Джон Джейкс.

Север и Юг. Великая сага. Книга 1



скачать книгу бесплатно

И вот теперь, девятого марта 1847 года, он сидел в этой шлюпке, так ни разу и не побывав в настоящем бою и видя войну только в своем воображении. Такое ожидание было уж точно хуже любой битвы.

Внезапный выстрел пушки вернул Орри к реальности. Он обернулся. Из-за сплошного частокола мачт стоявших позади кораблей поднялось облако дыма и поплыло прочь от парохода «Массачусетс».

– Это сигнал, – сказал Орри сержанту Фликеру охрипшим от волнения голосом.

– Да, сэр, я тоже так думаю.

К своему удивлению, в голосе сержанта Орри расслышал некое напряжение. Это убедило его в том, что не только он один ожидает сопротивления на берегу.

Внезапно до их ушей донесся какой-то странный гул. Сидящие в лодке недоуменно переглянулись. Первым предложил объяснение рядовой Новотны.

– Это с кораблей, – сказал он. – Матросы и канониры кричат. Нас подбадривают.

Шестьдесят пять шлюпок рванулись к песчаному берегу. Предвечернее солнце сверкало на нескольких тысячах штыков. Гребцы провели лодки между канонерками прикрытия. Захваченный великолепием момента, Орри забыл о болезни и скуке, тяжести и мелочности последних нескольких месяцев. Это было высокое искусство войны, блистательная сторона воинской службы.

Одна из шлюпок вырвалась вперед. Гребцы неистово взмахивали веслами, явно предполагая привести лодку к берегу раньше остальных. В стоящем на носу шлюпки красивом седом человеке с саблей в руке все узнали генерала Уорта, своего командира.

Сержант Фликер сорвал с головы фуражку и с восторженным криком начал размахивать ею в воздухе. Орри присоединился к нему, остальные последовали их примеру. Вскоре уже все солдаты в первой линии шлюпок кричали, приветствуя генерала.

За полминуты до того, как киль их лодки царапнул по песку, Орри выхватил саблю. Вскочив на ноги, он первым выпрыгнул на берег и закричал, размахивая саблей:

– Вперед, ребята! Нас ждут дворцы Монтесумы в Мехико!

И солдаты ответили ему радостным воплем.

* * *

После столь волнующего начала следующий час был сплошным разочарованием.

Отряды выстроились по цветам мундиров, а затем, со штыками наперевес, поднялись на первую дюну. Однако их пыл быстро поугас, когда за песчаным холмом не оказалось никаких мексиканцев, поджидающих в засаде, – ни пеших, ни конных. Единственными противниками, с которыми американцы столкнулись в тот день, были песчаные блохи и усилившийся ветер, швырявший песок им в глаза, ноздри и рты.

Для этого вторжения Скотт реорганизовал свою армию в три крупные дивизии. Первыми на берег высадились регулярные части Уорта и Второй бригады генерала Дэйва Твиггса, следом за ними шли ополченцы под общим командованием генерала Паттерсона. В этом соединении были отряды из Южной Каролины, Теннесси и Пенсильвании, возглавляемые Гидеоном Пиллоу, не так давно возведенным в чин генерала. До войны он был юристом, партнером Полка.

С приближением ночи армия начала растягиваться в направлении на северо-запад.

Отряд Уорта должен был держаться справа, ближе к береговой линии, и именно там предстояло окопаться Орри с его взводом. Даже при идеальной погоде нужно было несколько дней для того, чтобы выгрузить на сушу всех людей, снаряжение и припасы, чтобы создать восьмимильную линию осады. Предполагалось, что после окружения Веракруса начнется артиллерийский обстрел. Но город мог продержаться достаточно долго. Веракрус был серьезно укреплен и защищен девятью фортами со стороны суши и крепостью Сан-Хуан-де-Улуа со стороны залива.

Было уже за полночь, когда Орри добрался до походной столовой. Весь искусанный насекомыми, присыпанный песком и мокрый от пота, он тяжело плюхнулся рядом с Джорджем за покрытый пятнами стол и уставился на нечто похожее на кусок старого мяса, застрявшего между трещинами дерева.

– Боже, до чего же грязный стол! – сказал он, потыкав засохший бугорок ногтем.

Капитан Плейс отер лицо пестрым платком.

– Вообще-то, это не наш стол. Там все перепутали при разгрузке. Это хирургический стол – такие в Монтеррее использовали. Ну, ампутация там и всякое такое…

Подавив рвоту, Орри поспешно вытер ладонь о брюки. И тут же услышал громовой хохот. Хохотал даже Плейс, совсем не весельчак по натуре. Позже Орри узнал, что это одна из старых армейских шуток. Ему стало немного лучше. Он уже не был зеленым новичком, его наконец-то приняли как своего.

* * *

Ни в ту ночь, ни после никто так и не понял, почему мексиканские командиры у Веракруса все-таки не отдали приказа стрелять. Но отсутствие противника заставляло Орри нервничать, когда около трех часов утра он обходил один за другим все караульные посты, находящиеся на его участке. Его правая рука неизменно оставалась рядом с личным оружием, которое он купил за свои деньги, как делало большинство офицеров. Это был однозарядный гладкоствольный капсюльный пистолет образца 1842 года, созданный оружейником А. Н. Джонсоном и считавшийся лучшим служебным оружием для своего времени.

Ночь выдалась ветреной и беззвездной. Орри как раз шел к очередному посту, когда вдруг услышал слева от себя, со стороны берега, какие-то приглушенные звуки. Он замер, чувствуя, как мгновенно пересохло во рту.

– Кто здесь? – спросил он, выхватывая пистолет.

Шепотки и тихий шорох тут же стихли. В наступившей тишине раздавался только шум ветра.

Орри окликнул снова, с запозданием осознав, что для тех, кто скрывался в темноте, он представлял собой отличную мишень – освещенная фонарями палатка находилась прямо за его спиной. Он быстро шагнул в сторону. Но успел сделать лишь два шага, когда снова услышал голоса, на этот раз громкие, кричавшие что-то по-испански.

Прозвучали три выстрела. Орри почувствовал, как пуля хлестнула по брюкам. Он упал на одно колено, прицелился и выстрелил. Кто-то закричал. Потом еще раз. И наконец послышался быстрый топот ног. Ближайшие постовые уже поднимали тревогу.

Пронзившая его боль испортила краткий миг триумфа. Он посмотрел вниз и с изумлением обнаружил, что винтовочная пуля не просто задела его брюки, а повредила голень.

Успокоив постовых, он захромал в сторону санитарной палатки, которая находилась чуть ли не в полумиле, а ботинок меж тем постепенно наполнялся кровью. Дневальный отдал ему честь. Но Орри, не успев ему ответить, потерял сознание.

Рана оказалась не слишком серьезной. И когда к вечеру следующего дня его навестил Джордж, Орри чувствовал себя уже вполне бодро.

– Твоя первая боевая рана, – усмехнулся Джордж. – Поздравляю.

– Спасибо, – скривился Орри. – Я-то надеялся, что мое боевое крещение будет немного более величественным. А когда тебя исподтишка подстреливает какой-то партизан, это уже не героизм. Впрочем, хотя бы одного я, по-моему, зацепил.

– Точно зацепил. Фликер на рассвете нашел труп.

– Солдат или гражданский?

– Солдат. Одет, как крестьянин, но снаряжение военное.

Орри немного повеселел. Присев на корточки возле его койки, Джордж тихо сказал:

– Хочу тебя спросить. Когда началась стрельба, ты испугался?

– Просто не успел, – покачал головой Орри. – А вот уже после того, как все произошло… – Он немного помолчал. – Да, наверное, можно сказать, что испугался. Просто вспомнил, как все было, и только потом испугался.

Чем больше Орри думал об этом, тем сильнее убеждался в том, что сделал важное открытие о поведении людей на войне.

* * *

Прошло несколько дней. Джордж сидел в палатке у тусклого фонаря и крутил в пальцах огрызок карандаша. Он писал еще одно длинное письмо Констанции. Письма он отправлял примерно каждые три дня. Джордж так любил эту девушку и хотел делиться с ней своими мыслями и переживаниями, насколько это позволяли приличия, разумеется.

Впрочем, о некоторых из самых глубоких своих чувств он в этих письмах умалчивал. Страстное желание быть с Констанцией одновременно наполняло его сердце жгучей ненавистью к этой войне, что даже отдаленно не напоминало то снисходительное отношение к службе, которое было у него до Корпус-Кристи.

Когда Джордж обдумывал, что еще написать, что-то защекотало его шею. Он смахнул крошечное насекомое свободной рукой, раздавив его, скривился и вытер пальцы о край походной кровати. Потом поднес карандаш к бумаге.

Невидимые снайперы обычно устраивают обстрелы каждую ночь, однако этим вечером было тихо. Я уже начинаю верить, что наш настоящий враг – сама эта земля. Ветер здесь дует, как в…

Джордж зачеркнул последние слова; он чуть было не написал «как в аду».

…дует как сумасшедший, поэтому и глаза, и кожа постоянно страдают от летящего песка. Конечно, если укрыться в палатке, от этой напасти можно слегка защититься, но никакая палатка не обеспечит тебе покоя и крепкого сна, потому что здесь мы столкнулись с армией, о которой наши командиры не удосужились нас предупредить. Я говорю об армии блох и клещей, которыми буквально кишит это побережье.

Малыш Макклеллан, мой однокурсник, который тоже сейчас здесь с инженерной частью, изобрел новую защиту от этих проклятых тварей. Каждую ночь он с головы до пят натирается куском соленой свинины и, «защитившись» таким образом, забирается в холщовый мешок, который завязывает вокруг шеи шнурком. Говорит, это отлично действует, но я пока не дошел до такого отчаяния, чтобы испытать столь крайнее…

Услышав звук выстрела, Джордж вскочил. Кто-то вскрикнул. Послышались голоса и топот ног. Джордж выронил письмо, выскочил из палатки и обнаружил, что ближайшего постового сразила пуля снайпера.

Убитый – примерно того же возраста, что и Джордж, лежал на боку, фонарь освещал верхнюю часть его лица. Джордж видел один глаз парня, он был открыт и блестел. Смертельная пуля попала ему прямо в середину спины.

Какой-то сержант приказал унести тело. Караульный был рядовым из другого отряда, Джордж его не знал. Глубоко потрясенный, он вернулся в палатку и поднял письмо. Писать о том, что случилось, он, конечно, не собирался. Он хотел было продолжить недописанное письмо, но не смог. Лицо убитого солдата снова и снова всплывало у него перед глазами, а еще он думал об Орри, который совсем недавно был на волосок от смерти. Лишь минут пять спустя рука Джорджа перестала дрожать и он смог опять взяться за карандаш.

* * *

Штормовой ветер, налетевший с севера, задержал выгрузку артиллерии Скотта, боеприпасов и вьючных животных. До двадцать второго марта по Веракрусу не было выпущено ни одного снаряда. Вечером того дня пушки заговорили в первый раз. Скотт рассчитывал подавить город тем, что он называл «медленным, научно организованным» артиллерийским огнем.

Орри вскоре вернулся в строй. Мексиканцы оставались все такими же невидимыми, хотя обстрел продолжался. Американские солдаты нервничали и горели желанием встретиться с врагом. Им непрерывно досаждал местный климат, а теперь они еще и не спали ночами из-за ответного огня мексиканских пушек, снаряды которых ни разу не долетели до линии американской армии, но которые тем не менее создавали адский шум. Орри приходилось то и дело прекращать драки между солдатами и призывать своих людей к дисциплине.

Куда бы ни пошли они с Джорджем, повсюду встречали своих бывших сокурсников. Около пятисот выпускников Вест-Пойнта служили в регулярной армии с самого начала войны, и еще столько же были призваны командирами в отряды ополченцев. Том Джексон, который с каждым днем становился все более мрачным и замкнутым, оказался в артиллерии; Пикетт, Би и Сэм Грант попали в пехоту. Были и другие, которых друзья едва знали, а о некоторых только слышали: Роберт Ли и Пьер Борегар – инженеры, Джо Джонстон и Джордж Мид – топографы, Дик Эвелл и сосед Тома Джексона по комнате Плезантон командовали взводами драгун. Роберт Андерсон и Амброз Бёрнсайд, Пауэлл Хилл и фанатичный аболиционист Эмбер Даблдей служили теперь в артиллерии вместе с Томом. Джордж считал, что участие в этой кампании такого большого числа офицеров, прошедших одну школу, должно вселять в них некое чувство уверенности и надежности.

Двадцать четвертого марта к осаде присоединились шесть дальнобойных корабельных пушек, доставленных коммодором Мэттью Перри. В тот же день Орри вместе с капитаном Плейсом вызвали в штаб бригады для объяснений по поводу драки на ножах, которая произошла в его взводе. Разбор был поверхностным, потому что все в штабе пребывали в волнении. Разведчики донесли, что американские пушки наконец-то нанесли серьезные повреждения городской стене.

– Пушки коммодора Перри спасли наши шкуры, – проворчал Плейс, когда они с Орри вышли из штабной палатки. – Пожалуй, мы должны его поблагодарить, даже если он и кудахтал, как бешеная курица, насчет прав военно-морского флота.

Скотта просто вынудили позволить военно-морским артиллеристам воспользоваться этими шестью дальнобойными орудиями. Орри понял, что в армии офицерская зависть иногда побуждает…

– Лейтенант Мэйн! Я сказал: Мэйн!

– Да, сэр!

Орри машинально вскинул руку к козырьку, хотя и довольно неуклюже, потому что в этот момент оборачивался на оклик. И застыл.

Елкана Бент ответил на его приветствие небрежным, почти издевательским жестом и презрительно посмотрел на потрепанную фуражку Орри. Сам он выглядел намного опрятнее.

– Так и подумал, что это вы, – сказал Бент. – Я получил рапорт о том, что вы к нам присоединились. И ваш друг тоже. Хазард.

То, что Бент помнил фамилию Джорджа, Орри воспринял как дурной знак. Хотя ведь он обещал им тогда, что никогда их не забудет.

– Вы отлично выглядите, капитан, – бодро произнес Орри, пытаясь принять беззаботный вид.

– Учитывая все, что я видел с прошлого года, чувствую я себя более чем хорошо. Я слышал, вы были одним из наших немногих раненых? Партизанская пуля, не так ли?

– Да, сэр. В ночь высадки. Но рана была не слишком серьезной.

– Это хорошая новость, – кивнул Бент, однако его злобный взгляд говорил об обратном. – Что ж, лейтенант, уверен, мы еще не раз встретимся. И тогда вы, возможно, вспомните наши дни в Вест-Пойнте.

Почувствовав неладное, капитан Плейс сдвинул брови. Но, конечно, он не мог знать, что имел в виду Бент. Это понял только Орри. По спине его пробежал холодок, когда Бент не спеша направился прочь, самодовольно положив ладонь на рукоять сабли, сделанную в виде фригийского шлема. Бент ничуть не изменился – он был все таким же толстым и таким же ядовитым.

– Вы знали этого мерзавца в Академии? – спросил Плейс.

– Да, – кивнул Орри, – он был на курс старше. А вы с ним служили?

– Никогда, слава богу. Но в Третьем пехотном все слышали о капитане Бенте. Его полковой командир, полковник Хичкок, не скрывает своего презрения к нему. Говорит, что Бент страдает непомерными амбициями и во что бы то ни стало хочет дослужиться до самых высоких чинов. Для этой цели он не задумываясь пойдет по трупам, если понадобится. Так что радуйтесь, что вы больше никак с ним не связаны.

Если бы так, с грустью подумал Орри, когда они пошли дальше.

* * *

Пушки коммодора Перри оказались весьма убедительным аргументом для защитников Веракруса, и двадцать девятого марта по условиям капитуляции, предложенным штабом генерала Скотта, мексиканский гарнизон сдал свои знамена и вышел через главные ворота города. Уже через несколько мгновений, когда американские батареи на берегу и на кораблях грохотали победными залпами, на всех городских флагштоках взвились звездно-полосатые флаги.

Победа обошлась американцам менее чем в сотню жизней. Джордж и Орри были потрясены, узнав, что политики и определенная часть общества недовольны малым количеством потерь.

– Они рассчитывают важность победы по сумме счета от мясника, – сказал Джордж. – А потом еще удивляются тому, что никто не хочет служить в армии.

Скотт был доволен ходом войны. Сдача Веракруса как бы увенчала собой ошеломительный февральский триумф Тейлора у имения Буэна-Виста. Для похода на столицу генерал еще раз реорганизовал свою армию.

Восьмого апреля дивизия Твиггса двинулась вглубь страны. На следующий день за ней последовала дивизия Паттерсона. Люди генерала Уорта ждали приказа, чтобы также отправиться вперед для поддержки, когда пришло сообщение, что Санта-Анна, снова избранный в президенты, занял позиции возле города Халапа, на Национальной дороге, ведущей в Мехико. Одиннадцатого и двенадцатого апреля силы Твиггса столкнулись с разведкой и уланами врага. И тогда же под стенами Веракруса барабаны и горны подняли дивизию Уорта на решительный марш-бросок, чтобы соединиться с дивизией Твиггса возле деревушки План-дель-Рио.

В первые часы похода от изнуряющей жары десятки солдат просто упали без сил и остались лежать на обочине дороги. Орри, и сам близкий к обмороку, рискуя получить нарекание от начальства, вернулся назад и помог одному еле плетущемуся солдату, который имел все задатки стать прекрасным сержантом, если только его не подкосит прежде местный климат, какая-нибудь болезнь, мексиканская пуля или тоска по Бруклину. Минут через двадцать солдат уже мог идти самостоятельно.

Ближе к вечеру четверых из взвода Орри прихватил понос. То же произошло с десятками других солдат в колонне. Придорожные канавы источали жуткую вонь и кишели тучами зеленых мух. Но дизентерия была не единственной болезнью, которой стоило бояться. Уже несколько недель офицеры были обеспокоены приближением сезона желтой лихорадки. Вспышки этой болезни ежегодно опустошали низинную часть побережья. Скотт хотел увести своих людей в высокогорье до начала этого сезона, и тревожный призыв Твиггса помог ему это сделать. Когда какой-то младший сержант пожаловался на то, что они идут слишком быстро, а ведь им нужно было пройти около шестидесяти миль, Орри тут же ответил:

– Как только доберемся до генерала Твиггса, вам сразу станет легче.

– Легче, потому что придется уворачиваться от пуль грязных мексикашек? Вы уж простите, лейтенант, только я не верю.

– Но это правда. Пули не так страшны, как понос и рвота.

Тем же вечером у походного костра Орри заметил, что дым поднимается ровно вверх, в чистый, не замутненный маревом воздух. И более прохладный. Они уже поднялись над прибрежной равниной, нездоровый климат которой порой напоминал ему о доме. Он сказал об этой перемене младшему сержанту, но тот по-прежнему был настроен скептически.

Появился сержант Фликер. Он доложил, что все караулы расставлены в соответствии с приказом Орри. Потом присел на корточки у костра, взял галету и принялся обирать с нее долгоносиков, как бы между прочим заметив, что преимущество сейчас скорее на стороне мексиканцев – уж слишком долго тянется затишье.

– Кстати, сэр… – добавил он, немного помолчав. – Все хотел вас спросить. Вам удалось познакомиться поближе с какой-нибудь из тех милых сеньорит в Веракрусе?

Орри был поражен дерзостью сержанта. Фликер, похоже, решил, что долгая служба дает ему определенные привилегии в общении с офицерами.

– Нет, сержант, – ответил он. – У меня есть девушка дома. – Это была вполне уместная, хотя и болезненная ложь.

– Вот как… – Выражение лица Фликера явно говорило, что он искренне не понимает, как одно может мешать другому. – Там попадались очень даже услужливые дамочки. Правда, мне не повезло. Я зашел в одно из их заведений как раз в тот вечер, когда какой-то капитан из Третьего пехотного грубо обошелся с девушкой, которой заплатил. Та подняла такой крик, что бандерша чуть было вообще не закрыла лавочку.

– Вы сказали, из Третьего? А как фамилия того капитана?

– Бент.

– Я слышал о нем, – тихо сказал Орри.

– Понятное дело, слышали. А кто не слышал? Мясник Бент – так его солдаты прозвали после того ужаса, что он учинил в Монтеррее.

– Об этом я не знаю.

– Вы ведь проходили через этот город прошлой осенью? Тогда, поди, помните план укреплений с восточной стороны? Ну, там еще Черный Форт на главных подступах и другой, названный в честь какой-то дубильни, что ли, – чуть в стороне, помните? Бент был в колонне Гарланда, они шли через Черный Форт. Обстрел тогда был лютый. Когда отряд повернул, огонь с редута просто шарахнул по левому флангу. Люди бросились бежать, думали укрыться на ближних улицах. Но укрыться там было негде. Мексикашки как будто палили из каждого окна, из каждых садовых ворот. В общем, там такое началось – рехнуться можно. Единственным спасением было побежать на соседние улицы, где пряталось уже не так много этих головорезов. Там же Бенту и всем остальным можно было укрыться и от непрерывного огня с фортов. Но Мясник Бент спасать никого не собирался. Он решил стать героем и вышибить засевших в редуте у дубильни. И отправил туда взвод.

– Они взяли редут?

– Конечно нет. Это было невозможно. Бент потерял больше половины своих людей. А после я слыхал, что нашли по крайней мере двоих с дырками от пуль в спине.

– Вы хотите сказать, что их застрелили, когда они бежали от редута?

– Когда они бежали от капитана Бента.

– Боже милостивый… Почему же никто не подал рапорт?

– Уж больно много задниц он облизывает, лейтенант. А среди тех, кто отвечает за эту армию, есть идиоты, которым плевать на то, как человек добивается результата, лишь бы результат был. К тому же, говорят, у Бента полно друзей в Вашингтоне.

Орри мог бы это подтвердить, но не стал.

– Никто не знает наверняка, он убил тех людей или нет, – продолжал Фликер. – То есть никто не может доказать это. Я слышал, Бент угрожал трибуналом любому, кто хотя бы заикнется о той маленькой операции. Теперь вам ясно, что это за человек?

Орри кивнул:

– Значит, его солдаты о нем не говорят?

– Точно так, не говорят. Слишком боятся. Один Бог знает, сколько народу он еще пошлет на верную смерть, прежде чем его поймают за руку… или в президенты выберут, что, надо думать, более вероятно. Да едрёна вошь, неужели они не могут найти для нас какую-нибудь нормальную еду! – Он наклонился вперед и выплюнул в огонь извивающегося долгоносика.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20