Джон Джейкс.

Север и Юг. Великая сага. Книга 1



скачать книгу бесплатно

Чарльза взбесила скорее усмешка надсмотрщика, чем само оскорбление. Он наклонил голову и изо всех сил боднул Джонса в живот. А потом два раза ударил кулаком и бросился бежать со всех ног.

До самых сумерек Чарльз прятался у реки. Наконец он решил, что дольше тянуть нельзя и пора вернуться домой. Когда он медленно шел через сад, из-за кустов раздался тихий свист, привлекший его внимание.

Лицо Каффи сияло в угасающем свете. Ухмыляясь, он сообщил, что своей смелой выходкой Чарльзу удалось отвлечь Джонса от его главной цели. Он так взбесился, что потерял к Приаму всякий интерес.

Голодный и усталый, Чарльз поплелся к дому. Теперь его победа почему-то не казалась ему такой важной. А когда он увидел, что дядя Тиллет ждет его с мрачным видом, она стала приобретать очертания настоящей беды.

– С час назад приходил Джонс, – сказал Тиллет. – Пойдем-ка со мной в библиотеку. Я хочу услышать, что ты сам скажешь в свое оправдание.

Чарльз послушно пошел следом. Ему всегда нравился дом Мэйнов именно в это время дня. Серебряные вазы и чаши, полированная мебель из розового дерева и ореха отражали огоньки свечей и ламп. Хрустальные подвески люстр слегка покачивались на легком ветерке, влетавшем в открытые окна, и тихо звенели. Домашние слуги негромко переговаривались и смеялись, заканчивая работу. Сегодня ничего этого Чарльз не видел и не слышал.

Библиотеку Тиллета Чарльз тоже всегда любил, любил ее громоздкую, мужскую мебель и очень реалистичное изображение римских развалин на стенной росписи над каминной полкой. На стеллажах здесь стояли сотни замечательных книг на английском, латыни и греческом. Сами книги Чарльза не слишком занимали, а вот то, что дядя их все прочитал, приводило его в восторг. Но этим вечером библиотека казалась ему чужой и пугающей.

Когда Тиллет попросил племянника объяснить свое поведение, мальчик, запинаясь, рассказал, что встал на сторону, как ему казалось, несправедливо обиженного, потому что у Джонса была плеть и дубинка, а у Приама – ничего.

Покачав головой, Тиллет взял в руки трубку:

– Не твое дело – вставать на чью-то сторону в таких стычках. Ты прекрасно знаешь, что Приам – один из моих людей. У него нет таких же прав и привилегий, как у белого человека.

– Но разве он не должен их иметь? Почему он обязан терпеть, если кто-то хочет его ударить?

Тиллет принялся раскуривать трубку. Когда он снова заговорил, его голос звучал тише, а это всегда было признаком гнева.

– Ты еще слишком молод, Чарльз, поэтому легко можешь стать жертвой превратных представлений… ну то есть неправильных взглядов, – пояснил он, видя, что сложное слово вызвало у мальчика недоумение. – Я забочусь о своих людях. Они это знают. А мистер Джонс, хотя он и хороший управляющий, часто ведет себя чертовски глупо. Ему нет никакой нужды размахивать плетью и дубиной. У нас в Монт-Роял нет негров-баламутов. Впрочем, я не прав. Приам и еще один или двое иногда проявляют бунтарский характер. Но не постоянно и не в такой уж непростительной мере.

Я многое делаю для того, чтобы поддерживать на плантации благоприятную обстановку. И мои люди счастливы.

Он умолк, ожидая от мальчика одобрительного ответа.

– Как же они могут быть счастливы, если не имеют права поехать, куда захотят, или делать, что им хочется? – спросил Чарльз.

Вопрос был абсолютно естественным, однако Тиллет разозлился:

– Не задавай вопросов о вещах, которых не понимаешь! Такой порядок выгоден людям. Если бы они не оказались здесь, они бы жили в полной дикости. Негры счастливы, когда вся их жизнь организована для них же самих, когда за них думают другие. Что до вас, молодой человек… – Взгляд Тиллета скользнул к двери, которую он не закрыл как следует, когда они с Чарльзом вошли в библиотеку. Снаружи кто-то подслушивал. Тиллета, похоже, это не встревожило. Он ткнул трубкой в сторону мальчика. – Если ты еще раз доставишь неприятности мистеру Джонсу, я тебя отшлепаю как следует. Я хочу, чтобы ты вел себя пристойно и старался поступать как молодой джентльмен… хотя и понимаю, что моя просьба, пожалуй, невыполнима, учитывая твой характер. Все, можешь идти.

Чарльз резко развернулся и выбежал из библиотеки. Он не хотел, чтобы дядя заметил, как его глаза вдруг наполнились слезами. Выскочив за дверь, он вздрогнул от неожиданности, когда увидел стоящую за ней фигуру.

Но это оказалась всего лишь тетя Кларисса.

– Чарльз… – Она протянула к нему руку с жестом утешения.

Дядя считал его никудышным. Наверняка и тетя тоже. Чарльз увернулся от ее руки и выскочил из дому в темноту.

* * *

Позже тем же вечером в большой спальне на втором этаже с окнами, выходящими на реку, Тиллет помогал жене расшнуровать корсет. Освободившись из тесного плена, она обошла несколько частично уложенных сундуков и саквояжей и скрылась за ширмой, чтобы закончить приготовления ко сну.

Тиллет натянул льняные кальсоны, которые надевал на ночь в теплую погоду. Они были не слишком изысканными, зато удобными. В спальне было тихо. Эта тишина встревожила Тиллета. Он посмотрел в сторону ширмы:

– Ну же, Кларисса! В чем дело? Говори быстрее, я хочу выспаться.

Она вышла из-за ширмы в ночной рубашке, расчесывая распущенные седые волосы. Кларисса Мэйн была маленькой женщиной с изящными аристократическими чертами, которым странным образом совершенно не соответствовали ее крестьянское пухлощекое лицо и крупные руки. Как многие полагали, ее сыновья были похожи на нее только в одном: у них были точно такие же носы. Предки Клариссы были гугенотами, и в Каролину семья Голт приехала на два года раньше Чарльза де Мэйна, о чем Кларисса всякий раз напоминала мужу, когда он становился чересчур властным.

– Я уже извинилась за то, что подслушивала, – сказала она. – Как ты воспитываешь кузена Чарльза – это твое дело. Он ведь сын твоего брата.

– Ты не можешь так легко увернуться, – с мрачной иронией произнес Тиллет. – Уж я-то знаю, что у тебя на этот счет имеются собственные идеи.

– А ты станешь слушать, если я их выскажу? – Вопрос прозвучал серьезно, без всякой издевки. Супруги редко спорили, но тем для обсуждения у них было предостаточно. – Думаю, не станешь. Ты уже записал мальчика в неудачники.

Тиллет ответил пословицей:

– Каков отец, таков и сын. Яблоко от яблоньки…

– Иногда. А иногда – нет.

– Но у него опасные наклонности. Ты ведь слышала, какие вопросы он задавал?

– Тиллет, дорогой мой, кузен Чарльз не единственный, кто сомневается в справедливости того порядка, при котором эта семья живет уже шесть поколений.

– Живет и благоденствует, – уточнил Тиллет, тяжело опускаясь на край кровати под пологом. – Как и семья Голт.

– Я этого и не отрицаю.

– Даже моего собственного сына уже начали посещать эти безумные идеи.

Обвиняющий тон мужа разжег гнев Клариссы.

– Если ты собираешься прочесть свою обычную лекцию о том, что ученость Купера замутила ему мозги и что виновата в этом я, то я этого слышать не желаю. Я тебе просто напомню, что Купер отправился в Йель – туда, где ты сам учился, – по твоему настоянию. И – да, я действительно разделяю некоторые его сомнения насчет того, что держать в рабстве десятки тысяч людей – это хорошо для их же пользы.

– Ты просто боишься бунта, – отмахнулся Тиллет. – Ничего подобного здесь не случится. У нас тут не Гаити. И в Монт-Роял нет никого, похожего на Визи и ему подобных.

Тиллет имел в виду организатора восстания рабов в 1822 году, некоего Денмарка Визи, свободного мулата из Чарльстона. Бунт так и не состоялся, заговор был раскрыт и вовремя подавлен. Но память о нем влияла на поведение и помыслы очень многих жителей Южной Каролины.

Снисходительность Тиллета еще больше рассердила Клариссу.

– Да, ты прав, я действительно боюсь негров. Но гораздо больше, чем страх, поверишь ты в это или нет, во мне говорит моя совесть.

Тиллет вскочил. На его щеках выступили красные пятна, однако он сдержал гневные слова, что рвались наружу, и быстро совладал с собой. Он любил Клариссу, и только поэтому она была единственным человеком, способным не только спорить с ним, но и настоять на своем.

– Мы ушли далеко от того, с чего начали, – произнес он уже более спокойно.

– Да, ты прав, – кивнула она, улыбаясь в знак примирения. – Я только хотела сказать, что ты мог бы сделать для этого мальчика нечто большее, чем без конца осуждать его. У него такая огромная энергия. Почему бы тебе не попытаться направить ее в положительное русло?

– Как?

Она вздохнула, слегка пожимая плечами:

– Ох, если бы я знала.

Погасив лампы и задернув полог, защищавший от ночной прохлады, Тиллет прижался к жене и положил ладонь на ее бедро, как делал каждую ночь. Их спор никак не хотел отпускать его. Возможно, потому, что в глубине души Тиллет чувствовал правоту жены в отношении кузена Чарльза. Как и Кларисса, он часто ломал голову, пытаясь найти решение этой проблемы, но так ничего и не придумал. И неизбежно прятал свою растерянность за враждебностью.

– Ну, у меня нет времени на геркулесовы усилия по исправлению этого юного негодника. Я сказал «геркулесовы»? Лучше слова и не придумать. Но я, как и все разумные люди вокруг нас, убежден, что Чарльз плохо кончит.

– Если все так думают, – грустно пробормотала Кларисса, – значит так оно и будет.

Глава 5

Летние сборы 1843 года прошли для Джорджа и Орри намного приятнее предыдущих. Джордж получил звание капрала, и это событие немного смутило самолюбие его друга, который продолжал грезить о военной карьере. Тем не менее Орри тепло пожал Джорджу руку, поздравляя его, и они вместе поспешили к Бенни за пивом и сигарами. Никто за ними не следил. Они теперь были «старички».

Все время, пока шли летние сборы, Орри тревожился из-за учебы на третьем курсе. Он уже не был «плебеем», но это вовсе не означало, что он мог расслабиться. Тем более что в новом учебном году его ждало еще больше занятий по французскому и в придачу добавлялись черчение и начертательная геометрия.

Джордж уговорил его пойти на последний летний бал. Как обычно, танцы проходили в главном корпусе – строгом здании из бурого песчаника и гранита. В окружении модно одетых девушек и их матерей, приехавших из гостиницы и из Баттермилк-Фолс, Орри чувствовал себя ужасно глупо. Он совершенно не представлял, как себя вести, и пришел сюда только потому, что устал от настойчивых просьб друга.

В парадном мундире Орри не просто задыхался. Ему казалось, что он смешон. Впрочем, какую-то награду за страдания он все-таки получил. Ему нравилось смотреть на припудренные плечи и кокетливые глазки дам, хотя сладостные чувства и отравляло сознание того, что ни одна из девушек даже не взглянула в его сторону.

Елкана Бент тоже устроил им небольшое развлечение. Он явился в сопровождении какой-то дурнушки с вытянутым лицом и плохой кожей. Джордж подтолкнул друга локтем и хихикнул. Пикетт чуть не лопнул, пытаясь сдержать смех.

– Просто поверить не могу, – сказал он. – Неужели Бент наконец-то нашел кого-то, кто захотел танцевать со слоном?

Стоящий на противоположном конце переполненного зала Бент заметил их внимание и одарил друзей злобным взглядом. Джордж ничуть не испугался и продолжил ухмыляться:

– Думаю, когда ты так же безобразна, как эта бедняжка, ты даже вниманию Бента будешь рада.

Глядя на девушек в зале – красивых и не очень, – Орри проклинал себя за свою неуклюжесть. Джордж уже танцевал без передышки, а он наблюдал за танцующими парами, стоя у стены. Он бы и сам хотел пригласить кого-нибудь, только не знал, как это делается.

Так он и простоял в сомнениях почти час, пока его не спас Джордж. Когда тот подошел, держа под руки сразу двух девушек, Орри сразу понял, что одна из них предназначалась для него. Вскоре Хазард уже закружился со своей партнершей в очередном танце, а Орри стоял ни жив ни мертв и готов был провалиться сквозь землю от смущения. В безнадежных попытках блеснуть остроумием он стал задавать девушке какие-то нелепые вопросы, но симпатичная пухленькая блондинка, казалось, не слушала его. Как завороженная она смотрела на его безупречный мундир, не сводя глаз с рядов блестящих пуговиц, что, очевидно, помогало ей не заметить отсутствие светского лоска в ее кавалере.

Это была некая мисс Дрейпер из Олбани. Ее неспособность сосредоточиться на каком-либо умном замечании собеседника, а вернее, вообще на любой беседе в конце концов подтолкнула Орри к тому, чтобы пригласить ее на танец. И он тут же принялся наступать ей на ноги. Их разговор во время танца состоял из непрерывных извинений. Когда же Орри спросил, не желает ли мисс прогуляться, она мгновенно согласилась.

Теперь у него появился пропуск, позволяющий ему пройтись по Дорожке Флирта – так кадеты прозвали одну укромную тропинку в саду, – и Орри повел девушку туда. Однако уединение не придало ему уверенности. Напротив, слыша то и дело раздававшийся в темноте аллеи шорох веток (а может, то было шуршание атласа и шелка под чьими-то нетерпеливыми руками), он смущался еще больше. Они сели на скамью и погрузились в неловкое молчание.

Неожиданно мисс Дрейпер открыла сумочку и извлекла из нее пакетик с маленькими сахарными печеньями, который прихватила из буфетной отеля. Она предложила Орри попробовать лакомство, но когда он попытался откусить кусочек, то уронил печенье на землю. После этого мисс Дрейпер несколько долгих секунд смотрела на него, словно чего-то ожидая, а потом вдруг вскочила:

– Пожалуйста, отведите меня обратно, сэр. Здесь слишком прохладно.

На самом деле было на удивление тепло. Орри проводил мисс Дрейпер до танцевального зала в мучительном молчании. Не прошло и тридцати секунд, как девушка уже танцевала с другим кавалером. В общем, вечер был окончательно испорчен, как Орри и ожидал.

– Никогда больше не пойду на эти чертовы танцульки! – заявил он Джорджу, когда они вернулись в свою комнату. – Мне нравятся девушки, но рядом с ними я совершенно теряюсь. Я совсем не умею ухаживать. Мисс Дрейпер попрощалась со мной так, словно я заразный.

– Мальчик мой, ты пренебрег принципом quid pro quo. Услуга за услугу.

– О чем ты?

– Мисс Дрейпер предлагала тебе какой-нибудь маленький подарок? Ну, например, печенье?

– Как, черт возьми, ты узнал?

– Потому что я их тоже получил.

– От нее?

– Конечно нет. От других девушек.

– Их что, было много?

– Несколько. Пойми, это часть игры. В ответ на свой подарок девушка ожидает получить какой-то сувенир, и настоящий джентльмен просто обязан не обмануть ее ожиданий. Как ты думаешь, почему я выпрашиваю запасные пуговицы и пришиваю их на мундир?

– Ну да, я заметил, что ты постоянно теряешь пуговицы. Постой, ты хочешь сказать, что мисс Дрейпер ждала от меня…

– Истинный храбрец заслуживает внимания красавицы, – перебил его Джордж, – но красавица, в свою очередь, хочет иметь пуговицу вестпойнтовца. Особенно перед тем, как пожмет тебе руку или поцелует. Друг мой, пуговица с кадетского мундира – самый желанный романтический сувенир во всей стране!

– Бог мой!.. – выдохнул Орри. – А я и не знал. Неудивительно, что она рассердилась. Ох, ну ладно. Наверное, я просто из тех мужчин, кого Бог сотворил для одной-единственной женщины.

– И для одной-единственной карьеры? Орри, ты уж слишком серьезен!

Железная кровать Джорджа скрипнула в темноте, когда он повернулся лицом к другу.

– Знаешь, если уж мы всегда честны друг с другом, то у меня есть к тебе один вопрос, который давно меня занимает. Хотя, мне кажется, я уже знаю ответ.

– Ну и?..

– Ты когда-нибудь был с женщиной?

– Послушай, это слишком личное, не говоря уже о том, что хвастаться этим непорядочно.

– Да что б тебя! Не морочь мне голову своими южными нотациями. Просто ответь: был или нет.

– Нет… – с трудом выдавил Орри.

– Надо с этим что-то делать.

– Делать? В каком смысле?

– Господи, у тебя такой голос, словно мы говорим о холере!

Орри понял, что друг только притворяется рассерженным. Нервно хихикнув, он пробормотал:

– Ну, извини. Продолжай.

– В деревне живет парочка весьма сговорчивых дам. Визит к одной из них может наконец избавить тебя от всяких сентиментальных заблуждений относительно женщин. И наверняка поможет тебе убедиться в том, что женщины не разбиваются на мелкие осколки от одного твоего взгляда – хоть осторожного, хоть похотливого. – Орри попытался вставить слово, но Джордж решительно добавил: – Никаких возражений! Обойдется это недорого, а урок будет очень познавательный. Если ты ценишь нашу дружбу, ты должен пойти.

– Я так боялся, что ты скажешь что-нибудь в этом роде, – ответил Орри, надеясь, что голос не выдал его внезапного волнения.

* * *

Орри думал, что о его посвящении в мужчины будут знать только Джордж и та женщина, но спустя несколько дней выяснилось, что его друг собрал еще четверых кадетов, и в результате они отправились в Баттермилк-Фолс вшестером. Таким образом, ни о какой тайне не могло быть и речи.

Дама, к которой они пришли, показалась ему древней старухой, хотя на самом деле ей не исполнилось еще и тридцати трех. Звали ее Алиса Пит. Это была полногрудая брюнетка с добрыми глазами, застывшей улыбкой и лицом, с которого труд и тяготы жизни стерли почти всю привлекательность. Джордж рассказал, что эта женщина – вдова, которой приходится заниматься стиркой и «другими вещами», чтобы выжить самой и прокормить троих детей и кошку. Ее муж, матрос с речного парохода, упал за борт и утонул во время шторма два года назад.

Алиса Пит отправила детей к подруге, так что дом был в их полном распоряжении. Впрочем, домом это трудно было назвать, больше подошло бы слово «лачуга». Комнат было всего две: одна большая, другая поменьше – видимо, для вечерних занятий. Разделяла их довольно хлипкая дверь.

Орри проглотил порцию обжигающего виски, налитого хозяйкой. И тут же его охватили стыд и застенчивость. Он знал, что не сможет войти в ту дверь. Не говоря ни слова, он вышел на крыльцо.

Лачуга Алисы Пит находилась в южном конце деревни, достаточно далеко от ближайших соседей. И если и было в ее доме хоть что-то хорошее, то это совершенно потрясающий вид на освещенный звездами Гудзон. Орри сел на ступеньки и стал смотреть на реку.

Алиса, похоже, не слишком тосковала по мужу. Она смеялась, пила и наслаждалась жизнью с остальными кадетами. Вечеринка становилась довольно бурной. Примерно через час Орри понял, что о нем забыли, но был этому только рад. А потом входная дверь с шумом распахнулась.

Наружу вывалился кадет Стриблинг. Они подружились еще на первом курсе.

– Мэйн? Вы куда пропали, сэр? Мадам Помпадур-Пит ждет. И поверьте мне, это имя я выбрал не случайно.

В этот момент Стриблинг едва не свалился с крыльца. Но ухватился за перила и громко рыгнул.

– Бог мой, эта особа ненасытна! Мы тут пробудем всю ночь. Ну и ладно – цена та же самая. Иди же! Твоя очередь.

– Спасибо, но, думаю, я останусь…

– Кадет Орри Мэйн! – Это кричал Джордж. – Идите сюда и исполните свой долг, сэр!

Послушав еще несколько минут беззлобные шуточки в свой адрес, он неохотно зашел в дом. Насмешки кадетов сопровождали его, пока он шел через большую комнату в маленькую и закрывал за собой дверь. Он был напуган до смерти. Но к своему удивлению, обнаружил, что начинает хоть чем-то оправдывать свое прозвище, когда вдруг почувствовал, как натянулась ткань на том месте, где в брюки был вшит гульфик. Гульфики появились на форме вестпойнтовцев недавно. Их ввели, несмотря на возражения многих, в том числе и жены суперинтенданта, которая считала пришитые спереди пуговицы не чем иным, как признаком морального разложения. Похоть признавалась публично! И правительством в том числе!

Орри вдруг пришла в голову дикая мысль о том, что от растущего натяжения пуговицы могут оторваться. В темноте от прачки исходил приятный терпкий запах – смесь запахов туалетной воды, виски и теплой плоти.

– Сюда, – прошептала она.

Он налетел на край кровати, потом нашел дорогу. Алиса Пит не засмеялась. Возможно, она была пьяна, однако в голосе ее звучала ласка.

– Иди сюда, милый. Ты ведь Орри, да?

– Да, точно. Орри.

– Хорошее имя. Твой друг сказал, для тебя это в новинку.

– Ну…

– Тебе незачем отвечать. Сядь.

Весь горя – неужели он подхватил лихорадку? – Орри сел на край кровати.

– Мы сделаем все так, чтобы тебе было легко и приятно, милый, – сказала она и стала прикасаться к нему так, что и более искушенный мужчина на его месте мог бы лишиться рассудка.

Она была опытна. Уже через десять минут он судорожно дышал помимо своей воли, и никаких тайн не осталось.

На обратном пути к казармам Орри пытался заверить Джорджа, что отлично развлекся. Однако сам себе он втайне мог бы признаться в том, что объятия Алисы Пит оставили в его душе неизбывную и странную печаль. Возможно, он и шел не в ногу со всем остальным миром, но соития с едва знакомыми дамами были явно не для него. Посещение этой убогой хибары только лишний раз убедило Орри в том, что в его жизни должна быть одна женщина. Одна-единственная. Он был уверен, что узнает ее, как только увидит.

И если от этого он выглядел в глазах других романтическим дураком, пусть так и будет.

* * *

В один субботний день весны 1844 года Джордж и Орри вдруг обнаружили, что у них есть свободный час и нет взысканий, которые нужно отрабатывать дополнительными караулами. Сделав такое приятное открытие, они решили побродить по холмам в окрестностях Академии. В тот день Орри много узнал о семейном деле Хазардов. Семья его друга занималась литьем металла давно и плодотворно, но Орри до сих пор даже не догадывался, что Джордж тоже знает толк в этом сложном и немного мистическом ремесле.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20