Джей Эм.

Там, где начинается вселенная



скачать книгу бесплатно


19 апреля

От легионерской службы открыто Грег меня отговаривать не стал, но посоветовал «подумать как следует». Я сказал, что к идее поступления в университет всё равно не вернусь. Для чего тогда всё это: год в больнице, тренировки, операции, издевательство над генами, недели с температурой, тазики для блевотины под кроватью, новые возможности?..

Сноутон уставился на меня мрачно. Сомневался, стоит ли продолжать разговор. Я понимал, почему. Грег из тех, кто верит, что нельзя навязывать свои взгляды другим. Но на сей раз он от своего правила отступился.

«Слушай, ты не такой человек. Ввязываться в междоусобицы… Да, это не Третья мировая, но, мать твою, там тоже придётся убивать!»

«К чёрту, – отмахнулся я от него. – Если я пока ещё не такой человек, в любом африканском или американском тренировочном лагере для легионеров я им стану. Думаешь, во мне недостаточно жестокости? Плохо меня знаешь. Все люди жестоки».

«Если и так, зачем этому поддаваться?»

«Не читай мне нотации».

Грег больше не стал ничего говорить. Я знаю, он был бы рад, если бы я принял участие в его благих начинаниях насчёт психологов. Но я по горло сыт психологами, техниками, технократами, и всеми остальными.

Кажется, он уверен, что рано или поздно психологи превратятся в какое-нибудь освободительное движение. И восстановят справедливость в мире. У Грега обострённое чувство справедливости. Это мешает ему уразуметь одну вещь. Основная часть евразийцев не станет поддерживать никаких «освободительных движений». Если потратить время на изучение настроений в Сети, это становится очевидно. Вскоре и Грег всё поймёт. Но, поняв, наверное, продолжит заниматься безнадёжным делом. Это в его духе.

Для того, чтобы начались массовые волнения, люди должны быть измучены тиранией и репрессиями – а этого, как ни крути, нет. Да, казнь психологов подействовала ошеломляюще. Но большинство из нас не психологи. Большинство надеется не испытать на себе сильных потрясений. Ради этого люди готовы смириться со многим. Даже с введением офстатов. Или с потерей работы из-за «не того» статуса. Лучше пожертвовать работой, чем жить во времена переворота в стране.


18 апреля, утро

Грег убеждён, что об общих «фоксовских» корнях психологов и техников постараются «забыть». Нет, конечно, полностью вычеркнуть из «народной памяти» кусок истории не получится. Тем более при нынешнем развитии информационных технологий. Школьные учебники можно переписать, а вот вылавливать всё нежелательное из Сети куда сложнее. Но повлиять на ситуацию с помощью искажений и недомолвок власть попытается наверняка. Сейчас можно, например, распустить слух, что техники и психологи изначально были только противниками. А потом всё реже и реже упоминать о последних, а заодно и о Фоксе. Как ни крути, официальная версия событий много значит. Глядишь, со временем люди перестанут ориентироваться, где факты, а где ложь.


После того как нас, оставшихся участников, выпишут из больницы, проект, скорее всего, закроют.

Грег не удивлён: «Мы теперь слишком «неудобные» люди. Свидетели бывшего единства психологов и техников».

«Ты сейчас договоришься до того, что «неудобных» свидетелей лучше всего убрать».

«Ну, это вряд ли… Скорее, с нами будет, как с психологами: сначала про нас станут врать, после – молчать. Но власть про нас не забудет. Не зря же нам дали такие статкарты. С одной стороны, мы стали не нужны, с другой – упускать из виду нас не хотят».

Поинтересовался, что он думает насчёт ФИОргов.

«Совсем от них технократы не откажутся, это невыгодно. По крайней мере, от тех, которые не затрагивают ментальную сферу. Может, это превратится в подобие индустрии пластических операций. Одно точно могу сказать: будущих изменённых не станут называть нуэ. Это имя слишком связано с нами, первыми».


Руководители проекта сделали нам странное предложение. Сказали, что те, кто захотят выучиться на офицеров внутренних или внешних войск, получат возможность поменять статус на технократский. Некоторые согласились. Но у меня желания служить Союзу в качестве правоохранителя или армейца нет.

«Хотят нас приручить», – предположил Грег по дороге из холла, где проходило собрание.

«Почему тогда не дали технократство сразу и всем?»

«Выбирают самых преданных псов».

На собрании кто-то попытался задавать вопросы о первоначальных целях проекта. Ни об армии, ни о внутренних войсках раньше речи не шло… Ответы последовали уклончивые и обтекаемые. Якобы не удалось изыскать средства на организацию училищ, в которых мы должны были проходить специальную подготовку после завершения курса изменений. Одним словом, «первоначальные цели» зарыли глубоко в землю.

Поначалу меня это удивило. Политика политикой, но почему бы не продолжать проект, как было задумано? Сноутон обозвал меня дураком. «Потому что Джесеру теперь плевать на освоение космоса и океанов. Он понял, что гораздо важнее обеспечить себе и своим потомкам благополучное будущее. Ты что, не слышал про «Основу»?

Про «Основу» я слышал. И даже смотрел кусок репортажа с церемонии открытия. Где Джесер взял столько денег, чтобы отгрохать такой гигантский завод?


После полудня

Чувствую себя сегодня почти нормально. Удивляюсь собственной живучести. Пару недель назад казалось, разбушевавшийся иммунитет меня прикончит. Но врачи с их расчётами не подвели. Остаётся порадоваться тому, что тесты и адаптационные тренинги я проходил ещё до всяких разногласий и разделений среди докторов.

Относительно собственного будущего сомневаюсь. Но склоняюсь к легионерской службе. Хорошо, что власти её разрешают. Если человек готов служить в заграничных войсках – он по определению неблагонадёжен. Поэтому лучше, чтобы он из страны убрался. Кое-кто из других нуэ тоже подумывает о легионерстве. Но я не со многими об этом разговаривал. И уж точно не с теми, кто выбрал офицерскую карьеру.

Представляю, как воспримут идею с легионерской службой родители…

Грег на полном серьёзе собрался помогать психологам. Неужели его дружба с ними стала настолько близкой? Мне дружеские отношения между экспериментаторами и их подопытными всегда представлялись сомнительной перспективой. Но Грег – романтик, несмотря на то, что вечно изображает циника. И среди участников проекта он нашёл ещё пару родственных душ: Сэма Ли и Люси какую-то (постоянно забываю её фамилию). Они все считают, что теперь, когда психологи вынуждены скрываться, помощь друзей нужна им как никогда.

Грег пользуется моментом. В больнице царит неразбериха, и о нём, похоже, забыли. Поэтому он втихаря шпионит за докторами-техниками. То есть технократами. В общем, за оставшимися докторами. Надеется из подслушанных разговоров узнать больше, чем говорят в новостях. Лишняя информация в его сотрудничестве с психологами не помешает.

Я сказал Сноутону, что он затеял опасную игру. Он парировал: «Не опаснее твоего легионерства». И добавил, что, конечно, лучше быть как Люси, которая обеспечила себе прикрытие: для виду подалась в правоохраны. Но он не умеет притворяться.


Вечер

Размышлял об этих словах Грега: «Потому что Джесеру теперь плевать на освоение космоса и океанов». Может, ему и раньше было плевать? Или когда-то он всё-таки верил в свой проект?

Вдруг Себастиан Джесер на самом деле такой психопат, каким описал его Грег в своём рассказе? Тогда его настроения и намерения действительно могут легко меняться на противоположные. Но если думать о нём как о дальновидном политике – выходит, нуэ с самого начала требовались ему для чего-то другого. Для чего? Элитное боевое подразделение? Личная охрана? Но тогда атмосфера вокруг нас сгущалась бы… А мы валяемся в палатах с возрастающим чувством собственной ненужности.

Интересно, может ли человек быть дальновидным политиком и психопатом одновременно?


3 апреля, утро

Никогда в жизни мне не было так хреново. С неделю о том, чтобы включать лэптоп, вообще речи не шло. Но сегодня я совершил этот подвиг. Пишу лёжа. Поднимаю голову от подушки – несколько слов – снова опускаю. Жду, пока палата прекратит вращаться, а красно-белые пятна – плавать перед глазами. Сесть даже не пытаюсь. Почти завидую «негодному» Сноутону. Почти жалею, что не попал в двадцать процентов тех, кто вместо продления жизни получают её быстрое окончание.

Грег, кстати, ещё здесь, хотя должен был выписаться раньше меня. Но его до сих пор не перевели жить в пансионат. Пансионат находится тут же, на территории преобразовательного центра, но в стороне от больничных корпусов. Подписывая контракт, мы все обязались прожить в центре год, чтобы одновременно закончить первый этап проекта. Поэтому те, кто выбрали для себя минимальное количество изменений, дожидаются остальных в пансионате. Минималка – два ФИОрга; чтобы сделать их без лишней спешки, нужно месяца три. Максимум – двенадцать изменений. Весьма напряжённый график, по ФИОргу каждый месяц. Поэтому «двенадцатых» среди нас мало. Самые отчаянные головы.

Опасений, что внезапно войдёт медсестра и отберёт моё орудие труда, нет. Теперь и сёстры, и доктора, если мы их не вызываем, появляются только положенные три раза в день, не чаще. В первые полгода с нами носились, как курица с яйцом, но потом ажиотаж начал остывать. Все наши доктора – фоксовцы (точнее, бывшие фоксовцы). Они слишком заняты происходящими в их среде переменами.

«Ажиотаж». Если бы мне надо было произнести это вслух, у меня заплёлся бы язык. У письменной речи есть преимущества перед устной.


Вечер

Утром писать стало тяжело, пришлось бросить. Сейчас полегче.

Грег бодрее меня во всех отношениях. Физически – понятно, из-за чего. Он уже отработал свою программу. Его список ФИОргов на один пункт короче моего. Ему ещё год назад, сразу после тестирования, объявили, что для продления жизни он не пригоден. Так что минимизация потребности в сне и отдыхе стала для него последним изменением.

Что касается душевного равновесия – тут не знаю, почему Грег меня обошёл. Надо будет у него спросить.


Позднее

«Всё просто: у меня появилась новая цель, а у тебя новой пока нет, а старые – под большим сомнением», – разрешил Сноутон мои сомнения насчёт душевного равновесия.

«Полегче!» – я попытался ткнуть его кулаком в живот, но даже в шутку мне это не удалось. Грег сделал шаг в сторону от койки и оказался вне моей досягаемости.

«Не нервничай. Я же сказал – пока нет».

Знаю я эти его «новые цели»…

«Если твои психологи такие правильные, зачем согласились участвовать в джесеровском политизированном проекте? Переделывать людей в нуэ он предложил уже после того, как стал премьер-министром».

«Правильные или нет – они просто люди, которые могут ошибаться. И осознавать свои ошибки».


11 марта, утро

Официальные статусы введены. Старые идентификационные карточки поменяли на новые, «статусные». На них указаны индивидуальный номер и статус. То и другое вместе называется «регистрацией». Людей разделили на нейтралов, ортодоксалов и технократов. К технократам Джесер причислил себя и всех, кто присягнул на верность идеям свободноевразийцев. То есть ему лично. Почему он выбрал это название – технократы? Когда-то в шутку газетчики дали его техникам. Статкарты с буквой «Т» получили не только бывшие техники, но и многие, кто не имели к фоксовским обществам никакого отношения. Думаю, Джесеру понравилась вторая часть понятия, образованная от слова «власть». Хотя на публике он предпочитает говорить об «ответственности». Ну да. Технократы возложили на себя ответственность за развитие общества как бремя, как тяжкий крест.

Тошнота от этого вранья смешивается с настоящей, вполне физической. И слабость ещё не совсем прошла. Минимизацию потребности в сне я перенёс не так легко, как прогнозировали доктора.


Ещё один неологизм, «ортодоксалы», вошёл в нашу жизнь благодаря случайности. В Сети пишут, что Кен Джи, лидер «Блока консерваторов», произнёс на заседании Палаты пламенную речь. Общий смысл: есть большой слой граждан, который в целом поддерживает политику свободноевразийцев, но не разделяет их чрезмерного стремления к новизне. В обществе есть устои, которые не нуждаются в обновлении… и т. д.

Открыто ссориться с консерваторами премьер-министр не рискнул, опасаясь, что это уменьшит его влияние. За консерваторами стоит много финансовых воротил. Джесер предложил выделить не два статуса, технократов и нейтралов, а три, и в третий объединить последователей консервативной идеологии.

В отличие от свободноевразийцев, либералам, которые в Палате в меньшинстве и никаким влиянием не обладают, терять нечего. Поэтому кто-то из них высказал примерно следующее: да, давайте разделимся не просто на привилегированных и всех остальных, а на привилегированных, чуть менее привилегированных и остальных. Категория «чуть менее» лишается части привилегий за свою ортодоксальность.

Кен Джи ответил на выпад крайне сдержанно, и повернул дело так, что попытка оскорбления потеряла свой смысл: «Я не собираюсь ввязываться в споры. Пусть мы получим статус ортодоксалов». Наверное, исковеркал он слово потому, что «ортодоксы» звучало бы… слишком уж ортодоксально. Либералы, сами того не желая, преподнесли Кену Джи подарок. «Блок консерваторов» ухватился за развитие концепции сохранения всевозможных «устоев»: института семьи, традиционных ролей мужчины и женщины, воспитания детей «в атмосфере морали и нравственности». Многие евразийцы выразили готовность сделаться ортодоксалами.

Джесер вряд ли доволен таким поворотом событий. Изначально он делал ставку на людей, которые верят в прогресс и новизну, но и с консервативно настроенными гражданами тоже заигрывал. Старался хотя бы часть из них привлечь на свою сторону. Но всегда остаются и суперконсерваторы, которым нужны только «устои и традиции».

А ещё остаются те, кто не хотят загонять себя в рамки идеологий. Иногда – из страха и намерения тихо-мирно жить, никому не мешая. Иногда – из-за привычки думать собственной головой. Эти стали нейтралами. По своему выбору или автоматически, потому что не изъявили желания «протестироваться» на пригодность в технократы или ортодоксалы.

Нейтралов больше, чем технократов и ортодоксалов вместе взятых. Но в Палате это большинство представлено обратно пропорционально. И после ближайших выборов картина не изменится. Кто-то в Союзе ещё верит в честные выборы?

В итоге, даже несмотря на финт Кена Джи, Джесер победил. Победил не как лидер партии прогрессистов-обновленцев, а в новом своём обличии – как очередной единовластный правитель Союза, который останется премьерствовать на неопределённое количество пятилетних сроков. Идею статусов ему удалось воплотить. Известный старый принцип: разделяй и властвуй.

Кстати, немного традиций он своему статусу тоже дал. Немного новых традиций. Технократы постановили сделать турниры ежегодными, и не однодневными, как первый, а двухнедельными. И – да, поединки, в которых выживает один участник, разрешены. Вот хорошо было бы, если бы они все посносили там друг другу башки (к участию допускают только обладатели карты с буквой «Т» – скатертью дорога).

Ещё технократы изобрели для себя новое обращение – «командор». У фоксовцев в ходу было другое, тоже отличное от общепринятого – «мастер». Но что было у фоксовцев, то технократам не годится.

Кен Джи со своим благоговением перед семейственностью сыграл на руку в том числе и Джесеру. Отрывок этого выступления Джи я видел в новостях: «Я хочу, чтобы мой официальный статус не был сиюминутным отличием. Я хочу, чтобы мои дети и внуки унаследовали его…» (Местоимение «мои» Кен Джи осмотрительно употребил лишь дважды, дальше по ходу речи заменяя его: «наши дети и внуки»).

Технократы такую инициативу не поддержать просто не могли. Результат – дополнение насчёт передачи статусов к закону «О регистрации». Турниры, наследование статусной (сословной?) принадлежности… Привет, средневековье.

Правда, смену статусов закон всё-таки допускает и сейчас, и в будущем, для следующих поколений. При рождении ребёнок автоматически получает статус родителей, но после совершеннолетия может его сменить. Вопрос: много ли технократов и ортодоксалов (а также их детей и внуков) захотят менять статусы? И ещё один: если в деле не замешано родство, многим ли нейтралам удастся пройти головоломную бюрократическую процедуру и получить разрешение на смену офстата?

Кстати, о родстве. Что, если у отца и матери статусы разные?

Порылся в Сети. Если статусы разные, ребёнок наследует отцовский. Материнский – только когда официально брак не заключён. А при заключении брака один из супругов по желанию может принять статус другого.


Евразийский Союз был и остаётся химерой наподобие той, которая красуется над входом в наш больничный комплекс (то есть преобразовательный центр). Ватанабэ ушли в прошлое, но ничего не изменилось. За маской демократии прячется всё та же диктатура. Разве что нынешнюю маску стараются покрасивее разрисовать.

Джесер, едва начав взбираться по политической лестнице, поступил очень умно: привлёк на свою сторону руководство правоохранителей и армейцев. Теперь всем офицерам позволили беспрепятственно получить технократский статус. Мало кто отказался.

Психологи, все ли они скрылись, или нет, превратились в людей вне закона, которые не имеют права купить жильё, получить лечение в больнице, завести счёт в банке… Одним словом, вообще не имеют права существовать. Может, большинство из них отреклось от своих убеждений и превратилось в нейтралов? Или, наоборот, под давлением они уцепились за свои принципы ещё крепче? Тогда непонятно, как они будут жить дальше.


Вечер

Заходили родители. Спрашивали, когда доктора в очередной раз разрешат мне несколько дней провести дома. Я наврал, что в ближайшее время «увольнений» не полагается. Смешно сказать, но за этот почти полный год больница стала для меня больше домом, чем собственный дом.

Мать и отец по-прежнему одобряют джесеровскую политику. Поразительно! Им выдали карты нейтралов. Фактически, признали «вторым сортом». Когда я сказал об этом, они удивились: «Все статусы дают равные права».

Чёрта с два! Зачем тогда было их вводить? Технократы и отчасти ортодоксалы будут править страной, переписывать законы, как им вздумается, и сидеть на деньгах. Подняться выше определённого уровня позволят только тем, на чьих картах написано «Т» и «О». «Н» – клеймо, которое означает, что ты не с ними – значит, не достоин.

Я так и сказал родителям. И ещё поинтересовался у отца насчёт проблем на его работе, о которых он упоминал в телефонном разговоре. Случаем, они не связаны с тем, что он сделался нейтралом, а не технократом? И кстати, почему нейтралом, если поддерживает Джесера? Не прошёл какую-нибудь проверку на «надёжность» – или какой там отбор свободноевразийцы проводили среди желающих стать технократами?

Мать и отец переглянулись. «Работу в крайнем случай можно найти новую. Главное – помнить, что нужно честно трудиться. И ты, сынок, об этом не забывай. Государство потратило на «Проект нуэ» большие деньги…»

Господи, о чём они?!

«Государство в лице Себастиана Джесера всех нас поимело», – заявил я. Мог бы добавить, что таких как я, нуэ, в первую очередь. Решив принять участие в проекте, я, чёрт возьми, действительно верил во всю эту пропагандистскую хрень! Из-за неё позволил превратить себя в мутанта. Но я не стал ничего добавлять. Сам позволил, сам подписал бумаги. Знал, на что иду. Родители меня не подталкивали. Хотя выбор мой одобрили…

Отец нахмурился: «Поосторожнее в выражениях».

Он боится? Зачем же корчит из себя «истинно верующего»? Даже передо мной?! В кого мы все превращаемся?


Я и остальные нуэ статкартами тоже обзавелись. Это дурацкие кусочки пластика, расчерченные голографическим клетчатым узором. За что им дали подходящее прозвище – «вафли».

На всех наших картах значится «Н». А ведь некоторые отправляли в службу регистрации (бывшую идентификационную) заявления с претензией на технократство – называли себя в них приверженцами партии свободноевразийцев (а про одного точно знаю, что хотел податься в ортодоксалы).

Бесцветные личности, которые явились в больницу вручать карты, объяснениями утруждаться не стали. А расспрашивать их ни у кого язык не повернулся, настолько они были бесцветные. Но мне без разницы: я никакого заявления не отсылал, даже «нейтральского». Какой смысл, если нейтральство можно получить по умолчанию? От идейности я вылечился. От любой.

Сказали бесцветные только, что наши карты немного отличаются от карт других нейтралов. С какой стати?


«Неприкасаемость» землепашцев укрепили. Снабдили их картами, на которых вместо буквы перед индивидуальным номером – звёздочка. Их официальный статус – «без статуса». По нынешней логике человек без статуса – вообще не человек. Хотя – конечно, разумеется, кто бы сомневался – в законе о регистрации написано, что отсутствие статуса не ограничивает никакие права. Только закрепляет принадлежность к определённой категории граждан… Другими словами, если ты землепашец, разрешения на переезд в мультиполис не получишь, подай хоть сотню заявок.


Насколько тотальной может быть слежка за людьми? Насколько каждый из нуэ важная птица, чтобы приглядывать за ним? Станет ли кто-нибудь лезть в мой лэптоп и читать то, что я пишу? Если и станет – прекращать не собираюсь. Возможно, я перегибаю с подозрениями. Но после «дела психологов» поверить можно во что угодно.


7 марта

Прихожу в себя после девятого, предпоследнего ФИОрга. Когда приду окончательно, для полного восстановления сил мне будет достаточно трёх-четырёх часов сна в сутки.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9