Джек Хайт.

Орел пустыни



скачать книгу бесплатно

– Я, конечно, поеду к Унуру, но сомневаюсь, что он станет меня слушать.

– Он прислушается к твоим словам, когда франки пойдут на его город. Страх приведет его к нам.

– Да будет на то воля Аллаха.

– Да будет на то воля Аллаха, – повторил за ним Ширкух. – И возьми с собой Турана и Юсуфа. Им пора узнать, какое место в этом мире они занимают.

– Туран – да, но Юсуф еще слишком мал.

– Возможно, но в нем есть что-то особенное, он совсем не прост, этот мальчик.

– Юсуф? – презрительно фыркнул Айюб. – Он страдает от припадков и никогда не станет настоящим воином.

– Я бы на твоем месте не был так уверен.

Юсуф не слышал остального, потому что Айюб и Ширкух отошли дальше, и их голоса стихли.

– Ты слышал? – спросил Туран, глаза которого сияли. – Тысячи франков – значит, будет война! И я на нее пойду!

– Я слышал, – ответил Юсуф. – Отец сказал, что Дамаск может пасть.

– Ты же не испугался, братишка, правда? – насмешливо поинтересовался Туран и принялся демонстративно громко дышать, изображая один из приступов Юсуфа. – Боюсь… – Вдох. – Ужасных франков… – Снова резкий вдох. – Они придут и захватят меня.

– Прекрати! – возмутилась Зимат. – Ты ведешь себя как ребенок.

– Зимат! – услышали они голос матери. – Ты где? Ты же должна заниматься мишмишией[3]3
  Десерт из кураги.


[Закрыть]
.

– Мне нужно идти. – Зимат соскользнула с мешков на пол и убежала.

– Нам тоже пора, – сказал Юсуф. – Если мы не займемся лошадьми до обеда, отец шкуру с нас спустит.

Юсуф пришел на вечернюю трапезу, тщательно вымывшись и надев белый полотняный халат, украшенный красной вышивкой по краям широких рукавов, с поясом из красной шерсти. Его одежда выглядела безупречно, но глаза покраснели, а нос распух. Ибн Джумэй, семейный лекарь из евреев, занялся его синяками и ссадинами, но лечение оказалось хуже, чем сами раны. Сначала Ибн Джумэй вправил ему нос, при этом он все время щелкал языком и приговаривал, что поло ужасно опасная игра. Затем он приказал Юсуфу покурить листья конопли, чтобы притупить боль и уменьшить воспаление.

Не успел Юсуф вынуть изо рта трубку, как Ибн Джумэй смазал его нос снаружи и изнутри какой-то отвратительной мазью, вонявшей тухлыми яйцами. Лекарь сказал, что она не даст инфекции распространиться, но Юсуф не сомневался, что она не даст ему насладиться обедом.

В честь гостя на пол в столовой положили лучший ковер – переплетающиеся красные цветы и белые звезды на желтом фоне, вышитые мягкой козьей шерстью. Больше никаких других украшений в комнате не было, только низкий длинный стол посередине, а вокруг набитые шерстью желтые подушки из крашенного шафраном хлопка. Юсуф сел на свое место посередине напротив Селима.

Справа, напротив отца, сидел Туран. Ширкуха посадили во главе стола. Слева от Юсуфа заняли места Зимат и его мать, Басима. Она была располневшей копией Зимат, все еще очень красивая, несмотря на серебряные пряди в длинных черных волосах. Обычно они бы не появились здесь в присутствии гостя-мужчины, но Ширкух был членом семьи.

Ужин, который Басима и двое кухонных слуг приготовили в честь Ширкуха, превзошел даже ее собственные высокие требования. После хрустящих, только что испеченных лепешек и жареных баклажанов с соусом из грецких орехов слуги подали божественно вкусное жаркое, в котором сладкие абрикосы безупречно сочетались с ароматными кусочками ягнятины. Юсуф тяжело вздохнул. Это было его любимое блюдо, но благодаря Ибн Джумэю вся еда имела привкус тухлых яиц.

Поэтому он решил не обращать на еду внимания и стал прислушиваться к тому, что говорили Айюб и Ширкух, отчаянно пытаясь понять, возьмет ли отец его с собой в Дамаск. Но и когда на смену жаркому пришла чечевица с запеченным ягненком, они продолжали обсуждать самые обыденные дела: урожай, размеры стад и ежегодной дани.

Наконец, после того как со стола убрали последнее блюдо и слуги принесли чашки со сладким охлажденным апельсиновым соком, отец Юсуфа откашлялся и дважды хлопнул в ладоши, призывая всех его послушать.

– Ширкух привез дурные вести. Франки организовали Второй крестовый поход. Король и королева Франции в любой момент высадятся в Антиохии. Вполне возможно, что они уже там.

– Да поможет нам Аллах! – вскричала Басима. – Это означает войну.

– Именно так, – подтвердил Ширкух. – И мы должны прогнать франков с наших земель. Шпионы докладывают, что франки привезли с собой сотни рыцарей и своих проклятых боевых коней. Нам потребуется каждый меч и каждый воин, которые имеются в нашем распоряжении.

– Я буду сражаться! – объявил Юсуф. – Я уже достаточно взрослый.

Басима нахмурилась, а Ширкух улыбнулся энтузиазму племянника. Когда Айюб посмотрел своими жесткими серыми глазами на сына, его лицо представляло собой маску, лишенную какого бы то ни было выражения. Юсуф выпрямился на своей подушке и посмотрел отцу в глаза. Наконец Айюб кивнул:

– Мы все должны сыграть свою роль. Вот почему я отправляюсь в Дамаск. Завтра я с моими людьми покину город. Туран и Юсуф поедут со мной.

Услышав его слова, Юсуф не смог сдержать радостной улыбки.

– Туран и Юсуф. Никуда. Не. Поедут! – заявила Басима, и с каждым новым словом ее голос звучал все громче. – Ты не увезешь от меня моих сыновей, чтобы их убили варвары.

– Тише, жена, – спокойно сказал Айюб. – Ты забываешь свое место.

– Нет, муж, это ты забыл о своем. Твой долг защищать сыновей, однако ты собираешься повести их, точно ягнят на заклание. Ты хочешь, чтобы их захватили в плен и продали в рабство? Хочешь, чтобы они повзрослели среди неверных?

– Наших сыновей никто не захватит в плен. Я не собираюсь брать их в сражение, но они уже в таком возрасте, когда им следует начать постигать военную науку. Они должны отправиться со мной, чтобы узнать нашего врага.

– А если Дамаск падет, что тогда? Франки настоящие дикари, они не знают Аллаха, им неведомо великодушие. Их интересуют только мечи и кровь. Они убили моего отца, мать и брата. Они… – У нее раскраснелись щеки, и она отвернулась. – Они делали страшные вещи. Я не отдам им моих сыновей!

– Если Дамаск падет, твои сыновья нигде не будут чувствовать себя в безопасности, – мягко вмешался Ширкух. – Ты не можешь вечно их оберегать, Басима.

Она открыла рот, собираясь возразить, но Айюб поднял руку, останавливая ее:

– Даю тебе слово, что с Тураном и Юсуфом не случится ничего плохого. Они ведь и мои сыновья.

Басима опустила голову и вздохнула.

– Хорошо. Идем, Зимат. Нам нужно много сделать. Давай дадим мужчинам возможность поговорить.

Она встала и повела за собой Зимат, но в дверях остановилась и снова повернулась к мужу:

– Ты дал мне слово, Айюб, и ты вернешь мне моих детей.

Глава 2

Джон перегнулся через борт корабля, и его вырвало в голубые прозрачные воды гавани Акры. Отряд рыцарей, в который он входил, провел на море неделю, они вышли из Антальи и проплыли вдоль берега Утремера[4]4
  Утремер (фр. «земля за морем») – государства крестоносцев, созданные в Леванте после Первого крестового похода.


[Закрыть]
, и все это время Джон отчаянно страдал от морской болезни. Но тем не менее он благодарил бога за то, что его взяли с собой и он не стал жертвой голода, жажды и злобных дьяволов сельджуков. Они преследовали армию крестоносцев на своих стройных лошадях во время долгого марша по засушливым территориям Анатолии, нападали после наступления ночи, выпускали град стрел и снова, точно призраки, растворялись в темноте. Турки-сельджуки убили тысячи крестоносцев, а потом командиры, взяв с собой совсем небольшое количество рыцарей, покинули Анталью, оставив на милость дикарей тысячи своих товарищей. В свои шестнадцать Джон был всего лишь пехотинцем, но благородная кровь дала ему право получить место на корабле. «По крайней мере, какая-то от нее польза», – подумал он, и его снова вырвало.

Он вытер рот тыльной стороной ладони и посмотрел на Акру. В полукруглой гавани стояли корабли со спущенными парусами, на палубах матросы разгружали бочки, мешки с зерном и блеющих овец. На самом берегу выстроились ряды рыночных прилавков, а еще дальше Джон разглядел прямоугольные, покрытые пылью белые дома, будто наползающие один на другой. Справа они тянулись до массивной башни, составляющей часть стены, которая защищала город; слева – уходили вверх по склону холма до крепости с толстыми стенами.

– Сакс! – рявкнул кто-то, Джон обернулся и увидел, что к нему с громким топотом направляется громадный Эрнаут, лицо которого украшала густая борода. Он фыркнул, увидев желто-коричневые следы на белой тунике Джона, и пророкотал: – Хватит блевать, тащи сюда свою задницу. С нами хочет поговорить лорд Рейнальд.

Джон послушно отправился вслед за Эрнаутом на носовую часть палубы, где уже собрались воины в кольчугах и белых туниках с красным крестом – знак крестоносца – на груди. Эрнаут скрылся в каюте в задней части и вскоре вернулся с Рейнальдом.

Рейнальду де Шатийону, красивому, великолепно сложенному рыцарю с резкими чертами лица, коротко подстриженными волосами и ухоженной черной бородкой, было двадцать три года. Он улыбнулся своим солдатам, блеснув ослепительно белыми зубами.

– Мои воины, – начал он, – прошел почти год с тех пор, как мы покинули дома, чтобы отправиться в Святую землю. И вот, благодарение богу, мы здесь и можем приступить к выполнению нашей священной задачи.

По рядам пробежали смешки. Рейнальд в каждом городе и в каждой деревне от Уормса до Антальи беспробудно пил и развратничал. Рейнальд прищурился, и улыбка тут же исчезла, а смешки мгновенно прекратились.

– Возможно, вы хотели бы знать, почему мы не поплыли в Антиохию вместе с королем Людовиком и остальными, – продолжал Рейнальд. – Наш король поручил мне важную миссию при дворе Балдуина Иерусалимского. – Пока он говорил, три матроса перепрыгнули через узкое пространство до берега, схватили веревки и, подтащив корабль к пристани, надежно его закрепили. – Будучи посланниками короля Людовика, мы должны вести себя безупречно. – В голосе Рейнальда появились жесткие нотки. – Я сойду на берег, чтобы сообщить королю Балдуину о нашем прибытии. Вы останетесь здесь до тех пор, пока нам не скажут, где мы можем разбить лагерь. И еще: мне не нужны проблемы и неприятности. А посему никаких женщин и вина.

По рядам пробежал дружный стон. Рейнальд положил руку на рукоять меча, и все тут же смолкли, вспомнив, что он мастерски владеет оружием. Он кивнул, довольный произведенным эффектом.

– Итак, вы будете ждать меня здесь, – повторил он и в сопровождении двух десятников, Томаса и Бертрана, зашагал по спущенному матросами трапу.

– Вы слышали, что сказал лорд Рейнальд, – рявкнул Эрнаут. – Никаких безобразий. А теперь идите вниз и забирайте свои вещи.

Джон спустился вместе с остальными вниз. Сырое полутемное помещение освещалось лишь лучом света, который пробивался сквозь люк наверху. Огромные боевые лошади, чьи стойла занимали большую часть пространства, заржали и затопали копытами, решив, что их будут кормить. Джон постарался держаться от них как можно дальше, поскольку от других коней их отличал не размер, а злобный нрав. В обязанности Джона входило убирать стойла во время путешествия, и его не раз кусали, лягали или даже наступали на ногу.

Джон прошел мимо лошадей в тесный угол, где спали рыцари, и тонкие одеяла буквально перекрывали друг друга. Он взял кожаный мешок, в котором лежали его шлем, запасная туника, простая палатка, шерстяное одеяло и молитвенник. Самое ценное, что у него имелось, уже было на нем: кожаные сапоги и бриджи; кольчуга, свисавшая до колен; высокий, в форме воздушного змея щит, закинутый за спину; на поясе висели отцовский меч и маленький мешочек с несколькими медными монетами и точильным камнем.

Джон поднялся наверх, надев на плечо мешок с вещами, и по трапу спустился на берег. Несколько человек стояли на коленях и целовали землю, Джон присоединился к ним, перекрестился и вознес молитву Деве Марии, поблагодарив ее за благополучное окончание морского путешествия.

Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как он бежал из Англии, имея при себе лишь меч и доспехи. Он встал в ряды крестоносцев в Уормсе и прошел вместе с ними через великие города, такие, как Салоники, Константинополь и Эфес. И вот наконец он в Утремере, на Святой земле. Джон поднялся на ноги и сделал глубокий вдох: обычные запахи порта – свежепойманной рыбы и соленого морского воздуха – мешались с пряными ароматами расположенного неподалеку рынка – женских духов, жарящегося мяса, дрожжевого хлеба и благовоний.

Последовав примеру своих товарищей, Джон достал шлем и надел его на голову. Время близилось к полудню, солнце палило нещадно, и Джон то и дело вытирал пот со лба, разглядывая диковинный рынок. Всего в нескольких футах от него два сарацина с оливковой кожей и в белых бурнусах – свободных плащах с широкими рукавами – продавали мечи и ножи. Джону еще не доводилось видеть такое оружие, гладко отполированную поверхность которого украшал темно-серый переплетающийся орнамент.

– Что они здесь делают? – спросил один из рыцарей, показывая на сарацинов. Его звали Аалот, но все называли Одноглазый. Он отличался болтливостью и утверждал, что потерял глаз, сражаясь с англичанами в Нормандии, однако Джон слышал, что это дело рук обиженной проститутки. – Я думал, мы приплыли сюда, чтобы хорошенько отделать песчаных демонов, а они спокойненько себе торгуют в нашем христианском городе.

– Успокойся, Одноглазый, – приказал ему Эрнаут. – Мы будем вести себя тихо, никаких безобразий.

Одноглазый протестующе развел руки в стороны:

– А я и так себя тихо веду.

Он повернулся к Кролику, самому молодому в отряде рыцарю, которому едва исполнилось тринадцать. На самом деле его звали Уден, но ему дали прозвище Кролик в основном потому, что у него начинал смешно подергиваться нос, когда он нервничал, а еще из-за больших ушей, особенно выделявшихся на фоне худого веснушчатого лица.

– Я слышал, что сарацины пожирают своих пленников, – заявил Одноглазый. – Вырезают прямо у живых сердца и съедают сырыми.

– После того, как хорошенько отымеют, – добавил другой рыцарь.

– Это все сказки, – возразил Кролик, глядя на них широко раскрытыми глазами.

– Я бы на твоем месте не был так уверен, – продолжал Одноглазый. – Слушай, Тибо, ты участвовал в Первом крестовом походе, расскажи ему.

Тибо, крупный седовласый мужчина, точил свой меч медленными, уверенными движениями, наполняя воздух пронзительным свистом. Не поднимая головы, он проговорил низким сиплым голосом:

– Ты еще совсем молодой, Кролик, так что они сделают тебя рабом. И только потом отымеют.

Все остальные громко расхохотались, а у Кролика начал подергиваться нос.

– Проклятье, как же жарко, – проворчал Эрнаут, прерывая веселье. – Эй, сакс, сходи-ка, принеси мне воды. – И он швырнул Джону пустой мех.

– Чтоб тебя! – тихонько выругался Джон, поднимаясь. – Слушаюсь, сэр, – добавил он уже громче.

– И мне, сакс. – Одноглазый бросил Джону свой мех, за которым тут же последовали остальные.

– Будь я проклят! – снова выругался Джон.

Поскольку он был вторым от конца по возрасту, да к тому же англичанином, на его долю постоянно выпадали тычки и затрещины и доставались самые отвратительные задания. Он начал собирать мехи, размышляя о том, как понесет их назад – если ему удастся найти колодец.

– Я помогу. – Кролик взял восемь мехов.

– И запомни, сакс, ты должен только наполнить мехи водой! – Одноглазый сделал непристойный жест руками, и вся компания громко рассмеялась.

– Он о чем? – спросил Кролик.

– Не волнуйся, – сказал ему Джон, проталкиваясь сквозь разношерстную толпу, заполнившую рынок: там были светлокожие франки, бородатые евреи, местные христиане, сарацины и темнокожие африканцы, все в одинаковых тюрбанах и свободных бурнусах. Время от времени им навстречу попадались женщины в чадрах, перед которыми мужчины вежливо расступались. Джон прошел мимо прилавка, где черноволосый итальянец показывал полоски кожи двум гладко выбритым тамплиерам в туниках, указывавших на их принадлежность к ордену: черно-белых с красным крестом.

Рядом с прилавком монах в черной сутане смотрел в сторону моря и жевал какое-то непонятное мясо, насаженное на палочку. Джон остановился около него.

– Прошу прощения, я ищу колодец.

Монах непонимающе посмотрел на него, развел руки в стороны и сказал что-то по-гречески. Тогда Джон направился к женщине в золотистой тунике и чадре, которая разглядывала стеклянные кубки в лавке толстого бородатого еврея в ермолке.

– Извините, леди.

Она повернулась и посмотрела на него широко раскрытыми глазами, а в следующее мгновение кто-то схватил Джона сзади и грубо оттолкнул в сторону. Он оглянулся и увидел высокого мускулистого франка в кольчуге.

– Ты не должен разговаривать с леди, – пророкотал франк, и юноши быстро скрылись в толпе.

Тогда Джон обратился к купцу-еврею.

– Прошу меня простить, сэр, – начал он на франкийском, но тот покачал головой и ответил на языке, которого Джон не знал.

– Вы говорите по-английски? – предпринял новую попытку Джон. Еврей снова отрицательно покачал головой и что-то сказал еще на каком-то языке, которого Джон тоже не понял, потом еще. – Латынь? – наконец спросил Джон.

Глаза еврея радостно загорелись.

– Разумеется.

– Я ищу колодец.

– В городе нет колодцев.

– Ни одного? – изумленно переспросил Джон.

– Вон там есть фонтан. – Еврей показал в сторону набережной и тенистой аллеи, уходившей в глубь города. – Там вы найдете воду.

– Спасибо. Пошли, – позвал Джон Кролика, снова переходя на франкийский язык, и они зашагали по набережной в сторону фонтана.

– Как тебе удалось выучить столько языков? – спросил Кролик.

– Я второй сын и прошел обучение, чтобы стать священником.

– И почему не стал?

Джон поморщился и показал на красный крест, пришитый к его тунике.

– Я выбрал крест.

– Почему?

– Не твое дело, – сердито ответил Джон, но его слова заглушили крики впереди.

Огромная толпа мужчин собралась вокруг высокой платформы, на которой стоял обнаженный, если не считать узкой набедренной повязки, сарацин, а рядом с ним – работорговец-итальянец, который громко перечислял достоинства своего «товара».

– Он сильный как бык, – объявил итальянец и сжал тощий бицепс сарацина. Потом он ударил его по лицу, но юноша даже не пошевелился. – И очень послушный.

Джон отвернулся и двинулся в сторону тенистой аллеи, о которой говорил еврей. Улочка сворачивала то вправо, то влево, постепенно становясь все уже, и Джону даже пришлось переступить через нищего, сидевшего с опущенной головой и протянутой рукой. Через несколько футов из темного дверного проема выступила полуодетая полногрудая сарацинка.

– Всего десять фельсов, – сказала она на латыни, но Джон протиснулся мимо, и она повернулась к Кролику. – Десять медяков, – промурлыкала она и прижалась к нему, но Джон схватил своего товарища за руку и потащил за собой.

Вскоре они вышли из темного переулка на залитую солнцем трехстороннюю площадь и увидели в самом центре древнюю каменную голову. Вода вытекала из нее в большой бассейн, около которого собрались мужчины в тюрбанах и женщины в чадрах, наполнявшие красные глиняные кувшины.

– Вода течет прямо из камня, – прошептал Кролик. – Как такое возможно?

Джон подошел к бассейну и, наклонившись, стал пить воду.

– Не знаю, как, но у нее божественный вкус.

И тут он почувствовал, как кто-то тронул его за плечо, и, подняв голову, увидел, что Кролик показывает на окруживших их мужчин и женщин. Они перестали наполнять свои сосуды и смотрели на Джона с нескрываемой враждебностью. Один из мужчин, высокий, с оливковой кожей, длинной бородой и кривым кинжалом за поясом, показал на Джона и прокричал что-то по-арабски.

Джон развел руки в стороны.

– Извините, я не понимаю.

Мужчина подошел ближе и принялся выкрикивать, как показалось Джону, замысловатые оскорбления, при этом то и дело тыкая ему пальцем в грудь.

– Я же сказал: я не понимаю твой грязный сарацинский язык, – огрызнулся Джон. – Оставь меня в покое.

Он оттолкнул сарацина, тот невольно сделал несколько шагов назад, и одновременно его рука потянулась за кинжалом. Джон и Кролик тут же обнажили мечи.

– Я бы посоветовал вам убрать оружие в ножны, – проговорил по-франкийски кто-то у них за спиной.

Джон резко обернулся и увидел молодого стройного мужчину с тонзурой и в одежде священника, который жестом предложил Джону посмотреть по сторонам – по крайней мере дюжина мужчин в тюрбанах стояла по всей площади, держа наготове кинжалы.

– Делай, как он говорит, – сказал Джон Кролику.

– Спасибо, – поблагодарил его священник. – Нам здесь насилие ни к чему.

Он подошел к рассерженному сарацину, они перекинулись несколькими словами на арабском, потом расцеловались, и сарацин отвернулся, очевидно, удовлетворенный результатом. После этого священник вернулся к Джону.

– Чего хотел сарацин? – спросил Джон.

– О, он не сарацин. Эти люди – местные христиане.

– А очень похож, – пробормотал Джон.

– Христиане, сирийцы и армяне, живут среди сарацинов много веков, – объяснил священник. – Они приняли арабские обычаи, но это не мешает им быть такими же христианами, как вы или я.

– И что он говорил?

– Он сказал, что вам обоим следует сходить в баню, прежде чем вы сможете подойти к фонтану. Они боятся, что из-за вас вода станет грязной.

Джон посмотрел на окружавших его мужчин и женщин. У всех были чистые лица и руки и безупречные белые халаты. У священника тоже – аккуратно причесанные волосы и ухоженные ногти. Джон взглянул на свой грязный плащ со следами рвоты; Кролик со спутанными, свалявшимися волосами выглядел не лучше.

– Надеюсь, вы не обидитесь, – продолжал священник, – если я скажу, что от вас не слишком хорошо пахнет. Баня здесь рядом, вон там. – Он показал на большое здание в конце улицы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Поделиться ссылкой на выделенное