Джеймс Нельсон.

Ладья викингов. Белые чужаки



скачать книгу бесплатно

© James L. Nelson, 2012

© Jan Fibiger, элемент на обложке, 2016

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2016

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2016

* * *

Лизе от влюбленного викинга…



Пролог
Сага о Торгриме сыне Ульфа

Жил однажды человек по имени Торгрим сын Ульфа, по прозванию Торгрим Ночной Волк. Жил он в Эуст-Агдере, что в норвежском округе Вик[1]1
  Значение слов, отражающих средневековые реалии, см. в Глоссарии в конце книги. (Здесь и далее примеч. ред., если не указано иное.)


[Закрыть]
.

В юные годы Торгрим стал хирдманом – дружинником могучего ярла, обитавшего по соседству. Ярл этот, Орнольф сын Храфна, был известен как Орнольф Неугомонный: три лета подряд Орнольф водил отряды в морские набеги на берега Англии и Ирландии.

Торгрим был отличным бойцом и незаурядным поэтом, иными словами, обладал двумя талантами, весьма ценимыми среди викингов.

Вскоре Орнольф отметил его заслуги, сделав командиром хирда, своей правой рукой. Торгрима уважали воины и любил Орнольф.

Добычи в то время хватало, и Орнольф значительно приумножил свое состояние, а вместе с ним и все, кто тогда отправлялся с ярлом за море. Три года спустя Торгрим оставил его и вернулся в свои владения в Эуст-Агдере. Богатства, которые он получил во время викингских походов, позволили ему купить еще больше земли, скота и рабов и стать одним из самых преуспевающих хозяев в округе.

Орнольф Неугомонный все так же ценил Торгрима и не забыл, как верно тот ему служил. Когда Торгрим решил, что пришла пора жениться, Орнольф предложил ему в супруги свою вторую дочь Халльберу, известную как Халльбера Прекрасная.

Жена Орнольфа славилась своим скверным характером и острым языком, но все его дочери выросли учтивыми и покладистыми. Орнольф любил их и не стал бы выдавать замуж против их воли. Поэтому его предложение Торгриму было сделано с той оговоркой, что сама Халльбера согласится на брачный союз. Однако Торгрим был добрым и умным человеком, к тому же весьма богатым, и Хальберра с радостью согласилась стать его женой.

На свадьбе Торгрим вручил Орнольфу выкуп за невесту – пятьдесят серебряных монет, а Орнольф отдал Торгриму хорошие земли на севере округа в качестве приданого.

Брак Торгрима и Халльберы оказался удачным, они любили друг друга, и хозяйство их процветало. У них было трое детей. Старшего сына звали Одд, среднего – Харальд, младшей же дочери дали имя Хильд. Сыновья его были трудолюбивыми, отличались крепким здоровьем и тоже стали хорошими хозяевами.

Когда Одд вырос, Торгрим отдал ему во владение надел на севере округа, тот самый, который получил в качестве приданого, и Одд покинул дом, чтобы трудиться на собственной земле.

Через десять лет после рождения Хильд Халльбера вновь понесла, но она была уже немолода, и все закончилось печально. Несмотря на усилия повитухи и множество жертв, которые Торгрим принес богам, Халльбера умерла при родах, спасти удалось лишь ребенка. Родилась девочка, и Торгрим назвал ее Халльберой в честь матери.

Орнольф Неугомонный, наслаждавшийся достатком и уютом, все же не утратил желания ходить в викингские походы, а потому купил драккар, собрал команду и поинтересовался у Торгрима, не согласится ли тот вновь стать его помощником.

Прежде Торгрим был доволен своей жизнью земледельца и не интересовался морскими походами. Но после смерти Халльберы ему стало тяжко без нее в том же доме. К тому же Торгрим не хотел отказывать Орнольфу, своему тестю, поэтому, предвкушая грядущие битвы, он согласился. Шел 852 год по христианскому календарю; прошло семь лет с тех пор, как ирландцы утопили Торгилса – викинга, провозгласившего себя королем Ирландии.

Харальду, второму сыну Торгрима, уже исполнилось пятнадцать, он был силен, как взрослый мужчина, и готов стать викингом, а потому Торгрим взял его с собой.

И вот что из этого вышло.

Глава первая

Знает лишь тот, кто много земель объездил и видел, коль сам он умен, что на уме у каждого мужа.

Старшая Эдда[2]2
  Старшая Эдда – поэтический сборник древнеисландских песен о богах и героях скандинавской мифологии и истории. «Речи Высокого» – поэма, написанная от лица бога Одина, дающего наставления и посвящающего в тайны.


[Закрыть]
. Речи Высокого[3]3
  Здесь и далее цитаты из «Старшей Эдды» приведены в переводе А. И. Корсуна. (Примеч. пер.)


[Закрыть]

Шторм был ужасным и лишь набирал силу. Ледяные брызги налетали со всех сторон, серые громады волн накатывались на стонущий от напряжения корабль.

А Орнольф Неугомонный буянил во хмелю.

Он стоял на носу драккара, своего любимого драккара, которому дал имя «Красный Дракон». Могучей рукой он обхватил изогнутую шею деревянной носовой фигуры, которая в пятнадцати футах над его макушкой увенчивалась головой дракона с оскаленной в ухмылке пастью. Дракон имел устрашающий вид, но в тот миг Орнольф Неугомонный выглядел еще ужаснее.

Его рыжие с проседью волосы прядями облепили голову и спину, мокрая борода сбилась в колтуны, похожие на морские водоросли. Плотная туника, перехваченная на толстом брюхе широким кожаным поясом, пропиталась водой. Он громким голосом препирался с богом Тором.

– Бог грома и молний, а? – вопил он в толстое покрывало темных туч, низко нависавшее над морем. – И это все, на что ты способен? Чтоб убить Орнольфа, тебе понадобится нечто большее!

Нос драккара вскинулся на волне, словно рука самого ?дина подняла Орнольфа к небу, и тот торжествующе завопил. А затем корабль заскользил с волны – вниз, вниз, в промежуток между двумя валами. Левый борт по весла погрузился в море, зачерпнул воды, и та волной хлынула к центру корабля. Там она разбилась о мачту, окатив сундучки, привязанные к палубе, а также и без того мокрых воинов, которые ничуть не разделяли восторга Орнольфа по поводу этого шторма.

– Ха! – заревел Орнольф в небеса. – И все? Даже я могу пустить струю побольше!

И, желая показать Тору, что он не шутит, Орнольф отпустил шею дракона, выудил из штанов свой член и принялся мочиться – то через борт, то на палубу, – пытаясь при этом удержать равновесие на ныряющем вверх-вниз носу драккара.

На другом конце корабля Торгрим сын Ульфа вел судно по бушующему морю, крепко вцепившись в рулевое весло у правого борта. Он отвернулся от веера брызг и сплюнул соленую воду, стекавшую по лицу и попадавшую в рот. Вой ветра заглушал безумные выкрики Орнольфа, и все же Торгрим слышал достаточно, чтобы мысленно пожелать старику заткнуться.

«Он навлечет беду на наши головы лишь ради того, чтобы показать Тору, будто не страшится даже бога…» – думал Торгрим. Сам он больше почитал Одина, но попытки злить Тора не одобрял.

В центре корабля сгрудились почти все шестьдесят воинов, отправившихся с Орнольфом в этот поход; они кутались в одеяла и меха, спасаясь от холода и соленых брызг. Прочие громко вопили, вычерпывая воду ведрами или кожаными шлемами и выплескивая ее в подветренную сторону. Драккар, хоть и был длиной в сотню футов[4]4
  30,5 м. Длина обычного драккара не превышала 60 футов (18 м), но найдены единичные экземпляры длиной в 28 м и даже 37 м.


[Закрыть]
, представлял собой простую открытую ладью. Круглые деревянные щиты, развешанные в ряд на низких бортах, были слабой защитой от ветра.

– Давай же, Тор, жалкий ты слабак! – кричал Орнольф. – Если у тебя есть для меня молния, я готов поймать ее! Вот сюда! – Он попытался задрать задницу к небу, но живот мешал ему нагнуться.

Воины, собравшиеся в центре, переглядывались, качали головами и сверлили своего ярла злобными взглядами. Торгрим был не единственным, кто желал Орнольфу поскорее заткнуться.

Сын Торгрима Харальд занял свое место в дружине. Харальду исполнилось пятнадцать, но выглядел он чуть старше своих лет. Ум его не отличался остротой, но парнишка восполнял этот недостаток силой и рвением. Ростом он уступал остальным, но уже почти сравнялся с ними шириной плеч. Борода у юнца пока не росла, но, если не считать этого, Харальд выглядел как взрослый воин. И сейчас он в числе прочих выплескивал воду за борт, орудуя своим шлемом вместо ведра.

Красно-белый полосатый парус драккара был туго натянут на рее, рей же развернут от носа к корме и поднят на пять футов, чтобы уменьшить скорость судна до минимума. Со всех сторон драккар окружали мрачные серо-стальные волны, верхушки которых расцветали белым, когда те монотонно следовали одна за другой. Нельзя было разглядеть ничего, кроме бесконечных водяных холмов по обе стороны корабля. А затем, когда море вздымало драккар все выше и выше, сквозь ливень и рваные тучи проглядывали низкие зеленые берега Ирландии – в нескольких милях с наветренной стороны.

На носу продолжал бесноваться Орнольф, обеспокоенный недобрыми взглядами викингов не больше, чем солеными брызгами, летевшими на него со всех сторон. «Один поворот руля, – подумал Торгрим, – и я направлю корабль вдоль волны, и та смахнет Орнольфа, как надоедливую муху». Но, конечно же, он этого делать не станет. Он ведь помощник Орнольфа, правая рука. И к тому же Орнольф – его тесть.

– Харальд! – позвал Торгрим сына, а затем еще громче, пытаясь перекричать ветер: – Харальд!

Юный Харальд обернулся, щурясь от брызг. Его щеки были ярко-красными, он улыбался, но Торгрим ясно видел, что за этой улыбкой таится страх. Нет, его не огорчило то, что сын испуган. Харальд был все еще юн, и Торгрим припоминал, как сам испытывал страх в этом возрасте. Он вспоминал вкус страха, словно вкус еды, которую пробовал лишь однажды и настолько давно, что ощущение почти выветрилось из памяти. Теперь Торгрим ничего не боялся. По крайней мере в реальном мире – мире мужчин и штормов.

– Подойди на корму! – крикнул Торгрим, и Харальд, отложив шлем, заспешил к нему, проскальзывая между воинами и перепрыгивая через морские сундуки. Он был проворен, как могут быть проворны лишь пятнадцатилетние.

– Да, отец?

– Твой дед достаточно испытывал судьбу! Возьми веревку и привяжи его к мачте!

Харальд улыбнулся приказу. Он был единственным человеком на борту, который мог так поступить с Орнольфом. Осмелься кто-нибудь другой на подобное, и Орнольф швырнул бы наглеца в море, но ярл никогда не причинил бы вреда любимому внуку.

Харальд схватил веревку, свитую из полос моржовой кожи, и заспешил к носу корабля с такой легкостью, словно шагал по тропинке в их родном Эуст-Агдере, а не пробирался по скользкой, наполовину затопленной палубе трясущегося драккара.

Торгрим наблюдал за ним, любуясь грациозной поступью сына и припоминая времена, когда и сам мог двигаться с той же ловкостью. Торгриму исполнилось тридцать восемь. Два с половиной десятка лет, проведенных в боях и за выпивкой, в тяжелой работе и на палубе драккара, сделали свое дело. Иногда он поражался тому, что Орнольф, будучи на шестнадцать лет старше, до сих пор занимается тем же. Впрочем, неугомонность Орнольфа давно вошла в легенды и не зря стала его прозвищем.

Оказавшись на носу корабля, Харальд обошел покачивающегося ярла и захлестнул веревкой форштевень[5]5
  Форштевень – деревянная или стальная балка в носу корабля, на которой закреплена наружная обшивка носовой оконечности корпуса и которая в нижней части переходит в киль.


[Закрыть]
. Торгрим видел, как движутся губы, как жестикулируют руки, но не слышал ни слова из сказанного. А затем Харальд обвязал веревкой широкую фигуру Орнольфа и затянул узел, против чего тот совершенно не возражал.

Харальд знал, как управиться с дедом. Дед и внук были очень похожи, и Торгрим считал, что это не всегда к лучшему.

Теперь Харальд снова целеустремленно двигался к корме, но Торгрим мог лишь мельком поглядывать на него: он полностью сосредоточился на том, чтобы держать корабль носом к открытому морю, не позволить ему повернуться боком к волне, иначе драккар тут же утонет. Поверх туники Торгрим носил накидку из медвежьей шкуры, плотно запахнутую и подвязанную, и какое-то время та спасала его от холода и влаги, но теперь она промокла насквозь и стала тяжелой, как боевая кольчуга. Руки, державшие руль, уже начали болеть, но Торгрим хорошо чувствовал корабль и не осмеливался доверить рулевое весло кому-то другому. Не было на борту ни одного викинга, равного ему по опыту или умениям в этом деле.

– Отец! – Харальд добрался до кормы и стоял теперь в нескольких шагах от Торгрима.

– Что?

– Дед говорит, что видел корабль. Вон там! – Харальд указал поверх подветренного борта, где сейчас не было видно ничего, кроме вала морской воды, гонимого ветром прочь.

– И что?

– Ну, он говорит, надо посмотреть, что за судно!

Торгрим кивнул. Грабеж. Вот о чем в первую очередь думал каждый на борту, и временные неудобства – например, шторм, грозивший убить всех, – ничуть не умеряли их жадности.

Они находились в месяце пути от норвежского Вика. За это время они успели разорить деревню на северо-восточном побережье Англии, где, впрочем, почти не нашли добычи, а затем после короткого боя захватили датский торговый корабль. Тот, как выяснилось, был доверху набит ценными товарами – мехами, железными топорами, янтарем, рулонами тканей, моржовыми бивнями и точильными камнями. Теперь Орнольф прокладывал курс в Дуб-Линн, норвежскую крепость в Ирландии, где они собирались продать добычу. И они всегда были не прочь ее приумножить.

Очередная волна из бесконечной их вереницы подхватила драккар, подняла его к небу, и Торгрим скользнул взглядом по южному горизонту, пытаясь разглядеть замеченный Орнольфом корабль, но ничего не увидел. Тот наверняка опустился между волнами, в то время как драккар взмывал вверх.

– Ты видишь этот корабль? – спросил Торгрим.

– Нет! Но, может, сейчас смогу!

Харальд протиснулся мимо Торгрима, поставил ногу на борт, оттолкнулся и подпрыгнул, когда корабль собрался в очередной раз нырнуть вниз. Держась за старнпост[6]6
  Старнпост – кормовая часть судна в виде рамы с опорой для руля.


[Закрыть]
медвежьей хваткой, он, перебирая ногами, стал подниматься все выше и выше.

И вскоре прокричал:

– Да! Да! Вон он, прямо по ветру! – Харальд соскользнул с мокрого резного бревна на палубу. – Небольшой, – добавил он, словно извиняясь, – но прямо по ветру.

Торгрим кивнул, осмысливая услышанное. Безумная это затея – в такой шторм приближаться к другим кораблям, не говоря уже о том, чтобы пойти на абордаж, но ему и в голову не пришло отказаться от нее, как не посетила бы подобная мысль никого из собравшихся.

– Скажи остальным, что мы меняем курс и идем на корабль! Пусть готовятся брасопить рей, пока мы поворачиваем!

Харальд улыбнулся и зашагал вперед. Торгрим внимательно следил за погодой, то и дело поглядывая на середину корабля, где Харальд сообщал остальным новости. Викинги, еще минуту назад мрачные и недовольные, сбросили свои промокшие одеяла и меха и теперь широко улыбались в предвкушении боя и добычи. Словно само небо открылось и окатило их солнечным светом и медом.

«Молю Одина, чтобы оно того стоило…» – подумал Торгрим. Вполне возможно, тот корабль окажется всего лишь жалкой рыбацкой шлюпкой, не стоящей риска атаки в таких неспокойных водах.

Орнольф на носу драккара провозился с полминуты, пытаясь развязать узел, затянутый Харальдом на веревке из моржовых кож, а затем вынул кинжал и просто перерезал ее, после чего двинулся к остальным, выкрикивая приказы. Воины, присев вдоль бортов, готовились к развороту паруса перпендикулярно мачте и килю и отцепляли брасы от крепительных уток[7]7
  Утка – приспособление для закрепления тросов, состоящее из основания и двух изогнутых, обращенных в противоположные стороны рожков.


[Закрыть]
.

– Видишь это, Торгрим? – пробасил Орнольф, присоединяясь к своему помощнику на корме. – Стоит показать Тору, что яйца у тебя не меньше, чем у него, и он тут же роняет подарок прямо тебе на колени!

– Мог бы целиться и получше!

– Эх вы, юнцы, мягкотелые, словно женщины! Ты не знаешь, что такое настоящий бой!

Торгрим улыбнулся в ответ на насмешку Орнольфа. Он не считал себя мягкотелым и давно не чувствовал себя юным.

– И я прослежу, чтобы мой внук не стал женоподобным слабаком, как вы, прочие, уж можешь быть в этом уверен!

Торгрим слушал Орнольфа вполуха, уделяя больше внимания волнам, которые рассекал корабль. Он крепче сжал рулевое весло и ждал, терпеливо ждал плоского участка между волнами, небольшого проема между валами, куда он мог повернуть драккар.

И вот такой проем показался, не идеальный, но надеяться на лучшее не приходилось. Он с силой налег на руль, наблюдая, как высокий драконий нос разворачивается, уходя от ветра, и как команда в центре корабля расправляет большой парус.

Очередная волна поднялась под драккаром и толкнула его в сторону. Торгриму пришлось нажать на весло, чтобы не позволить кораблю уйти слишком далеко. Ветер теперь дул в спину, и корабль, раньше боровшийся с ним, мчался, вскидывая корму вверх и скользя по водным громадам вниз, пока новая волна опять не поднимала его кверху носом. От одной только мысли о том, что жертва вот-вот окажется прямо у них в руках, викинги заметно повеселели.

– Вон там! Вон там! – Орнольф вытащил меч и указывал им вперед.

Другой корабль как раз взбирался на волну, в полумиле под ветром. «Ирландцы», – подумал Торгрим. Это оказался куррах, и довольно большой; он шел, насколько можно было рассмотреть, под лоскутным парусом. Наверняка рыбак или береговой торговец, и вряд ли на борту имелось что-то ценное.

Но викинги уже готовились к битве.

Воины, собравшиеся в центре корабля, уже вынимали мечи из ножен, взвешивали в руках секиры и копья. Круглые щиты снимали с бортов. Коткель Яростный размахивал секирой по широкой дуге, заставляя остальных пригибаться и отскакивать в стороны. Некоторые считали Коткеля берсерком, но, даже если он таковым не являлся, разница была невелика.

Олаф Желтобородый и его брат-близнец Олвир закрепляли щиты на руках. Вефорд сын Вестейна, известный как Вефорд Быстрый, сбросил свой тяжелый меховой плащ на палубу. Харальд надел шлем и поправлял его, пока тот не сел идеально. Торгрим размышлял над тем, хватит ли у рыбаков духу дать такой бой, который насытит этих изголодавшихся по славной драке мужчин.

Поднявшись на следующую волну, они увидели, что расстояние до добычи сократилось наполовину: весельный куррах с небольшим парусом не мог состязаться в скорости с драккаром. Торгрим почувствовал, как подступает безумие битвы, и стал дышать глубоко и размеренно, не желая сдаваться на волю духов.

Драккар ринулся вниз, в проем между волнами, и снова вверх, еще ближе к ирландскому судну, которое мчалось сейчас со всей скоростью, полностью раскрыв парус. Добыча заметила волка.

«При таком ветре их тряпка долго не продержится», – подумал Торгрим, и тут же, словно его мысли были материальны, мачта курраха сломалась и рухнула. Парус накрыл нос курраха, тот развернулся вокруг своей оси и закачался на волнах.

Теперь драккар летел прямо на цель, викинги радостно вопили, подгоняя его. Они столпились у борта, в то время как Торгрим пытался сдержать корабль, который несся вперед, как сани, сорвавшиеся со склона и почти не управляемые. Скорее они погибнут, пытаясь поставить корабль борт о борт к курраху, чем в стычке с ирландскими рыбаками.

Торгрим налег на рулевое весло и откинулся назад, разворачивая драккар. На куррахе рубили упавшую мачту и парус, пытаясь очистить место для боя, мечи и секиры взлетали в воздух, а воины в кольчугах выстраивались у борта, готовясь встречать северян.

Торгрим дождался нужного расположения волн и резко потянул руль, ставя драккар борт о борт с куррахом. И тут он впервые заметил, что в этой простой рыбацкой лодке слишком много хорошо вооруженных людей.

Глава вторая

…утром дремота работе помеха – кто бодр, тот богат.

Старшая Эдда. Речи Высокого

Два корабля сшиблись друг с другом, левый борт драккара врезался в правый борт курраха. Удар был сильнее, чем хотел Торгрим, но в бушующем море он с трудом управлял кораблем. Будь куррах покрепче, такое столкновение могло бы отправить оба судна на дно, но обшитая кожей лодка не могла сравниться с драккаром, сложенным из дубовых брусьев.

Торгрим оставил весло и поспешил вперед, туда, где викинги готовились перепрыгивать на куррах. Вефорд Быстрый оказался первым. Вскинув секиру, он поставил ногу на борт и с воплем прыгнул через узкий промежуток между кораблями, прямо на шеренгу воинов курраха, которых было около двадцати. Коткель Яростный, бросившись за ним, опередил Орнольфа, слишком грузного, чтобы соперничать со своими воинами в скорости.

Коткель прыгнул, и юный Харальд собирался последовать за ним. Но тут Торгрим ощутил, как драккар уходит вниз. Он успел вытянуть руку, поймать Харальда за ворот и оттащить назад в тот самый миг, как корабль рухнул вниз по волне, а куррах взлетел высоко над их головами. Коткель повис на борту.

Волна прошла, резко уронив куррах, и на миг корабли снова встали борт о борт.

От Вефорда Быстрого мало что осталось. Он оказался в одиночестве среди ирландцев, и его успели разрубить на части за те секунды, на которые волна развела корабли. Мечи и секиры все еще крушили его тело.

– Хватайте крючья! – взревел Торгрим. – На абордаж!

Сейчас они не могли драться – следующая волна уже поднимала драккар на свой гребень, и им оставалось только смотреть вниз, на кровавое месиво, только что бывшее Вефордом Быстрым, и на Коткеля Яростного, все еще висящего на борту.

А затем они двинулись вниз, и полдюжины абордажных крючьев взлетели в воздух, впились в кожаный борт курраха, сковывая суда вместе.

Один из защитников курраха вскинул меч, взявшись за рукоять двумя руками, и нацелился на Коткеля, который мог лишь наблюдать за полетом смерти. Олаф Желтобородый послал вперед свое тяжелое копье, и оно попало мечнику прямо в грудь. Ирландец рухнул на спину, а Коткель подтянулся на руках и взобрался на борт курраха, опередив других викингов, с воплями ринувшихся вперед.

Торгрим высмотрел место на палубе курраха и прыгнул туда, но куррах был вдвое короче драккара, пространства для боя почти не осталось. Он выхватил из ножен меч, который прозвал Железным Зубом, и поднял щит в боевую позицию – как раз вовремя, чтобы отбить летящую ему в голову секиру. Шлем он надеть забыл.

Секира вонзилась в деревянный щит с такой силой, что Торгрим содрогнулся всем телом. Он отвел щит в сторону. Взмахнувший секирой воин зачем-то вцепился в ее рукоять, открывшись, и Торгрим нанес удар.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7