печенья или в жареную курицу. Но трухлявое дерево всего лишь размягчилось до консистенции сыра, сохранив при этом вкус трухлявого дерева. Давясь от отвращения, Кугель заставил себя глотать эту субстанцию. И за это издевательство он предъявит счет смешливому мерзавцу! О, Юкоуну за все заплатит – и дорого заплатит!

Багровый шар Солнца полз по южному небосклону. Приближались сумерки, когда Кугель добрался наконец до человеческого селения – примитивной деревни на берегу небольшой реки. Хижины здесь напоминали птичьи гнезда из палок и прутьев, скрепленных подсохшей грязью; из них тошнотворно воняло отбросами и нечистотами. Между ними бродили люди столь же непривлекательные и нечистоплотные, как их жилища – приземистые, почти звероподобные и ожиревшие; их волосы висели грязновато-желтыми спутанными космами, опухшие лица бугрились нездоровыми наплывами и складками. Их единственной достопримечательной особенностью – мгновенно приковавшей к себе пристальное внимание Кугеля – были глаза: в них были вставлены казавшиеся непроницаемыми фиолетовые полусферы, во всех отношениях сходные с объектом в футляре Юкоуну.

Кугель осторожно прошелся по деревенской улице, но местные жители почти не замечали его. Если линза, заполучить которую стремился Юкоуну, была одной из полусфер, закрывавших глаза туземцев, поставленную перед Кугелем задачу можно было считать выполненной – оставалось только применить достаточную тактическую сноровку.

Кугель остановился, чтобы понаблюдать за обитателями поселка, и обнаружил множество загадочных обстоятельств. Прежде всего, они вели себя не так, как подобало грязной неотесанной деревенщине – напротив, они расхаживали и жестикулировали с щепетильным достоинством, граничившим с высокомерием. Кугель с недоумением спрашивал себя: неужели он оказался в племени слабоумных? Так или иначе, они, по-видимому, ничем ему не угрожали, и Кугель продолжил прогулку по главной улице, брезгливо обходя самые благоуханные кучи гниющего мусора. Один из селян соблаговолил, наконец, заметить его присутствие и обратился к нему хрипловатым гортанным говорком: «Что вам тут понадобилось, любезнейший? Почему вы рыщете по окраинам Смолода?»

«Я – путник, пришел издалека, – объяснил Кугель. – Мне всего лишь хотелось бы найти какой-нибудь постоялый двор или гостиницу, где я мог бы поесть и переночевать».

«У нас нет гостиниц. Ни путешественники, ни странники к нам не заглядывают. Тем не менее, мы живем в достатке и всегда готовы поделиться изобилием. Вот, например, усадьба, где вы могли бы разместиться со всеми удобствами, – туземец указал на полуразвалившийся сарай. – Подкрепиться вам тоже ничто не помешает: достаточно зайти в трапезную напротив и выбрать все, что вам придется по вкусу. В Смолоде никому ни в чем не отказывают!»

«Премного благодарен!» – отозвался Кугель – и прибавил бы еще несколько замечаний или вопросов, но его собеседник уже повернулся и ушел.

Кугель опасливо заглянул под навес сарая и, приложив некоторые усилия, вышвырнул из него самые неприятные следы жизнедеятельности, после чего устроил для себя нечто вроде подстилки. Солнце уже опустилось к горизонту, и Кугель направился в ветхую кладовую напротив, каковую абориген удостоил наименованием «трапезной». Как и подозревал Кугель, «изобилие», упомянутое местным жителем, относилось к категории фантастических преувеличений. С одной стороны в кладовке валялась куча копченой рыбы, а с другой стояла кадка, наполненная чечевичной похлебкой, приправленной различными семенами и зернами. Кугель отнес порцию похлебки и рыбу к себе в сарай и угрюмо приступил к ужину.

Солнце зашло; Кугель снова вышел, чтобы посмотреть, не предлагаются ли в деревне какие-нибудь развлечения, но улицы уже опустели. В некоторых хижинах горели светильники, и Кугель, заглядывая в трещины стен, видел туземцев, ужинавших копченой рыбой или занятых неспешной беседой. Вернувшись в сарай, Кугель развел небольшой костер, чтобы не озябнуть ночью, и устроился на подстилке.

На следующий день Кугель продолжал наблюдение за Смолодом и его жителями, напялившими на глаза фиолетовые линзы. Никто из них, судя по всему, не собирался работать, а вокруг поселка не было никаких полей или огородов. Эти обстоятельства вызвали у Кугеля недовольство. Для того, чтобы добыть одну из фиолетовых полусфер, потребовалось бы прикончить ее владельца, а этому могло помешать нежелательное вмешательство посторонних лиц.

Оп пробовал завязать разговор то с одним, то с другим из жителей поселка, но те обращались с ним так, что в конце концов самообладание Кугеля стало истощаться: с какой стати эти мужланы изображали из себя великодушных лордов, как будто это он, а не они, был вонючей деревенщиной!

Во второй половине дня Кугель прогулялся вдоль берега на юг, и, пройдя примерно полтора километра, обнаружил еще один поселок. Здешние жители мало отличались от обитателей Смолода, но у них были обычные, ничем не прикрытые глаза. Кроме того, они работали – обрабатывали поля и ловили рыбу в море.

Кугель приблизился к паре рыбаков, возвращавшихся в деревню со связками улова за плечами. Те остановились, поглядывая на него не слишком дружелюбно. Представившись странником, Кугель спросил их о землях, простиравшихся к востоку, но рыбаки заявили, что ничего о них не знают – кроме того, что по этим мрачным безлюдным пустошам опасно бродить в одиночку.

«Пока что я устроился погостить в Смолоде, – сообщил им Кугель, – и, на мой взгляд, его населяют достаточно приятные люди, хотя и немного странные. Почему, например у них такие глаза? Чем объясняется их пристрастие к фиолетовым линзам? И почему они ведут себя с аристократическим высокомерием, несмотря на любезность их манеры выражаться?»

«Он носят магические линзы, – ворчливо пояснил старший рыбак. – Линзы, позволяющие видеть мир глазами высшего света. Почему бы им не задирать нос? Я тоже стану важничать, как лорд, когда умрет Радкут Вомин, и я унаследую его глаза».

«Даже так! – воскликнул удивленный Кугель. – Значит, магические линзы снимаются, а владелец может передавать их другим по своему усмотрению?»

«Может. Но кто захочет сменить роскошь высшего света на обыденное существование? – рыбак обвел рукой унылый прибрежный ландшафт. – Я тружусь уже давно, и скоро наступит мой черед наслаждаться радостями высшего света. После этого у меня не будет никаких забот – мне будет угрожать только смерть от пресыщения блаженством».

«В высшей степени любопытно! – заметил Кугель. – И как бы я мог получить право носить пару магических линз?»

«Работай! Трудись исправно, как трудимся все мы в Гродзе! Займи очередь в перечне ожидающих и снабжай лордов Смолода провизией. Больше тридцати лет я сеял чечевицу и полбу, собирал урожай, закидывал сети и коптил рыбу на медленном огне – и теперь я, Бубах Ангх, значусь первым в списке. Чтобы заслужить линзы, тебе придется отбыть такой же срок».

«Больше тридцати лет! – пробормотал Кугель. – Я не выдержу здесь и тридцати дней». У него заныло в печени – Фиркс беспокойно поежился.

Рыбаки направились к себе в Гродзь, а Кугель вернулся в Смолод. Там он нашел старейшину, с которым говорил сразу по прибытии в поселок. «Всемилостивейший господин! – обратился к нему Кугель. – Я прибыл из далеких стран, привлеченный слухами о величии Смолода».

«Вполне понятное влечение, – буркнул его собеседник. – Наше великолепие не может не побуждать к подражанию».

«Откуда происходят, однако, ваши магические линзы?»

Старейшина обратил к Кугелю фиолетовые полусферы так, словно впервые его заметил, и раздраженно произнес: «У нас не любят обсуждать этот вопрос, но – раз уж вы его затронули – краткое пояснение ничему не повредит. В незапамятные времена демон Ундерхерд высунул щупальца из преисподней, чтобы взглянуть на Землю. На конце каждого щупальца была выпуклая линза. Симбилис Шестнадцатый приказал рубить щупальца. Чудовище испугалось и отпрянуло в подземный мир, судорожно стряхнув линзы со своих щупалец. Удалось собрать четыреста двенадцать магических полусфер – их принесли в Смолод. Тогда наш город был таким же роскошным, каким он представляется мне теперь. Конечно, я понимаю, что вижу лишь подобие далекого прошлого, но что с того? Кто может сказать с уверенностью, что видит мир таким, каков он есть на самом деле? Вам у нас тоже нравится…»

«Я не смотрю на мир через магические линзы», – напомнил Кугель.

«Верно, – старейшина пожал плечами. – Предпочитаю, однако, об этом не думать. У меня сохранилось смутное воспоминание о том, что когда-то я ночевал в свинарнике и поглощал рыбьи хвосты с чечевичной похлебкой – но субъективная реальность заключается в том, что я живу в изумительном дворце и вкушаю бесподобные деликатесы в компании принцев и принцесс, не уступающих мне любезностью и грацией. Такое превращение восприятия нетрудно объяснить: демон Ундерхерд взирал на наш мир из преисподней. Пользуясь его линзами, мы взираем из нашего мира на высший, воспринимая квинтэссенцию человеческих надежд – нас окружает все, чего только можно пожелать, мы становимся частью блаженной мечты, небожителями. Разумеется, мы думаем о себе как о благородных лордах в роскошных нарядах. Как иначе? Наши представления и воззрения – представления и воззрения высшего света».

«Вдохновляющая перспектива! – воскликнул Кугель. – Как мне добыть пару волшебных линз?»

«Существуют два способа. Ундерхерд потерял четыреста четырнадцать линз. В Смолоде насчитывают четыреста двенадцать. Две магические полусферы никогда не были найдены и, скорее всего, покоятся на дне океана. Если вы сможете их разыскать – они ваши. Второй метод заключается в том, чтобы стать гражданином Гродзя и поставлять лордам Смолода провизию, пока не наступит ваша очередь унаследовать линзы покойного лорда – увы, мы тоже время от времени покидаем этот мир».

«Я слышал, что некто Радкут Вомин – лорд Радкут – находится при смерти?»

«Да, вот он, – собеседник Кугеля указал на пузатого старика с обвисшим, пускающим слюни ртом, сидевшего в грязи перед входом в хижину. – Как видите, он отдыхает под балдахином на террасе своего дворца. Лорд Радкут перенапрягся, удовлетворяя похоть, что неудивительно, учитывая тот факт, что наши принцессы – самые обольстительные создания, какие только могут представиться человеческому воображению. Так же, как я – благороднейший и прекраснейший из принцев. Но лорд Радкут слишком часто позволял себе излишества, что обернулось, по сути дела, гангренозным умерщвлением плоти. Тем самым он преподал полезный урок каждому из нас».

«Может быть, на каких-то условиях я мог бы приобрести его линзы?» – с надеждой поинтересовался Кугель.

«Боюсь, что это невозможно. Вам придется отправиться в Гродзь и работать вместе с остальными. Так же сделал и я в своей прошлой жизни, теперь уже превратившейся в далекое, смутное воспоминание… Как долго я страдал, подумать только! Но вы молоды. Через тридцать, сорок или пятьдесят лет вы своего добьетесь. И, поверьте мне, игра ст?ит свеч!»

Кугель прижал ладонь к животу, пытаясь успокоить нервные подергивания Фиркса: «Через тридцать или сорок лет Солнце потухнет!» Протянув руку, он указал на дневное светило, которое действительно мигнуло, подернувшись пленкой: «Смотрите, оно уже гаснет!»

«Вы слишком беспокоитесь, – заверил его старейшина. – Нас, лордов-небожителей Смолода, Солнце щедро одаряет сиянием теплых радужных лучей».

«До поры до времени это может быть и так, – сомневался Кугель, – но, когда Солнце погаснет, что вы будете делать? Будете ли вы радоваться жизни по-прежнему во мраке и в холоде?»

Но собеседник больше не слушал его. Тем временем Радкут Вомин накренился и упал набок в грязь – судя по всему, толстяк умер.

Нерешительно поигрывая ножом, Кугель подошел ближе, рассматривая труп. Пара ловких взмахов лезвием – у через несколько секунд его цель была бы достигнута. Кугель уже наклонился к телу, но удобный момент был упущен. Прочие «лорды» селения собрались вокруг и оттеснили Кугеля. Радкута Вомина подняли и занесли, самым торжественным образом, в его зловонное жилище.

Оставшийся у входа Кугель тоскливо заглядывал внутрь, тщетно пытаясь придумать какую-нибудь уловку, позволявшую надеяться на успех.

«Пусть принесут светильники! – нараспев провозгласил старейшина. – Пусть лучезарное прощальное сияние окружит лорда Радкута на его мерцающем драгоценностями одре! Пусть трубят с башен золотые фанфары, пусть принцессы облачатся в мантии из блестящей парчи и в печали своей закроют локонами обворожительные лица, которые так любил лорд Радкут! Наступила пора почетного бдения! Кто первый возьмет на себя охрану одра?»

«Я счел бы за честь выполнение такого долга!» – немедленно вызвался Кугель.

Старейшина покачал головой: «Этой привилегии могут быть удостоены только благородные собратья-небожители, не уступающие рангом усопшему. Лорд Маульфаг! Лорд Глус! Не возьмете ли вы на себя эту скорбную обязанность?»

Два деревенских увальня проковыляли к лежавшим на скамье останкам Радкута Вомина.

«А теперь надлежит совершить погребальный обряд, – торжественно продолжал старейшина, – и передать магические линзы Бубаху Ангху, самому заслуженному из землевладельцев Гродзя. Опять же, кто возьмет на себя почетный долг и принесет радостную весть сквайру Ангху?»

«И снова я могу предложить свои услуги, – отозвался Кугель, – хотя бы для того, чтобы в какой-то степени отблагодарить высокородных лордов Смолода за их великодушное гостеприимство».

«Хорошо сказано! – похвалил старейшина. – Что ж, ступайте в Гродзь и приведите сюда того, кто заслужил долготерпением и прилежным трудом право стать одним из нас!»

Кугель поклонился, поспешил удалиться и побежал по болотистой пустоши в сторону Гродзя. Приблизившись к окраинным полям поселка, он замедлил шаги и стал перемещаться украдкой, пригибаясь и прячась то за высокими пучками травы, то в порослях кустарника. Наконец он нашел то, что искал: земледельца, окучивавшего влажную почву мотыгой.

Отломив торчавший из земли тяжелый сучковатый корень, Кугель потихоньку подобрался к мужлану сзади и огрел его корнем по голове. Как только тот свалился, Кугель снял с него балахон из рогожи, кожаную шляпу, краги и башмаки, после чего срезал острым ножом щетинистую бороду соломенного оттенка. Собрав все это в охапку, он оставил оглушенного голого крестьянина лежать в грязи и длинными прыжками побежал обратно в Смолод. В ложбине он задержался и напялил краденую одежду. Изучив в некотором замешательстве комок сбритой щетины, он умудрился кое-как сплести жесткие желтоватые пряди и, привязывая пучок к пучку, соорудил нечто вроде растрепанной поддельной бородки. Остатки волос он заткнул под тулью шляпы так, чтобы они торчали из-под кожаных полей.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6