Джек Уэзерфорд.

Чингисхан и рождение современного мира



скачать книгу бесплатно

Результатом монгольского влияния стало изменение всех сторон жизни в Европе в период Возрождения от техники и военных тактик до одежды, торговли, искусства, литературы, музыки. Вдобавок к инновационным формам ведения войны, удивительным машинам и появлению новых блюд в моду вошли монгольские ткани, и европейцы стали одеваться в брюки и кафтаны вместо туник и балахонов, на смену щипковым инструментам пришли струнные, звуки из которых извлекались при помощи смычка, также изменился стиль в живописи. Европейцы даже подхватили монгольский боевой клич «ура» в качестве возгласа одобрения и восторга.

Неудивительным кажется то, что к таким достижениям не могли остаться равнодушными и литераторы: Джеффри Чосер – родоначальник английской поэзии – посвятил самый длинный из своих «Кентерберийских рассказов» азиатскому завоевателю Чингисхану. Текст Чосера проникнут искренним восхищением этим человеком и его деяниями. И в то же время нам кажется удивительным, что образованный человек эпохи Возрождения мог так отзываться о монголах, которых весь мир теперь воспринимает типичными кровожадными варварами. Описание монголов, оставленное Чосером и Бэконом, имеет мало общего с теми образами, которые мы вынесли из более поздних книг или фильмов, которые изображают Чингисхана и его воинов дикими ордами жадных до золота и женщин варваров.

Несмотря на то что мы знаем множество разных изображений Чингисхана, которые были сделаны после его смерти, не существует ни одного прижизненного портрета. В отличие от всех других завоевателей Чингисхан никогда не позволял делать свои портреты на холсте, камне или монете. Словесные описания, сделанные его современниками, темны и малоинформативны. В современной монгольской песне о Чингисхане есть такие слова: «Мы представляем себе твое лицо, но наши очи не видят его».

Без портретов Чингисхана и каких-либо монгольских записей о нем мир мог представлять его образ таким, каким ему было угодно. Полвека после смерти великого правителя никто не решался изобразить его, а потом каждая культура произвела на свет свой собственный образ. Китайцы изобразили Чингисхана добродушным пожилым человеком с тонкой бородкой и пустыми глазами. Он был больше похож на рассеянного китайского мудреца, чем на яростного монгольского воина. Персидский миниатюрист изобразил его в образе турецкого султана, восседающего на троне. Европейцы нарисовали его типичным варваром с жестоким лицом и злобными глазками, уродливым в каждой черте.

Таинственность монголов в этом вопросе поставила сложную задачу для историков, желающих рассказать о Чингисхане и его империи. Биографам и исследователям практически не на чем основывать свои исследования. Им известна хронология завоеванных городов и побежденных армий, но достоверных сведений о его происхождении, характере, мотивациях и личной жизни практически нет. На протяжении веков распространялись неподтвержденные сведения о том, что все эти важные сведения о биографии Чингисхана были записаны кем-то из приближенных вскоре после его смерти.

Китайские и персидские ученые ссылались на существование этих таинственных записей, а некоторые даже утверждали, что видели их. Примерно век спустя после смерти Чингисхана персидский историк Рашид ад-Дин описывает этот манускрипт как «…правдивую хронику, написанную монгольским наречием». При этом он предупреждает, что документ хранится в строго охраняемой сокровищнице, куда его «…сокрыли от глаз чужаков». Он особо подчеркивает, что «…никто, кто мог бы понять и вникнуть в смысл» монгольского текста, «…не получил такой возможности». После падения Монгольской империи следы этого тайного документа теряются, со временем большинство лучших ученых приходят к выводу о том, что такой текст вообще никогда не существовал и что это всего лишь еще один из многих мифов о Чингисхане.

Подобно художникам, придумавшим образ Чингисхана, ученые, додумывая имеющиеся факты, составили причудливые мифы и легенды о его жизни. Исследователи от Кореи до Армении из-за отсутствия достоверных фактов вложили в его образ собственные представления и фобии. Так, по прошествии столетий ученые рассматривали жестокости и зверства, совершенные людьми вроде Александра, Цезаря, Карла Великого или Наполеона, на фоне их особого значения в истории. В случае Чингисхана и монголов их достижения забываются, преступления и жестокость многократно раздуваются. Чингисхан превратился в варвара, кровожадного дикаря, безжалостного завоевателя, который получает наслаждение от самого процесса разрушения. Чингисхан, его орда и в некоторой степени все народы Азии превратились в одномерные карикатуры, символ всего того, что лежит за пределами цивилизованного поведения.

В эпоху Просвещения, в конце XVIII века, этот грозный образ появляется в произведении «Китайский сирота» Вольтера. Пьеса посвящена завоеванию Чингисханом Китая. «…Его зовут царем царей, яростным Чингисханом, тем, кто превращает плодородные поля Азии в пустыню». В отличие от Чосера Вольтер описывает Чингисхана так: «Сей разрушительный тиран… который гордо… ступает по шеям царей», но «…все же сам не более чем дикий скифский воин, рожденный для войны и кровопролития» (акт I, сцена I). Вольтер изобразил Чингисхана человеком, которого злят высокие добродетели окружающей его цивилизации и который одержим примитивным варварским желанием насиловать женщин и разрушать то, чего не может понять.

Племя Чингисхана получило множество имен – тартары, татары, мугалы, могулы, моалы, монголы, – но, какое бы имя им ни давали, оно всегда несло на себе отпечаток ненависти и презрения. Когда ученые XIX века пытались доказать расовую неполноценность азиатских народов и американских индейцев, они классифицировали их как «монголоидов». Когда врачам необходимо было объяснить, каким образом женщины высшей белой расы могут рожать умственно отсталых детей, они тут же обнаруживали в чертах лица ребенка «очевидные» свидетельства того, что в его роду были женщины, изнасилованные монгольскими воинами. Такие ущербные дети совсем не принадлежали к белой расе, они были монголоидами. Когда безмерно богатые капиталисты гордо выставляли напоказ свое богатство и отвергали демократические и эгалитарные ценности, их называли «могулами», то есть по-персидски – монголами.

И разумеется, монголы стали виновниками всех неудач и проблем для других народов. Когда Россия не могла угнаться за техническим развитием стран Запада или военной мощью имперской Японии, виной тому было, конечно, ужасное татаро-монгольское иго, порожденное Чингисханом. Когда Персия отстала в развитии от своих соседей, это произошло потому, что монголы разрушили там системы орошения. Когда Китай оказался далеко позади Японии и Европы, причиной тому оказалась жестокая эксплуатация и репрессии со стороны его монгольских и маньчжурских правителей. Когда Индия оказалась не в состоянии противостоять британскому завоеванию, оказалось, что это только из-за жадности хищных царей-могулов. В XX веке арабские политики убеждают своих последователей в том, что мусульмане изобрели бы атомную бомбу раньше американцев, если бы только монголы не сожгли великолепные арабские библиотеки и не сровняли с землей их города.

Когда американские бомбы и ракеты свергли власть Талибана в 2001–2002 годах в Афганистане, солдаты прежнего режима сравнивали американское нашествие с монгольским и в виде мести перерезали тысячи хазар – потомков монгольских завоевателей, которые жили в Афганистане восемь сотен лет. В следующем году в одном из последних обращений к иракскому народу диктатор Саддам Хусейн высказал сходные обвинения против монголов, когда американцы выступили против него, чтобы лишить власти.

Среди такой политической риторики, псевдонауки и фантазий правда о Чингисхане оставалась скрытой и, казалось, потерянной для последующих поколений. Его родина и земля, где он пришел к власти, оставались закрытыми для внешнего мира коммунистами, которые хранили его тайны так же крепко, как и монгольские воины на протяжении прошедших веков. Все оригинальные документы той эпохи (если они и были), так называемая «Тайная история монголов», исчезли, растворились в глубинах истории еще более загадочным образом, чем могила Чингисхана.

В XX столетии два открытия дали неожиданную возможность частично познать некоторые тайны и выйти на правильный путь к записям о Чингисхане. Первым открытием стала расшифровка текстов, содержащих ценнейшую информацию об истории Чингисхана. Несмотря на предубеждения, сложившиеся в отношении монголов, ученые на протяжении веков время от времени сообщали о существовании знаменитого монгольского текста – той самой «правдивой хроники». Но эти сообщения вызвали больше скепсиса, чем объективного научного мнения, так же как и в случае сообщений о наблюдениях неких редких животных или птиц, которые уже считаются вымершими. Так в XIX веке в Пекине был обнаружен документ, написанный китайскими иероглифами. Ученые легко распознали иероглифы, но текст казался абсолютно бессмысленным, так как в нем использовался специальный код, где иероглифами передавали звуки монгольской речи XIII века. Ученым удалось прочитать только небольшие аннотации к каждой главе, написанные по-китайски. Из них можно было получить намеки на грандиозную важность этого текста, но сам он оставался загадкой. Из-за тайны, связанной с этим документом, ученые назвали его «Сокровенным сказанием монголов». Под этим именем он известен и по сей день.

Кроме того, на протяжении всего XX века расшифровка «Сокровенного сказания» оставалась в Монголии смертельно опасным занятием. Коммунистический режим не позволял ученым работать с этой книгой, опасаясь, что ее ненаучный и антисоциалистический дух может натолкнуть их на неверные политические суждения. Тем не менее вокруг «Сокровенного сказания» выросло целое подпольное движение ученых. В кочевых лагерях в степи весть об обнаружении «Сокровенного сказания» передавалась из уст в уста, от костра к костру. Наконец появилась история, которая была рассказана с точки зрения того поколения монголов. Они были больше чем дикие варвары, которые изводили окружающие цивилизованные народы. Для монгольских кочевников откровения «Сокровенного сказания» были заветом самого Чингисхана, который вернулся к своему народу, чтобы принести надежду и силу духа. После более чем семи веков молчания они как бы вновь смогли услышать его слова.

Вопреки страхам перед репрессиями монголы были решительно настроены не потерять эти сказания вновь. На краткое время либерализация политической жизни, последовавшая за смертью Сталина в 1953-м, и принятие Монголии в ООН в 1961 году развязали монголам руки, и они обратились к истории своей родины. В 1962 году был даже подготовлен небольшой тираж марок к восьмисотлетию Чингисхана. Томор-Очир, важный человек в правительстве, разрешил создание памятника на месте рождения Чингисхана неподалеку от реки Онон, также он профинансировал проведение научной конференции, целью которой была оценка позитивных и негативных аспектов в истории Монгольской империи. На марках и на наброске памятника было изображено сульде Чингисхана – Знамя Духа, – под которым он совершал свои великие дела и в котором нашла вечное упокоение его душа.

По прошествии восьми веков сульде снова получило такое большое значение для монголов и некоторых близких им народов, что правительство СССР посчитало сам факт его изображения нехорошим знаком и поводом к нежелательной националистической реакции. Возникла опасность, что государство-сателлит может попытаться пойти собственным путем или, хуже того, перейти на сторону другого большого соседа Монголии – Китая. Марки были уничтожены, а с учеными расправились за преступное отклонение от линии разоблачения культа личности «…в форме проявления тенденций, направленных на идеализацию образа Чингисхана». Томор-Очир был отстранен от власти и отправлен во внутреннюю ссылку, где он и погиб.

Очистив ряды партии, коммунисты сосредоточили внимание на монгольских ученых, которых заклеймили как «китайских шпионов, саботажников, антипартийных элементов и паразитов». Вскоре была проведена кампания по борьбе с национализмом. Археолога Пэрлээ бросили в тюрьму, где содержали в бесчеловечных условиях, только за то, что он был учителем Томор-Очира, а также за тайные исследования в области истории Монгольской империи. Учителя, историки, художники, поэты и певцы оказывались в серьезной опасности, если только были как-то связаны с историей времен Чингисхана. Власти тайно казнили некоторых из них. Другие ученые были уволены с работы, изгнаны вместе с семьями из своих домов и вынуждены скитаться, многих отправили во внутреннюю ссылку в разные концы Монголии.

Во время этой чистки следы Знамени Духа Чингисхана окончательно исчезли. Возможно, его уничтожили власти. Но, несмотря на жестокие репрессии, а может быть, именно благодаря им многие монгольские ученые тайно занялись независимыми исследованиями «Сокровенного сказания». Рискуя жизнью, они пытались получить истинное представление о своем искаженном и забытом прошлом.

За пределами Монголии исследователи многих стран, в особенности России, Германии, Франции и Венгрии, вели работу по расшифровке этого текста и переводу его на современные языки. Их работа была очень затруднена отсутствием доступа к источникам на территории самой Монголии. В течение 1970-х годов по одной стали появляться главы «Истории» на монгольском и английском языках. Они публиковались под редакцией Игоря де Рачевильца – итальянского (с татарскими корнями) исследователя древнего монгольского языка. В то же время американский ученый Фрэнсис Вудман-Кливз подготовил собственный очень точный перевод, который был опубликован в 1982 году. Впрочем, для того чтобы документы стали понятны современному читателю, было недостаточно просто расшифровать и перевести их. Даже в переводах текст оставался крайне запутанным, поскольку он явно был написан для узкого круга людей из близких родственников Чингисхана. Это предполагало не только прекрасное знание культуры монголов XIII века, но еще и точной географии их страны. Исторический контекст и биографическое значение этого манускрипта оставались недоступными, поскольку невозможно было провести тщательный анализ текста с изучением местности, где происходили описанные события.

Второе важное открытие произошло неожиданно в 1990 году, когда распался Советский Союз и военную технику вывели с места захоронения Чингисхана. Постепенно люди стали пробираться в запретную зону. Монгольские охотники приходили туда ради кишащих непуганой дичью долин, пастухи приводили свой скот на пастбища на границах зоны, забредали туда и не просто случайные путники. В течение 1990-х годов хорошо оснащенные экспедиции из разных стран мира приезжали туда в поисках захоронений Чингисхана и членов его семьи. Ими были обнаружены несколько потрясающих находок, хотя конечная цель их поисков до сих пор под вопросом.

Мое исследование началось с изучения роли родовых обществ в истории мировой торговли и Шелкового пути, связывавшего Китай и Европу. Я посещал места археологических раскопок, библиотеки и научные конференции на всем протяжении этого маршрута – от Запретного города в Пекине, через Среднюю Азию, до дворца Топкапы в Стамбуле.

Начиная с путешествия в Бурятию в 1990 году, я шел по следу монголов, который вел в Россию, Китай, Монголию, Узбекистан, Казахстан, Таджикистан, Кыргызстан и Туркменистан. Я провел одно лето, повторяя пути древнего переселения тюркских племен, приведшего их из родной Монголии в Боснию. Затем я проследил морскую границу древней империи, следуя примерно маршруту Марко Поло – из южного Китая до Вьетнама, через Малаккский пролив в Индию, арабские страны Персидского залива, а оттуда в Венецию.

Эти долгие путешествия принесли мне огромное количество ценных сведений, но так и не дали того, на что я рассчитывал. Несмотря на это, я полагал, что исследование мое практически закончено, когда в 1998 году приехал в Монголию, чтобы там завершить свой проект дополнительными данными с родины Чингисхана. Я думал, что это будет последняя и короткая экспедиция. Но эта поездка неожиданно принесла еще пять лет куда более напряженных исследований.

Монголы было получили долгожданную свободу. Одним из символов освобождения стало для них чествование памяти их великого предка Чингисхана. Невзирая на быструю коммерциализацию его имени, которое появилось на бутылках водки, шоколадных батончиках и сигаретах, так же как и появление популярных песен, посвященных ему, для истории его фигура не стала понятнее. Его образ был потерян и нашей и монгольской историографией, так же как и его Душа, пропавшая из буддийского монастыря. Кем же он был?

Мне повезло: я приехал в Монголию в такое время, когда появилась возможность найти ответы на многие вопросы. Впервые за восемь столетий запретная зона, где родился Великий хан и был затем похоронен, стала доступной, и в то же время была наконец расшифрована «Тайная история монголов».

Ни один ученый не смог бы добиться цели в одиночку, но, работая сообща, в команде людей, обладающих разными знаниями и навыками, мы могли найти ответы.

Как культуролог и антрополог, я тесно сотрудничал с археологом, доктором Х. Лхагвасуреном, у которого был доступ к большой части информации, собранной его учителем, доктором Х. Пэрлээ, самым выдающимся археологом, занимавшимся Монголией XIII века. Постепенно, благодаря Лхагвасурену, я познакомился с другими учеными, посвятившими многие годы личным исследованиям, не имея возможности их опубликовать. Профессор О. Пурев использовал свое положение официального специалиста по истории партии, чтобы изучать монгольские традиции шаманизма, которые позволили ему распознать скрытый смысл «Тайной истории». Полковник Х. Шагдар, будучи отправлен по служебным делам в Москву, сравнил сведения о военной тактике и победах Чингисхана, почерпнутые из «Тайной истории», с ее описаниями в российских военных архивах. Монгольский политолог Д. Больд-Эрдене проанализировал политические приемы, которые Чингисхан использовал на своем пути к власти. Наиподробнейшие данные были собраны географом О. Сухбатором, который прошел более миллиона километров по всей Монголии в поисках истории Чингисхана.

Наша команда начала совместную работу. Мы сравнили большинство самых важных первичных и вторичных текстов, касающихся «Сокровенного сказания», на десятке разных языков. Мы изучали карты и обсуждали точные значения различных документов и древних комментариев к ним. Разумеется, мы столкнулись с огромным количеством расхождений и противоречий, которые было трудно привести к общему знаменателю. С одной стороны, Сухбатор – буквалист и эмпирик, для которого каждое слово «Сокровенного сказания» было истинной правдой, – поставил себе целью найти тому веские научные подтверждения. С другой стороны, Пурев, который полагал, что в истории ничего нельзя воспринимать буквально. По его мнению, Чингисхан был самым могучим шаманом в истории, а текст на самом деле представлял собой мистический трактат, который в символической форме описывал его путь к вершинам власти. Если разгадать этот язык символов, то будет вновь обретен шаманский рецепт по завоеванию и управлению миром.

С самого начала нашей совместной работы было очевидно, что мы не сможем отсеять противоречивые толкования без тщательного обследования конкретных мест, где происходили описанные события. Только так мы могли бы окончательно убедиться в достоверности того или иного текста. Книги могут вводить нас в заблуждение, но ландшафт никогда не лжет. Краткий и утомительный обзор основных мест событий принес ответы на некоторые вопросы, но поставил множество новых. Мы поняли, что нам придется не только найти правильное место, но и понять суть событий, которые там происходили, а для этого нам нужно будет наблюдать их в правильных погодных условиях. Мы многократно возвращались в одни и те же места в разное время года. Нужные нам точки были рассыпаны на площади в тысячи квадратных миль, но наиболее важные из них находились в той области, которая была закрыта после смерти Чингисхана. Из-за того что Чингисхан вел кочевой образ жизни, наша работа превратилась в мобильный проект, археологическое исследование маршрутов, а не просто конкретных мест.

Если посмотреть на ландшафт Монголии со спутника, то мы увидим небольшое количество дорог, но великое множество троп и путей, идущих по степи во всех направлениях. Но все они заканчиваются на границе Их-хорига, Великого запрета. Чтобы попасть на место захоронения Чингисхана, нам пришлось пересечь границу бывшей запретной зоны, на которой была военная база и полигон. После вывода войск на том месте остался сюрреалистический пейзаж: земля, испещренная воронками от снарядов, использованными гильзами и неразорвавшимися снарядами, повсюду были разбросаны металлические корпуса танков, сломанных грузовиков, разбитых самолетов. В воздухе висели тяжелые испарения, и часто поднимался туман. В несколько ярусов высились металлические каркасы, остатки сооружений неизвестного назначения. Полуразвалившиеся здания, в которых когда-то размещалось секретное оборудование, теперь стояли среди песков пустыми. Устаревшая военная техника была брошена прямо в степи. Темные лужи каких-то жидкостей блестели на ярком солнце. В стоячей жиже плавали потемневшие обломки уже неразличимых предметов, а кости животных, высохшие скелеты, обрывки меха и слипшиеся комки перьев окружали берега таких водоемов. Но за этим кладбищем ужасов XX века лежала его полная противоположность – закрытая, заповедная, не тронутая за долгие века родина Чингисхана, несколько сот квадратных километров девственных долин и степи.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное