Джеймс Хэмблин.

Если бы наши тела могли говорить. Руководство по эксплуатации и обслуживанию человеческого тела



скачать книгу бесплатно

Несмотря на препоны, Мёрфи все-таки был утвержден на должность. Поднявшись на сцену для принятия присяги, он решил не тратить время на перечисление хрестоматийных врачебных задач, таких как лечение панкреатита, проведение колэктомий или катетерные абляции. Обойдя их стороной, он подчеркнул, насколько сильно образование, занятость на рынке труда, окружающая среда и экономика влияют на предупреждаемость поддающихся профилактике заболеваний. Мёрфи призвал к строительству «великого американского сообщества», которое должно объединиться для решения проблем в сфере здравоохранения.

Его слова перекликаются с новыми идеями, активно распространяющимися в среде медицинских работников. США тратят больше средств на здравоохранение (в расчете на одного человека), чем любая другая страна, и при этом занимают 43-е место по продолжительности жизни. И, что гораздо важнее, по состоянию здоровья населения Соединенные Штаты находятся в нижней части таблицы рейтинга самых богатых стран. Врач Стивен Шрёдер в важнейшей статье, опубликованной в New England Journal of Medicine в 2007 г., утверждал, что среди факторов, оказывающих влияние на вероятность смерти в молодом возрасте, лишь 10 % приходится на медицинское обслуживание. Генетическая предрасположенность дает еще примерно 30 %. А вот оставшиеся 60 % – это социальные и экологические условия и образ жизни. Конечно, это приблизительная оценка, но она заставляет нас отказаться от привычного образа мышления, который заставляет нас считать больницы, медикаменты и врачебные процедуры главным оплотом борьбы за здоровье. Как пишет Шрёдер: «Даже если бы у всего населения США был доступ к самому лучшему медицинскому обслуживанию (а это не так), можно было бы предотвратить лишь небольшую часть [преждевременных] смертей».


Факторы, способствующие сохранению здоровья{5}5
  Steven A. Schroeder. We Can Do Better – Improving the Health of the American People,” New England Journal of Medicine 357 (2007): 1221–1228, accessed September 22, 2016, http://www.nejm.org/doi/full/10.1056/NEJMsa073350.


[Закрыть]


Я не пытаюсь оспаривать удивительные достижения современной медицины: о некоторых из них я расскажу в этой книге. Но я бы хотел, чтобы общество начало мыслить по-новому, перестав полагаться на систему, которая только устраняет уже имеющиеся проблемы, и стремясь создать систему, которая исключает возникновение подобных проблем.

На протяжении десятилетий врачи углублялись во все более узкие специализации (и под-специализации и под-под-специализации), которые лечили отдельные системы органов, поэтому и появились дерматологическая онкология, педиатрическая аутоиммунная гастроэнтерология, нейроонкология и т. д.

Это было необходимо, чтобы справляться с большим объемом информации, появляющейся по мере развития науки. Однако в результате такого подхода за бортом остался комплексный подход к лечению наиболее распространенных и опасных заболеваний, которые причиняют страдания и убивают многих людей. Первой стоит назвать болезнь, которая носит расплывчатое название «метаболический синдром». Она проявляется как сочетание ожирения и диабета, а приводит к остановке сердца. Это в первую очередь болезнь общества, болезнь образа жизни.

Подобный подход несет в себе свободу: мы сами в значительной степени можем контролировать собственное здоровье. И что еще интересней, мы можем внести значительный вклад в улучшение здоровья других людей.

Типичный учебник анатомии и физиологии сегодня по-прежнему разделен на главы, посвященные отдельным системам организма, их физическому строению и функциям. Но когда речь заходит о здоровье и заболеваниях, выясняется, что лишь в редких случаях поражается одна изолированная часть тела. Разграничения типа «здоровье сердца» и «здоровье мозга», которые все еще используются везде – от коробок с хлопьями и рекламных роликов до классификации научных медицинских центров, – устарели. Поэтому я разделил мою книгу на главы не по системам органов, а по сферам применения той или иной части тела. Вы можете открыть ее на любой главе, но лучше всего, конечно, читать их подряд, поскольку они – часть единой картины.

В целом книга основана на представлении о здоровье, близком к тому, что был сформулирован ВОЗ в 1948 г. Здесь собран мой опыт врача и журналиста, а также то, что я узнал и чему научился, общаясь с людьми, с которыми я встречался на протяжении моей карьеры.

Часть первая
Наш облик
Внешние элементы

Таких детей называют «дети-бабочки», потому что их кожа, как и крылья этого насекомого, крайне хрупкая. Но кажущаяся слабость крыльев бабочек связана лишь с тем, что человек в 100 000 раз крупнее. На самом деле с точки зрения биомеханики эти крылья – образец эффективности: достаточно легкие для того, чтобы им мог управлять крошечный червячок, но при этом достаточно сильные для того, чтобы выдерживать порывы ветра и проливной дождь, сила воздействия которого равна той, что испытал бы человек, стоя под Ниагарским водопадом.

И наоборот, кожа ребенка-бабочки представляет собой образец полного провала биомеханики. Из-за одной детали. Официальное название болезни – дистрофический буллёзный эпидермолиз, или ДБЭ. Традиционно это считается кожной патологией и находится в ведении дерматологов. ДБЭ превращает кожу в высушенную солнцем папиросную бумагу. Такая кожа разрушается при малейшем прикосновении. Лечения не существует. Это худшее заболевание из тех, о которых вы никогда не слышали. Разумеется, я не берусь предположить, о каких болезнях вы знаете, а о каких – нет. Выражение «худшая болезнь, о которой вы никогда не слышали» является официальным девизом Международной исследовательской ассоциации ДБЭ (Dystrophic Epidermolysis Bullosa Research Association). Ее нынешний исполнительный директор Бретт Коплан придумал его не просто так.

Его дочь Рафи увидела свет в одной из больниц Манхэттена 19 ноября 2007 г. Ее мама Джеки была не на шутку обеспокоена тем, что на ручках и ножках новорожденной отсутствовали участки кожи. Девочка родилась на две недели позже предполагаемого срока, и врачи сначала заверили родителей, что ребенка просто «немного передержали». Но это небрежное объяснение оказалось слишком легкомысленным: несерьезное, на их взгляд, отклонение от нормы вышло далеко за рамки небольшого. Спустя всего несколько часов у Рафи началось кровотечение. Медсестры срочно отвезли ее в отделение реанимации. Там, в полной изоляции, она проведет первый месяц своей жизни, пройдя уйму обследований. Родители не имели возможности даже прикоснуться к ней. Через две недели врачи объявили Копланам предположительный диагноз, название которого определило всю их дальнейшую жизнь.

«Они думают, что это что-то под названием эпи-дермо-лиз… буллёз?» – сообщил Бретт в коротком телефонном разговоре с братом, который был главным хирургом в больнице в Нью-Джерси на другом берегу реки. «О черт», – ответил хирург. Бретт бросился искать информацию в интернете, и первая мысль, когда он прочел о ДБЭ, была «Это самая страшная болезнь, о которой я никогда не слышал».

На коротком плече третьей из ваших двадцати трех хромосом находится ген, названный COL7A1. Он отвечает за выработку протеина, который образует коллаген VII типа. Из коллагеновых протеинов состоят все соединительные ткани. Это самый распространенный белок, составляющий примерно треть от общего числа белков в нашем организме. Получивший свое название от греческого слова ????? (клей), коллаген обеспечивает прочность кожи, а также связок и сухожилий. Существует несколько типов этого белка, и один из них коллаген VII.

Буллёзный эпидермолиз (БЭ) – заболевание крайне редкое по ряду причин, в том числе и потому, что большая часть проблем связана с конкретным геном. Большинство заболеваний объясняется целым рядом факторов, и редко удается отследить цепочку нарушений, приводящую к единственному гену. Но в данном случае мутации в гене COL7A1, судя по всему, отвечают за все три основные формы БЭ, причем та, которой страдает Рафи, наиболее тяжелая.



Коллаген VII закрепляет верхний слой нашей кожи (эпидермис) на базовом слое (дерме). Без него при малейшем механическом воздействии эти слои разделяются, образуются волдыри и язвы. Стоит Рафи почесаться, и она ранит себя. Пузыри на коже могут появиться просто от швов на рубашке. Часто Рафи просыпается по утрам в прилипшей к коже из-за засохшей крови пижаме. Отодрать ее – крайне мучительная процедура.

Поскольку коллаген VII нужен для соединительных тканей всего организма, эти проблемы касаются не только кожи Рафи, но и ее внутренних органов. Язвы и шрамы на слизистой рта и пищевода затрудняют пережевывание и проглатывание пищи. Постоянное воспаление глаз может привести к слепоте. Ко всему прочему существует высокий риск развития в раннем возрасте агрессивного типа рака кожи – меланомы. У Рафи остеопороз, синдактилия (сращение пальцев) и I (легкая) стадия сердечной недостаточности.

Форма буллёзного эпидермолиза, которой страдает Рафи, встречается реже чем у одного из миллиона новорожденных. Жизнь тех из них, кто не погибает в самом раннем возрасте, проходит преимущественно в изоляции. Так что мы вряд ли встретимся с этими людьми. А значит, это болезнь людей, с которыми нам вряд ли придется познакомиться. Для нас с вами привычные проблемы с кожей ограничены, скорей всего, борьбой с прыщами и весьма далеки от того, что приходится испытывать каждый день «детям-бабочкам». Если бы это было не так, мы могли бы гораздо больше ценить ту кожу, которая у нас есть и тот простой факт, что она крепко держится на нашем теле.

У среднестатистического человека примерно 2,7 килограмма кожи. Как и большинство органов (за исключением некоторых), она крайне необходима для жизни. Если однажды утром вы проснетесь, а вся ваша кожа исчезла, вы быстро умрете. Помимо других проблем, с которыми вы столкнетесь за этот короткий остаток жизни, у вас появятся проблемы социального плана: вам будет очень сложно общаться с другими людьми. Кожа – самый крупный и динамичный орган, который постоянно обновляется и восстанавливается. Как и волосы, кожа уникальна тем, что включает в себя мертвые клетки. Любой другой орган такие клетки отторгает. Но мертвые клетки кожи и волос остаются на некоторое время с нами и выполняют много важных функций, в том числе и социальных: они определяют нашу внешность, а значит, служат основой для самоидентификации.

Кожа, которую мы носим сегодня, уже не та, что была на нас в прошлом году и даже в прошлом сезоне. Большинство клеток, из которых состоит наш организм, постоянно умирают и заменяются новыми. Примерно 8 % наших генов даже не человеческие, а вирусные. Мы рождаемся с вирусами, вплетенными в нашу ДНК, а внутри нас живут триллионы бактерий, отвечающих, помимо прочего, за нашу внешность, вес и психическое состояние. Наши тела представляют собой динамическое сплетение генетической информации, сформированной опытом поколений, и микроорганизмов, каждую секунду определяющих и меняющих то, кем мы являемся. Мы рождаемся с заложенными в нас механизмами, заставляющими нас лысеть, несмотря на то что пышная шевелюра гораздо привлекательней в глазах других людей, заставляющими нас нервничать в самый неподходящий момент или награждающими нас раком, которого мы очень старались избежать. Распределение долголетия, здоровья и счастья никогда не будет справедливым.

По-видимому, такой поверхностный, казалось бы, фактор, как внешность, и то, как ее воспринимаем мы сами и окружающие, формирует наше представление о самих себе, наши поступки и отношение к другим людям.

Как узнать, красив ли я? Я имею в виду, чисто внешне. Знаю, что это не должно меня волновать, но все же волнует: все-таки я человек и живу в этом мире

В 1909 г. Максимилиан Факторович открыл в Лос-Анджелесе свой центр по улучшению внешности. Взяв псевдоним Max Factor, он прославится своей косметической продукцией, которую продавал как составную часть изобретенного им псевдонаучного процесса «диагностики» аномалий внешности людей (в основном женщин). Делал он это при помощи созданного им же девайса под названием «микрометр красоты», который представлял собой замысловатый капюшон из металлических лент, скрепленных множеством регулируемых винтов. Его можно было водрузить на голову, и, как обещала в то время реклама, все практически незаметные глазу недостатки сразу станут видны{6}6
  Adrienne Crezo. Dimple Machines, Glamour Bonnets, and Pinpointed Flaw Detection. The Atlantic, October 3, 2012.


[Закрыть]
. После чего нужно было использовать один из «корректирующих внешность продуктов» – makeup, чтобы «исправить» найденный «дефект». Кстати, термин «мэйкап» тоже был придуман Фактором. «Если у клиента, скажем, слегка кривоват нос и это не видно невооруженным глазом, проблему запросто обнаружит микрометр, а специально обученный сотрудник нанесет корректирующий мэйкап. Даже если можно было надевать на голову людям металлическую конструкцию и рассказывать им, что они некрасивы, и это не казалось им чем-то неправильным, это не могло продолжаться до бесконечности. Проблема микрометра заключалась в том, что принцип его работы строился на эмпирическом понятии красоты. Подразумевалось, что работа устройства, сообщающего людям о том, что с ними не так, основывается на точном знании того, как должно быть, как правильно. Использованный Max Factor прием – хрестоматийный пример по тактике продаж, который успешно используется в индустрии красоты и по сей день. Сначала убедите человека, что у него есть проблема, а потом продайте ему ее решение.

Что касается симметрии лица, действительно некоторые эволюционные биологи полагают, что лица с идеальными пропорциями кажутся нам более привлекательными, поскольку свидетельствуют о хорошем здоровье и, следовательно, о лучших репродуктивных возможностях его обладателя. Например, строго с точки зрения эволюционной биологии некто с заметной опухолью возле глаза может рассматриваться партнером как «неэффективный выбор для адаптации». Инстинкты предупреждают, что вырастить потомство с этим партнером не удастся, ведь он может не дожить даже до зачатия. Лучше продолжить поиски.

Однако в наши дни люди живут достаточно долго для того, чтобы успеть размножиться и вырастить не только детей, но и внуков, правнуков и даже домашних животных. Мы можем меньше задумываться над тем, с кем нам нужно вступать в брачные отношения, можем позволить себе испытывать симпатию к кому-то, кто отступает от стандарта нормы, и больше не боимся делать выбор в пользу новизны и чего-то непривычного.

В то время как Фактор с помощью изобретенного им стандарта красоты убеждал всех, что они «ненормальны», и отыскивал «дефекты», чтобы увеличить свои продажи, социальный психолог Чарлз Хортон Кули из Мичиганского университета предложил более тонкий подход, названный теорией зеркального Я. Ее суть сводится к тому, что мы воспринимаем самих себя не на основании некоего общепринятого эталона, а на основании реакции окружающих. Сложно поверить в собственную привлекательность, если все вокруг твердят тебе об обратном. В другую сторону это тоже работает. В 1922 г. Кули писал: «Не механическое отражение нашего Я рождает в нас гордость или стыд, но вмененное чувство, воображаемый эффект этого отражения на сознание другого»{7}7
  Thomas J. Scheff. Looking Glass Selves: The Cooley/Goffman Conjecture. August 2003, www.soc.ucsb.edu/faculty/scheff/19a.pdf.


[Закрыть]
.

Кули заново популяризировал бессмертную идею о том, что окружающие люди не просто часть нашего мира, необходимая для личностной интерпретации: они являются для нас всем. Формально каждый человек существует сам по себе, равно как и коралл состоит из миллиардов отдельных коралловых полипов, каждый из которых размером с булавочную головку. По отдельности, одни в огромном море, они были бы ничем. Объединившись, они становятся барьерными рифами, которые топят корабли.



Идея зеркального Я может вселить неуверенность в себе, поскольку получается, что мы полностью зависим от оценки окружающих. Я думаю, стоит посмотреть на мир, полный людей-зеркал, несколько по-другому: мы не только окружены зеркалами, но и сами ими являемся. Дело не в том, какие дефекты в лице нашел аппарат Макса Фактора, а в том, как это лицо видят другие. Нам не всегда выпадает счастье выбирать свои зеркала, но мы можем сами решить, каким зеркалом будем для других: доброжелательным или злым.

Почему у меня на щеках ямочки?

Мышца, которая тянет уголки вашего рта вверх и назад – иначе говоря, позволяет улыбаться, – называется zigomaticus. У людей с ямочками на щеках она несколько короче и разветвляется на две части, одна из которых прикреплена к дерме щек. Когда человек улыбается, от натяжения мышцы ткани всасываются внутрь. Таков один из способов создания красоты.

Ямочки на щеках – это анатомическая аномалия, иногда даже называемая «дефектом»{8}8
  Genetic Traits: Dimples. Genetic Index, www.genetic.com.au/genetic-traits-dimples.html.


[Закрыть]
. Такое восприятие объясняется расхожей аксиомой: форма должна обязательно соотноситься с функциями. Все должно происходить по какой-то причине, не так ли? Раз ямочки на щеках являются только формой без четко выраженной функции, можно рассматривать их как дефект. Написание данной книги упростилось бы в разы, если бы все так и было и все части тела либо имели четкое предназначение, либо являлись дефектами или физическими недостатками. Но мы с вами гораздо сложнее и интереснее.

Биологическая функция – это концепция, лежащая в основе понимания здоровья и болезни, и чаще всего она определяется как причина, по которой структура или процесс появились в системе. Так, например, наличие у нас противопоставленного большого пальца объясняется тем, что это дало нам преимущество в использовании определенных инструментов.

Форма, конечно, может дать нам больше понимания о функции, но в некоторых случаях не все так очевидно, как в примере с пальцами. Бороды растут, кожа шелушится, и ямочки на щеках появляются просто потому, что эти признаки развились у определенных людей в определенных условиях. Телеологически – с точки зрения целесообразности – у всех этих вещей нет никакого назначения.

Теоретически все функции организма должны совместно поддерживать нашу физическую форму, здоровье и жизнь, сохраняя нас как членов популяции. В совокупности так и получается, но по отдельности они могут иногда показаться проявлением слабости. Взять, например, сон. Пока мы спим, нас могут сожрать птицы. Тем не менее сон является важной частью нашей жизни. По мнению теоретиков, изучающих пока еще окончательно не установленные причины сна, он дополняет и расширяет другие функции организма.

Элементы наших форм могут быть рудиментарными: к примеру, зубы мудрости или аппендикс – реликвии, которые по мере изменения систем организма утратили свою функцию. Существует целый ряд рудиментарных органов, которые постепенно утрачивают свое назначение, но пока еще не окончательно бесполезны. Другие элементы, возможно, никогда и не были функциональными, а развились исключительно как побочный эффект функций других частей тела. (Их называют spandrels: этот заимствованный из архитектуры термин обозначает декоративные элементы, которые не оказывают никакого влияния на назначение конструкции.)

Основная идея заключается в том, что части тела, назначение которых можно объяснить отдельно от прочих, практически отсутствуют. Они имеют смысл только в контексте всего организма в целом, точно так же, как и человек имеет смысл в контексте целого населения. В параллельном мире ямочки на щеках считались бы аномалией, которую мы бы пытались исправить или предотвратить. Но здесь и сейчас мы завидуем их обладателям и хотим иметь такие же. Иногда даже настаиваем, чтобы нам их сделали.

Если у меня нет ямочек на щеках, могу ли я их сделать?

В 1936 г. предпринимательница Изабелла Гилберт из Рочестера, штат Нью-Йорк, рекламировала «аппарат для создания ямочек», который состоял из «проволочного ободка с двумя шариками, вдавливающимися в щеки{9}9
  Woman Invents Dimple Machine. Modern Mechanix, October 1936, http://blog.modernmechanix.com/woman-inventsdimple-machine/.


[Закрыть]
. Спустя какое-то время на щеках должны были образоваться «чудесные ямочки».

Но этого не происходило, потому что ямочки появляются по-другому.

В каком-то смысле нам повезло, что сегодня существует альтернатива этой адской машине: всего за 20 минут пластический хирург может пришить щечную мышцу (buccinator) к коже внутренней поверхности щеки, создав таким образом ямочки. Все это можно сделать без внешних повреждений: небольшой кусочек мышцы вырезается и пришивается к поверхности щеки изнутри. Шов натягивает мышцу, и кожа на щеке сморщивается. Операция проводится без наркоза.

Обычно пластические хирурги тратят годы, совершенствуя мастерство накладывания швов, чтобы избежать появления складок. Поэтому изобрести такую процедуру мог лишь врач с очень нестандартным мышлением. Пластический хирург из Беверли-Хиллз Гэл Ахаронов считает себя отцом-основателем американского «ямочного» тренда. «Они вошли в моду только после того, как их стал делать я», – сказал он мне. Я редко принимаю подобные утверждения всерьез, но в случае Гэла это похоже на правду. Он действительно придумал способ создания ямочек около десяти лет назад.

«Когда я начал этим заниматься, несколько человек в других странах уже делали такую операцию, но результат был не очень хороший. Все выглядело как-то неестественно и странно. Я разработал технику, сообщил об этом на моем персональном сайте и опомниться не успел, как мне начали звонить редакторы новостных программ».

В 2010 г. Гэл принял участие в дневном телешоу The Doctors («Это где в телестудии встречаются с докторами») на канале CBS. В прямом эфире он сделал операцию своей пациентке Фелиции, которая решила «улучшить улыбку». В этом эпизоде Ахаронов дает Фелиции маленькое зеркальце и отмечает на щеках точки, где ей хотелось бы получить ямочки. «Как приятно помогать людям и давать им то, о чем они всегда мечтали», – произносит он, хотя, судя по тону, не особо гордится собой в этот момент. Через несколько минут процедура завершена, Фелиция смотрит в зеркало и восклицает: «Боже, у меня ямочки!» И правда ямочки. Она выглядит счастливой. Хотя трудно сказать наверняка.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9