Джеймс Глик.

Путешествия во времени. История



скачать книгу бесплатно

Путешествие сквозь время посредством гибернации – долгого сна – послужило и Вашингтону Ирвингу в его рассказе «Рип ван Винкль», и Вуди Аллену в его фильме 1973 г. «Спящий»[34]34
  Sleeper – фантастическая кинокомедия Вуди Аллена. Главные роли исполнили сам Аллен и Дайан Китон. Американским институтом киноискусства признана одной из величайших кинокомедий в истории.


[Закрыть]
на близкий сюжет. Герой Вуди Аллена – тот же Рип ван Винкль со вполне современным набором неврозов: «Я не был у психоаналитика две сотни лет. Он был верным последователем Фрейда. Если бы все это время я продолжал у него лечиться, то сейчас, наверное, почти вылечился бы уже». Как по-вашему, это прекрасный сон или кошмар, если вы открываете глаза и выясняете, что все ваши современники уже умерли?

Сам Уэллс избавился от всякой машинерии в романе 1910 г. «Когда спящий проснется», который стал также первым фантастическим произведением о путешествиях во времени, где рассказывалось о прелестях сложного банковского процента и вековых накоплений. В любом случае перемещаться в будущее во сне мы все умеем и делаем это каждую ночь. По мнению Марселя Пруста, который был на пять лет моложе Уэллса и жил от него в 200 милях, ни одно место не обостряет восприятие времени сильнее, чем спальня. Спящий освобождается из-под власти времени, он плавает вне времени и дрейфует между озарением и растерянностью:

Спящий удерживает вокруг себя последовательность часов, порядок лет и миров. Он сверяется с ними инстинктивно при пробуждении и считывает в секунду место на земле, которое занимает, и время, прошедшее до его пробуждения. Но их ряды могут смешаться, спутаться… В первую минуту своего бодрствования он уже не будет знать, сколько сейчас времени, а будет думать, что только что лег… Затем путаница среди беспорядочно смешавшихся миров станет полной, и волшебное кресло отправит его полным ходом в путешествие сквозь время и пространство.

О путешествии здесь говорится метафорически. В конце концов, спящий протрет глаза и вернется в настоящее.

Машины совершеннее волшебных кресел и умеют больше. В последние годы XIX века новые технологии активно входили в культуру и оставляли на ней свой отпечаток. Новые отрасли производства пробуждали любопытство не только о будущем, но и о прошлом. Так что Марк Твен в 1889 г. придумал собственный вариант путешествия во времени, перенеся янки из Коннектикута в средневековое прошлое. Твен не утруждал себя научными объяснениями, но сопроводил все же свой рассказ парой высокопарных фраз: «Вы, конечно, слышали о переселении душ. А вот случалось ли вам слышать о перенесении тел из одной эпохи в другую?» Для «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура» средством перемещения во времени служит удар по голове: Хэнк Морган, янки, получает по голове ломом и просыпается на зеленеющем поле.

Перед ним стоит рыцарь в латах на лошади в яркой красно-зеленой попоне (лошадь, конечно же), напоминающей покрывало. Насколько далеко во времени его занесло, янки из Коннектикута выясняет в ходе следующего классического диалога:

– Это Бриджпорт? – сказал я, указывая на город.

– Камелот, – ответил он.

Хэнк – инженер на фабрике. Это важно. Он мастер на все руки и технофил, хорошо знакомый с новейшими изобретениями: взрывчаткой и переговорными трубами, телеграфом и телефоном. Автор, кстати, тоже был со всем этим знаком. Сэмюэл Клеменс установил в своем доме телефон Александра Грэма Белла в 1876-м – в том самом году, когда на него был выправлен патент, и на два года раньше, чем приобрел необычайную машину для механического письма – пишущую машинку Remington. «Я первым в мире применил печатную машинку в литературе», – хвастался он. Да, XIX век видел немало чудес.

Век пара и машин был в самом разгаре, мир стремительно сжимался в сетях железных дорог, электрическое освещение превращало ночь в нескончаемый день, а электрический телеграф уничтожал время и пространство (по крайней мере, так писали в газетах). Это и было истинной темой твеновского «Янки»: контраст между современной техникой и прежней аграрной жизнью. Их столкновение одновременно комично и трагично. Благодаря знакомству с астрономией янки обретает ореол колдуна. (При этом номинальный волшебник Мерлин разоблачается как шарлатан.) Зеркала, мыло и спички внушают благоговейный трепет. «Темная страна и не подозревала, что я насадил цивилизацию XIX века под самым ее носом!» – говорит Хэнк. Изобретением, достойно увенчавшим его триумф, стал порох.

Какое волшебство может принести с собой XX век? Насколько средневековыми, возможно, покажемся мы сами этим гордым гражданам будущего? Столетием раньше год 1800-й миновал без особых фанфар; никто не подозревал тогда, насколько иным может оказаться год 1900-й[35]35
  Разумеется, век заканчивался только по христианскому календарю, но даже с учетом этого в 1800 г. согласие едва сохранялось. Франция, все еще в судорогах революции, жила по новому, собственному календарю – Le calendrier r?publicain fran?ais, так что год у них шел только девятый. Или десятый. Республиканский год содержал аккуратные 360 дней, объединенные в месяцы с новыми названиями от вандемьера до фрюктидора. Вскоре Наполеон отменил эти нововведения, но лишь после того, как короновался в качестве императора 11 фримера 13 г. по французскому республиканскому календарю, или 2 декабря 1804 г. по календарю общепринятому.


[Закрыть]
. В целом осознание времени было смутным, по нашим хитроумным меркам. Нет никаких записей о праздновании «столетия» чего бы то ни было до 1876 г. (Лондонская газета Daily News сообщила: «Америка в последнее время сильно “остолетнилась” – такое слово вошло в оборот только в этом году, после великого празднования. Столетний юбилей отмечался по всем штатам».) Выражения «рубеж столетий» не существовало до XX века. Теперь же, наконец, будущее становилось объектом интереса.

Нью-йоркский промышленник Джон Джейкоб Астор IV за шесть лет до наступления нового века опубликовал роман о будущем под названием «Путешествие в иные миры» (A Journey in Other Worlds). В нем он предсказывает к 2000 г. множество всевозможных технических новинок. Электричество, предсказывал он, заменит животных во всех средствах передвижения. Велосипеды будут оборудованы мощными батареями. Громадные высокоскоростные электрические фаэтоны станут бороздить земной шар, развивая такие высокие скорости, как 35–40 миль в час по сельским дорогам и более 40 по городским улицам. Мостовые для таких тяжелых и быстрых повозок начнут покрывать полудюймовыми листами стали поверх асфальта («хотя лошадиные копыта, возможно, скользили бы на таком покрытии, нашим колесам оно нисколько не мешает»). Очень продвинется фотография, уже не ограниченная черно-белой гаммой: «Сейчас несложно в точности воспроизвести цвета снятого объекта».

В 2000 г., по Астору, телефонные провода плотно опутают планету, их проложат под землей, чтобы никто никому не мешал, а по телефону можно будет видеть лицо говорящего. Вызывание дождя станет «абсолютно научным делом»: облака будут изготавливать при помощи взрывов в верхних слоях атмосферы. Люди научатся путешествовать сквозь пространство и смогут посещать планеты Юпитер и Сатурн благодаря новооткрытой антигравитационной силе под названием «апергия», «существование которой древние подозревали, но о которой так мало знали». Интересно? Обозревателю New York Times все это показалось «ужасно монотонным»: «Это роман о будущем, но он скучен, как роман о Средних веках». Астору не повезло еще в одном: он утонул вместе с «Титаником».

Как изображение идеализированного мира, своего рода утопия, книга Астора многим обязана книге Эдварда Беллами «Взгляд назад» (Looking Backward) – американскому бестселлеру 1887 г., действие которого тоже происходит в 2000 г. (Опять путешествие во времени при помощи долгого сна: герой впадает в транс на 113 лет.) Беллами жаловался на невозможность заглянуть в будущее. В рассказе «Мир слепца» (The Blindman’s World) он представил, что мы, земляне, единственные из всех разумных созданий Вселенной лишены способности предвидения, как если бы глаза у нас были только на затылках. «Ваше незнание времени собственной смерти представляется нам одной из самых печальных особенностей вашего состояния», – говорит загадочный гость. «Взгляд назад» породил целую волну утопий, за которой последовала волна антиутопий, и все они так футуристичны, что мы иногда забываем, что в оригинальной «Утопии» Томаса Мора действие происходило вовсе не в будущем – утопия была всего лишь далеким островом.

В 1516 г. никто не стал бы возиться с будущим. Оно было неотличимо от настоящего. А вот моряки тогда открывали далекие места и странные народы, поэтому отдаленное место прекрасно подходило для воплощения любой, самой живой фантазии автора. Лемюэль Гулливер не путешествовал во времени. Ему достаточно было посетить «Лапуту, Бальнибарби, Лаггнегг, Глаббдобдриб и Японию». Уильям Шекспир, воображение которого, кажется, не имело границ и который свободно путешествовал по волшебным островам и зачарованным лесам, ни разу не придумал другое время – да и не мог этого сделать. Прошлое и настоящее для него – одно: механические часы у него отбивают время в Риме времен Цезаря, а Клеопатра играет на бильярде. Его поразили бы сценические путешествия во времени, как у Тома Стоппарда в «Аркадии» и «Индийской туши»: представление в одном спектакле нескольких сюжетов, которые разворачиваются в разные эпохи, разделенные несколькими десятилетиями.

«Об этом стоит кое-что сказать, – пишет Стоппард в авторских заметках к “Аркадии”. – Действие пьесы перемещается между началом XIX века и настоящим временем, но происходит при этом в одной и той же комнате». Декорации в комнате перемещаются – книги, цветы, кружка с чаем, масляная лампа как будто проходят сквозь столетия при помощи невидимого портала. К концу пьесы все они собираются на столе: геометрические тела, компьютер, графин, стаканы, кружка с чаем, научные книги Ханны, книги Септимуса, два портфолио, подсвечник Томасины, масляная лампа, маргаритка, воскресные газеты… У Стоппарда все эти предметы на сцене – путешественники во времени.

Мы наработали себе чувство времени, которого недоставало нашим предкам. Как говорится, давно пора. 1900 г. принес с собой взрыв интереса к временам и датам. XX век вставал над миром, как новое солнце. «Прежде из чрева времени не появлялось столетия, чье приближение внушало бы такие высокие ожидания, такую всеобщую надежду, как то, что вместе с полночной литанией и светскими празднествами придет к нам всего через восемь дней», – писал автор редакционной колонки в Philadelphia Press. New York Morning Journal, принадлежавший Херсту, объявил себя «газетой двадцатого столетия». Нью-Йорк украсил Сити-Холл двумя тысячами красных, белых и голубых электрических лампочек, и председатель городского совета обратился к толпе: «Сегодня, когда часы пробьют двенадцать, нынешнее столетие подойдет к концу. Мы оглядываемся на него как на период, достижения науки и цивилизации которого нельзя охарактеризовать иначе, чем чудесные». В Лондоне Fortnightly Review предложил успевшему уже прославиться футуристу Герберту Уэллсу, которому тогда был 31 год, написать серию пророческих эссе: «Рассказ о том, как скажется механический и научный прогресс на человеческой жизни и мысли». В Париже рубеж веков называли fin de si?cle, с ударением на fin, то есть «конец»: декаданс и упадочнические настроения были в полном разгаре. Однако, когда время пришло, французы тоже с надеждой взглянули в будущее.

Английский писатель не мог надеяться на международное литературное признание, до тех пор пока он не опубликовался во Франции, и Уэллсу не пришлось долго ждать. «Машину времени» перевел Анри Даврэ, узнавший в авторе наследника знаменитого мечтателя Жюля Верна, и почтенное издательство Mercure de France издало роман в 1898 г. под заголовком, который, правда, в переводе слегка изменил смысл: La macine ? explorer le temps[36]36
  Очевидно, его непросто было перевести. Журнал Current Literature в Нью-Йорке сообщал в 1899 г.: «Mercure de France планирует начать издание перевода “Машины времени” мистера Уэллса. Переводчик находит название романа трудным для передачи на французском языке. Среди возможных вариантов предлагаются Le Chronomoteur, Le Chrono Mobile, Quarante Si?cles а l’heure и La Machine ? Explorer le Temps…»


[Закрыть]
. Естественно, авангардисты обожали идею путешествий во времени: вперед! Альфред Жарри – драматург-символист и большой озорник, а также энтузиаст велосипеда, пользовавшийся псевдонимом Доктор Фаустролл, – немедленно состряпал шутливую инструкцию под названием «Комментарий по практическому строительству и обслуживанию машины для исследования времени». Машина времени Жарри – это велосипед с рамой из слоновой кости и тремя гиростатами с быстро вращающимися маховиками, цепными передачами и храповиками. Рычаг с рукояткой из слоновой кости регулирует скорость. А дальше идет наукообразная чепуха: «Следует отметить, что у машины два прошлого: прошлое, предшествующее нашему настоящему, которое мы называем реальным прошлым; и прошлое, создаваемое машиной, когда она возвращается в наше настоящее, и которое, по существу, есть обратимость будущего». Разумеется, время там – четвертое измерение[37]37
  Жарри объясняет: «Настоящего не существует, это крохотная доля явления, уступающая по размеру атому. Известно, что физически размер атома составляет 1,5 ? 10–8 сантиметров в диаметре. Никто пока еще не измерил ту долю солнечной секунды, которая равна настоящему».


[Закрыть]
. Позже Жарри сказал, что восхищался уэллсовским «завидным хладнокровием», позволившим сделать его наукообразные разглагольствования такими убедительными.

Fin de si?cle был уже совсем близко. Готовясь к празднованиям встречи 1900 г. в Лионе, производитель игрушек Арман Жерве, любивший всевозможные новшества и автоматы, заказал свободному художнику по имени Жан-Марк Коте набор из 50 гравюр, изображающих тот мир чудес, который мог бы существовать en l’an 2000 – в 2000 г.: люди занимаются спортом на собственных крохотных самолетиках, воюют на дирижаблях, играют в подводный крокет на дне моря. Может быть, лучшая из них изображает классную комнату, где дети в бриджах по колено сидят, сложив руки, за деревянными партами, а их учитель скармливает книги какой-то перемалывающей машине, которая приводится в движение вручную. Очевидно, книги в машине перемалываются в массу чистой информации, которая затем передается по проводам вверх, по стене и потолку, а затем поступает в своего рода наушники, надетые на головы учеников.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3