Джон Джейкс.

Любовь и война. Великая сага. Книга 2



скачать книгу бесплатно

Ребенок внутри его кричал в тщетном протесте. Заметив странное выражение на лице своего спутника, Элмсдейл пробормотал какие-то извинения и снова отошел в сторону.


На следующий день после Манассаса рота Чарльза вместе со всем легионом разбила лагерь недалеко от штаба конфедератов у фермы Портичи. Это было довольно близко от поля сражения и меньше чем в миле от реки Булл-Ран, в порозовевшей воде которой все еще лежали мертвые тела с обеих сторон.

С наступлением сумерек Чарльз начал чистить Бедового. Чарльз был воодушевлен победой южан, но ужасно злился, что досадные обстоятельства не позволили ему принять участие в бою. В пятницу, возвращаясь из округа Фэрфакс, легион получил приказ выступить на подмогу Борегару. Однако железнодорожная линия Ричмонд – Фредериксберг – Потомак предоставила вагоны только для Хэмптона и его шестисот пехотинцев. Для кавалерии и артиллеристов транспорта не нашлось.

В утро битвы, после бесконечных задержек, Хэмптон наконец добрался до Манассаса, а его кавалерия все еще преодолевала сто тридцать миль извилистых дорог, переходя вброд Саут-Анну, Норт-Анну, Маттапони, Раппаханнок, Аквию, Оккоквен и множество безымянных речушек и ручьев. Несмотря на то что из-за двух мощных ливней им приходилось двигаться изнуряюще медленно, Чарльз за время пути сделал для себя одно важное открытие. Теперь он точно знал, что его люди не подведут, когда дойдет до дела; хотя они по-прежнему не хотели подчиняться дисциплине, но скакали как хорошо слаженный отряд. Большинство вполне прилично сидело в драгунском седле, пусть и не так безупречно, как легендарный Тёрнер Эшби.

У Чарльза так и не появилась возможность проверить свое новое ощущение – они прибыли на следующий день после победы. На месте они узнали, что полковник геройски отличился в прошедшем сражении и получил легкое ранение в голову, когда возглавил свою пехоту против уже смятой армии федералов. Это известие не слишком утешило юных джентльменов Чарльза, которым очень хотелось не только поучаствовать в такой отличной заварушке, но и поживиться трофеями в виде оружия и амуниции, которые в панике бросали удирающие янки. Чарльз вполне разделял чувства своих солдат и мысленно готовился к следующему сражению. Было уже совершенно очевидно, что одним дело не кончится.

Президент Дэвис лично прибыл из Ричмонда, чтобы поздравить отважных командиров, включая Хэмптона, которого Дэвис и Старина Бори навестили в его палатке. Однако к вечеру понедельника Чарльз, как и многие другие, уже слышал о недовольстве некоторых членов правительства, которые считали, что Борегар не воспользовался своей победой, а ведь мог бы дойти до Вашингтона и захватить его.

Такие советы не особо удивили Чарльза. Эти толстозадые бюрократы, которые в своих душных кабинетах только и делали, что брюзжали, не имели ни малейшего понятия о том, что такое война и каких невероятных усилий она требует и от людей, и от животных. Они даже близко не понимали, что солдат или лошадь, тратя огромную энергию, не могут сражаться с неослабевающей силой продолжительное время.

Любое сражение было тяжкой работой, и даже для самой огромной храбрости, самой сильной воли и самого мужественного сердца неминуемо наступала усталость.

Но даже несмотря на эти глупые придирки, Манассас стал настоящим триумфом и еще раз доказал давно устоявшуюся веру в то, что джентльмены всегда одолеют чернь. Чарльз отчасти разделял всеобщую эйфорию, наступившую после победы, стараясь не обращать внимания на трупный смрад, долетавший с легким летним ветерком, или на длинные вереницы санитарных повозок, чьи силуэты четко выделялись на фоне красного закатного неба.

Были потери и не такие обезличенные, как те, что скрывались в проезжавших мимо повозках. Заместитель командира полка, подполковник Джонсон из Чарльстона, был убит первым же залпом, выпущенным по его людям. Генерал Бернард Би, один из друзей кузена Орри по Академии, был смертельно ранен сразу после того, как повел своих солдат на позиции этого безумного, как утверждали, профессора из Виргинского военного института Тома Джексона. А ведь именно Би невольно присвоил Джексону новое прозвище, гораздо более лестное, чем то, что было у него в Вест-Пойнте. Когда один из южных полков отступал под натиском северян, Би привел им в пример Джексона, который со своими солдатами занял холм Генри. «Посмотрите на бригаду Джексона, – сказал он. – Стоит как каменная стена!»

Все родственники Хэмптона вышли из схватки невредимыми: его старший сын Уэйд, служивший под командованием Джо Джонстона, чья полевая артиллерия прибыла к Манассасу по железной дороге; младший сын Престон, двадцатилетний красавец, прославившийся тем, что всегда носил желтые перчатки, который был одним из адъютантов отца; и его брат Фрэнк, кавалерист, – все они благополучно избежали ранений.

Пока Чарльз с помощью острой палочки выковыривал грязь и мелкие камешки из копыт Бедового, подошел Кэлбрайт Батлер, один из командиров. Красивый, холеный парень, Батлер был ровесником Чарльза. Он был женат на дочери губернатора Пикенса, имел прибыльную адвокатскую практику, но оставил ее, чтобы снарядить Эджфилдский гусарский батальон, который затем вошел в легион Хэмптона. Хотя у Батлера не было военного опыта, Чарльз предполагал, что он прекрасно проявит себя в сражении, и вообще, Батлер ему нравился.

– Для таких дел надо завести ниггера, – посоветовал Батлер.

– Завел бы, будь я таким же богатым, как вы, юристы. – (Батлер засмеялся.) – Как там полковник?

– В неплохом настроении, учитывая гибель Джонсона и все наши потери.

– Большие?

– Не особо. Я слышал о двадцати процентах.

– Двадцать… – повторил Чарльз, слегка кивнув; лучше думать об убитых и раненых как о процентах, а не как о живых людях – это помогает спать по ночам.

Батлер присел на корточки рядом с Чарльзом:

– Я слышал, янки бежали не столько от наших Черных всадников, сколько при одной мысли о них. Они бежали от вороных, чалых, серых, гнедых… вообще от любой масти. И всех называли Черными всадниками. Очень жаль, что мы это пропустили. Одно хорошо: сражались мы или нет, мы все равно еще неделю будем пожинать плоды победы. Во всяком случае, те из нас, кто сумеет вернуться в Ричмонд.

Как оказалось, благодарные горожане уже объявили о большом бале, на который будут приглашены все офицеры – герои Манассаса.

– И знаешь, Чарли, больше всего там ждут кавалеристов. Нам ведь совсем не обязательно сообщать дамам, что во время сражения мы находились за много миль оттуда. То есть тебе не обязательно. Из уважения к своей жене я-то вряд ли туда пойду.

– А почему нет? Красавчик Стюарт тоже женат, но могу поспорить – он там будет.

– Чертовы виргинцы… Всегда и везде лезут первыми.

Все бурно обсуждали, как кавалерия Стюарта, выйдя на Садли-роуд, дерзко атаковала отряд зуавов. В тот день Джеб вновь подтвердил свою отчаянную храбрость… или безрассудную лихость – в зависимости от того, кто рассказывал об этом событии.

– Бал, говоришь? Значит, и круг приглашенных будет весьма соблазнительным. – Чарльз старался не смотреть на вновь прибывающие санитарные повозки, которые медленно катили по гребню холма мимо сверкающего солнечного диска.

– Да, там соберутся самые очаровательные дамы со всей округи. Устроители не хотят, чтобы наши храбрые парни страдали от недостатка партнерш в танцах.

– Пожалуй, я бы пошел, если удастся добыть приглашение, – задумчиво проговорил Чарльз.

– Отлично! Наконец-то усталый воин проявляет хоть какие-то признаки жизни! Молодец!

Батлер пошел дальше, а Бедовый ткнулся носом в руку Чарльза, когда тот снова вернулся к работе. Он вдруг неожиданно для себя заметил, что радостно насвистывает при мысли о том, что в случае везения вполне может встретить на этом балу Августу Барклай.

Глава 34

До столицы они добрались в семь утра, насквозь промокшие и уже почти простуженные. Джордж и Констанция с детьми сразу отправились в отель, Стэнли, Изабель и близнецы – в свой особняк; никто из них не сказал друг другу на прощание ни слова.

В номере Джордж наскоро принял ванну, побрился, дважды порезавшись при этом, выпил на два пальца виски и все еще в состоянии оцепенения пошел в министерство.

Отчаяние, вызванное поражением, было столь глубоким в то утро, что никто ничем не занимался, и в половине двенадцатого Рипли закрыл контору и отпустил всех по домам. Говорили, что президент в очередной раз впал в депрессию. По дороге обратно в отель, пробиваясь через толпы отставших от своих частей солдат, Джордж с грустью думал о том, что в этой новости нет ничего удивительного.

Он заснул тяжелым сном и спал почти до девяти вечера, пока Констанция не разбудила его, осторожно коснувшись плеча. Она сказала, что ему необходимо поесть, и супруги спустились вниз. В ресторане отеля было людно, но как-то неестественно тихо. Джордж поспрашивал людей за соседними столиками и лишь поморщился, услышав ответы. На следующий день он снова продолжил свои расспросы, и тогда масштаб и последствия трагедии у Булл-Рана стали понятнее.

Все говорили о позорном поведении добровольцев и их командиров, о жестокости вражеской армии, и особенно одной роты, известной как Черные всадники. У Джорджа сложилось впечатление, что других кавалеристов у южан будто и не было, хотя, конечно, это не могло быть правдой. Однако даже Рипли, как ему показалось, так думал.

Цифры потерь до сих пор уточнялись, хотя кое-что уже было известно. Погиб брат Саймона Кэмерона, командовавший Семьдесят девятым Нью-Йоркским добровольческим пехотным полком, также известным как Шотландские горцы Кэмерона. В постыдном поражении конфедератов все обвиняли Скотта и Макдауэлла. Уже в понедельник, пока Джордж спал, а спал он почти весь день, Макдауэлла отправили в отставку, а из Западной Виргинии был срочно вызван однокашник Джорджа по Вест-Пойнту Макклеллан для создания совершенно новой, а главное, обученной армии, которая смогла бы достойно вести себя в бою.

Во вторник работа в артиллерийском управлении возобновилась. Джордж получил срочные заказы для размещения их на литейном заводе в Колд-Спринг, что требовало его незамедлительной поездки туда. Когда-то, еще в его бытность кадетом, отец Джорджа приезжал на этот завод, расположенный недалеко от Вест-Пойнта. Уже тогда там производились самые красивые железные изделия во всей Америке. Теперь завод выпускал крупные пушки, изобретенные Робертом Паркером Парротом, которые делались по особой технологии, при которой чугун дополнительно усиливался несколькими слоями стали. Представителем артиллерийского управления на заводе был некий капитан Стивен Бене.

Вечером во вторник, после того как Джордж собрал вещи, они с Констанцией, перед тем как заснуть, еще долго вполголоса, чтобы не разбудить детей, говорили о смене армейского командования.

– Линкольн со всем кабинетом и конгресс – все навалились на Макдауэлла, – сказал Джордж. – Но ведь они же сами заставили его вести в бой толком необученных новичков. Добровольцы не могут воевать, как регулярная армия, а Макдауэлла за это наказывают… и Линкольн, и министры, и конгресс…

– Ну да, – пробормотала Констанция. – Первая девушка в бальной книжке президента оказалась неуклюжей, вот он и меняет партнерш.

– Меняет партнерш… Звучит неплохо! – Джордж сунул руку под ночную рубашку, чтобы почесать зудевшее бедро. – Интересно, сколько еще раз он это сделает, прежде чем кончится бал?


Джордж был рад сменить безрадостную атмосферу Вашингтона на красоту гудзонской долины, еще более прекрасной в этот солнечный погожий день. Старый Паррот, управляющий заводом и выпускник Академии двадцать четвертого года, вызвался лично показать Джорджу весь процесс производства. В жарком цеху, залитом ослепительным светом расплавленного металла, Джордж почувствовал себя как дома. Он был восхищен точностью, с которой рабочие рассверливали отверстия в пушках, а также выковывали четырехдюймовые полосы железа с фирменным клеймом, которые потом приваривались к орудиям.

Паррот явно приветствовал появление в артиллерийском управлении человека, который бы в полной мере понимал все его проблемы, потому что сам возглавлял подобное предприятие. Джорджу старик тоже понравился, однако настоящей находкой – в личном и профессиональном смысле – оказался капитан Стивен В. Бене, которого он помнил еще по выпуску сорок девятого года.

Уроженец Флориды, такой смуглый, что его можно было принять за испанца, Бене делил свое время между заводом и Вест-Пойнтом, где преподавал теорию и практику артиллерийского дела. В один из дней они вместе с Джорджем переправились через Гудзон, чтобы побродить по знакомым местам. По дороге они обсудили все – от своих однокурсников до усилившихся нападок на Академию.

– Я восхищаюсь патриотизмом, который подвигнул вас принять это назначение, – сказал Бене, когда они ужинали в ресторане гостиницы. – Но что до пребывания в ведомстве Рипли… тут мне хочется выразить вам сочувствие.

– Да уж, бедлам там царит еще тот, – согласился Джордж. – Сумасшедшие изобретатели пролезают во все щели, горы бумаг не разбирались целый год, ни о какой стандартизации вообще речи не идет. Я пытаюсь составить базовый список для всех типов артиллерийского вооружения, которое мы используем. Но это чудовищный труд.

– Могу себе представить, – рассмеялся Бене. – Это же не меньше пятисот единиц.

– Есть хороший выход – признать свое поражение, и пусть этим занимаются южане.

– Да, Рипли у кого хочешь отобьет охоту работать. Любую новую идею встречает в штыки, во всем ищет недостатки. А вот я бы, наоборот, искал сильные стороны и причину принять новое изобретение. – Бене немного помолчал, вертя в пальцах бокал с портвейном, а потом спокойно посмотрел на своего собеседника, словно был уверен, что может ему доверять. – Может быть, именно поэтому президент теперь отсылает опытные образцы прямо сюда для оценки. – Он отпил глоток. – Вы об этом знали? Что он действует в обход Рипли?

– Нет, но меня это не удивляет. С другой стороны, Линкольн весьма непопулярен в военном министерстве – именно из-за того, что постоянно во все вмешивается.

– Это можно понять, но… – Бене снова бросил на Джорджа испытующий взгляд. – Иначе как нам избавиться от Рипли?

С этим безрадостным вопросом в голове Джордж вернулся обратно в Вашингтон.


Стоял жаркий июль. Джордж теперь задерживался на работе до позднего вечера. Стэнли он почти не видел в министерстве, а вот Линкольна встречал довольно часто. Похожий на аиста, немного нелепый, президент всегда ходил стремительной походкой из одного правительственного кабинета в другой, с кучей чертежей, докладных записок и служебных документов, а еще с неизменным запасом острот, порой довольно непристойных. Сплетники уверяли, что его жена отказывалась слушать эти шутки, произнесенные в ее присутствии.

Время от времени, ближе к вечеру, Линкольн заглядывал и в Уиндер-билдинг в поисках компаньона для стрельбы по мишеням в парке министерства финансов. Однажды Джордж чуть было не вызвался, но в последнюю минуту промолчал, и не потому, что испытывал страх перед Линкольном – президент всегда был очень общителен и дружелюбен, – а потому, что боялся сказать лишнее о своем ведомстве. Пока он работал на Рипли, он был обязан молчать – хотя бы из простой порядочности.

Несмотря на то что процедурные вопросы в артиллерийском управлении перевешивали конечный результат, отчеты Рипли оказались вовсе не так безнадежны. Джордж обнаружил, что еще больше трех месяцев назад старик умолял о покупке ста тысяч европейских ружей и винтовок, чтобы заменить древние запасы, пылящиеся на федеральных складах. Однако Кэмерон настоял на том, чтобы в армии использовалось только отечественное оружие, из чего Джордж тут же сделал вывод, что кто-то из дружков министра заинтересован в заключении контрактов. Поражение при Булл-Ране сгустило тучи над головой Кэмерона, и теперь его решение было объявлено грубой ошибкой. Стало уже окончательно ясно, что летом война не закончится, а оружия для обучения и вооружения новых рекрутов, которые уже отправлялись в тренировочные лагеря от восточного побережья до Миссисипи, отчаянно не хватало.

Джорджу пришлось отвлечься от составления проекта контракта на производство мортир в Колд-Спринг и срочно доводить до ума новое предложение Рипли о закупке ста тысяч иностранных винтовок и револьверов. Предложение ушло в военное министерство с полудюжиной подписей, и самой важной после Рипли была подпись самого Джорджа. После трех дней молчания он лично отправился проверить судьбу заявки.

– Я видел ее на чьем-то столе, – сказал он, вернувшись. – С резолюцией «отказать».

– На каком основании? – буркнул Менадье, как обычно пытаясь найти нужный документ в бумажных горах на столе.

– Министр хочет, чтобы доклад представили повторно, уменьшив количество вдвое.

– Что? – возмутился Рипли. – Всего пятьдесят тысяч единиц?

Он тут же разразился гневной обличительной речью, и вся работа остановилась почти на час.

В тот же вечер Джордж сказал Констанции:

– Отказ санкционировал Кэмерон, но Стэнли ведь тоже подписал. И думаю, с немалым удовольствием.

– Джордж, нельзя же вечно думать о каком-то злом умысле.

– Я больше думаю о том, что вообще зря согласился на эту проклятую работу. Предостерегающих знаков было достаточно, а я как дурак закрывал на них глаза.

Сочувствуя мужу, Констанция попыталась развеселить его:

– Послушай, ты здесь не единственный страдалец. Только взгляни на мою талию! Если я не прекращу полнеть, то скоро стану больше, чем воздушный шар профессора Лоу! Ты должен мне помочь, Джордж. Напоминай мне во время еды, что мне необходимо умерять аппетит.

Хотя Джордж и мог понять опасения жены, все же ее проблема была куда менее серьезной, чем его. Он ответил неопределенным обещанием и рассеянным взглядом, отчего Констанция встревожилась еще сильнее.

Рипли сообщил Джорджу и еще нескольким офицерам, что в августе им присвоят новые звания; сам он получал чин генерал-майора. Джорджу теперь предстояло носить три петлицы из черной шелковой тесьмы на мундире и золотую звезду майора. Однако из-за этих вольных или невольных безобразий, расцветающих в министерстве пышным цветом день ото дня, он был слишком расстроен, чтобы радоваться повышению.

По сути, Рипли заключал контракт с любым перекупщиком, который заявлял, что может достать иностранное оружие. Простого утверждения было достаточно, чтобы заслужить от Рипли доверие, а значит, и финансирование.

– Ты бы видела этих мошенников, которые называют себя торговцами оружием! – пожаловался Джордж, когда они с Констанцией в очередной раз говорили на эту тему, что стало уже ежевечерней традицией. – Владельцы конюшен, аптекари, родственники конгрессменов – все готовы поклясться на Библии, что за одну ночь привезут оружие из Европы! Рипли даже не спрашивает, где они его достанут.

– А у тебя с контрактами по артиллерийской части так же?

– Нет. Я подробно расспрашиваю по меньшей мере одного возможного поставщика в день и вижу шарлатанов уже после нескольких вопросов. А Рипли сейчас в такой панике, что вообще ни о чем не думает.

По долгу службы Джорджу часто приходилось бывать в вашингтонском арсенале на Гринлиф-Пойнт, илистой отмели у слияния Потомака и Анакостии к югу от центра города. Там, аккуратно расставленные под деревьями между старыми зданиями, стояли пушки всевозможных видов и размеров. Как-то, обходя склады в поисках нужных боеприпасов, Джордж наткнулся на необычный одноствольный пулемет весьма оригинальной конструкции. Рукоятка в нем находилась сбоку, а бункер для подачи патронов – сверху; сам пулемет был установлен на колесном лафете. Джордж спросил коменданта арсенала полковника Рэмси, что это за оружие.

– Его привезли в начале года трое изобретателей. Официально в нашей картотеке оно числится как скорострельное оружие калибра 0,58. Президент окрестил его кофемолкой. Стреляет быстро, заряды в патронники поступают вот отсюда, сверху, за счет собственного веса. Начальные испытания прошли успешно, и мистеру Линкольну пулемет понравился. Я слышал, что он лично отправил вашему начальнику докладную записку с просьбой рассмотреть вопрос о внедрении нового оружия в производство. – С этими словами Рэмси многозначительно посмотрел Джорджу в глаза.

– И каков результат?

– А никакого результата.

– Еще испытания проводились?

– Нет, насколько я знаю.

– Почему? – Джордж уже догадывался, какой услышит ответ, и комендант тут же подтвердил это, весьма похоже изобразив тон новоиспеченного бригадного генерала:

– Мало времени.

Рассказывая о пулемете Констанции, Джордж не мог скрыть горечи:

– Такое многообещающее оружие ржавеет на складе, а мы тратим время на всяких горе-изобретателей с их безумными идеями. – У него были все основания так возмущаться – уж слишком часто приходилось отвлекаться от работы, чтобы посмотреть на очередной чертеж очередного «гениального автора».

В один из дней августа, когда Джордж уже опаздывал на испытания мортиры в арсенале, Менадье настоял на том, чтобы он поговорил с кузеном какого-то конгрессмена из Айовы, который хотел продать кирасы. Правда, образец до сих пор был в пути – застрял где-то при пересылке.

– Но он будет здесь завтра, – заверил Джорджа айовец. – Я точно знаю, что он произведет на вас впечатление, генерал.

– Майор.

– Да, ваше превосходительство. Майор.

– Расскажите о вашей кирасе! – рявкнул Джордж.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28